Рассказы

Рассказы

Знакомая фамилия

Теплым летним утром двое мужчин проводили свой досуг на берегу соленого озера. Один - двадцати шести лет, другой – четырех с половиной. Заметное сходство их объяснялось просто – это были отец и сын.

С песчаного берега, где росли трава, кусты и редкие деревья, хорошо просматривался жилой поселок – одноэтажные дома в зелени садов под ажурными конструкциями антенн. В другой стороне, чуть подальше – темная зелень хвойного леса. На краю леса белели корпуса санатория.

- Зачем вам ехать бог весть куда, питаться неизвестно чем, тратить уйму денег, - говорила бабушка, приглашая, - у нас тут и вода, как в море, соленая, лечебная, и грязи, и песок на берегу и харчи свежие. Витамины из сада-огорода, - только руку протяни, и молоко не из пакетов и сосна – дыши – не хочу.

Утром на озеро они пришли вместе с мамой, но она, немножко поплескавшись, ушла, чтобы помочь бабушке по хозяйству.

Мужчины обычно хорошо и интересно проводили время, но сегодня у отца была книжка. Мальчик явно скучал и время от времени пытался отвлечь отца от чтения, но делал это в своей обычной манере не навязчиво и не категорично.

- Пап, а я видел червяка такого лохматого и с ножками. Расскажем маме, или нет, а то вдруг испугается?

- Пап, а давай воду на суп брать в озере, её и солить не нужно. Отнесем бабушке, а?….

Отец отвечал вяло и невпопад, хотя за перемещениями сына следил. Мальчик понял, что беседы не получится и занялся строительством из песка.

Берег понемногу заполнялся. Недалеко от них расположилась пожилая пара. Женщина сразу набрала в озере грязи, намазалась и легла на сухой песок ближе к воде. Мужчина остался сидеть на своем коврике, оглядываясь вокруг. Не найдя ничего более подходящего, он обратился к юному строителю.

- Ты что это строишь?

- Домик.

- Да кто ж в нем будет жить?

- Жук.

- Какой такой жук?

- Вот такой, - мальчик показал между ладошками размеры жука.

- Тут люди вокруг, он не придет, побоится.

- Он прилетит.

- Как прилетит?

- Ж-ж-ж-ж-жу, - мальчик показал, как.

- А кто-нибудь наступит и раздавит жука вместе с домом.

- А он ночью придет. - Последовал ответ. Мальчик вспомнил, как бабушка говорила, что днем в доме делать нечего, надо гулять на воздухе, а в доме только ночевать.

Видимо, собеседнику стало понятно, что мелкими придирками парня с толку не сбить, и он решил ударить из крупного калибра.

- Чепухой ты занимаешься.

К такому повороту юный строитель готов не был. Обычно ему объясняли, в чем его ошибка и как надо поступать.

- А как не чепухой? – Спросил он.

- А вот прорыть отсюда под озером ход до середины, чтобы раз – и прямо в середине вынырнуть.

Отец мальчика, слышавший разговор, насторожился. Ему уже приходилось встречаться с людьми, которые считали, что дети, особенно не свои, для того и существуют, чтобы им морочить голову и радоваться в случае удачи. Сын пока еще не был заморочен, потому что ответил резонно:

- Мне папа не разрешает так далеко купаться.

Его новый приятель понял, что перегнул.

- А докуда разрешает?

- Вон, где тетя с маленькой девочкой купаются.

- Что, только дотуда? - тон был явно провокационный.

- Нет, немного дальше, - честолюбие парня было задето.

Отец начал закипать, но его немного успокоило то, что сын, прежде чем забежать в воду и показать границу купания, не забыл спросить разрешения. Строители будущего туннеля познакомились. Один оказался Андреем, другой – дедушкой Васей.

Работал, в основном, Андрей. Дедушка Вася строил проекты. Туннель планировалось закончить сегодня же. Назавтра намечалось построить лодку и поплавать на ней вокруг озера, ну а потом уж, само собой, наступил бы черед самолета.

