Духовное лидерство в социокультурном пространстве современной России (стр. 3 )

Оппозиция в прочтении исторических преобразований, представленная в концепциях К. Ясперса («осевое» время) и (теория пассионарности) вывела к непосредственной демонстрации различия в трактовке духовного лидерства, пониманию двух его возможных вариаций, берущих начало из единого истока, но обнаруживающих смысловое несоответствие: лидерство духа (Ясперс) и дух лидерства (Гумилев), столкновение человека-прорыва и человека-призыва – разделения онтологического и нормативного типов проявления духовного лидерства, принципа универсальной значимости и общественно-значимых, разделяемых большинством убеждений.

Общая природа проявлений духовного лидерства отражалась через введение четырех осевых принципов духовного лидерства.

Прежде всего, мы можем выделить индивидуально-универсальную перспективу жизненного пути лидера – соединение индивидуальной судьбы с судьбами человечества, сопряжение жизненного и исторического пути («проектировщики бытия» ); ценностном преобразовании мира или преобразующем мир поступке (), представляющем собой не столько конкретное деяние, сколько особую форму проживания, обозначенную как жизненная манифестация.

Жизненная манифестация – определение значимых принципов развития собственным существованием и может рассматриваться в качестве основы второго осевого принципа духовного лидерства, обозначенного как доминанта общественной идентичности через доминирующую идею жизни лидера. Доминирующая идея жизни лидера понимается как идентификационный маршрут – предопределение собственной судьбой духовного опыта последующих поколений. Совпадая с образом каждого конкретного отдельного «Я», духовный потенциал лидерства каждый раз оживает в индивидуально-интимном внутреннем движении, выступает своеобразной мерой осознания духовности последователей (так этическая и нравственная составляющая оценивается по сформулированным религиозными лидерами заповедям).

В отличие от публичного политика и общественного деятеля духовный лидер чаще всего настроен на аутентично-автономный характер творчества как персонально значимого дела. Автономность понимается нами как персонифицированный характер творчества, независимый от социальной институциализации и определяющего воздействия групп.

При этом не следует причислять духовное лидерство к виду затворничества и самозамкнутости; автономность лидерства продиктована не столько стремлением искусственно отгородиться от коллективной поддержки и провозглашением форм независимости от групп, сколько естественно возникающим бунтарством духа. Бунтарство духа не связывается напрямую с формами общественного протеста, а представляет скорее бунт внутреннего характера, духовную революционность, определенную философию вопреки, новаторские формы преобразования окружающей действительности.

Обращение к специфике онтологического и нормативного типов лидерства фиксирует различия в характере ценностного преобразования, осуществляемого онто – и норма-лидерами, определяемые нами как маргинальная и референтная основа идентификационного маршрута.

Духовный онто-лидер, находясь в состоянии принципиальной неодновременности с окружением, оказывается в маргинально–диссонирующем положении между: между устоявшимся и новым, разрозненным и целостным, искомым и найденным (симптоматично в этой связи название книги о российской интеллигенции М. Гефтера «Маргиналы в Маргиналии») – пересечение укорененно-стабильного состояния ценностной определенности и зарождающейся перспективы обновления ценностной идентификации. Онто-лидер, таким образом, пребывает в промежуточной зоне ценностной безместности, состоянии, определенном К. Марксом универсальной ничтойностью (дающем возможность максимальной энергийности в стремлении стать всем). Обращаясь к хрестоматийно закрепленной роли интеллигенции, укажем на одно важное обстоятельство в ее определении – «прослойка» – промежуточность, дающая способность преодолевать ограниченность классового интереса, восходить к системе универсальной значимости, быть, по определению К. Мангейма, «свободно парящей интеллигенцией». Маргинально-диссонирующий характер героя наглядно демонстрируется русской классической литературой в теме лишнего человека – выпадающего за рамки привычных структур, живущего в разрез с кодексом установленных обществом ценностно-нормативных предписаний, выполняющим роль «культурного аутсайдерства» (К. Касьянова).

Свойственная нормативному лидерству референтность свидетельствует о том, что норма-лидер выступает выразителем идей и ценностей современной ему эпохи, способным «считывать» страхи, надежды, ожидания, образ мыслей и характер чувств последователей (властитель дум). Подобный характер лидерства действует в соответствии с определенным А. Тойнби механизмом Вызова-и-Ответа. Актуальный Ответ на Вызов времени, выступающий своеобразным вариантом реагирования на спрос времени, представляющий собой творческий импульс необходимого преобразования среды, усложнения ее структуры.

Норма-лидер заметен – в этом отражен референтный характер лидерства: как накладывающего особую мету героя своего времени; так и в эффективности принятия лидера, признания в качестве властителя дум, способного организовать, объединить и направить в нужное русло активность современников. Неслучайно само появление лидера, а, точнее, его ожидание, актуализируется в периоды кризиса идентичности, дезинтеграции вокруг значимого ценностного пространства, усиления утраты смыслов жизненных ритуалов. Духовный лидер предстает своеобразной объединяющей идеей, не столько сплачивающей массы, сколько дающей связующую нить индивидуального «я» с историей, культурой страны, универсально значимыми основами мира, воплощающей в себе «напряжение коллективной надежды» (Э. Кассирер).

