Рождественская тема в русской литературе

Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» - 2014

Гуманитарные науки (от 14 до 17 лет)

«Рождественская тема в русской литературе»

Гайнутдинова Асель, 15 лет

ученица 8-го класса

Руководитель работы:

,

преподаватель русского языка

МБОУ СОШ № 84

г. Казань, Татарстан

2014 г.

Содержание.

1. Введение_______________________________________________стр. 3-4

2. Глава 1. Рождественские традиции и жанр рождественского рассказа______________________________________________стр. 7-11

3. Глава 2. Куприна «Чудесный доктор» как образец жанра рождественского рассказа ______________________________стр.12-14

4. Глава 3. Андреева «Ангелочек» как пародирование традиций рождественского рассказа_______________________________стр.15-20

5. Заключение______________________________________________стр.21

6. Библиография____________________________________________стр.22

Введение.

Рождество Христово – один из самых светлых и прекрасных дней в году. Пожалуй, такой богатой и загадочной истории нет ни у одного другого праздника. И, пожалуй, никакой другой праздник не объединяет так сильно между собой представителей разных вероисповеданий и национальностей.

Истоки Рождества Христова скрываются в еще более древнем празднике, Богоявлении, который был посвящен рождению младенца Иисуса. День Богоявления начали праздновать во втором веке в Египте. К 4 веку традиция распространилась и на восточные страны, а еще спустя столетие пришла и на Запад. Любопытно то, что День Богоявления был посвящен трем событиям из жизни Иисуса: его рождению, явлению пред ним волхвов с дарами и крещению в реке Иордан. Рождество Христово как отдельный праздник начали отмечать только в конце 5 века.

По григорианскому календарю Рождество выпадает на 25 декабря. Именно в этот день праздник отмечают представители римско-католической и протестантской церкви. Православная церковь григорианский календарь до сих пор не признает, поэтому Рождество Христово отмечается по новоюлианскому календарю, на две недели позже, в ночь с 6 на 7 января.

Все события рождения младенца Иисуса, потомка царя Давида и Мессии, подробно описаны в Евангелии от Матфея. В своих комментариях к Евангелию, исследователь Нового Завета Баркли утверждает, что Мария и Иосиф, родители Иисуса, направлялись в Вифлеем на перепись населения. Не найдя места в гостинице, они решили переночевать в пещере, недалеко от города. Когда у Марии начались схватки, Иосиф побежал в город за помощью. Но, вернувшись с лекарем, он увидел, что его жена уже родила. Так на свет появился человек, который стал центральной фигурой Христианства.

О рождении нового Пророка и царя Иудейского возвестила всему миру Вифлеемская звезда, которая и указала волхвам дорогу к маленькому Иисусу. Некоторые исследователи утверждают, что Вифлеемская звезда – это комета Галлея, которая пронеслась по небу в ночь, когда родился Иисус Христос. Именно поэтому Вифлеемская звезда является одним из главных символов праздника и ее часто можно увидеть на иконах, где изображен младенец Иисус и Дева Мария.

Еще один важный атрибут праздника – это елка. Когда царь Иудеи узнал о рождении Иисуса, он приказал убить всех младенцев мужского пола, которые родились в тот день. Мария, спасая от смерти младенца Иисуса, отправляется в Египет. На ночлег они спрятались в пещере, а вход в нее закрыли еловыми ветками. Именно поэтому ель до сих пор является символом Рождества, ведь еловые веточки спасли маленькому Иисусу жизнь.

В литературе достаточно часто возникает обращение к библейским сюжетам и в первую очередь к Рождеству. Сложился определенный жанр рождественского рассказа, без которого не обходился ни один журнал конца 19 начала 20 века в канун Рождества. Рождественские традиции в этом рассказе трансформировались в ожидание чуда, способного изменить человеческую жизнь, чуда, совершаемого человеком для человека. Обращение к теме Рождества в русской литературе, становление и разрушение жанра рождественского рассказа стало темой нашего исследования. Актуальность работы определяется в первую очередь тем, что в нашем обществе Рождество вновь стало одним из самых почитаемых праздников и жанр рождественского рассказа, утративший свое значение в советскую эпоху, получил свое второе рождение.

Цель работы - проанализировать обращение к рождественской теме в русской художественной литературе начала 20века. Цель работы определила постановку следующих задач:

1) отобрать в русской художественной литературе тексты, содержащие реминисценции библейского сюжета;

2) проанализировать методическую, литературоведческую, критическую литературу, посвященную изучению рождественских традиций в русской литературе;

3) сопоставить рассказы, выявить особенности обращения к библейской теме у разных авторов;

4)обобщить полученные результаты и сделать выводы.

Для исследования были выбраны следующие методы:

· реферирование литературоведческой и культурологической литературы;

· интерпретирование художественного текста;

· обобщение и выводы.

Предметом исследования является обращение к рождественской теме в русской литературе начала 20 века. Объектом исследования являются тексты Л. Андреева «Ангелочек», А. Куприна «Чудесный доктор», Н. Познякова «Без елки», А. Кохановской «Святочное веселье», литературоведческие, критические, методические статьи. Работа состоит из введения,5 глав, заключения, списка использованной литературы.

Глава 1.

Рождественские традиции и жанр рождественского рассказа.

Рождество является великим праздником, установленным в воспоминание рождения Иисуса Христа в Вифлееме. Рождество Христово - один из важнейших христианских праздников, государственный праздник более чем в 100 странах мира.

Первые сведения о праздновании христианами Рождества относятся к 4 веку. Вопрос о реальной дате рождения Иисуса Христа является спорным и неоднозначно решенным среди церковных авторов. Возможно, выбор 25 декабря связан с приходившимся на этот день языческим солярным праздником «Рождения Солнца Непобедимого», который с принятием в Риме христианства наполнился новым содержанием.

Согласно одной из современных гипотез, выбор даты Рождества произошел по причине одновременного празднования ранними христианами Боговоплощения (зачатия Христа) и Пасхи; соответственно, в результате прибавления к этой дате (25 марта) 9 месяцев Рождество пришлось на день зимнего солнцестояния.