Дело дошло бы и до космической ракеты, но отец, следящий за ходом времени, позвал сына домой пообедать, и вообще переждать в тени сада жаркое время дня. Позвал немного раньше, предвидя, что последует просьба «еще немножко». Вышло иначе. Сын не успел еще и просьбу высказать, как дедушка Вася выразил удивление:

- Так ты что, днем спишь?

Тут уж исколотое честолюбие взыграло не на шутку, и обычно спокойный и дисциплинированный мальчишка в истерически-категоричной форме идти домой отказался. Дедушка подлил масла в огонь:

- Нам еще ход доделать надо.

Отец видел, что настаивать, а тем более, тащить сына силой, нельзя, и сделал единственное, что мог:

- Ну что ж, оставайся тут, я ухожу.

Ни Андрея, ни деда Васю это нисколько не тронуло. Как быть дальше, рассерженный отец не знал. Он и в самом деле собрался и ушел.

Три минуты до дома, две минуты объяснения жене ситуации, смена одежды, темные очки, старая соломенная шляпа, три минуты назад. Так что вскоре, не обнаруживая своего присутствия, он сидел недалеко от «строителей» под грибком с книгой, и не столько читал, сколько наблюдал за ходом строительства «туннеля века». И волновался, как бы Андрей не обгорел на солнце.

Ситуацию разрешило само небо. Оно нахмурилось, стал накрапывать дождик. Отец взбунтовавшегося малыша посидел под грибком еще немного, посмотрел, как дедушка Вася и его бабушка, растеряно оглядываясь по сторонам, собирают вещи, понаблюдал за их разговором (в основном говорила бабушка, дедушка пытался оправдываться). А Андрюша продолжал воплощать грандиозный замысел. Выждав момент, отец быстро спрятал шляпу и книгу в сумку и подошел. Они так обрадовались, что не задавали никаких вопросов. Только женщина сказала:

- Вас нет и нет, а тут дождик. Не бросать же мальчика здесь. Может, вы совсем не придете. – И, вздохнув, повторила слова жены, - всякие люди бывают….

Дед, теперь уже побаиваясь бунта сына против отца, вдруг да захочет идти с ними, сказал своему компаньону:

- Ну что, видишь, дождик помешал, ты иди пока домой, а завтра приходи, будем дальше копать.

И новые знакомые поспешно удалились. Отец остался доволен, – воспитательное мероприятие в отношении дедушки Васи подействовало. Однако, кто его знает, но теперь хоть на бабушку надежда есть, не будет молча загорать, будет за дедушкой присматривать.

А вот извлек ли что из этой истории сын, он узнал только через день.

…Новые знакомые на озеро не пришли. Отец отвлек сына от строительства туннеля рассказом о комарах. В качестве наглядного пособия выловил из воды неподвижную, кажущуюся неживой, комариную личинку. Пока они вместе ее рассматривали, прозрачная шкурка нагрелась на солнце и лопнула. Появился вполне живой комарик, чуть подсушился на солнышке, расправил крылышки и улетел. Какое уж там строительство, если теперь ходили вдоль берега, высматривая в воде личинку стрекозы. Не нашли, решили, что в соленой воде стрекозьи личинки не живут, а комары соли не боятся, потому что всё равно пьют кровь, а она соленая.

Вечером в передаче «Спокойной ночи, малыши» был показан мультик про мальчика, который придумывал зверям фамилии. Когда Андрюшу укладывали спать, он вспомнил про деда Васю:

- А я дедушке фамилию придумал.

- Какую? Петров?

-Угадай! Похоже, но не так.

- Значит, Петренко.

- Нет, папа, неправильно. Треплов фамилия.

Отец удивился, но виду не показал:

-Что ж, подходящая. По такой фамилии можно его найти. А где ты такую слышал?

- А помнишь, мы из садика шли, а один большой мальчик другому говорил: «Ты, трепло, нахвастался, наобещал, а как делать, так тебя нет».