Во второй главе «Теоретико-методологические подходы к исследованию лидерства» впервые систематизируются исследовательские практики изучения лидерских проявлений, обосновывается авторская модель анализа медиапространства как актуального поля лидерства в современной информационной культуре.

2.1. Лингво-культурологический анализ лидерства. Данный подход к фиксации лидерских проявлений основывается на взаимодействии лидеров и последователей через анализ речевых практик, образно фиксируемых как «рассказанное лидерство» (антропология слова) и построенных на основе интерпретации действий лидера последователями, окружением или им самим.

Опосредованные формы сканирования речевых практик базируются на использовании биографического метода, техниках глубинного интервью, документальных представлений последователей, – всего того, что можно определить как закадровый текст. Общая опора на биографическую методологию как тематизацию субъективности (во всем многообразии вариаций: «история жизни», «история отдельного случая», «жизненный путь», «устная история») позволяет фиксировать сопряжение биографии лидера и историко-культурного контекста эпохи. Сквозным принципом, пронизывающим методологию биографического анализа становится способ конструирования жизни или жизненная конструкция индивида.

Прямое сканирование речевых практик построено на непосредственном установлении корреляционной зависимости между лингвистической основой текста и воссозданием личностно-психологического образа его автора (мотивационный анализ Д. Винтера; операционно-когнитивное кодирование Э. Толмена, О. Хольсти, Л. Зигельмана; нарративный анализ Х. Олкера и др.). Большинство авторов данного направления при анализе языковых структур исторических деятелей (от Ленина и Сталина – О. Хольсти, С. Уокер; до Иисуса Христа – Х. Олкер) опираются на методологию , открывшего понятие функции как поступка действующего лица.

Многообразие методологических подходов к анализу текстов лидеров, может быть систематизировано на основе четырех ведущих направлений лингвистического анализа: 1. исследование частоты употребления определенных речевых конструкций в тексте лидера; 2. исследование эмоциональной нагрузки текста лидера; 3. исследование содержательно-смысловой нагрузки речевых практик лидерских групп; 4. воссоздание образа лидера через речевые конструкции последователей.

Таким образом, лингво-культурологической анализ лидерства позволяет находиться в своеобразном поле обнаружения интерпретаций лидерства – понимании высказанного или «рассказанного лидерства». Ограничения использования данного подхода к анализу лидерства связаны с тем, что анализ остается в большинстве своем лингвоцентрическим, не преодолевающем рамки текста и не в полной мере отражающим особенности взаимодействия лидера и группы (референтную аудиторно-оценочную основу нормативного лидерства).

2.2. Представленность лидерства в социокультурной среде: рейтинговая основа фиксации. Аудиторно-оценочная основа фиксации лидерства обращена к интерпретации обнаружения – многовариантным выборам лидера последователями. Все многообразие фиксации нормативного лидерства (репутационный анализ, практики электоральной социологии, сравнительно-оценочные исследования) сводится к общей рейтинговой основе исследований, концентрирующих внимание на символическом капитале признания лидера элитарными (рейтинги влияния) или массовыми (рейтинг предпочтений) группами.

Опираясь на концепцию символического капитала П. Бурдье (капитала известности и популярности, основанного на факте «быть известным») персональный рейтинг норма-лидера понимается как фиксируемое состояние символического капитала, обретшего своего носителя и закрепленного за конкретным именем. Рейтинговое восхождение того или иного лица представляется как интенсификация символической власти лидера над полем культуры – своеобразная зона захвата общественных ожиданий, воплощения значимых ценностей. Таким образом, процесс становления нормативного лидерства мы можем рассматривать как деятельность по обеспечению над-ситуативных основ популярности в аудиторном пространстве (совокупности и наложении полей потенциального, реального и целевого взаимодействия лидера и группы) и движение к оформлению зоны референтного влияния – целевой аудитории лидера. Рейтинг в сфере духовной культуры позволяет диагностировать не столько оцениваемый объект, сколько выступает показателем духовного развития оценивающего субъекта. Соответственно, и вектор возможных исследований духовного лидерства может быть понят не только в терминах «Мы-определяющего лидерства» (лидер через оценивание окружения), но и в обратном повороте «определяющее-Мы-лидерство» (через персону лидера о духовном состоянии масс).

Общая духовная ситуация времени во многом определяется характером культурной идентичности со значимыми (озвученными лидерами и созвучными большинству) символами, идеями и ориентирами времени – общим смыслообразующим образом действительности. Этот образ становится фиксируемым, «запечатленным образом» благодаря средствам массовой информации, упорядочивающим его изменчивость в информационных картинах дня, недели, месяца, года, десятилетия. Средства массовой информации как «действующие метафоры» (М. Маклюэн) или «современные мифы» (Р. Барт) оказываются своеобразными маскировщиками идеологии, обеспечивая символическое единство социальной среды.