Праздник Рождества Христова имеет пять дней предпразднества (с 20 по 24 декабря) и шесть дней постпразднества. В канун, или в день навечерия праздника (24 декабря) соблюдается особо строгий пост, получивший название сочельник, так как в этот день употребляется в пищу сочиво - сваренные с медом пшеничные или ячменные зерна. По традиции, пост сочельника заканчивается с появлением на небе первой вечерней звезды. В навечерие праздника вспоминаются ветхозаветные пророчества и события, относящиеся к Рождеству Спасителя. Рождественские богослужения совершаются три раза: в полночь, на заре и днем, что символизирует Рождество Христово в лоне Бога Отца, во чреве Богоматери и в душе каждого христианина.

В XIII веке, во времена святого Франциска Ассизского, появился обычай выставлять в храмах для поклонения ясли, в которые помещается фигурка Младенца Иисуса. Со временем ясли стали ставить не только в храме, но и в домах перед Рождеством.

Домашние сантоны - макеты в застекленных ящиках изображают грот, в яслях лежит младенец Иисус, рядом Богоматерь, Иосиф, ангел, пришедшие на поклонение пастухи, а также животные - бык, осел. Изображаются также целые сценки из народного быта: рядом со святым семейством помещают крестьян в народных костюмах и т. п.

Церковные и народные обычаи гармонично сплелись в праздновании Рождества. В католических странах хорошо известен обычай колядования - хождения по домам детей и молодежи с песнями и добрыми пожеланиями. В ответ колядующие получает подарки: колбасу, жареные каштаны, фрукты, яйца, пирожки, сладости и др. Скупых хозяев высмеивают и грозят им бедами. В процессиях участвуют различные маски, ряженые в шкуры животных, это действо сопровождается шумным весельем. Обычай этот неоднократно осуждался церковными властями как языческий, и постепенно с колядками стали ходить только к родственникам, соседям и близким друзьям.

О пережитках языческого культа солнца в рождественских святках свидетельствует традиция зажигания обрядового огня в домашнем очаге - «рождественское полено». Полено торжественно, соблюдая различные церемонии, вносили в дом, поджигали, одновременно творя молитву и вырезая на нем крест (попытка примирить языческий обряд с христианской религией). Полено посыпали зерном, поливали его медом, вином и маслом, клали на него кусочки еды, обращались к нему как к живому существу, поднимали в его честь бокалы вина.

В дни празднования Рождества установился обычай преломлять «рождественский хлеб» - особые пресные облатки, освящаемые в храмах во время Адвента, - и вкушать его как перед праздничной трапезой, так и во время приветствий и поздравлений друг друга с праздником.

Характерным элементом праздника Рождества является обычай устанавливать в домах наряженное дерево ели. Эта языческая традиция зародилась у германских народов, в обрядности которых ель была символом жизни и плодородия. С распространением христианства среди народов Центральной и Северной Европы украшенная разноцветными шарами ель обретает новую символику: ее стали устанавливать в домах 24 декабря, как символ райского древа с изобильными плодами.

Традиция рождественского рассказа берет свое начало в средневековых мистериях. Это были драмы на библейские темы. Из мистерии в рождественский рассказ перешла подразумеваемая трехуровневой организация пространства (ад - земля - рай) и общая атмосфера чудесного изменения мира или героя, проходящего в сюжете рассказа через все три ступени мироздания.

На Руси предшественниками литературного святочного рассказа явились устные истории, или былички, рассказываемые обычно в деревнях в святочные вечера.

Святки, период с Рождества до Крещения, считались одним из самых больших и шумных праздников крестьянского быта, сочетавших в себе буйное веселье и страх человека перед силами тьмы. По народным представлениям, злые духи приобретали в это время особую власть и свободно расхаживали по земле. Однако, по общему мнению, они могли не только вредить, но и обладали знанием о будущем; преодолев страх, человек пытался узнать у них свою судьбу. Для того чтобы духи ответили на самый интересный вопрос - а это обычно вопрос о будущем замужестве - существовало множество гаданий. Часто они сопровождались страшными историями - о сбывшемся гадании, о вывораживании суженого, о столкновении с нечистой силой. Пожилые, опытные женщины рассказывали их молоденьким гадальщицам. Потом отголоски подобных сюжетов перейдут в литературный святочный рассказ. Чаще всего в этих историях таинственные посетители из потустороннего мира являются человеку лицом к лицу. «Если в знаменитом «Страшном гадании» А. Бестужева-Марлинского или в «Гусарской сабле» К. Баранцевича гадание и впрямь роковым образом влияет на судьбы героев, то в анонимном «Святочном рассказе», опубликованном в 1892 году детским альманахом «Былинка», гадание с зеркальцем оборачивается просто забавным приключением.

Основателем жанра рождественского рассказа принято считать Чарльза Диккенса, который задал основные постулаты «рождественской философии»: ценность человеческой души, тема памяти и забвения, любви к «человеку во грехе», детства. В середине XIX века он сочинил несколько рождественских повестей и стал публиковать их в декабрьских номерах своих журналов «Домашнее чтение» и «Круглый год». Диккенс объединил повести заглавием «Рождественские книги». «Рождественский гимн в прозе: Святочный рассказ с привидениями», «Колокола: Рассказ о Духах церковных часов», «Сверчок за очагом: Сказка о семейном счастье», «Битва жизни: Повесть о любви», «Одержимый, или Сделка с призраком» - все эти произведения густо населены сверхъестественными созданиями: и ангелами, и разной нечистью. Традиция Чарльза Диккенса была воспринята как европейской, так и русской литературой. Ярким образцом жанра в европейской литературе принято также считать «Девочку со спичками» Г.-Х. Андерсена. Чудесное спасение, перерождение злого в доброе, примирение врагов, забвение обид - популярные мотивы рождественских и святочных рассказов.

  В России первые святочные рассказы появились на страницах уникального в своем роде журнала XVIII века «И то и сио». Его издатель, , помещал здесь самые разнообразные материалы по этнографии: песни, пословицы, поговорки. При этом к Пасхе печаталась бытовая зарисовка, описывающая пасхальное гулянье; к святкам - тексты подблюдных песен и, конечно же, святочные былички. Чулков пересказывал их с немалой долей иронии, вставляя собственные замечания и пояснения.