- А, да, - сказал отец, хотя, по правде, ничего такого не помнил.

…Дед Вася с женой на озере больше не появился. Позже отец малыша встретил их на местном рынке. Его не узнали. Он не огорчился.

Каждая новая семья постепенно обретает свои традиции, свой фольклор. Сын внес свою лепту. Когда кого-то из родителей немножко не туда заносило, другой предостерегал его словами:

-  Смотри, Андрей фамилию придумает!

МОМЕНТЫ ДЕТСТВА

Цветы просвещения

Пришли летние каникулы, вернулась свобода. Мать показала в палисаднике куст мелких астр и сказала, что сын снова пойдет школу, когда они расцветут.

Прошло лето. Пришлось идти во второй класс. Хотя астры в палисаднике так и не расцвели – только лишь появлялись бутоны, он их срезал.

Методы убеждения

– Воспитательница сказала, что вино пить нельзя – от вина пьяные бывают, не понимают ничего и шатаются.

– Немножко не так, сынок. Нельзя пить вино детям, некоторым больным взрослым и нельзя пить много вина. Вот тогда бывают пьяными. А немного вина взрослому здоровому человеку можно и даже полезно. Вот фрукты – яблоки, груши, они же полезные, а много съесть, живот заболит. Понял?

– Да, понял.

Прошло несколько дней.

– Пап, ты куда идешь?

– Пойду куплю вина бутылочку, сегодня выходной, пообедаем с вином.

– Не надо, не ходи! – слезы в голосе и в глазах.

– Ну почему? Я же тебе рассказывал, что немного вина можно.

– Нам нянечка вчера сказала, что у одного мальчика папа пил вино и умер! – слезы ручьем.

Обедали без вина …

Пропорции

Балкон открыт, лето, выходной. Андрейкин плач раздался как будто в квартире. Я слетел по лестнице вниз. Четырехлетний сынок сквозь рев довольно внятно сказал, что мальчишки отняли пистолетик. Когда я повернулся к стоявшим поблизости ребятам чуть постарше, они объяснили, что пистолет забрали большие чужие ребята, попросили посмотреть и ушли. Один был в пилотке черного цвета. Показали, в какую сторону пошли.

Рванулся туда. Внутри кипело. Только бы поймать.

«Грабители» обнаружились неожиданно легко. Двое, один в черной пилотке, стояли на трамвайной остановке.

«Большие» ребята оказались лет 10-11.Что по возрасту, что по размерам – по сравнению со мной – как Андрей по сравнению с ними. Злость улетучилась. Я подошел, стал рядом. Потом повернулся к ним.

– Ребята, это вы сейчас взяли у малыша пистолет?

Мальчишки как будто уменьшились в размерах. Не дернулись, не побежали. Тот, что в пилотке, достал из кармана игрушку и отдал мне.

– Ну что же вы, у такого маленького, - сказал я, имея в виду сына, и почувствовал себя последним дураком. Потом мелькнула мысль.

– Пилотка каких войск? Дай посмотреть! – я протянул руку.

Парнишка понял. Стал еще меньше. В глазах – безысходность. Мне сделалось совсем гнусно. Одновременно с тем, как он выдавил из себя: «Железнодорожных», я повернулся и ушел.

Настроение немного улучшилось, когда, освещенный сияющими глазами сына, я вручил ему «отвоеванную» игрушку.

Звездное время

…Может то, чего нету.

тоже все-таки есть…

В. Шефнер

День начинался удачно. По расписанию – четыре урока, на самом деле – три. Первого не было. Можно было поспать добавочных полчаса. Встал раньше будильника и подумал, что быстро привык к режиму – учеба только-только началась. Cборы проблемы не составляли.

Недавно, вернувшись из школы, он случайно подслушал разговор родителей. Мать хвалила его:

- Ну, как путевый хозяйственный мужик. Все на месте, все по порядку. Не сглазить бы.

- Весь в меня, – подхватил отец.