Таким образом, анализ современного поля масс-медиа представляется нам в качестве синтезирующего подхода, позволяющего учитывать как коммуникативную природу лидерства (связь с воспринимающей аудиторией), так и характер текстового обращения – медиа-послания. Состояние постиндустриальной информационной культуры предопределяет необходимость перехода к изучению медиапространства, образующего актуальное поле современного лидерства.

2.3. Медиапространство как актуальное поле лидерства современной информационной культуры. Функциональная природа медиапространства оценивается в значениях референции (создания образцов, легитимизирующих социальные практики и нормирующих отношения к ним) и репрезентации (производство и оформление способов мышления, существующих в обществе в разных социальных группах).

Ценностная основа современного медиапространства определяет ситуацию присвоения транслируемых ценностей и смыслов в качестве основы мировосприятия потребляющего. В трактовке Ю. Хабермаса – это особая публичная сфера, обеспечивающая возможность широкого общественного диалога, своеобразная легальная платформа общения, понимаемая как арена ценностного обмена. В пространстве медийного диалога воспринимающая аудитория продляет информационный эффект в повседневной практике, воспроизводит полученные знания о мире как сценарии личностного самоопределения в нем.

Ценностная составляющая медиапространства видится нам в том, что декларируемая функция информирования представляет собой не столько информацию о происходящем событии, сколько о событийности происходящего – присваивает событиям ценностную значимость, придает им собственно статус событийности («мы делаем новости!»).

Еще большее воздействие связывается с ценностной персонификацией поля масс-медиа – особой формой одушевления ценности через значимых персон, агентов духовно-интеллектуального производства, обозначенных нами, в соответствии с терминологией П. Лазарсфельда, как лидеры мнений. Благодаря участию лидеров мнений, коммуникация осуществляется в логике превращения «незнакомого в знакомое» (С. Московичи) с использованием механизмов анкоринга и объективации.

Социокультурное пространство может быть исследовано через изучение аксиологических аспектов медиапространства в свою очередь организованного лидерами мнений, персонифицирующими и олицетворяющими ценности, приближая их к массовому принятию и признанию большинством через личностное влияние лидера.

Выявление значимых публичных персон (лидеров мнений) и диагностика духовных основ современного российского общества предстает в виде многоуровневого образования, логической последовательности процедур, осуществляемых через иерархию следующих уровней:

1. Уровень базовой организации материала – учет формально-значимых характеристик анализируемых публикаций;

2. Уровень локальной организации материала – портретная диагностика героев; выявление общего контекста беседы – локального тематизма рассказа; выделение ценностно-смысловых блоков повествования; ценностная иерархия выделенных блоков;

3. Уровень ценностной концентрации материалов – содержательная интерпретация текстов с учетом следующих показателей: временная ценностная перспектива, характер переживания социального времени, приоритетная зона духовной консолидации, возможные сценарии духовного возрождения, оценка субъектов общественных преобразований и избираемых ими сценариев развития, содержательный концепт сообщения.

В качестве методических основ исследования использовались принципы латентного кодирования, направленные на поиск и последующую интерпретацию скрытых, имплицитных значений содержания текста. В тексте лидера, помимо распространенной процедуры определения категорий анализа (приравненных к слову, упоминанию) интерпретативная практика базируется на процедуре мобилизации смысла сообщения в тематически определенных текстовых отрезках, выражающих локальный тематизм, лейтмотив беседы. В тексте лидера (текст интервью) ценностно-смысловой блок фиксирвоался как оформленный и логически выстроенный мини-рассказ внутри большего повествования. Связность текста определялась последовательностью из 3-9 высказываний, образующих семантическое единство. Основой такого рода контекстного прочтения выступает методика предикативного анализа текста (выявление макропредикатов – основная мысль текста), при использовании которой структура текста предстает в виде списка оценочных суждений, в котором эти суждения: а) приведены к обобщенному виду; б) каждому оценочному предикату (текстовому отрывку) приписан вес в зависимости от его места в предикативной структуре текста; в) фиксация их частотности в тексте относительно общего числа оценочных утверждений.

Последовательное обобщение всех выделенных уровней анализа позволяет обозначить поле ценностной персонификации как духовно-символической основы современного медиаобраза действительности (отраженного в оценках лидеров мнений).

Таким образом, мы приходим к необходимости изучения социокультурного пространства через анализ медиапространства, не являющегося в полной мере его «референтом» (хотя, информационно-коммуникативная составляющая нередко трактуется в качестве базового элемента культурного пространства), а представляющего актуальное поле лидерства современной информационной культуры, особую среду производства и трансляции культурных кодов, образующих репрезентативную культуру современной России.

