В. Д. Дзидзоев,
д. и.н., профессор, заведующий кафедрой
теории государства и права и политологии
Горского государственного аграрного университета
К ВОПРОСУ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫХ КРИТЕРИЕВ «КОНСТИТУЦИОННОСТИ» И «ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ ГОСУДАРСТВА» (НА ПРИМЕРЕ ЮЖНОЙ ОСЕТИИ, АБХАЗИИ И ГРУЗИИ)
После распада СССР в 1991 г. на политической карте бывшего Советского Союза появились непризнанные государства – Нагорно-Карабахская республика, Приднестровская Молдавская республика, Республика Абхазия и Республика Южная Осетия. Вокруг этих государств уже около двадцати лет идут жаркие политико-правовые, научные споры. Все эти государственные образования возникли по объективным причинам после межнациональных гражданских войн и конфликтов. Проигравшей стороной в этих войнах и конфликтах, как правило, были бывшие советские союзные республики (Грузия, Азербайджан и Молдавия), против которых была направлена национально-освободительная борьба народов бывших автономных образований и русскоязычного населении Приднестровья.
Многие рукотворные причины стали серьезной помехой на пути самоопределения южных осетин и абхазов, которые силой были загнаны в так называемую «территориально целостную» Грузию. Обращаю внимание, что, загоняя южных осетин и абхазов в состав «единой и неделимой» Грузии, никто в Москве и в Тбилиси даже не поинтересовался мнением сотен тысяч южных осетин и абхазов. Именно такое волюнтаристское политико-правовое решение о включении Южной Осетии и Абхазии в состав Грузии стало причиной этнополитической напряженности, натянутых межнациональных отношений в Грузинской ССР, о чем историки и политологи уже неоднократно писали.[1]
Исторические труды, где искажаются неоспоримые факты, или они вовсе обходятся в угоду какой-либо конъюнктурной идеи, решения политической задачи, достаточно много издаются в Грузии, в Осетии, в других государствах и республиках Кавказа. Обращаю внимание на то, что в исследованиях грузинских авторов, как правило, обходятся правовые, политические и исторические аспекты обоснования вхождения Южной Осетии и Абхазии в «территориально целостную Грузию». Таким образом, создается парадоксальная ситуация, когда главная причина современных межнациональных войн и этнополитических конфликтов исследователями обходится, и, благодаря этому, ответственность за происходящее в мини-империи (характеристика Грузии, которую метко дал лауреат Нобелевской премии )[2] возлагается на мифических сепаратистов в Южной Осетии и Абхазии, которые добровольно никогда не входили в «территориально целостную Грузию». Позицию грузинских политиков и интеллектуалов в этом вопросе можно проследить по многим работам. Вот, например, в работе «Оккупация и фактическая аннексия Грузии (О политической и правовой оценке нарушения договора между Грузией и советской Россией от 7 мая 1920 года. Документы и материалы)»,[3] подготовленной известными историками, юристами, публицистами Грузии, авторы пытаются показать «два трагических этапа в истории грузинского народа: нарушение Российской Империей условий Георгиевского трактата 1783 года с последовавшей за этим аннексией, осуществленной в 1801 году, а также «нарушение советской Россией договора, заключенного Демократической Республикой Грузия 7 мая 1920 года, приведшего к вооруженной интервенции и оккупации Грузии в феврале-марте 1921 года».[4] В этой работе, как и во многих других, изданных в постсоветской Грузии, преобладает конъюнктурный подход в интерпретации исторических фактов, идеализация Грузии и желание показать Российскую Империю, а затем и советскую Россию «империалистической хищницей», «северным монстром», по вине которой благодатная и маленькая Грузия «всегда страдала». При этом большой авторский коллектив старательно и вопреки историческим фактам обходит огромную помощь России и русских в спасении грузин от более мощных и коварных турок и персов, неоднократно совершавших опустошительные набеги на слабые и разрозненные грузинские княжества – Картли – Кахетия и Имеретия в XVI-XVIII веках, когда еще не было единой Грузии (ее собрала и создала Россия). Авторский коллектив, от которого «широкая общественность» Грузии, в целом бывшего СССР, еще в июне 1989 г. ждала объективной «политической и правовой оценки нарушения договора», заключенного между независимой Грузией и РСФСР 7 мая 1920 г., даже не сочла необходимым объяснить причины вхождения Южной Осетии и Абхазии под юрисдикцию Грузии (их буквально подарила советская Россия отделившейся от нее в 1918г. Грузии), многочисленных восстаний осетинского и абхазского народов против грузинского диктата. Авторы коллективного труда пишут: «Происходящий в Советском Союзе необратимый процесс перестройки, демократизации и гласности утверждает новое общественно-политическое мышление, обусловливает необходимость переосмысления исторических процессов и событий. Установление исторической истины, объективная оценка пройденного пути должны облегчить решение стоящих перед нами в настоящее время общественно-политических, социально-экономических, нравственно-культурных проблем, реализацию концепции национального развития республики. Этим именно и обусловлено справедливое требование общественности республики дать всестороннюю объективную оценку договору, заключенному 7 мая 1920 года между Демократической Республикой Грузии и Российской Советской Федеративной Республикой, политическим и правовым аспектам его нарушения».