По-настоящему интересен литераторам народный мир стал чуть позже. Романтики XIX века ценили всякое своеобразие и в чужой культуре, и в родной. Романтиков завораживала мистическая аура святок, позволяющая развивать сюжеты в близком для романтизма направлении - фантастика, тайна, соприкосновение с потусторонними силами, эстетизация ужаса. К описаниям страшных гаданий добавились уже и городские истории о встречах с привидениями, сеансах черной магии. Впрочем, вскоре такие явления стали описываться в ироническом ключе, и часто призраки оказывались не более чем результатом изобретательного розыгрыша.

Святочный рассказ, несмотря на пестроту и многочисленность текстов, принадлежащих разным эпохам и разным писателям, тем не менее, весьма легко узнаваем. В самом общем виде можно определить святочный рассказ как рассказ о случившемся в период зимних праздников чуде.

  Недаром действие большинства рассказов происходит в рождественскую ночь, когда небо и земля поклоняются Младенцу, лежащему в вертепе. В это время преображается все, злые сердца смягчаются, а песни ангелов становятся слышны людям. Так и в святочных рассказах не только действие злых духов оказывается явным для человека. Активное участие в событиях нашей жизни принимают ангелы, Богородица и Сам Христос. И в Европе, и в России к празднику издавались специальные альманахи с такими рассказами. Здесь лукавые духи и ангелы оказывались под одной обложкой.

Мистика Боговоплощения звала оглянуться и на те чудеса, что происходят на земле, и самому сотворить хотя бы маленькое чудо. Во многих рассказах страх перед неведомым переходил в чувство умиления и жалости по отношению к слабому и беззащитному. «Первые святочные рассказы этого типа появились в Европе, и не случайно: католический и протестантский Запад всегда острее ощущал потребность максимально приблизить к себе священные события и персонажи, поэтому и празднование Рождества быстро приобрело здесь не только религиозное, но и бытовое, домашнее значение. Жалостливые же святочные истории весьма удачно адаптировали и переводили праздник с духовного на душевный человеческий язык», - говорит Майя Кучерская (3,67). Именно таковы, например, рассказы Диккенса, отражающие чисто английские идеалы уюта и домашнего очага. Специфика диккенсовской традиции требовала счастливого, пусть даже и не закономерного и неправдоподобного финала, утверждающего торжество добра и справедливости, напоминающего о евангельском чуде и создающего рождественскую чудесную атмосферу.

Рассказы начинаются обычно с описания несправедливости, неполноты, кризиса. Захлебывались слезами замерзающие сиротки, доведенные до отчаянья бедняки, плутали в бурю путники. Смутной тенью скользили привидения, суженый со страшной улыбкой глядел на невесту из мерцающего зеркального пространства, одинокий старик с раскаяньем вспоминал прожитые годы, помышлял о самоубийстве несчастный влюбленный, срубленная елочка тосковала о привольной жизни в лесу. Но видно, оттого, что происходило это в ночь под Рождество Христово, в великую ночь спасения, неутешенных не оставалось. По милости Провидения и сиротка встречала своего благодетеля, и бедняк получал наследство, и путник сквозь метель слышал звон колокольчика. Чудо входит в жизнь людей. В противовес нередко создавались реалистичные произведения, которые сочетали евангельские мотивы и основную жанровую специфику святочного рассказа с усиленной социальной составляющей. Среди произведений русских писателей, написанных в жанре рождественского рассказа, - «Мальчик у Христа на елке» Ф. М. Достоевского.

  Целую книгу святочных рассказов создал . Писатель говорил в рассказе «Жемчужное ожерелье» (1885): «От святочного рассказа непременно требуется, чтобы он был приурочен к событиям святочного вечера - от Рождества до Крещенья, чтобы он был сколько-нибудь фантастичен, имел какую-нибудь мораль, хоть вроде опровержения вредного предрассудка, и наконец - чтобы он оканчивался непременно весело». Общее число лесковских святочных рассказов насчитывает до двадцати пяти произведений. Уже в свои ранние романы и повести Лесков вводил приуроченные к Рождеству и святкам эпизоды. Первое произведение с подзаголовком «Рождественский рассказ» - «Запечатленный ангел» - появилось в 1873 году, последний святочный рассказ «Пустоплясы» был создан за два года до смерти, в 1893 году. В декабре 1885 года писатель объединил двенадцать рассказов в специальный святочный сборник. Не раз рассуждал он и об основах теории этого жанра. Например, переработанный к святочному сборнику рассказ «Штопальщик» начинается так: «Преглупое это пожелание сулить каждому в новом году новое счастие, а ведь иногда что-то подобное приходит. Позвольте мне рассказать вам на эту тему небольшое событьице, имеющее совсем святочный характер». О жанре идет речь в первом абзаце неоконченного святочного рассказа «Маланьина свадьба»: «Я расскажу вам, достопочтенные читатели, небольшую историйку, сложившуюся по всем правилам рождественского рассказа: в ней есть очень грустное начало, довольно запутанная интрига и совершенно неожиданный веселый конец».

Многие рассказы Лесков при первой публикации (обычно это происходило 25 декабря) снабдил жанровым подзаголовком «святочный рассказ» или «рождественский рассказ»: «Запечатленный ангел», «На краю света», «Белый орел», «Христос в гостях у мужика», «Зверь», «Жемчужное ожерелье», «Грабеж», «Пустоплясы». Иногда «рождественская» природа повествования видна уже в заглавии («Рождественский вечер у ипохондрика», «Рождественская ночь в вагоне (Путешествие с нигилистом)», «Под Рождество обидели») (кстати, все они также опубликованы 25 декабря). В связи с изданием лесковского сборника 1886 года «Святочные рассказы» некоторые его произведения были переработы автором так, что стали осмысляться как святочные истории («Дух госпожи Жанлис», «Маленькая ошибка», «Старый гений», «Жидовская кувырколлегия», «Обман», «Отборное зерно»).