В третьей главе «Аксиологические аспекты лидерства в медиапространстве» на основе нарративных практик анализа тестов масс-медиа обобщаются основные тенденции, характеризующие как нынешних лидеров мнений, так и духовно-символическое поле современной российской культуры.

3.1. Образ действительности в портретной диагностике лидеров мнений: анализ медиа-посланий. Исследуемый в теориях массовой коммуникации «эффект ореола» (или «эффект нимба»), распространяющийся на авторитетную, популярную персону, – во многом создается благодаря частоте присутствия публичного лица в СМИ. По мысли П. Бурдье, в современном обществе понятие «быть» трансформируется в «быть замеченным у журналистов», что способствует, согласно Л. Паэнто, формированию сообщества «медиатических интеллектуалов», контролирующих рычаги символической власти над сознанием воспринимающей аудитории. «Люди известности» () становятся новой властвующей информационной элитой, или, как некогда определил Р. Миллс – «классом профессиональных знаменитостей», определяют барометр общественного мнения, нормируя социальные представления и модели желаемого устройства. Современные медийные герои, обозначенные в терминологии П. Лазарсфельда лидерами мнений, оказываются «держателями лингвистического капитала» (П. Бурдье), транслируя с общественной трибуны (в обновленном статусе – масс-медиа) наиболее ценные ориентиры общественного развития.

Базой эмпирического исследования аксиологических аспектов медиапространства стал контент-анализ российской прессы (газеты: «Аргументы и факты», «Известия», «МК-Урал») начала XXI века (2000–2007 гг.). Используя дискурсивные, нарративные практики анализа текста было изучено 776 публикаций (текстов интервью), посвященных 994 героям.

Портретная диагностика лидеров мнений на основе фиксации социально-демографических характеристик, позволяет делать выводы не столько о статистическом распределении половозрастных признаков героев материалов, сколько об особом «ценностном заказе» общества на того или иного «героя времени». Было зафиксировано, что декларируемая тенденция качественного обновления ценностного пространства социума не находит полного воплощения в реальных лидерах мнений, что приводит общество в состояние ценностного неравновесия, столкновения актуальных и традиционных способов мышления и поведения.

Доминирующим типом выражения лидерской позиции в контексте данного несоответствия становится путь естественной диффузии, выраженный в форме ценностного ожидания: постепенного переустройства сознания через вытеснение «неработающих» ориентиров и расширение «зоны влияния» новых моделей мышления и поведения.

В качестве ведущего темпорального основания выступает социальный презентизм/актуализм, выраженный в пессимистических оценках настоящего при разнотипной мифологизации прошлого и устранении от четких проективных видений будущего устройства. Доминирование социального презентизма позволило выявить три ведущих состояния общества: транзитное состояние – ситуация нахождения между прошлым и будущим в определенном ценностном вакууме; состояние стабилизации как «укорененной определенности» – прагматическая ориентация и нацеленность на успех; состояние кредитованных возможностей – характерное для обществ опережающего отражения, в которых настоящее понимается преимущественно в качестве «трамплина» к возможному будущему.

Второе направление портретной диагностики лидеров мнений осуществлялось нами в соответствии с отраслевым критерием – привязкой к профессиональной сфере деятельности героев публикаций как зоне распределения символического капитала, понимаемого как способность человека к производству мнений, наличие особой «легитимной компетенции», проявляющейся в праве интерпретации происходящего. Результаты осуществленного анализа позволяют выявить два наиболее популярных образа лидеров-мнений: «политик» и «художник» (равно как и популярность двух общественных сфер – политики/государственного управления и художественной культуры/ искусства). Таким образом, можно говорить о преобладании двух полюсов, «зашифрованных» в названных образах: эмоционально-чувственном (художник) и рационально-прагматическом (политик), олицетворяющих культ духа и культ разума (безусловно, такое отождествление фиксируется скорее в традиционно-стереотипном прочтении образов, что, однако не мешает фиксировать «романтическую нагрузку» в политической сфере, равно как и не лишает сферу художественного творчества рационально-прагматического начала).

Усиление того или иного образа определяет и способы достижения поставленных целей преобразования действительности: утопической (сценарий ценностно-духовного романтизма) и прагматической (сценарий разумного технократизма) ориентации; позволяет прогнозировать приоритетную зону ценностной консолидации, определять характер и направленность духовных перспектив современности.

3.2. Ценностные основы интеграции социокультурного пространства.

Поиск фундаментальной ценностной основы идентичности российского общества XXI века, способной обеспечить легитимность осуществляемых преобразований, дающей возможность наметить возможные перспективы духовного развития, напрямую связан с осмыслением ценностно-идеологической составляющей действительности.

Для выявления значимых ценностных ориентиров в высказываниях лидеров мнений нами исследовался содержательный концепт сообщения – повторяющиеся образы, явно выраженные ценности, отражающие своеобразный «базис» сплочения. В таком значении концепт можно соотнести с «категориями очевидности» (), имеющими особое культурное значение для общества в определенный исторический период, с приписанным ценностно-символическим содержанием и реакцией на это содержание. Именно они могут рассматриваться в качестве базового фундамента социальной идентичности, опорных конструкций последующего ценностного самоопределения.