[5] И далее известные и авторитетные в Грузии авторы много и тенденциозно рассуждают о «неблаговидной» роли России в судьбе независимой Грузии, о выяснении «исторической истины» в российско-грузинских отношениях, о «новом политическом мышлении», о «необходимости дать объективную политическую оценку нарушениям со стороны РСФСР договору от 7 мая 1920 года и т. д. Обращаю внимание на то, что все эти «справедливые требования», по мнению грузинских исследователей, касаются исключительно Грузии. Они не касаются, и «не могут касаться» Южной Осетии и Абхазии, которые, по мнению авторов коллективного труда, являются «законными» составными частями «территориально целостной Грузии». При таком странном подходе в освещении грузино-осетинских и грузино-абхазских, в целом грузино-российских отношений, можно быть уверенным, что ни перестройка, ни гласность, ни новое мышление не помогут по настоящему объективно, с научных позиций переосмыслить исторические процессы, факты и события грузино-российских отношений. Как бы не изощрялись авторы коллективного труда, и их многочисленные единомышленники в Грузии, им никак не удается ответить на самый важный и злободневный вопрос, касающийся современных этнополитических, правовых, межнациональных и межгосударственных проблем: как и на основании какого юридического документа Южная Осетия и Абхазия «стали собственностью» Грузии? Можно ли указать на убедительное юридическое, историческое и политическое обоснование «естественного вхождения» Южной Осетии и Абхазии под юрисдикцию «территориально целостной Грузии»? Вместо ответов на эти простые вопросы, кандидаты и доктора исторических и юридических наук занимаются политической трескотнёй, околонаучной демагогией, софистикой и пишут: «С 1985 года, в обстановке ломки прежних стереотипов и постепенного утверждения нового политического мышления, в советской историографии началось преодоление вышеуказанных взглядов (конъюнктурного освещения истории.- Авт.). Грузинская общественность активно выступила за восстановление исторической правды. Высказанная в печати новая точка зрения по данному вопросу существенно отличается от прежней, противоречит ей».[6] Авторы, конечно же, знают, что грешат перед «исторической правдой», за восстановление которой ратует не только грузинская, но и осетинская, и абхазская общественность, когда говорят о «ломке прежних стереотипов» и постепенном утверждении нового политического мышления. Они прекрасно знают, что в Грузии на протяжении последних 25 лет усилиями политиков, ученых, СМИ созданы новые еще более опасные стереотипы. Замечу также, что под новым политическим мышлением здесь подразумевают создание «великой» унитарной Грузии и очередное фактическое поглощение Южной Осетии и Абхазии. Авторы коллективного труда не удосужились сказать о геноциде южных осетин летом 1920 года, организованного фашистско-меньшевистским правительством независимой Грузии. Удивляет та целенаправленность и беспардонность, с которой авторы обходят геноцид южных осетин в 1920 году, массовое кровопролитие в Абхазии, национально- освободительную борьбу осетинского и абхазского народов против грузинского шовинизма, экспансии Грузии.
Следует подчеркнуть, что практически во всех «исследованиях» грузинских авторов последних лет, в том числе в упомянутом коллективном труде, обходятся или тенденциозно освещаются реальные проблемы прошлой и настоящей истории Южной Осетии, Абхазии, да и самой Грузии. Именно поэтому необходимо, на мой взгляд, обратить внимание специалистов истории, политологии, юриспруденции, политиков разных уровней на ряд бесспорных фактов, не признавая которых трудно рассчитывать на взаимопонимание и достижение «исторической справедливости», в поисках которой, как мне представляется, заблуждаются грузинские коллеги.
1. Южная Осетия и Абхазия являются исторической родиной южных осетин и абхазов, что подтверждается историческими фактами.
2. Южная Осетия и Абхазия добровольно никогда не вступали в состав Грузии. В то же время в различные исторические периоды, в силу многих объективных и субъективных причин, Южная Осетия и Абхазия оказывались «втиснутыми» в «территориально целостную» Грузию.
