Взрослый день
Настя еще не проснулась, но и во сне помнила, что «завтра будет день детей». Солнечный луч медленно подкрался к лицу девочки, и ее светлые волосы превратились в золотые. Солнечный зайчик, играя, прыгал по глазам, глазки жмурились. В момент особой настойчивости лучика они открылись. Цветочная поляна, на которой она только что играла, исчезла.
Вот и наступило завтра. Мучительные ожидания ушли в далекое прошлое. Этот день был действительно волшебным, это было понятно по солнечным квадратам на полу. На полке улыбался плюшевый медвежонок, его черные глазки-бусинки загадочно сверкали. Услышав, что его подружка проснулась, за дверью повизгивал щенок, звал ее и для убедительности царапал деревянную преграду.
- Арчи, не балуйся! Будешь себя плохо вести, не возьму с собой на улицу!
Щенок девочке ничего не ответил, просто терпеливо притих.
Настя была на пять с половиной лет старше щенка, поэтому разговаривала с ним как с маленьким.
В комнате мама с папой смотрели какую-то непонятную передачу. Увидев Настю, мама улыбнулась:
- Проснулась, красавица? Умывайся, завтракай. Сегодня будем тебя поздравлять.
- А как поздравлять?
- Сегодня же День детей! Забыла?
- Нет.
На кухне ждал завтрак-каша с молоком. Бабушка заботливо подала ложку.
- Кушай, внученька. Вырастешь большая, как мама.
Кашу Насте подавали с радостью, как мороженное или пирожное, но кроме нее кашу никто не ел. Каша прилипала к ложке, в нее было интересно играть, но не есть. И хотя все рассказывали, какая она вкусная и полезная, Настя в это давно не верила.
- Бабушка, а давай я выпью молоко, погуляю немножко и все съем.
Постукивая ложкой по желто-зернистой крепости из каши, она грустно смотрела на свою бабушку.
- Ну, как прикажешь мне о тебе заботится, ты же худенькая, как травинка!?
Сидевший рядом щенок оживился, он еще не разговаривал, но все понимал: «завтрак закончился, сейчас позовут гулять». Песик не ошибся, бабушка, тяжело вздохнув, начала мыть посуду.
Возле песочницы Антон с азартом рассказывал про новую игру в Ленина.
- Я буду Ленин.
При этом он гордо встал на лавочку.
- Я тоже буду Лениным. - Весело поддержал Виталик, прыгая на месте так, как должен прыгать Ленин.
- Все будем Лениными. - Торжественно заявил Антон.
Настя с Леной не знали, как играть в Ленина, попробовали хлестать их ветками, но Ленины убегали, отстреливаясь из пальца. Щенок не разбирался в классовой игре и всех без разбора, весело лая, хватал за пятки.
- Арчи, ты будешь мой сыночек и должен меня слушаться. - Настя прижала своего сыночка к груди и понесла в песочницу варить кашу.
Лена привычно стала убирать песочную квартиру. В этот теплый осенний день влажный песок легко принимал любые формы. Квартира сразу же наполнилась теплом и уютом. Виталик работал рядом на грузовике - возил опавшие листья в кучу. Когда его жена-Лена звала на обед, он нагружал свою машину деньгами и заодно завозил домой зарплату из кленовых листьев. Послушно съедал кашу, выслушивал разные поручения, наблюдая, как его жена, не приседая, создает уют.
- Завтра же купишь мне стиральную машину и новый телевизор. - Лене не требовалось согласия или возражений, она говорила то, что должна сказать. - И не задерживайся на своей работе, вечно не дождешься.
Виталик молча шел на работу. Время от времени они встречались с Антоном, пили из металлических стаканчиков водку.
Антон был летчиком. На новеньком красном самолете улетал далеко от дома. Домой всегда возвращался с подарками: красивым пером или жуком. Настя прыгала на остров и находила там блестящие сокровища. Чисто вымытые они лежали на берегу океана. Солнце, просвечивая их, отбрасывало синие и зеленые тени.
- Давай за встречу.
-За встречу.
Ребята стукались стаканами. Пили много, водка ссыпалась по курткам, но друзья были крепкие и не пьянели.
- Ах, Арчи, ты всю квартиру разломал! Настя, забери своего сыночка: он здесь все разломал!