Сущностный концепт сообщений в высказываниях лидеров мнений фиксировался в двух основных вариантах: поиск оснований идентичности: постановка проблем объединения, сплочения, консолидации (концепт – объединяющая национальная идея); содержательная основа идентичности: образы, ценности и представления, вокруг которых возможно сплочение нации. Проблематика объединяющей идеи, на наш взгляд, неразрывно связана с проблемой духовного лидерства, индивидуально-универсальная природа которого (ориентирующее-на-себя начало, лидер как доминанта общественной идентичности) рассматривалась нами в предшествующих главах. Референтный характер нормативного лидерства наиболее значим именно в периоды кризиса идентичности как поиск центра, объединяющего разрозненные и дезинтегрированные ценностные миры социума. Во многом лидер сам становится той самой, обретшей «лицо» объединяющей идеей, дающей связующую нить индивидуального «я» с историей, идеологией, культурой страны, универсально значимыми основами мира. Именно поэтому понимание ценностных оснований, способов формирования и принятия объединяющей идеи проясняет и характер востребованного в обществе лидерства.

Осуществленный анализ высказываний лидеров мнений в ХХI веке, свидетельствует о продолжающейся ситуации поиска оснований идентичности, актуальности постановки проблем объединения в практике современной российской действительности. При этом обнаруживается преобладание утопической направленности в принятии объединяющих идей, скорее осознанная потребность в «большой Мечте», чем в рационально выстроенных программах общественных преобразований.

Системообразующим основанием объединения, ведущим ценностным ориентиром сплочения, несмотря на провозглашаемые (на уровне официальной идеологии) идеалы либерально-демократического и рыночно-капиталистического устройства, оказывается категория «порядок» (не являющаяся оппозиционной по отношению к выбранным векторам движения, но и не выступающая в полной мере их отличительной чертой, опорной конструкцией). Представленная в итоговом распределении медиа-посланий лидеров мнений категория «свобода» чаще всего трактуется в терминах ограничения, мыслится в целом как принимаемый, но не своевременный идеал. Подобная «ностальгия по единению» в целом отражает пульсирующий характер российской истории и вызвана потенциальной «раздвоенностью» культуры, присущей ей «тоталитарностью» () при которой тяга к преодолению раскола нередко оборачивается потребностью в сверхцентрализации.

Анализ возможных сценариев ценностного самоопределения актуализирует вопрос о субъектах общественных преобразований, способных учесть потребности, устремления, ожидания и общую ориентацию общественного «спроса», занять лидирующее положение в духовно-символическом пространстве современной России.

В четвертой главе «Духовное лидерство в России: современное состояние и возможности формирования» представлена авторская характеристика роли нынешних российских элит как интеграторов социокультурного пространства, выделены основные проблемы восприятия и реального функционирования различных типов лидерства, зафиксирован комплекс характеристик современной социокультурной ситуации, оказывающих влияние на формирование и функционирование духовного лидерства в XXI веке

Столкновения противоречивых тенденций, выражающиеся в сосуществовании утопизма и прагматизма, романтизма и технократизма, ценностей исконно русского и западно-ориентированного пути, обозначают два основных проблемных участка в духовно-символическом пространстве современной российской действительности: идеологический дефицит – пребывание в сфере средств без четкой формулировки целей; технологический вакуум – оторванность целеполагания от практической реализации целей, дефицит средств, противоречие духовного проекта и его эмпирического воплощения. Доминирование того или иного сценария в обществе определяет и соответствующий тип лидерства, равно как и выдвигающиеся на авансцену общественного внимания лидеры способны формировать перспективы последующего социального развития.

На наш взгляд, именно состояние идеологического дефицита на сегодняшний день оказывается наиболее ощутимым на уровне массового сознания, порождает состояние обезличенности, а, скорее, без-ЛИКости времени (отсутствие фундаментальных личностей, узнаваемого лика пророка, идеолога), как бы символизирует подведение черты под прежней эпохой «великих людей» и «великих потрясений» (отсюда и мифологизация образов прошлого, зафиксированная при анализе временных перспектив).

Современная социокультурная ситуация диктует необходимость соединения образов идеологического характера (лидер-государь, лидер-пророк) и управленческих, тактических позиций (лидер-менеджер, лидер-эксперт). Однако пропагандируемый сценарий духовного романтизма, связанный с явной потребностью в выдвижении романтиков-идеологов, «властителей дум», «архитекторов» общественных преобразований, – наталкивается как на невозможность, так и на нежелание «художников» взять на себя функции духовного лидерства. Класс интеллигентов-художников стал все чаще восприниматься как скомпрометировавший себя, не прошедший испытание свободой и искушением рынка, выбравший инерционный характер действий. Подтверждением этому становится распространенный как в научной, так и в публицистической литературе образ уходящей с авансцены общественного развития интеллигенции.

