Культурная политика социального государства:
противоречия современной модели
аспирант Российской академии государственной службы
при Президенте РФ (г. Москва)
Динамичные последствия конкуренции между субъектами культурной политики в условиях социально-политических преобразований и нестабильности стали для культуры России точкой отсчета для формирования новой модели культурной политики. Как подчеркивает : «Ресурсы культуры поистине неисчерпаемы, это в полной мере проявляется в сложные периоды социального развития. Возможности культуры раскрываются в переходные этапы и самые кризисные ситуации социального развития, когда общество в большей степени уповает на политические и экономические силы»[1]. Благодаря демократическим преобразованиям и проведенным административным реформам в культуре произошли позитивные перемены, но, сохранилось «узкое» понимание культуры как сферы и отрасли.
Широкое понимание культуры, важность роли культурных традиций и обновления ценностно–смысловых оснований жизнедеятельности россиян – вот те основания, на которых выстраивается стратегическая концепция культурной политики, ориентированная на решение масштабных социокультурных задач, таких как улучшение социального согласия, достижения солидарности и межкультурного диалога. «Трактовка культурной политики, как инструмента регулирования социокультурных процессов разного уровня (от глобального до локального), подвергается критике за существующий разрыв между теоретическими декларациями и реальным состоянием культуры в обществе, ресурсными возможностями по удовлетворению культурных потребностей населения страны. Такая противоречивая оценка ситуации – результат несогласованности различных уровней культурной политики и различного масштабирования проблем на государственном уровне»[2]. Культура выступает системой специализированных видов деятельности, как правило – художественного творчества, регулируемой Министерством культуры и его подведомственных структур, а ценностно–смысловые основания культурной политики уходят на второй план. Соответственно, между теоретическими моделями и практическими возможностями их реализации на практике существуют разногласия, которые серьезным образом сказываются на динамике соцокультурных процессов в российском обществе.
К началу XXI века острая необходимость сохранения и укрепления единого (целостного) социокультурного пространства страны, усиление влияния глобализационных тенденций высветили очевидность того факта, что эффективность социально–экономических изменений во многом зависит от признания обществом особой роли культуры в динамике социальных процессов, в конечном счете – от выбора модели государственной (национальной) культурной политики. Ценностно–смысловые основания и социокультурные параметры, роль и функции государства в сфере культуры влияют на результаты реформирования социальной системы. говорит о том, что в настоящее время идея прорыва в будущее через культуру уже не рассматривается в России как абстрактная «культурологема», но пока еще и не оценивается как неотъемлемое условие для скорейшего продвижения к гражданскому обществу. Тем не менее проведение административных реформ, направленных на децентрализацию власти, способствует формированию многосубъектности культурной политики в России, закреплению в ее концепциях демократических идей[3].
Концептуальное обновление современной культурной политики России опирается на стремление общества к расширению смысла понятия «культура», на раскрытие возможностей культуры в социальном развитии. Принятие специального Федерального закона «О культуре в Российской Федерации» послужит реализации стратегических приоритетов развития общества и устойчивости этого развития, в том числе гармоничного развития человека, реализации его духовного потенциала, обеспечению социальной сплоченности, и в конечном итоге, обеспечит создание условий для повышения качества жизни населения России. В законопроекте Российской Федерации «О культуре», который в настоящее время широко обсуждается, под культурой предложено понимать «совокупность присущих обществу или социальной группе отличительных признаков, ценностей, традиций и верований, находящих выражение в образе жизни, искусстве и литературе». В данном определении законодатели предлагают преодолеть рамки «узковедомственного» подхода. Таким образом, «культура» в таком понимании вводится в нашей стране в пространство «культурной политики», тем самым значительно расширяется традиционно понимаемая сфера культуры.
В целом, разрабатываемый законопроект должен отражать новые реалии и перспективы развития культуры в Российской Федерации. В нем должно быть четко прописано, что такое культура, что такое культурная политика и какая она будет в современной России. При работе над проектом учитываются рекомендации ЮНЕСКО. Кроме того, широко используется законодательная и правоприменительная практика иностранных государств: США, Канады, Великобритании, Франции, Испании, Швеции, Финляндии и др. Особого внимания в проекте закона заслуживает глава «Государственное регулирование в области культуры», определяющая основные цели государственной политики в области культуры. В целях повышения эффективности государственного регулирования в данной области при подготовке главы был проанализирован международный опыт государственного и муниципального регулирования в области культуры, лучшее из этого опыта было адаптировано к российским условиям и применено в законопроекте.