Хотя у Лескова герой утверждает, что сюжет святочного рассказа должен быть фантастическим, тем не менее, «Жемчужное ожерелье» - реалистичный рассказ: скряга и ростовщик вдруг превращается в щедрого дарителя. Фантастическая подоплека может быть заменена неким неожиданным сюжетным ходом.

  Мы уже говорили о том, что святочные рассказы часто начинаются с описания беды и трудностей человеческого бытия. Бабушке, едва сводящей концы с концами, нечем порадовать внучат к празднику («Рождественская елка»), мать не в состоянии купить ребенку подарок (П. Хлебников, «Рождественский подарок»), нет денег на елку и у обитателей петербургской трущобы (К. Станюкович, «Елка»), даровитый молодой человек незаслуженно притесняем своим скупым дядюшкой (П. Полевой, «Славелыцики»), подневольный крестьянин по прихоти барина должен убить своего любимца медведя (, «Зверь»), потеряв билет на поезд, старуха не может попасть к умирающему сыну (А. Круглов, «В канун сочельника»). Однако всегда находится выход, преодолеваются все преграды, рассеиваются наваждения.

Чудо совсем не обязательно связано с событиями сверхъестественного порядка - посещением ангелов или Христа (хотя встречается и такое), гораздо чаще это чудо бытовое, которое может восприниматься просто как удачное стечение обстоятельств, как счастливая случайность. Однако для рассказов, опирающихся на евангельскую систему ценностей, и случайности не случайны: в любом успешном стечении обстоятельств и автору и героям видится милостивое небесное водительство.

Интересно, что гармония порой обретается даже ценой смерти, причем автор обычно не покидает героя на ее пороге, вступая в небесные обители вместе с ним,- описание его «посмертного» блаженства как бы уравновешивает тяготы земного существования. Для маленького героя Ф. Достоевского сама смерть становится дверью в страну его заветных желаний, где он обретает все, чего так не хватало ему в действительности, - свет, тепло, роскошную елку, любящий взгляд матери. Именно «Мальчик у Христа на елке» стал, пожалуй, самым известным русским святочным рассказом.

Угасание интереса к жанру происходило постепенно, началом спада можно считать 1910-е гг.

Следовательно в рождественских рассказах можно выделить следующие характерные черты:

1. Приуроченность событий к Рождественским праздникам: Святкам или одной Рождественской ночи.

2. Описание чудесных событий, которые предопределяют душевное прозрение или перерождение героя.

3. Счастливая развязка. Например, такие рассказы как «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, «Чудесный доктор» Куприна, «Христос в гостях у мужика» Лескова по содержанию и форме принадлежат к данному типу. Хотя следует отметить, что рассказ Достоевского заканчивается трагедией, но фантастическое не смягчает трагизм ситуации.

4. Ведущим мотивом рождественских рассказов является милосердие и сочувствие к ребёнку. Такие рассказы как «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, «Чудесный доктор» Куприна, «Христос в гостях у мужика» Лескова начинаются со вступления, в котором контрастные описания воспроизводит трагически-неразрешимый конфликт: суетящийся, готовящийся к празднику, большой, богатый и равнодушный город – и маленький человек, чужой в этом городе, обречённый на гибель.

5. В святочном рассказе всегда принято представлять сюжет, смягчающий сердце и трактовать этот сюжет в духе Евангелия.

6. В святочных рассказах для детей создаётся «правильная» и понятная картина мира, в которых строго разграничены добро и зло. Писатели, адресующие свои произведения детям, стремились, прежде всего, вызвать у читателя чувство сопереживания, сострадания, сочувствия, им было очень важно, что бы у ребенка “о ком-нибудь болело сердце”.

Глава 2.

Куприна «Чудесный доктор» как образец жанра рождественского рассказа.

Рассказ «Чудесный доктор», был написан в 1897 году. В эти годы окончательно оформляется жанр рождественского рассказа, появляется великое множество святочных текстов. Но эти годы явились одновременно и кризисом жанра, поскольку появлялись жалобы на избитость сюжетов, пародии на рассказы. Появились печальные сюжеты. Каждая разновидность мотива «рождественского чуда» породила свою противоположность: помощь не пришла, примирения не произошло, нравственное перерождение не совершилось, влюбленные не встретились… и так далее. Однако поддерживал и развивал достижения и в святочной словесности.

В его рассказе «Чудесный доктор» в художественной форме воплощается основная идея Рождества: «Были мы в узах рабства – пришел освободитель и разрешил узы наши… Приблизьте все это к сердцу своему и воспримите чувствами своими, и вы не удержитесь, чтоб не воскликнуть: «Слава тебе Господи, что родился Христос!»…Дело, совершенное родившимся Господом, касается каждого из нас. Вступающие в общение с ним приемлют от Него свободу, врачество, мир; обладают всем этим и вкушают сладость того.… Освятите светлый праздник святыми делами, занятиями.

«Чудесный доктор» - святочный, рождественский рассказ, иллюстрирующий христианскую заповедь. Главному событию предшествует описание подготовки к празднику Рождества богатого, равнодушного, безразличного к страданиям детей, с удивлением и восторгом, рассматривающим изысканно убранные витрины магазинов, города.

Действие рассказа происходит в сочельник. «И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок когтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом светящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблок и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь окутывающую их папиросную бумагу, протянулись на блюдах, уродливо разинув рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже окружённые гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с толстым слоем розоватого сала… Бесчисленное множество баночек и коробочек с солёными, вареными и копчеными закусками довершало эту эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о двадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них матерью – поручении, окончившимся так неожиданно и так плачевно».

Витрина гастрономического магазина, привлёкшая внимание мальчиков и заставившая на миг забыть о страшной реальности, - эта витрина для них – диковинка, окно в другую красивую, безмятежную жизнь, где все дышит радостным ожиданием праздника, сюрприза, подарка, удивления, чуда.