«Обмирщение» пророка знаменует сужение зоны духовно-символической компетенции до замкнутых границ поля конкретных задач аналитико-прагматического характера, что создает объективные условия для актуализации образа лидера-эксперта. Однако современный тип лидера-эксперта также занимает позицию дистанцирования от лидерских полномочий. Он в большей мере – игрок в специализированно-замкнутом поле, для подлинной роли духовного лидера лишенный универсального порыва на духовно-символическую интервенцию действительности, на вхождение в зону общезначимости, раздвигающую узкие рамки институционально закрепленных границ.

Парадоксальным можно признать и то, что в век культа успеха и успешности как магистральной категории развития общества, на первый взгляд, должно произойти срастание философии времени и олицетворяющего его образа лидера-менеджера. Анализ медиапространства свидетельствует о том, что данный тип героя, как правило, оценивается в негативном контексте и позиционируется в некотором противопоставлении духовности (традиционной оппозиции духовного и материального богатства), оказывается лишенным именно духовно-идеологической нагрузки, перенося «центр тяжести» с вопросов стратегического характера на тактику реализации уже заявленных целей. В этом смысле лидер-менеджер – необходимый и востребованный участник игры в рассматриваемой нами ситуации технологического вакуума. Однако он вряд ли может занимать лидирующие позиции в преодолении идеологического дефицита в общенациональном масштабе (хотя, нельзя не учитывать привлекательность данного образа для определенных групп) и представляет скорее тип «теневого лидерства».

Духовные лидеры в полном смысле «идеомены» (Л. Козер) – люди, транслирующие определенный комплекс идей, апеллирующих к универсальности культурных и моральных ценностей, хранителями и проводниками которых они выступают. В этом смысле столь необходимый в ситуации идеологического дефицита образ духовного лидера в большей мере отождествим с образом лидера-государя, олицетворяющего философию политики и властно закрепленные функции управления. Образ лидера-правителя при уже зафиксированной нами тенденции актуализации ценности порядка и традиционно свойственном русскому человеку патернализме, – можно признать одной из наиболее приемлемых конструкций лидерства в современной России.

По сути, каждый из названных образов мы рассматриваем с определенной «подгонкой» под статус героя времени. Вместе с тем, правомерен и иной логический поворот анализа – может ли быть определена современная действительность как время героев? В подобной ситуации одной из возможных перспектив духовного лидерства можно признать выдвижение «повседневного героя», обычного человека, выбирающего необычный жизненный путь.

К числу характеристик современной социокультурной ситуации, оказывающих влияние на формирование и функционирование духовного лидерства в XXI веке, могут быть отнесены:

1. Прагматизация и рационализация современной социокультурной среды – оказывающая непосредственное воздействие как на деятельность лидирующих субъектов (пренебрегающих универсальностью посыла, стремлением к поиску «новых утопий» или «большой мечты»); так и на воспринимающую аудиторию, во многом утратившую способность веры в духовное лидерство.

2. Гетерогенность и мультикультурность современного социокультурного пространства – его мозаичность и утверждение культурной децентрации ставят под сомнение возможности поиска и обретения духовного центра.

3. Институционализация социокультурного бытия – порождает представления о возможности осуществления социокультурных запросов и целей без участия лидеров. Вместе с тем, в практической деятельности современных социокультурных институтов, как правило, отсутствуют устойчивые механизмы генерации персонально лидирующих фигур.

4. Дезориентация и хаотизация духовно-ценностных сфер – проявляющиеся в симультативности и имитационном характере культуры, доминировании иллюзорного (оказывающегося подчас реальнее реального). Совокупность указанных факторов приводит к тому, что «внешняя» – презентативная сторона затмевает «внутреннюю» – доктринальную (де-сакрализация теорий).

5. Тенденция к ограничению проявлений духовного лидерства уровнем микросоциальных процессов – социокультурная локализация как уход в микро-пространство повседневности. В этой связи зафиксированный исследователями «бунт субкультур» – с одной стороны удовлетворяет потребности группы в фигуре лидера (вожака, кумира), но, с другой стороны, не способствует появлению фигур большего масштаба.

Вместе с тем, комплекс выделенных проблем социокультурного развития может пониматься не в качестве пессимистичного итога забвения духовного лидерства («банкротства лидеров» Э. Тоффлер), а как этап накопления пассионарной энергии, вызревания интеллектуально-творческого потенциала будущих субъектов культурно-исторического развития, способных превратить время созерцания в период активной и преобразующей трансформации поля культуры нового тысячелетия.

В «Заключении» обобщаются основные выводы диссертационного исследования, намечаются возможные перспективы изучения духовного лидерства в социокультурном пространстве современной России.

По теме диссертации соискателем опубликованы следующие работы:

1. Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных ВАК МОиН РФ:

1. Интеллектуальное лидерство: от пророка к эксперту // Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 13. Философия. Социология. Культурология. – Челябинск: ЧелГУ.– 2009.– №29 (167). – С.51-54.