Лена заплакала. Щенок пробежался по квартире, оставив глубокие пробоины, разрушил стены и мебель, квартира превратилась в песочницу.
- Забери его и не выпускай! Все разрушил! Как я теперь буду жить?
Лена, понимая, что все разрушенное уже не восстановишь, заплакала еще громче и медленно пошла домой.
- Я тоже пойду домой.
Настя чувствовала себя виноватой из-за этого стихийного бедствия. Ребята неохотно разбрелись по домам.
После обеда все чистенькие в новеньких костюмчиках, похожие на юбилейные, блестящие монеты, ребята собрались во дворе. Антону родители подарили джинсовый костюм. Больше всего в этом костюме ему нравились карманы: он, гордо засунув в них руки, ходил кругами, раскачиваясь, как моряк. Но самое главное родители всем выдали настоящие деньги. Не из кленовых листьев, а как у взрослых.
- Пойдемте в магазин, мне надо кое-что купить! - Предложила Лена.
В соседнем дворе стоял киоск, в нем обычно детям покупали мороженое. На крыше киоска сидел небритый мужик и курил, а вот дверь была закрыта.
- Закрыто почему-то? - Настя смотрела удивленно на замок.
- Закрыто, обед у них, через час приходите.
Из-за киоска выглянула женщина. Перед ней стоял лоток с семечками и почему-то - парфюмерия. Но основным товаром были, конечно, семечки. Ребята несмело разглядывали красивые упаковки.
- Выбирайте. Что вам нравится? Вот модная губная помада, есть очень красивый лак для ногтей. - От скуки женщина практиковалась в торговле на детях.
Лена достала из блестящей сумочки деньги, взяла маленькую коробочку.
- А это что у вас?
Продавец, увидев, что покупатель настоящий, привстала со стула, бойко открывая коробочки.
- А вот блестки очень красивые, посмотрите.
Лицо Насти покрылось блеском.
- Ох, вам очень идет! А вот помадка, как раз под ваши глаза.
Гордые, оттого, что взрослые, ребята старательно выбирали косметику. Причем мальчикам тоже понравились блестки и лак.
-А тени просто бесподобные! Последние остались, триста рублей стоят, вам за сто отдам.
Девочкам все было к лицу: и нежно светлая губная помада и темная, а особенно - специальная, светящаяся ночью. Они тщательно выбирали косметику, глядя друг на друга, и по общему согласию темную помаду решили не покупать. Все остальное друзьям очень понравилось.
- Крем от морщин все хвалят, очень. Да я сама всегда им пользуюсь.
Женщина открыла крем, он действительно был серым, как лицо продавщицы.
- А вот смягчающий крем, на ночь хорошо мазаться.
- Да, я в рекламе такой видела! - Радостно вспомнила Настя.
- Ну конечно, все из рекламы! Что вы думаете? Я продаю самое лучшее!
Девочки расплатились, пересчитали сдачу и не побежали домой как дети, а гордо пошли. Они же взрослые.
Вечером Настя с бабушкой смотрела мультфильм про девочку и добрую волшебницу.
- Когда я вырасту - стану волшебницей, а не глупой девочкой.
- Конечно, внученька.
- И буду летать, где хочу.
Настя подумала: чем еще лучше быть волшебницей?
- И буду все знать, и я не буду исполнять желания глупой девочки,
которая сама не знает, что ей нужно.
- Пойдем спать, волшебница. Я тебе сказку расскажу.
На кухне родители приглушенно о чем-то спорили.
Бабушка старательно прикрыла дверь в спальню.
- Давай, Настенька, помолимся. Ты помнишь молитву?
- Да, Отче наш. Ба, а почему мама не молится?
- Забыла она, Настенька, молитвы. Была маленькая, помнила, а теперь забыла.
Настя крепко обняла медвежонка, медвежонок ласково захрустел.
- Давным-давно на земле жили люди, - бабушка поправила одеяло, - они все были волшебниками, они умели летать как фея, разговаривать с птицами и деревьями.
- И с плюшевыми мишками?
Настя прижалась к своему медвежонку.