Но Гриша и Володя не могут надеяться на сюрприз и подарки в эти праздничные дни. Понять это помогает описание того печального, унылого места, в котором они живут: «…закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрёпкам… детского грязного белья и крыс – настоящему запаху нищеты» Казалось, ничто не может помочь семье Мерцаловых, прекратить «молчаливое отчаянье голодной семьи». Семья Мерцаловых живет в грязном сыром подвале. В этот год несчастье за несчастьем сыпались на их семью. Мерцалов заболел тифом, потерял место управляющего домом. Одна дочка умерла три месяца назад, другая лежит в жару и без сознания, у Елизаветы Ивановны – матери детей – пропало молоко, и ей нечем накормить грудного младенца. Грише и Володе в Сочельник не удалось передать письмо барину, домом которого управлял раньше Мерцалов. Все отговаривались от помощи или праздничными хлопотами, или неимением денег. Мерцалов в отчаянии уходит на улицу, мысль о самоубийстве ясно поселяется в его голове. Но тут на скамейку общественного сада к нему подсаживается человек, который, выслушав крик наболевшей, возмущенной души Мерцалова, бросается на помощь. Теперь печка растоплена, Маше сделан компресс, куплен чай, сахар, булочки, горячая пища. Доктор оставляет рецепт и быстро уходит. С тех пор неприятности закончились: отец отыскал место, мать поправилась, Гриша и Володя пристроены в гимназию на казенный счет. В конце рассказа сообщается, что доктора видели после этой истории лишь один раз – когда перевозили мертвого в его собственное имение Вишню.

 Профессор явил добродетель милосердия. Спас Мерцалова от самоубийства. Чаще всего чудеса рождественских рассказов двух видов: разрешение безвыходной ситуации или переориентация, перелом в сознании человека. Вызволение из затруднительной ситуации воспринималось либо как помощь Божья, либо как жизненная удача, результат благоприятного стечения обстоятельств. Часто читателю бывает трудно понять, как трактует события автор.

Какое чудо перед нами? В какой момент оно совершается? Мерцалов уже не надеется ни на Божью помощь, ни на помощь людей. «Он ничего не искал, ни на что не надеялся …» Не мечтал найти деньги или получить наследство. Милостыню ему не дали. Его охватила отчаянная злоба, мысль о самоубийстве не вызывает содрогания. В этот самый момент, являющийся кульминацией рассказа, появляется таинственный незнакомец, который оказывает покровительство несчастной семье. Григорий говорит, что с этих пор точно благодетельный ангел снизошел на их семью. Очень трудно понять, как герои оценили произошедшее. О Боге они не вспоминали. Его Имя употребляли лишь как присловье: «Ей-Богу» или «Дай Бог, чтобы наступающий год снисходительнее отнесся к вам, чем этот …» Случившиеся с ними события они, вероятно, приписали счастливому стечению обстоятельств, удаче. А несчастия приписывались действию рока («роковой год»), стихийным силам.

Какие чувства вызвал финал рассказа? Очень противоречивые. Непонятно, почему на просьбу назвать имя, чтобы дети могли молиться о здоровье доктора, он отвечает: «Вот еще пустяки выдумали!» Разве святой человек (а именно так его назвали Мерцаловы) будет называть молитвенное обращение к Богу пустяками. К святым людям всегда обращались за помощью и при их земной жизни, и после их отшествия в иной мир. Их великие дела не исчезают. А последние слова рассказа явно говорят о том, что за порогом смерти исчезает все великое и святое. После смерти уже не он (доктор ). «А мы нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор – это когда его перевозили мертвого в его собственное имение в Вишню. Да и то не его видели, потому что-то великое мощное и святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло невозвратимо».

Ко всему отмеченному хочется добавить, что прототип героя рассказа был не таков. Такое изображение противоречит исторической правде. Доктор был человеком верующим. Этот факт автором рассказы был проигнорирован.

Хоть в этом рассказе и произошло чудо, спасшее семью Мерцаловых в трагической ситуации, рассказ по своей сути нерождественский. Автор свидетельствовал о глубинных изменениях в сознании людей в понимании смысла жизни, осмысливания вечности, явления святости. Значит, в рассказе отразилось то, как праздник все более обмирщался. Автор показом трагедии людей униженных стараются вызвать в читателе любовь, сочувствие и милосердие к несчастным, поэтому рождественские рассказы всегда назидательны, они иллюстрируют одну из христианских заповедей. Вместе с тем, мораль здесь не высказывается прямо.

Еще не наступил XX век, который насильственно ломал в людях чувство календарности, но уже в рассказах (а за ним и , и др.) встречаем свидетельства искажений прежней традиционной картины мира.

Глава 3.

Андреева «Ангелочек» как пародирование жанра рождественского.