2. Медиаобраз действительности в портретной диагностике лидеров мнений // СОЦИС (Социологические исследования). – 2009. – № 10.–С.56-62.

3. Лидерский потенциал современной интеллигенции в символическом пространстве масс-медиа // Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 14. Философия. Социология. Культурология. – Челябинск: ЧелГУ. – 2009.– №30 (168). – С.62-67.

4. Лидеры мнений – новая информационная элита // Журнал Сибирского федерального университета. Гуманитарные науки. – 2008. – №1(4). – С. 481-485.

5. Дух лидерства или лидерство духа? // Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 10. Философия. Социология. Культурология. – Челябинск: ЧелГУ. – 2008. – №33 (132). – С. 48-53.

6. Средства массовой информации как арена ценностного обмена // Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 9. Философия. Социология. Культурология. – Челябинск: ЧелГУ. – 2008. - №32 (133). – С. 26-29.

7. Массовая информация: измерение коммуникативных эффектов //Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Социально-гуманитарные науки», Вып. 6. – 2006. – №8 (63). – С.138-141.

2. Монографии:

8. Духовное лидерство в современной России / . – Челябинск: ЧГАКИ, 2009. – 200 с.

9. Медиаобраз действительности: ценностное пространство современных средств массовой информации/ . – Челябинск: ЧГАКИ, 2007.– 244 с.

10. Личная популярность: способы конструирования и методы исследования: Монография/ , . – Челябинск: ЧГАКИ, 2007. – 169 с.

11. Объединяющие идеи в динамике цивилизаций: Монография / ЧГАКИ. – Челябинск, 2002. – 152 с.

3. Главы в коллективных монографиях:

12. Рейтинговые технологии в социально-культурной деятельности/Глава в монографии: Социально-культурная деятельность: теория, технологии, практика: коллективная монография/Ред.-сост. , науч. ред. ; Челяб. гос. академия культуры и искусств. – Челябинск, 2005. – 232 с. – Ч. II. – С. 112-126.

13. Социология и журналистика // Интеграция научных дисциплин в журналистское образование: монография/под ред. , . – Челябинск; Чел гос. ун-т, 2007. – 230 с. (Современное медиаобразование)// Глава 5 – Социология и журналистика. – С. 133-151.

4. Учебные и научно-методические пособия:

14. Социокультурная динамика: основные подходы и принципы рассмотрения: Учебное пособие. – Челябинск: ЧГАКИ, 2001. – 82 с.

15. Рейтинговые исследования в социологии журналистики: Учебное пособие. – Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 2006. – 122 с.

16. Лидерство: прикладные основы исследования. – Челябинск: ЧГАКИ, 2009. – 88 с.

5. Статьи в сборниках научных трудов; статьи и тезисы докладов на научных конференциях:

17. Сущностное прочтение лидерства //Научная жизнь.– №4. – 2007.– С.101-104.

18. Лидерство как ценностное преобразование действительности //Мир науки, культуры, образования. – 2007.– №2 (5). – С.58-60.

19. Сущность лидерства и возможность формирования лидерского потенциала//Педагогическое образование и наука.– 2007.– №3.– С.53-58.

20. Феномен духовного лидерства в социально-философских концепциях // Узбекистан-Россия: Перспективы образовательно-культурного сотрудничества: Сб. науч. тр. Т.2. – 2008. – С.55-64

21. Лидерство: основные подходы к определению // Социокультурная реальность: спектр аналитических подходов. – Челябинск: ЧГАКИ; «Гротеск», 2008.– С.82-107.

22. Лидерство: социологическая основа фиксации // Культура, личность, общество в современном мире: методология, опыт эмпирического исследования. Ч.2.– Екатеринбург, 2007.– С.80-82.

23. Проблема лидерства в социокультурном пространстве // Единое социокультурное пространство: теоретические и управленческо-технологические проблемы. Материалы международной научно-практической конференции / ЧГАКИ.– Челябинск, 2009.– С.54-58

24. Ценностное пространство СМИ: опыты диагностики// Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств.– 2007.– №1 (11) – С.31-38.

25. Образ лидера: метаморфозы восприятия// Молодежь в науке и культуре ХХI века/ Материалы V Всероссийской научной конференции молодых ученых, аспирантов и соискателей. 2 ноября 2006 г. Ч.1./ ЧГАКИ. – Челябинск, 2006.– С.47-55.

26. Общественно-значимое лидерство: анализ поля духовного производства // Экономические, юридические и социокультурные аспекты развития региона. Часть 2. Социокультурное и коммуникативное пространство региона: Сборник научных трудов [Текст]: в 2-х ч./ Под ред. В. Н. Ни.– Челябинск: НОУ ЧИЭП им. , 2008.– С.188-198.

27. Лидерство XXI века: проблемы и перспективы интеграции социокультурного пространства // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств.– 2009.– № 3(19) – С.29-34.