- Да для тебя туфли на ту ногу одеть - и то подвиг, я уж не говорю – шнурки толком завязать

- Обижаешь несправедливо, – сказал отец, – у меня туфли без шнурков, на резинках.

- Он у нас в бабушку…

Он не стал больше слушать, громко захлопнул дверью, как будто только вошел. Подумал, что бабушка тут не при чем, сами приучали к порядку. Есть ребята – одно забыл, другое забыл. То нечаянно, то нарочно. Каждый день приключение. Себя он не ощущал «хозяйственным мужиком», он был самым настоящим мальчишкой, и образ жизни у него был мальчишеский. А порядок – так это чтобы больше успеть!

…В тот памятный день он последним ушел из дома и первым пришел. Разуваясь, увидел на верху обувной полки, возле щеток, черный треугольник. Утром его там не было. Правда, обуваешься лицом к двери, разуваешься – спиной. Вещь невелика, за щеткой можно не заметить. Треугольная пластинка, сторона сантиметра полтора, вдвое тоньше обычной резинки-ластика. По вершинам треугольника чуть закругление. Тускло блестящий глубокого черного цвета «уголек», как он назвал треугольник про себя, в то же время казался полупрозрачным и как будто пластмассовым. Он уже знал, как определить: пластмасса это или нет - поскоблить ножом или чуть содрать напильником и понюхать. Отец как-то рассказал и показал.

Однако ни нож, ни напильник на «угольке» следов не оставили, следы остались на них. Вид у «уголька» был необычный, взялся непонятно откуда, оказался крепче ножа и напильника. Значит и происхождение у него необычное. На всякий случай он опыты прекратил. А напрашивались меры серьезные – нагреть, ударить, пропустить ток Он положил «уголек» на полку, только вовнутрь, в самый угол, к обуви.

Занимаясь обедом (набрать, разогреть, вымыть посуду) он все время думал об «угольке». Хорошо все-таки, когда привык к порядку – все что нужно, делаешь автоматически, голова свободна. То есть, конечно, не совсем свободна, но если делаешь привычное, свободна от того, что делаешь. Можно думать, о чем хочешь. Думал он, конечно, об одном, но по-всякому. Для него инопланетяне существовали в книгах, в кино и в телевизоре. Время, когда они устойчиво присутствовали в его воображении, прошло.

Одиннадцатилетний жизненный опыт научил его не верить в чудеса из области фантастики, даже и наедине с собой. Читать книги, смотреть фильмы и обсуждать, все это с ребятами было интересно, но выдумка есть выдумка.

Да еще и отец всегда высмеивал «барабашек», полтергейсты и НЛО. С всякими «таинственными» и «необъяснимыми» явлениями, которые бывают в обычной жизни, отец всегда разбирался до конца, привлекая и сына. И всегда оказывалось, что причина самая простая, иногда до смешного.

Но все-таки вещь появилась в запертой квартире, ни нож, ни напильник следов не оставили. Как раз такое в фантастике часто встречается. Появляется что-нибудь странное, а потом оказывается, что оно с другой планеты или галактики. (Фантастики он начитался, когда в прошлом году сидел дома с запоздалой «свинкой».)

Но почему у них в квартире? Наблюдать? Могли бы сделать что-нибудь такое, что никто и не заметил бы. А это же сразу видно. Были бы еще хотя бы две дырочки, стало бы похоже на пуговицу. И вообще, всяких пуговиц наделать, подбросить в магазин или на швейную фабрику – и наблюдай, за кем хочешь.

А если для контакта? Так почему никаких сигналов? Может быть, ждет взрослых? Но если так хорошо разбирается, с кем лучше вести переговоры, почему не к мэру, губернатору или еще куда…

Хозяйственные дела закончились, он еще раз проверил, все ли в порядке и, продолжая свои размышления, собрался и ушел на «дикий стадион» - пустырь с воротами, где его ждали друзья.