С первых шагов в литературе Леонид Николаевич Андреев вызвал острый и неоднородный интерес к себе. Начав печататься с конца 1890-х годов, к середине первого десятилетия XX века он достиг зенита славы, стал, чуть ли не самым модным писателем тех лет. Но известность некоторых его сочинений носила почти скандальный характер: Андреева обвиняли в склонности к порнографии, психопатологии, в отрицании человеческого разума. Уже в первых произведениях простая бытовая сцена обнаруживает некие не замеченные персонажами, подспудные "пружины" их поведения, шире - человеческого существования. В конкретных ситуациях и образах всемерно усилено проявление общебытейских противоречий. Поэтому традиционные темы, легко узнаваемый жизненный материал приобретали новое содержание. В ранней прозе Андреева сразу увидели традицию Чехова в изображении "маленького человека". По выбору героя, степени его обездоленности, по демократизму авторской позиции такие Андреевские рассказы, как "Бергамот и Гераська", "Петька на даче" (1899), "Ангелочек" (1899), вполне соотносимы с чеховскими. Но младший из современников везде выделил страшное для себя состояние мира - полное разобщение, взаимонепонимание людей. Необычными были сфера и характер авторских наблюдений. Писателя увлекала мысль о возможных пределах развития (нарастания) человеческих переживании, состояний. Все проявления героя представали "под микроскопом", в их гипертрофированном виде. Так прояснялись светлые потенции личности или, напротив, ее угасание. Андреев, по его словам, верил в "собственную" логику души, "которая не может обманывать, когда о чем-нибудь серьезно подумаешь. Такая особенность индивидуальности писателя в известной мере была обусловлена обстоятельствами его жизни. Он был старшим в многодетной семье орловского чиновника. Жили они более чем скромно. Юношей Андреев был смелым, энергичным (на спор пролежал между рельсами под грохочущим над ним поездом). Однако уже в те годы его посещали приступы депрессии. Видимо, болезненно отзывалась безрадостная обстановка: пошлой провинции, унижений бедности, мещанского быта в родном доме. В трудную минуту Андреев даже решил умереть: случай спас его. Тягостное самочувствие помогала преодолеть редкая душевная близость с матерью, Анастасией Николаевной, свято верившей в избраннический путь, счастливую звезду сына. Н. Пацковская, родственница Андреева, вспоминала: «Елка эта была у нас, и наверху был восковой ангелочек; Леонид все на него смотрел, потом взял его себе (моя мать ему его подарила), и когда лег спать, то положил его на горячую лежанку, и он, конечно, растаял. Было ему в это время лет 8. Но в рассказе кое-что переиначено. Там выводится мальчик из бедной семьи. Леониду же отец и мать делали обыкновенно свою роскошную елку. Интересны размышления А. Блока о рассказе «Ангелочек» в статье «Безвременье». Говоря о разрушении устоявшегося мира (статья писалась в 1906 году), поэт сожалел об исчезнувшем «чувстве домашнего очага». Праздник Рождества был «высшей точкой этого чувства». Теперь же он перестал быть «воспоминанием о Золотом веке». Люди погрузились в затхлый мещанский быт, в «паучье жилье». Это — реминисценция из Достоевского: Свидригайлов («Преступление и наказание») предполагал, что Вечность может оказаться не «чем-то огромным», а всего лишь тесной каморкой, «вроде деревенской бани с пауками по углам». «Внутренность одного паучьего жилья, — писал Блок, — воспроизведена в рассказе Леонида Андреева «Ангелочек». Я говорю об этом рассказе потому, что он наглядно совпадает с «Мальчиком у Христа на елке» Достоевского. Тому мальчику, который смотрел сквозь большое стекло, елка и торжество домашнего очага казались жизнью новой и светлой, праздником и раем. Мальчик Сашка у Андреева не видал елки и не слушал музыки сквозь стекло. Его просто затащили на елку, насильно ввели в праздничный рай. Что же было в новом раю? Там было положительно нехорошо. Была мисс, которая учила детей лицемерию, была красивая изолгавшаяся дама и бессмысленный лысый господин; словом, все было так, как водится во многих порядочных семьях, — просто, мирно и скверно. Была «вечность», «баня с пауками по углам», тишина пошлости, свойственная большинству семейных очагов». Александр Блок уловил в «Ангелочке» ноту, сблизившую «реалиста» Андреева с «проклятыми» декадентами. Это — нота безумия, непосредственно вытекающая из пошлости, из паучьего затишья». Главным героем рассказа является тринадцатилетний мальчик Саша, которого в гимназии прозвали «волчонком». В этой светлой рождественской истории говорится о том, как игрушечный восковой ангелочек повлиял на жизнь Саши и его отца, как произошло чудо на Рождество. В сюжете рассказа «Ангелочек» проявляются темы отцов и детей, тема всеобщего счастья, радости и счастья отдельного человека, тема любви, семьи, противопоставление естественности и чистоты чему-то наигранному и ненатуральному. Композиционно рассказ состоит из трёх частей. Первая часть - это своего рода предыстория, в которой говорится о жизни Сашки, о его родителях. Во второй части повествуется о том, как Сашка пошёл на ёлку в богатый дом, и у него появился ангелочек. А в третьей части рассказывается о том, как меняется жизнь Сашки после его встречи с «милым ангелочком». Рассказ начинается с развёрнутого абзаца, в котором повествователь рассказывает о жизни Сашке: «Временами Сашке хотелось перестать делать то, что называется жизнью». Именно с этой фразы разворачивается повествование. Интересно, что автор не просто говорит, что Сашке хотелось перестать жить, а обращает внимание на то, что жизнь для Сашки - это дело, обязательство, что-то однообразное и безрадостное. Повествователь обращает внимание на то, что Сашка обладал «непокорной» и «смелой» душой, поэтому он «не мог спокойно отнестись к злу и мстил жизни».

В начале рассказа представлена единственная пейзажная характеристика, в ней описывается морозный зимний вечер накануне Рождества. Морозный вечер, свет от фонаря, «маленькие», «сухие» снежинки противопоставляются дому Сашки, в который он так не хотел возвращаться.

Взаимоотношения между членами семьи Сашки непростые. Его мать, Феоктиста Петровна, много пьёт и часто бьёт мальчика. Он не боится её и с презрением отвечает на её угрозы. Отец Сашки, Иван Саввич, тяжело болен, так как раньше он «сильно пил водку». Автор говорит о том, что в прошлом Феоктиста Петровна боялась и ненавидела мужа, а сейчас, наоборот, муж боится её. В портрете матери Сашка обращает особое внимание на её «плоское» лицо и «толстые» руки. У отца же был «высокий лоб, под которым чернели глубокие глазные впадины» (не глаза, а «глазные впадины»). Уже из первой главы становится ясно, что Сашка больше общается с отцом, он отправляется на ёлку к Свечниковым, чтобы «принести что-нибудь больному и жалкому человеку».

Вся первая часть рассказа проникнута холодом во взаимоотношениях в семье Сашки, безысходностью, отсутствием счастья или простой радости. Но у читателя к концу этой главы появляется надежда, что всё может измениться, ведь происходит новое неожиданное событие: Сашка идёт на ёлку в богатый дом.

События второй части рассказа разворачиваются в доме Свечниковых. Читатель не сразу замечает, как автор начинает иронизировать над ситуацией, которую он сам же создает в своем рассказе. По форме — это типичный “рождественский” рассказ, один из тех, что в обязательном порядке печатались в российских газетах на Рождество. Но, по сути, этот рассказ как бы пародирует типичную “рождественскую” историю о бедном, несчастном ребенке, которого пригласили в богатый дом, обогрели, накормили, вытерли слезы и сделали на один день счастливым. Сам автор не верит в реальность подобного сюжета. Он понимает, что дети из бедных семей не склонны к сентиментальности. Они грубы и хитры, потому что жизнь вынуждает их быть такими. Как же себя чувствует там Сашка? Он с «презрительным высокомерием» прислушивается к «наивным» речам детей. К нему неожиданно подошёл Коля, самый маленький Свечников. Сашка всем своим видом и поведением как будто показывает свой протест против голубоглазого Коли, красивой женщины, лысого гражданина. Он ведёт себя пренебрежительно и временами грубо.