Культурная политика обретает определенные ценностно–смысловые основания, выразителями которых выступает множество субъектов культурной политики – государство, население, художники, научные и экспертные сообщества и др. Согласование их интересов и потребностей – одна из стратегических целей культурной политики, которая выстраивается с учетом глубокого осмысления происходящих процессов, социокультурной диагностики, прогнозирования и серьезных научных исследований. Суть ее сводится к диалогу, к отказу от противопоставления возможностей и ограничений всех участников культуротворческого процесса на свободу самовыражения в условиях укрепления социального государства.
С вступлением России на путь рыночных реформ классические либеральные представления о независимости человека от государства стали наиболее тиражируемой пропагандистской идеей. Особенностью России является то, что либеральная идеология плохо приживается на российской культурно–мировоззренческой почве. Дело в том, что Российская Империя и Советский Союз в своем социальном развитии прошли одновременно с другими развитыми странами, в определенные периоды, один и тот же путь строительства социального государства. Невосприимчивость к упрощенной трактовке либеральных идей идет не от отсталости россиян, а от знания реальных возможностей государства по удовлетворению потребностей людей, и в этом наш опыт во многом совпадает с опытом самых богатых стран. В первой главе Конституции Российской Федерации «Основы конституционного строя» зафиксировано: «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека»[4]. С этого времени проблематика социального государства постепенно входит в научный и политический оборот.
Социальное государство является очередной ступенью эволюционного развития государственности. Объективные причины его возникновения связаны с изменением роли человека на производстве, когда ведущее отношение «государство – личность» пришло на смену отношению «государство – общество». Повышение роли человеческого фактора в результате научно–технического прогресса привело к необходимости более широкого учета потребностей людей, признанию их социальных прав и принятию государством на себя ряда социальных функций. «Финансовые возможности социального государства связаны с бюджетной системой, включающей федеральный бюджет, бюджеты субъектов Российской Федерации и бюджеты органов местного самоуправления. В связи с формированием рыночной экономики, приватизацией большей части бывшей государственной собственности расходы бюджетной системы социального государства должны носить преимущественно социальный характер и быть направлены прежде всего на поддержку социально уязвимых слоев (инвалидов, пенсионеров, семей с малолетними детьми, безработных, беженцев и бывших переселенцев), а также на обеспечение минимальных гарантий бесплатного доступа к услугам образования, здравоохранения и культуры.»[5].
Пройдя разные этапы и, преодолев определенные стадии формирования, культурная политика России к началу нового тысячелетия базировалась на идеях демократизации общественного устройства, децентрализации власти, конституционных принципах равного доступа к культурным ценностям и культурному наследию. Однако слабо подкрепленная правовой базой идея о необходимости государственной поддержки культуры вошла в противоречие с происходящей в стране либерализацией экономики. Известный отечественный философ культуры считает, что судьба культуры зависит прежде всего от тех, кто ее непосредственно создает или содействует распространению в обществе. Выполнить свою задачу возможно лишь при посредстве культурных институтов, нуждающихся не только в государственном финансировании, но и в правовом оформлении своей деятельности[6]. Под давлением рынка на культуру усилились внутренние противоречия социального государства. В основе противоречий лежат цикличность, неравномерность экономического развития, подверженность экономики и социальной сферы воздействию внешней и внутренней политики и мн. др. Это не позволило избавиться от управленческого эклектизма и начать конкретные действия по преобразованию сферы культуры и искусства.
Огромный разрыв между поддержкой на словах и помощью, в том числе и финансовой, характеризуют статус культуры в обществе. Если культура действительно важна, как заявляют в своих речах некоторые политики, ее бюджет должен сравняться с бюджетом на социальные нужды или с бюджетом на оборону. Здесь заложено основное противоречие между тем, как государство на любом уровне использует культуру в качестве внешней политики и создания положительного образа власти, и его реальное отношение к культуре. В большинстве современных государств культура располагается в самом низу лестницы приоритетов. Складывается такое впечатление, будто затраты на культурное здоровье общества идет вразрез с расходами на телесное здоровье граждан.