Опаздывать не хотелось, а «уголек» пусть лежит, где лежит, если ему уж так хочется. Если он обыкновенный, так и говорить не о чем, а если… так вступают в силу правила фантастики, и его хоть запирай, хоть, наоборот, выбрасывай, он попадет туда, куда ему нужно и будет делать то, что ему нужно. Пока, правда, он ничего не делал, разве что появился непонятно как в запертой квартире …

Игра удалась, хотя и получилась ничья. Голов было много, все бесспорные, никто никому ничего не доказывал. Такого, чтобы ни разу за всю игру не спорили, он не помнил. Он думал, что вообще так не бывает, по крайней мере, у ребят. Даже «профи» экстракласса и то спорят с судьей и друг с другом. Но сегодня на удивление всем больше хотелось играть, чем спорить. И он подумал, что знает, почему так получилось. Но говорить об этом не собирался.

Придя домой, заглянул в полку на «уголек». Тот лежал точно на месте, на вид не изменился.

Он отдышался, поплескался под душем, принялся за уроки. Новый материал еще не начали, быстренько вспоминали пройденный. Их штатный юморист сказал: «Мы еще в прошлогоднем классе учимся».

Вспоминать надо было много, особенно по математике, и он удивился, как быстро и легко у него пошли сегодня эти воспоминания, и без труда и сразу по ответу получились обе задачки. Может быть, уже втянулся в занятия, а может … Он пошел посмотреть на «уголек». Тот находился на месте, не изменился и был не теплее и не холоднее полки, на которой лежал.

День продолжал быть удачным. Родители пришли с работы вместе, встретились, не договариваясь, как сказал отец, "на подступах к нашей крепости". Были в настроении. Он понимал – все-таки встретились не дома, такое не часто случается. И на это у него имелись свои соображения. Он решил пока ничего им не говорить, не хватало еще отцовских шуток на темы фантастики: «Сенсационный прорыв в области телекинеза! Превышена скорость света! При разгрызании бублика дырка от него мгновенно возвращается на хлебозавод!». Это когда таинственно исчезнувший шлепанец через неделю поисков обнаружили в баке для белья.

Он следил внимательно, не вступит ли «уголек» в контакт с родителями. Нет, ничего. Он, и когда спать ложился, прислушивался, не выходят ли родители в коридор, нет ли какого шума. Ничего. Да слышал, в общем, недолго. Уснул.

Назавтра уроки начинались с самого утра. Собирался вместе с родителями. Опять же смотрел, слушал – контакта не было.

В школе подрался. Не убегать и не сдаваться же!? И ведь не из-за чего. Одна глупость. На следующей перемене – как ни в чем не бывало. А следы остались. У него губа разбита, у того – фонарь на скуле. Мать увидит – разговоров будет! Футбольные синяки и ссадины не в счет, она и посмотрит, не очень ли сильно, и скажет, чем помазать или как полечить (как будто он сам не знает), и все. А если заподозрит драку, может и в школу пойти, чтобы узнать, что и как. А уж дома расспросов… А тут как раз он из школы – мать на обед. Попробуй не приди вовремя – переживаний не меньше. До конца работы будет думать. Он давно такого не делал. Да и было только раз. Еще в первом классе. Отец сразу отучил. И без всяких ремней. У них это не в моде. Отец тогда сказал:

- А ты представь, что мать вдруг не пришла на обед, а вечером мы с ней, не предупредив тебя, пошли в кино или в гости. А ты сидишь тут один и думаешь, что это с нами случилось. Представляй хорошенько!

И ушел. Но, видно, следил за ходом дела, потому что через полчаса пришел к всхлипывающему сыну.

- Ну что, представил? А ты думаешь, мать так не умеет?

Вот и теперь он решил, что лучше пусть уж мама увидит его с разбитой губой, чем будет «представлять».

Пришел домой, её еще не было. Разуваясь, вспомнил про «уголек». Невольно взял его и приложил к губе – холодный все-таки. Да и хотелось чуда – вдруг заживет сразу и мать не увидит.