3. В Южной Осетии и Абхазии были сильны традиции национально-освободительной борьбы против грузинского диктата и произвола, которая до распада СССР в 1991 г. заканчивалась, как правило, гонениями, притеснениями, массовым кровопролитием осетин и абхазов, геноцидом осетин в 1920 и в годах, широкомасштабными войнами Грузии на территории Южной Осетии и Абхазии в гг. и в гг.
4. Благодаря национальному самоопределению – ключевому принципу большевистской национальной политики, наиболее полному выражению демократизма и равноправия больших и малочисленных народов, Грузия дважды (!) получила независимость от советской России (в 1918 и в 1991 годах). Уже первые документы советской России (например, решения II Всероссийского съезда Советов, Декрет о мире, Декларация прав народов России, Декларация прав трудящихся и эксплуатируемого народа и др.) стали политико-правовой основой отделения Грузии от РСФСР в 1918г. Но эти документы стали такой же правовой основой для осетин, абхазов и других нерусских народов свободно, без принуждения решать вопрос о формах своего государственного существования. В Декретах о мире и земле были сформулированы концептуальные принципы новой национальной политики, советской власти, отвечающей интересам всех народов РСФСР, в том числе грузин, осетин, абхазов и т. д.
5. Декрет о мире объявлял «величайшим преступлением против человечества» захватнические войны, раздел и захват империалистическими государствами чужих земель, порабощение одного народа другим. Декрет провозгласил демократические принципы подлинно равноправных отношений между народами, основанные на фактическом равенстве и исключающие насилие, порабощение слабых, любые формы несправедливости в межнациональных отношениях. Те же принципы были повторно сформулированы в Декларации прав народов России, где четко было подчеркнуто подлинное равноправие всех народов и их суверенность, право каждого, в том числе грузин, осетин, абхазов и других на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования нового независимого государства. Эти фундаментальные положения стали законом советской России, благодаря которым независимость получили Финляндия, Украина, Белоруссия, Польша, Грузия, Армения, Азербайджан и другие национальные окраины бывшей Российской Империи.
6. Нет ни одного документа советской России о праве на самоопределение для грузин и Грузии, и отказе в таком праве для южных осетин, абхазов, Южной Осетии и Абхазии. Следовательно, правом нации на самоопределение могли воспользоваться как грузины, так и южные осетины с абхазами. Однако в силу различных причин, в первую очередь субъективных (большое влияние этнических грузин – , , и др. на решения, принимаемые особенно в первые годы советской власти в руководстве РСФСР) Южная Осетия и Абхазия, вопреки воле осетинского и абхазского народов, волюнтаристским методом были включены под юрисдикцию советской «территориально целостной» Грузии.
Следует обратить особое внимание на то, что политическое руководство Грузинской ССР в конце 80-х годов - в начале 90-х годов XX века приняло достаточно много решений, направленных на отделение Грузии от Советского Союза. Другими словами, руководство Грузинской ССР активно и целенаправленно занималось сепаратизмом. Замечу, что до настоящего времени грузинские политики, партии и общественные объединения, представители интеллигенции Грузии обвиняли и обвиняют Южную Осетию и Абхазию именно в сепаратизме.
Следует обратить внимании на парадоксальную общественно-политическую ситуацию и правовой казус, когда сепаратизм Грузинской ССР поощрялся, в том числе международными организациями, а точно такой же сепаратизм в Южной Осетии и Абхазии не только не одобрялся и одобряется, но и сурово осуждается, вплоть до различных угроз применения экономических и иных санкций, а-то и военной силы. К приведенным выше примерам грузинского сепаратизма добавлю еще несколько. Так, в ноябре 1988 года Правительство Грузинской ССР приняло Постановление «О введении на всей территории Грузинской ССР делопроизводства исключительно на грузинском языке», что было грубейшим нарушением прав коренных народов Южной Осетии и Абхазии, то есть южных осетин и абхазов. Это было нарушением прав и многих других негрузинских народов, оказавшихся по различным причинам в «территориально целостной» Грузинской ССР. Разумеется, такие решения Правительства Грузинской ССР только обостряли взаимоотношения различных народов и заметно накаляли этнополитическую обстановку. Напомню также, что в 1988 году Грузинская ССР была еще составной частью бывшего СССР. Таким образом, решение Совета Министров Грузинской ССР противоречило Конституции СССР. В этой связи достойна удивления позиция грузинских ученых-гуманитариев, политиков и общественных деятелей, которые никогда не осудили грузинский сепаратизм, нарушение Грузией Конституции СССР, территориальную целостность многонационального советского федеративного государства, так много сделавшего для развития грузинской культуры и подъема экономики Грузинской ССР. Еще больше достойна удивления и даже осуждения позиция тех же грузинских политиков, ученых, общественных и религиозных деятелей, около двадцати лет сурово осуждающих сепаратистов Южной Осетии и Абхазии, которые, по их мнению, нарушают Конституцию Грузии, ее территориальную целостность, волю грузинского народа и т. д.