В этой главе упоминается о том, что «жалкий» отец Сашки до женитьбы на Феоктисте Петровне любил эту красивую женщину, которая потом тоже вышла замуж. Сашка знал об этом и «не мог простить измены». Видимо, он понимал, насколько разлука с любимой повлияла на жизнь его отца, на то, каким он стал. Сашка также и понимал, что его отец не любил мать.

При описании того, как дети входили в «ярко освещенную залу и обходили сверкающую ёлку», обращается внимание на их как будто заранее подготовленное восхищение, заранее затаившееся дыхание. Противопоставляются ощущения Сашки при виде ёлки - «он был угрюм и печален» - и реакция девочки, охваченной восторгом. В момент всеобщей радости и восхищения «что-то нехорошее творилось в маленьком изъязвленном сердце» Сашки. Он не только не любовался ёлкой, но и был раздражён её ослепительной красотой, «наглым» блеском; «она была чуждой ему, враждебной». Сверкающая ёлка, «чистенькие красивые дети вокруг» были ненавистны ему, он хотел сбежать от всего этого, уединиться, поэтому, «забившись за рояль», он сел в углу. Именно там, вдали от суеты, от счастливых детей, он задумался о своей семье, о доме, он ощущал, что у него ничего не было, ему некуда было идти. Если он завтра сломает свой перочинный ножичек, то у него уже ничего не останется. Одиночество, тоска и обречённость охватили его.

Но вдруг всё переменилось, «он увидел то, чего не хватало в картине его жизни и без чего кругом было так пусто, точно окружающие люди неживые». «То был восковой ангелочек». Он висел на менее освещённой стороне ёлке, что уже роднило его с Сашкой, который тоже сидел в тени, вдалеке от всех. При описании ангелочка Сашка обращает особенное внимание на его «прозрачные стрекозиные» крылышки, на то, что он «казался живым и готовым улететь». Герой замечает, что «головка» ангела была похожа на голову Коли, но все другие лица были лишены того чувства, которое было на лице ангелочка. Его лицо «не блистало радостью, не туманилось печалью», но изображало чувство, которое было очень знакомо Сашке. Создаётся впечатление, что ангелочек, так же как и он, тосковал о чём-то и хотел улететь. Сашка чувствовал эту связь, он как будто всегда знал и любил его больше всех. Ангелочек был так же непохож на все остальные ёлочные игрушки, как и Сашка, был непохож на других детей. Ангелочек «был грустен и боялся яркого назойливого света, и нарочно скрылся в темной зелени, чтобы никто не видел его». Хрупкость ангелочка, бережливость и осторожность, с которыми Сашка думает о нём, помогают понять, что в глубине души Сашка сам был очень ранимым. Он только со стороны казался грубым и дерзким, а на самом деле, он был человеком с очень тонкой и «хрупкой» натурой, который за свою недолгую жизнь уже пережил много унижений, оскорблений и страданий.

Затем в сюжете рассказа появляется «важная высокая дама со светлым ореолом седых, высоко зачесанных волос». Интересно проследить за тем, как ведёт себя с ней Сашка, уговаривая отдать ему ангелочка. Вначале он пытается говорить ласково, затем становится грубым, в итоге он решается встать на колени. Встав на колени, заплакать Сашке не удалось. Эта «седая дама» долго не соглашалась отдать ангелочка, но, почувствовав что-то нехорошее в глазах Сашки, она всё же «медленно протянула к Сашке ангелочка». Герой «мягко» и осторожно взял ангелочка.

Восторги, привычные крики восхищения детей при виде ёлки были ничем, по сравнению с «продолжительным, замирающим» вздохом, вырвавшемся из груди Сашки. У него на глазах «сверкнули две маленькие слезинки и остановились там, непривычные к свету». Очевидно, что Сашка или плакал очень редко, или вообще не плакал; эти слёзы радости появились у него непроизвольно, сами собой.

Удивительная перемена ненадолго произошла в Сашке: «Он не сводил сияющих глаз с хозяйки и улыбался тихой и кроткой улыбкой, замирая в чувстве неземной радости». Он ощутил не только собственное счастье, но и нечто «радостное», «светлое», никогда ещё не находящееся на «печальной, грешной и страдающей земле». Ему показалось, что всё вокруг переменилось, окружающий его мир стал лучше. Люди стали приветливее и добрее под влиянием навеявшего «человеческого счастья». Именно в этот момент все заметили «загадочное сходство» между Сашкой и ангелочком. Это очень важный момент в рассказе! В одной фразе писатель говорит нам о том, что образ и подобие Божье есть в каждом человеке, каким бы грубым и непривлекательным он ни казался нам вначале. Больше того: именно в ребенке из бедной, несчастной семьи этот образ запечатлен глубже и прочнее, чем в сытых и самодовольных богачах.

В третьей части произведения рассказывается о том, как отреагировал на ангелочка Иван Саввич; раскрываются мысли отца и сына при виде ангелочка. , так же как и лицо Сашки, выражало «сосредоточенное внимание и радость». И отец, и сын ощущали, что ангелочек в любой момент может полететь. Они оба внимательно разглядывали его, но каждый из них в этот момент думал о своём. Происходит сопоставление глаз «отжившего человека» с глазами «начинающего жить». «Погибшему человеку» чудилось, что ангелочек - это напоминание о прошлой жизни, о «чудном мире, где он жил когда-то и откуда был навеки изгнан»; в том мире было «чисто», «радостно» и «светло». Эта красивая «игрушечка» для него была особенна, так как он чувствовал через ангелочка связь с той, «которую он любил больше жизни и потерял, сохранив ненужную жизнь». Этот ангелочек «внес луч света» и в их тёмную комнату, и в его «черную душу».