И чудо случилось. Когда повернулся ключ в замке, он поспешно спрятал «уголек» на место, глянул в зеркало, изменений не увидел и быстренько наклонился развязывать второй ботинок. А чудо было в том, что вошел отец. Такого, чтобы отец приходил на обед домой, он не помнил – тот работал в другом конце города.

- Санстанция, – начал от порога отец, – предъявите ваши пищевые продукты на проверку, – и продолжил без паузы, – рыскал в этих местах на благо фирмы, решил с вами пообедать. А мать что, еще не пришла?

Тут отец увидел разбитую губу. Реакция была мгновенной.

- Возьми быстренько мамин тональный крем, замажь аккуратно, пока не пришла, потом прячься за меня, тебе до футбола продержаться.

Отец все понимал правильно. И знал, что мать не понимает. И знал из опыта более раннего возраста сына, что тот усвоил главное – не драться с явными слабаками, не лезть первым и всегда давать сдачи. Деталями уже не интересовался.

Все обошлось. Он «загримировался», отец отвлекал внимание на себя, потом увел мать поговорить, а он остался «дежурным» по кухне. Потом родители пошли себе на работу, а он стал собираться на футбол.

Надевая кроссовки, вспомнил про «уголек». Взял его и стал рассматривать, отыскивая изменения. Ничего не заметил, хотя смотрел внимательно, даже не услышал, как повернулся ключ в замке. Очнулся, лишь почувствовав сквознячок от открывающейся двери. Судорожно сунул «уголек» в карман. Вошел отец.

- Заговорился с мамой, забыл бумаги. Хорошо, в автобус еще не сел. Ну вот, а ты уже обулся. Придется самому зайти их взять. Извини-подвинься.

Отец принялся разуваться, на коврике действительно стало тесновато. Ему ничего не оставалось, как сказать «пока» и уйти, унося «уголек» в кармане.

Во время игры он убедился – это не просто камешек. То, что ему удалось тогда, не часто увидишь в «десерте» футбольного обозрения. Ударить по мячу в падении назад, попасть по нему, чтобы он летел в нужном направлении и с хорошей скоростью – уже здорово, но послать его точно куда хотел – в ближнюю девятку – это был класс. Но дело даже не в этом. Мяч не пролетел еще и метра после удара пасующего, а он уже знал, что и как надо делать. И знание это было не только в голове – каждая мышца знала свою задачу. И не только, как пробить, но и как потом упасть, чтобы не ушибиться и чтобы увидеть, куда полетел мяч. А мяч полетел и влетел куда надо. Это был «звездный» миг!

Получилась пауза в игре. Ребята восхищались и поздравляли, рассказывали ему и друг другу, а кое-кто и показывал, как это было.

Он пришел домой еще под впечатлением игры и, действуя «по программе», думал о том, что удачи последних дней точно принес ему «уголек» и о том, как это могло получиться. Ну, пусть «уголек» влияет на него – усиливает память, соображение, координацию, скорость. Но как отец появился дома в такую нужную минуту? Для этого надо было знать заранее о драке и как-то повлиять на отца и на ход его дел и точно по времени устроить их встречу. А если «уголек» опекает именно его, почему не сделал так, чтобы драки не было? Или почему не залечил быстро губу или не загипнотизировал мать, чтобы не заметила? Ведь это гораздо проще, чем влиять на таком расстоянии на отца, других людей у него на работе и отслеживать весь его путь до появления дома?

«Уголек» он из кармана вынул и положил на место.

Он еще занимался уроками, когда пришли родители. Мама первая, отец попозже.

Она была чем-то расстроена. Это он понял уже по тому, как мама открыла дверь быстрым поворотом ключа и не повесила сумку на предназначенный крючок, а шмякнула ее на пол. Он на всякий случай не вышел навстречу. А то сгоряча налетит на него, а потом сама будет мучиться от своей же несправедливости. Бывало и такое. Пусть лучше отдышится, найдет выход своему настроению и скоро успокоится. Или придет отец и поможет ей «вернуться в себя», он умеет находить нужные слова.