Президент Европейского форума по искусству и художественному наследию, директор Британской Национальной компании в поддержку искусства Саймон Манди считает, что «современное государство должно поощрять изучение культуры во всех ее формах и участие в ней, но не для того, чтобы направлять ее потенциал на решение сугубо политических проблем. В процессе своего развития культура может совершенно неожиданно внести существенный вклад в экономическое и социальное процветание. Культура все больше становится полноправной отраслью экономики. Культура лежит в основе гуманитарного образования. Она прославляет эпоху и вносит разнообразие в повседневную жизнь людей. Культура всегда хранит наследие и память одного человека или целого народа. Культура не может, как по волшебству, выполнить все пожелания государства, но без нее задача улучшения качества жизни будет во сто крат сложнее»[7].
В сфере культурной жизни налицо серьезная трансформация всей системы норм и ценностей, что способствует отказу от существовавшей ранее практики взаимодействия политики и культуры и поиску новой модели этого взаимодействия. Взаимозависимость политики и культуры проявляется уже в том, что политическую сферу можно рассматривать как один из продуктов культурной социальной деятельности, созданный на определенном этапе общественного развития. Политика – одна из форм бытия культуры, но их взаимоотношения весьма сложны, требуют деликатности в обращении к идеологическим конструктам. И в этом смысле культура может сдерживать давление политики и экономики. В свою очередь, оппозиция власти видит в культуре мощное средство формирования массового недовольства по отношению к ней. Важнейшей причиной пристального внимания политической сферы к культуре является то, что культура выступает в качестве основного механизма социализации личности, а, следовательно, является механизмом воспроизводства существующей системы социальных (в том числе и политических) отношений. Этим объясняется необходимость гибкого регулирования, иначе, «мягкого управления» сферой культуры, которая влияет на процессы, происходящие в культурной жизни. Политическая сфера воспроизводит сложившуюся в данном обществе систему социально–политических отношений, а значит и саму себя. Какие–либо характерные черты культурной политики того или иного государства определяются именно тем, какого гражданина пытается сформировать субъект культурной политики, и тем, какой тип социальных отношений при этом воспроизводится.
Обратная зависимость культуры от политики проявляется в том, что культура, являясь убыточной в финансовом отношении сферой, нуждается в существенных денежных вливаниях извне (в первую очередь, как показывает сложившаяся практика, со стороны государства), а также в том, что политическая сфера призвана регламентировать, вносить некоторую упорядоченность в изначально стихийный, спонтанный процесс творчества.
Сбалансированная политика властей в области культуры должна быть в первую очередь достаточно гибкой. Претворяя в жизнь даже самую удачную культурную политику, легко впасть в щедрое финансирование отдельных избранных учреждений культуры, которые в свою очередь в полном соответствии с законами самосохранения бюрократической структуры, начинают придумывать новые проблемы, чтобы получать государственные ассигнования для их решения. Культурная политика должна вестись таким образом, чтобы учреждение культуры имело стимул для постоянного совершенствования своей ежедневной деятельности. Бюджет культуры всегда должен содержать некий резервный фонд для поддержания новых инициатив или новых организаций.
, говоря о сфере культуры и экономики как о двух базисных категориях развития современного общества, вскрывает целый ряд многослойных и взаимосвязанных представлений о проблеме. Большинство социокультурных учреждений обращаются за поддержкой к коммерческому сектору и большому бизнесу, считая, что такое сотрудничество может представлять взаимный интерес. Об эффективности партнерства можно говорить как о сотрудничестве трех секторов финансирования социокультурной деятельности – государственного, коммерческого и общественного, потому что каждый имеет свои сильные и слабые стороны, каждый имеет определенные стимулы к такому сотрудничеству. Взаимодействие, в котором коммерческие организации поддерживают культурные, образовательные, социальные проекты, улучшая свой имидж у населения и власти, а в социокультурной сфере сохраняются, распространяются и приумножаются культурные ценности, что способствует уменьшению социальной напряженности, – власть стимулирует эти процессы. В результате в таком взаимодействии заинтересованы все. Но, если бюджетный тип финансирования ориентирован на удовлетворение социально–культурных потребностей и ценностей и поддержку социально незащищенных слоев населения, то рыночный – более подходит для удовлетворения индивидуальных культурных потребностей состоятельной части населения. В бюджетной сфере финансирования государство получает прямую возможность контролировать культурные институты, тогда как контроль рыночной системы не является прямым, а осуществляется в том случае, когда возникают диспропорции между реализацией культурных продуктов и услуг и экономическим доходом от данных видов деятельности[8]. Из выше сказанного следует, что ни бюджетный, ни рыночный тип финансирования в полной мере не соответствует целям, которые определяются миссией культуры в современном обществе. Поэтому и возникает необходимость внедрения новых оригинальных решений, которые преодолели бы недостатки обоих типов и сохранили бы их положительные качества.