Возвращаясь к анализу Постановления Правительства Грузинской ССР в ноябре 1988 года, необходимо подчеркнуть, что оно фактически превращало коренной народ Южной Осетии и Абхазии, то есть южных осетин и абхазов из статуса нации, имевших свои национально-государственные образования в пределах Грузинской ССР, в безликое и почти бесправное «население» на территории Грузинского государства. Надо ли доказывать, что в Южной Осетии и Абхазии, кроме грузин, осетины и абхазы оказывались в достаточно сложном положении, так как они на протяжении многих лет получали образование на русском языке. Разумеется, делопроизводство в этой ситуации в Южной Осетии и Абхазии должно было вестись, как минимум, на трех языках – русском, осетинском и абхазском, а также грузинском (как это делается в действительно демократических многонациональных государствах, например, в Швейцарии). Авторы Постановления Правительства Грузинской ССР, стоявшие на шовинистических позициях, демонстративно проигнорировали волю сотен тысяч негрузин в Южной Осетии и Абхазии, что, естественно обостряло межнациональные отношения и заметно поднимала антигрузинские настроения в автономиях Грузинской ССР.
Анализируя сепаратизм в Южной Осетии и Абхазии и распад бывшей Грузинской ССР на три независимых государства (Грузию, Южную Осетию и Абхазию), необходимо вспомнить, что с конца 80-х годов ХХ века на территории Грузинской ССР с одобрения властей, под шум демагогических заявлений о демократизации, о гласности, о необходимости строительства правового государства, установления «исторической истины» и т. д. развернулась настоящая идеологическая война против Южной Осетии и Абхазии, автономий осетинского и абхазского народов, где достаточно откровенно и цинично задевалось национальное достоинство осетин и абхазов. Известные и начинающие ученые-историки Грузинской ССР, в целом представители грузинской интеллигенции, проявив исключительную заинтересованность в изучении истории Южной Осетии и Абхазии, начали писать и публиковать различные «научные труды». В них кроме многочисленных оскорбительных выпадов в адрес южных осетин и абхазов «научно обосновывалась» концепция о «пришлости» южных осетин и абхазов из Северного Кавказа в Закавказье. Грузинские «специалисты истории» писали о том, что южные осетины и абхазы являются «задержавшимися гостями» на исконной территории «благородных грузин», приютивших в силу своей высокой культурности и гостеприимства «диких и неблагодарных» горцев из Северного Кавказа. Следует подчеркнуть еще раз, что современные южные осетины и абхазы на территории Южной Осетии и Абхазии являются потомками древнейших автохтонных народов Кавказа, что лишний раз свидетельствует о их исконных правах на строительство собственных национально-государственных образований на территории Южной Осетии и Абхазии. Историческая наука, в том числе и грузинская школа историков, признавала автохтонность южных осетин и абхазов на территории Южной Осетии и Абхазии. Однако, к концу 80-х годов ХХ века, когда антиосетинская и антиабхазская пропаганда достигли своего апогея, лидер национал-фашистов «демократической» Грузии, «интеллигент в седьмом поколении» Звиад Гамсахурдиа договорился до того, что осетин назвал «мусором, который следует вымести из Южной Осетии грузинской метлой». Он многократно заявлял на многотысячных митингах о том, что «в Грузии не будет никаких автономий», что негрузинские народы Грузии представляют серьезную опасность для грузинской нации, что Абхазия не имеет права даже на автономную республику, так как «Абхазия – это всего лишь провинция Грузии», то есть исконно грузинская территория. Выдавая желаемое за реальность, Звиад Гамсахурдиа доказывал, что «Абхазия – это второе название Грузии»,[7] как Альбион является вторым названием для Англии. Так, руководство Грузии, влиятельные партии и общественные движения, представители интеллигенции Грузинской ССР на глазах мировой общественности активно фальсифицировали историю не только Южной Осетии и Абхазии, но и Грузии. В Тбилиси решили пересмотреть все стороны взаимоотношений Грузии и России, грузино-осетинских и грузино-абхазских взаимоотношений и к названию Южная Осетия в обязательном порядке стали дописывать слова «так называемая». Вскоре этим горе-ученным