Он продолжал свои уроки, слыша, как мать ходит сердитыми шагами в кухне, коридоре, ванной, сердито шумя и сердито приговаривая.

Отец появился одновременно с сигналом мусоровозки и тут же получил ведро для выноса. Когда отец возвратился, водворил ведро на место и в своем стиле поблагодарил за оказанное высокое доверие, тут же последовал ответ, что это доверие, пожалуй, наивысшее, которое он может оправдать, так как стекло, что его просили вырезать, до сих пор не вырезано и вряд ли когда-нибудь будет вырезано. Тут отец все понял, и началось «укрощение сердитой». Отец сказал, что у него уже есть, чем резать и сегодня он все сделает, как только восстановит силы путем легкой трапезы, которую уже не чаял вкусить, ибо по пути домой с их автобусом могло случиться дорожно-транспортное происшествие, причем неоднократно.

И начал подробно и без остановки рассказывать, где и с какими машинами чуть не столкнулись. Машины все были не меньше автобуса.

К этому времени он закончил с уроками и тоже вышел послушать. Увидел, что мать успокоилась немного и следит за рассказом. Когда отец начал описывать, как их автобус затормозил на переезде буквально в пяти метрах от мчащегося поезда, мать спросила

- Так что, водитель что ли пьяный ехал? Или шлагбаума там не было? Там же шлагбаум и звонок. И светофор.

Отец понял, что дело сделано:

- Я же не сказал, что на полном ходу затормозил. Подъехал и возле шлагбаума остановился. А там до путей метров пять, ну может десять. Ты пойми, нигде ничего не случилось только потому, что все участники движения строго соблюдали правила.

- Болтун ты, – устало сказала мама, – а стекло ты мне сегодня вырежи!

Потом все «вкусили трапезу», он снова остался в кухне мыть посуду, а отец начал обходить квартиру в поисках чего-то. Когда он вышел из кухни, отец, отчаявшись найти сам, спросил:

- Мальчики и девочки, кто видел такой черный треугольничек, как пуговичка, но дырок нету, гладенький, но не очень блестящий? Кто скажет, получит конфетку.

Мысли в его голове замелькали так быстро, что ни одна до конца не оформилась, а голова начала кружиться.

- Я видел. А что это?

- Где?

- На обувной полочке. А что это такое?

- Победитовая коронка к токарному резцу. Я у нашего токаря попросил стекло резать. Позавчера еще принес, а куда дел, не помню.

- Принес и унес. – Сказала мама.

- Не уносил я. Как я мог унести?

- Уносил, уносил. В мусорном ведре. Я думала это кусок выключателя, что ты заменил в воскресенье в коридоре, вот и выбросила.

- Расточительница ты, подруга.

- А ты не оставляй ценные вещи без присмотра.

К дальнейшему разговору он не прислушивался. Чувство обидной невосполнимой утраты охватило его. Как сказал бы отец, «во всем нутре» было пусто и досадно. И не потому, что тайна оказалась такой простой, а потому, что тайны не осталось. Все-таки жизнь, такая, как она есть, какой получается безо всякого инопланетного вмешательства, с «угольком» была интересней.

Назавтра отец принес другой треугольничек и отрезал им стекло. Но этот был уже не такой - серый без блеска и с круглой дырочкой посередине. Отец сказал, что черный у токаря был только один и лежал без применения – нужны другие резцы.

…Ничего особенно не изменилось. Шло время, были удачи и огорчения, «звездные» мгновения, минуты и часы. Он, обретая опыт, понял, что эти мгновения, часы и минуты, как правило, результат дней, недель, месяцев тренировок и учебы. В общем, как шутил отец, результат «работы над повышением своего рейтинга, имиджа и статуса с целью роста над собой»

Но пока он основательно не повзрослел, приходя домой, всегда заглядывал в тот угол на полке. А вдруг…