28. Осевые принципы духовного лидерства // Культура – Искусство – образование: новые аспекты в синтезе теории и практики. Материалы ХХХ научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава академии / ЧГАКИ.– Челябинск, 2009.– С.85-92.

29. Политические рейтинги в пространстве современных СМИ// Уральские социологические чтения: Социальное пространство Урала в условиях глобализации – ХХI век: Материалы международной научно-практической конференции (Челябинск, 7-8 апреля 2006 года): в 3 ч. Отв. ред. . – Челябинск: Центр анализа и прогнозирования, 2006.– Ч. 3. – С.95-99.

30. Поиски новой российской идентичности. К анализу медиа-сообщений // ЗНАК: проблемное поле медиаобразования.– 2008.– №1(2).– С. 50-65.

31. Современные проблемы социальной идентификации// Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. Серия 3: Культурологические науки.– 2003.– №3.– С.19-27.

32. Проблема русского пути в трудах отечественных философов // Тезисы докладов XXII научно-практической конференции (по итогам исследовательской работы преподавателей института за 1998 –1999 гг.) Часть I. – Челябинск, 2000.– С.

33. Общегосударственные идеалы и личностные ценности современной России // Судьба России: образование, наука, культура: Тез. Четвертой Всерос. конф: Екатеринбург, 12-14 окт: 2000 г./Мин-во образования РФ, Администрация губернатора Свердл. обл., Урал. гос. ун-т им. и др.– Екатеринбург, 2000.– С.274-276.

34. Проблемы объединения в современном мире // Развитие профессионального образования на пороге третьего тысячелетия: Материалы межвузовской областной научно-практической конференции. 27 апреля 2000 года. – Челябинск: Издательство ЧГПУ, 2000. – С. 226-229.

35. Ценностные основы интеграции в современной России (анализ общероссийской и региональной прессы) // Экономические, юридические и социокультурные аспекты развития регионов: Сборник научных трудов [Текст]: в 2-х ч./ Под ред. В. Н. Ни. – Челябинск: Челябинский институт экономики и права им. , 2008. – Ч.2. Вопросы развития социокультурного и коммуникативного пространства регионов.– С.288-298.

36. Ценность как фактор интеграционных процессов в современном обществе (социологический аспект)// Большой Урал XXI век. – Сборник материалов всероссийской научно-практической конференции. – Ч.1 «Уральским социологическим чтениям 25 лет». – Екатеринбург, 2001.– С.35 – 37.

37. Синергетическая модель изменений в обществе // На рубеже тысячелетий. Материалы научных исследований преподавателей, аспирантов и студентов ЧГАКИ и других вузов/ЧГАКИ. – Челябинск, 2001.– С.

38. Идеи как историческая сила // Культура – искусство – образование: Материалы XXIII научно-теоретической конференции преподавателей / ЧГАКИ.– Челябинск, 2002.– С.6-9.

39. Объединение и единство: подходы к определению // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. Серия 1: Социально-гуманитарные науки.– 2002.– №1.– С.35-44.

40. Социальная самоидентификация и ценностные ориентации жителей Южного Урала (на материалах социологического исследования) //Святыни и ценности культуры Урала/ Сборник материалов I Славянского научного собора 24 мая 2003 г., г. Челябинск. – Челябинск: ЧГАКИ, 2004.– С.57-62.

41. Актуальность рейтинговых исследований// Культура – искусство – образование: новое в методологии, теории и практике. Материалы XXVI научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава академии/ ЧГАКИ. – Челябинск, 2005.– С.49-55.

42. Мониторинг профессиональной востребованности специалистов//Вестник №6. Сборник научных статей (НОУ ЧИЭП им. )/ Под ред. В. Н. Ни. – Челябинск: , 2006. – С. 95-102.

43. Актуальность локального: анализ исследовательской активности в регионах// Экономические, юридические и социокультурные аспекты развития региона: Сборник научных трудов/ Под ред. В. Н. Ни. – Челябинск: НОУ ЧИЭП им. , 2007.– С.194-203.

44. Социолингвистическая основа исследований лидерства: обзор подходов // Молодежь в науке и культуре XXI века/ Материалы VI Международной научно-творческой конференции молодых ученых, аспирантов и соискателей. 1-2 ноября 2007 г. Ч. II./ ЧГАКИ.– Челябинск, 2007.– С.205-210.

45. Лидеры как интеграторы социокультурного пространства// Экономические, юридические и социокультурные аспекты развития региона: Сборник научных трудов/ Под ред. В. Н. Ни. – Челябинск: НОУ ЧИЭП им. , 2009.– С.194-200.

46. Медиасреда современного общества: изучение ценностного воздействия

47. Рейтинги политического лидерства в пространстве современных СМИ

48. Социологический анализ коммуникативного пространства

49. Культура толерантности в социологическом измерении: проблемы языковой репрезентации в современных СМИ

50. Перспективы лидерства в оценках молодежи