и горе-политикам Грузии, которые повели грузинский народ в грандиозный политический и экономический тупик, показалось мало добавлять к термину Южная Осетия слова «так называемая» и официально в Конституции независимой и «демократической» Грузии Южная Осетия была обозначена как «Цхинвальский регион». До сих пор в Конституции Грузии Южная Осетия так и именуется - «Цхинвальский район». Однако теперь это уже ничего не значит, и не будет означать, кроме доказательства и констатации национал-фашистской политики независимого Грузинского государства постсоветского периода. Грузинские политики и государственные деятели научились фордыбачиться в оскорбительных выражениях против Южной Осетии и Абхазии, свидетельством чего является переименование Южной Осетии, в так называемые Самачабло или Шида-Картли. Замечу также, что после признания Южной Осетии и Абхазии Российской Федерацией и Никарагуа грузинские власти продолжают упражняться в политической демагогии, свидетельством чего является новое переименование Южной Осетии и Абхазии. Теперь они в официальных документах Грузии называются «временно оккупированными Россией территориями Грузии». Такая политическая демагогия на государственном уровне достойна и сожаления, и серьезного осуждения. Но осуждать ее должны в первую очередь сами грузины, абсолютное большинство которых всегда отличалось добропорядочностью, толерантностью в отношении к другим народам, трудолюбием и гостеприимством. В постсоветский период политики независимой Грузии довели свой собственный народ до состояния нищеты и вражды с соседними народами, с которыми грузины в большинстве своем всегда строили дружеские отношения, видя в этом залог процветания своей страны. Однако сегодня за политическую демагогию приходиться расплачиваться жизнями десятков тысяч людей осетинской, абхазской, грузинской, русской и других национальностей.
1 Из истории взаимоотношений грузинского, абхазского и осетинского народов (гг.). Тбилиси, 1990: Сахаров свободы // Огонек, 1989, №31 (июль), с. 23-27: О «белых» и «черных» пятнах в истории Абхазии. Гагра, 1993: Абхазская трагедия. Гагра, 1993: Абхазия – не Грузия. М. 1997: Столетняя война Грузии против Абхазии. Гагра, 1993: Он же. Абхазия. После двух оккупаций. Гагра, 1994: Эдуард Шеварднадзе: «Я думал, жизнь закончилась» // Комсомольская правда, 1993, 12 октября: Абхазия: документы свидетельствуют. Сухуми, 1994: Гамсахурдиа объективности. Открытое письмо // Вечерний Тбилиси, 1989, 12 сентября: Тяжелый крест(записки народногвардейца). Тбилиси, 1920: Тоидзе образовалась Юго-Осетинская автономная область. Тбилиси, 1991: Лекишвили возник термин «Южная Осетия»? // Осетинский вопрос. Тбилиси, 1994: Дзидзоев мифология в современной историографии Кавказа // Научная мысль Кавказа (Ростов-на-Дону), 2004, №4, с. 33-43: Он же. Проблема Республики Южная Осетия в контексте этнополитических процессов на Кавказе в конце ХХ – начале ХХI вв. (историко-политологический анализ) // Непризнанные государства Южного Кавказа и этнополитические процессы на Юге России (Сборник научных статей). Южнороссийское обозрение. Выпуск №29. Ростов-на-Дону, 2005, с. 156-184: Он же. Объективность и субъективность в современной историографии Кавказа // Материалы международной научной конференции «Кавказоведение: опыт исследований» (12-14 октября 2005г.). Владикавказ, 2006, с. 57-136: Он же. Проблемы российской государственности на Северном Кавказе // Известия вузов. Северокавказский регион. Общественные науки (Ростов-на-Дону), 20069, №3, с. 54-61. Он же. К вопросу выселения осетин из Южной Осетии в 1920 году // Материалы Второго (очередного) съезда ученых – кавказоведов (Ростов-на-Дону, 27 февраля 2006 года). Ростов-на-Дону, 2007, с. 62-74: Он же. (в соавторстве с ). Южная Осетия в ретроспективе осетино-грузинских отношений. Цхинвал, 2007: Трагедия Южной Осетии: беспредел геноцида (автор и составитель ). Цхинвал, 2008 и др.
2 Сахаров . соч., с. 27.
3 Оккупация и фактическая аннексия Грузии (о политической и правовой оценке нарушения договора между Грузией и Советской Россией от 7 мая 1920 года). Документы и материалы. Тбилиси, 1990.
4 Там же, с. 3.
5 Там же.
6 Там же, с. 4.
7 Гамсахурдиа объективности. Открытое письмо // Вечерний Тбилиси, 1989, 12 сентября.