В понимании же Сашки этот ангелочек впитал в себя «все добро, сияющее над миром, все глубокое горе и надежду тоскующей о боге души», поэтому он «горел таким мягким божественным светом» и его «прозрачные» крылья «бесшумно трепетали». Смотря на ангелочка, и отец, и сын забывали о действительности, обо всём, что их окружало, они как будто вместе с ним улетала далеко-далеко, в свои мечты и воспоминания.

В чувстве, которое они испытали при виде ангелочка, было нечто, объединяющее их «больные» сердца, делало их ближе, уничтожая «бездонную пропасть», которая бывает между людьми. Именно она делает людей «одинокими, несчастными и слабыми». Сашка соврал отцу, что это «она» дала ему ангелочка, чтобы продлить их общее счастье и не расстраивать отца. Почему-то именно в этот момент Иван Саввич спросил у Сашки, видит ли он сны. Создаётся впечатление, что во снах Сашкин отец проживает ту жизнь, которая была у него раньше.

Ангелочек не только объединил два поколения (отца и сына), но и «приблизил» Сашку к людям. Ведь до «встречи» с ангелочком он был полностью отчуждён от людей, недаром его прозвали «волчонком», а после появления ангелочка он почувствовал не только своё, но и общее, всечеловеческое счастье, которое объединяет людей.

Ангелочек, повешенный у горячей печки, начал таять. Повествователь говорит о лампе, которая осталась гореть на ночь, её свет словно помогает читателю увидеть, как тает ангелочек, как «ангелочек встрепенулся, словно для полета, и упал с мягким стуком на горячие плиты».

Финал рассказа кажется незаконченным, в последнем предложении говорится о новом дне в жизни человека. С одной стороны, хочется верить в то, что жизнь Сашки и его семьи изменится в лучшую сторону, что они станут роднее друг другу, и «пропасть» между ними исчезнет. С другой стороны, появление, а затем «исчезновение» ангелочка указывают на то, что с Сашкой произошло чудо, которое случается только в рождественскую ночь. Ангелочек так же неожиданно возник для Сашки, как и растаял. Таким образом, получается, что в рождественскую ночь отец и сын испытали счастье единения душ, которое, к сожалению, было недолгим. В финале наступает утро нового дня. Неужели жизнь этой семьи будет такой же, как и раньше? Возможно, автор в финале этого небольшого произведения предлагает читателю сделать свой собственный эстетический выбор.

В «Ангелочке" мрачный мотив: разорваны естественные связи между детьми и родителями. Да и сами маленькие герои не понимают, что им нужно. Сашке "хотелось перестать делать то, что называется жизнью". Мечта не мельчает, даже не гибнет, она не возникает, остается только равнодушие или озлобление.

Нарушен извечный закон человеческого общежития. Но рассказ написан ради краткого светлого момента, когда вдруг оживает способность несчастных к "радостной работе" души. Исчезновение "бездонной пропасти" между Сашкой и его отцом, зарождение их мысли о "добре, сияющем над миром", вызывает удивительная елочная игрушка - ангелочек.

Андреев не раз говорил о проявлении "глубин человеческих неожиданно для нас самих", о "глубокой тайне" самой жизни. Но глубинное, тайное связывал в своем творчестве с духовной атмосферой времени, какую-то ее тенденцию "выверяя" в переживаниях личности. Душа героя становилась вместилищем тех или иных общих страданий, дерзаний, побуждений. Поэтому Андреев оставался равнодушным к социальным процессам, его интересовало их отражение во внутреннем бытии людей. Поэтому писателя упрекали в абстрактном истолковании важных общественных событий. А он создавал психологический документ эпохи.

Заключение.

Жанр рождественского рассказа появляется в литературе под влиянием культурной традиции. В рождественских рассказах можно выделить следующие характерные черты:

1. Приуроченность событий к Рождественским праздникам: Святкам или одной Рождественской ночи.

2. Описание чудесных событий, которые предопределяют душевное прозрение или перерождение героя.

3. Счастливая развязка. Например, такие рассказы как «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, «Чудесный доктор» Куприна, «Христос в гостях у мужика» Лескова по содержанию и форме принадлежат к данному типу. Хотя следует отметить, что рассказ Достоевского заканчивается трагедией, но фантастическое не смягчает трагизм ситуации.

4. Ведущим мотивом рождественских рассказов является милосердие и сочувствие к ребёнку. Такие рассказы как «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, «Чудесный доктор» Куприна, «Христос в гостях у мужика» Лескова начинаются со вступления, в котором контрастные описания воспроизводит трагически-неразрешимый конфликт: суетящийся, готовящийся к празднику, большой, богатый и равнодушный город – и маленький человек, чужой в этом городе, обречённый на гибель.

5. В святочном рассказе всегда принято представлять сюжет, смягчающий сердце и трактовать этот сюжет в духе Евангелия.

6. В святочных рассказах для детей создаётся «правильная» и понятная картина мира, в которых строго разграничены добро и зло. Писатели, адресующие свои произведения детям, стремились, прежде всего, вызвать у читателя чувство сопереживания, сострадания, сочувствия, им было очень важно, что бы у ребенка “о ком-нибудь болело сердце”.

В течение определенного времени жанр рождественского рассказа проходит свое развитие от зарождения до кульминации ( вершины жанра) и нисходит до своей пародии.

Библиография:

1. «Детский святочный рассказ». Издательство «Московский лицей» 1999 год.

2. Письма Леонида Андреева. Л., 1924.

3. Творчество Леонида Андреева. Курск, 1983.

4. Душечкина святочный рассказ: становление жанра. СПб гос. университет. 1995 г.

5. Святочный дух праздников Христовых (Праздники, традиции, обычаи) «Проф-Пресс» Ростов-на-Дону 1996

6. Святочные рассказы М. «Дет. лит.» 1996 ( Кучерской)

7. Чудо рождественской ночи. СПб «Худ. лит.» 1993

8. Ильин литература в контексте отечественных православных традиций. Ярославль. 2000, с.12.

9. Русская календарная проза: Антология святочного рассказа / Автор предисл. и сост. . — Таллин, 1988.

10. Молодые годы Леонида Андреева: По неизданным письмам, воспоминаниям и документам. М., 1924.

11. Творчество Леонида Андреева (1892—1906). Л., 1976.