«Разрыв» между экономическим ростом и практикой распределения культурных благ и стандартизацией услуг сохраняется не только в России. Глобальные геополитические и экономические сдвиги обнажили всю сложность взаимодействия между обществом и государством по проблемам культурного развития в разных странах.
Следует отметить, что ключевыми ресурсами, которые необходимы для выработки и реализации эффективной государственной политики в сфере культуры, на современном этапе являются не только финансовые ресурсы, а также знания, управленческие технологии и способности работников отрасли культуры. Изучая статистические данные, научные статьи, отчеты и доклады федеральных и региональных чиновников, в сфере компетенции которых находятся вопросы культуры, делает вывод, что состояние сферы культуры в целом выглядит как «очень тревожное». Причины подобного положения в значительной степени обусловлены недостаточно развитыми способностями государства (в первую очередь федеральных органов власти и управления), связанными с определением и претворением в жизнь эффективной культурной политики. За прошедшие годы государственная политика в сфере культуры носила ярко выраженный стихийный характер. Следование четко выверенному курсу, направленному на достижение долгосрочных целей, которые отвечают национальным интересам, оставалось только на бумаге. Отсюда вывод, что сфера культуры страдает не только от недостаточного по сегодняшним меркам бюджетного финансирования, но и от неэффективного администрирования[9].
Попытки выявить допустимое соотношение между производством и распределением как одно из центральных противоречий социального государства активизирует поиски представителей социально-гуманитарной мысли на выявление взаимосвязи между культурой и экономическим ростом, экономическими трудностями и необходимостью финансирования затрат на развитие и удовлетворение культурных потребностей индивидов. Проблема культурного и духовного развития России перестала быть частным делом и переносится в область общественных проблем.
Важнейшим принципом реализации культурной политики является то, что субъект политического процесса всегда прямо или косвенно влияет на сферу культуры; причем характер этого влияния непосредствённо зависит от тех политических целей, которые ставит перед собой данный субъект. Специфика осуществления культурной политики определяется рядом социально–политических факторов: формой государственного устройства, типом политического режима, уровнем политической и общей культуры субъектов культурной политики, национальными и культурными традициями данного государства, культурными потребностями и интересами общества и отдельных составляющих его элементов.
В числе основных направлений совершенствования современной модели социального государства предполагается установление новых принципов взаимоотношений экономики и политики, поиск креативных подходов и новых механизмов для соединения закономерностей рыночной экономики с растущим спросом на благосостояние, повышение личного участия потребителей культурных благ в их создании. Речь идет не только об интенсивном поиске ценностно-смысловых оснований для укрепления коллективной идентичности, для модели будущего страны, приемлемой для большинства граждан, но и о разработке инновационных принципов культурной политики.
[1] Астафьева политика: теоретическое понятие и управленческая деятельность. – М.: Изд–во РАГС, 2019. С.7.
[2] Астафьева политика России: теория – реальность – перспектива. //Государственная служба, № 1–2, 2010. – М.: РАГС. С. 69.
[3] Там же. С. 69.
[4] Конституция Российской Федерации. Гл.1. Ст.7 //Российская газета. 19декабря. № 000.
[5] Социальная политика. / Толковый словарь. – М.: Изд–во РАГС, 2002. С. 39–40.
[6] Межуев и культура. /Право и культура: монография; под общ. ред. , , . – М.: Изд–во РАГС, 2009. С.82.
[7] Манди Саймон. Культурная политика: краткое руководство. /Культурная политика в Европе: выбор стратегии и ориентиры. – М.: Изд–во Либерия, 2002. С. 37.
[8] Чижиков культуры и экономика. /Культура и экономика: поиск новых моделей взаимодействия: материалы и доклады научно–методического семинара (Москва, 18 апреля 2006 года) – М.: Ключ–С, 2007. С.120 – 121.
[9] Сидоренко культура как источник конкурентных преимуществ: концептуальные модели и управленческие технологии. /Культура и экономика: поиск новых моделей взаимодействия: материалы и доклады научно–методологического семинара (Москва, 18 апреля 2006 года). – М.: Ключ – С. 2007.
С. 99–100.