- Да, и с мишками умели разговаривать. И никто не мог их победить, потому-то они были сильные, как богатыри и очень дружные. Но однажды пришел к ним злой волшебник, очень ему хотелось завоевать эту волшебную страну. Но его никто не боялся, нельзя было победить этот сильный народ. Тогда колдун притворился хорошим и сказал: «Кто из вас будет самым сильным, самым умным, самым красивым, того я научу видеть то, что никто не видел, и слышать то, что никто не слышал». Интересно стало людям, что же они такого не знают?
Бабушка тяжело вздохнула. О чем-то задумалась, вспоминая те далекие времена.
- Ну, а потом что было?
- Ты глазки закрывай. Вот, и начали они мериться силой, умом и красотой. Ссориться начали, воевать друг с другом. Не разберешь, кто враг, кто друг, так у них все перепуталось. Много времени прошло с тех пор, и позабыли они все, что знали раньше. Кто они, зачем живут? Разучились летать и слышать птиц.
Плюшевый мишка грустно смотрел на свою подружку, последнее время она хотела стать большой и все реже и реже они разговаривали. «Она из феи превращается в маленькую девочку». – Обиженно подумал он.
Настя, будто подслушав его мысли, нежно обняла любимого медвежонка.
…В волшебной стране над цветочной поляной летала Настя, вокруг пели птицы, и она пела вместе с ними.
Окно напротив
В эту осеннюю ночь звезды особенно близко подошли к нашей планете, ярко осветив землю. Загадочные огоньки, связанные в созвездия, все залили голубым светом. Ветер шелестел голубыми листьями, легкий туман накрыл тихую речку. Костя Панфилов, вероятно, также наполнился волшебным светом звезд. Удивительно, но улица была совершенно пуста. Костя наслаждался отсутствием людей. «Невероятно, я совершенно один! Может так и лучше». Окна домов, как большие экраны, показывали старое немое кино. Происходящие сценки были знакомы. Кем-то давно написанный сценарий проигрывали все новые и новые актеры. За каждым окном открывалась отдельная история. Эти истории и каждая в отдельности наполнены мечтами, ожиданиями, радостью, сменяющей разочарования.
Дорога проходила через парк. В тишине молодые деревья тихо разговаривали, шелестя листвой, а старые - сварливо поскрипывали ветками. Костя приоткрыл рот, чтобы еще более обострился слух. Казалось, - чуть тише дыхание, чуть острее слух и шелест листьев станет разборчивее. Еще немного и можно разобрать слова. Пройдя парк, остановился напротив желтого трехэтажного дома. Давно не ремонтированный дом хранил воспоминания обо всех своих жильцах.
Когда-то давно здесь на пустыре построили новый современный дом. В то время многие мечтали об отдельной квартире. Дом заботливо приютил счастливчиков. Жильцы с любовью создавали уют, дружно высаживали деревья, построили беседку. Вместе с песочницами появились дети. Дом жил одной дружной семьей. Шумные праздники сменялись обыденной игрой в домино в тени беседки. Помнил дом и романтические свидания влюбленных, и веселые свадьбы. Как же давно это было! В какой-то другой прошлой жизни. Жильцы переезжали, сменяя друг друга. Стены, общие с соседними квартирами, стали надежной разделительной чертой. Чужие люди собрались под одной крышей чужого им дома. Это совсем другие люди, но лавочка, оставшаяся от беседки, старые деревья помнили тех счастливых людей. Куда ушли эти веселые, жизнерадостные жильцы?
За двумя окнами дома Костя часто наблюдал, сидя у своего окна. Там в двухкомнатной квартире жил одинокий человек. Сейчас его окно светилось голубым светом от телевизора. У Кости сжалось сердце, он чувствовал тоску этого человека, который боялся оставаться наедине с собой. Как ребенок, боясь темноты, прячет под одеялом фонарик, так и он, смотрел и засыпал под звуки телевизора – единственного друга и собеседника.
Несколько раз, глубоко вздохнув, Костя закинул голову и восторженно прошептал:
- Какая она все-таки вселенная!
Небо молчаливо смотрело в ответ тысячами светящихся глаз. Костя вошел в свой дом.
Несколько дней спустя в окнах напротив Костя увидел своего соседа. Сосед на кухне готовил обед. С женой они расстались два месяца назад. Просто она ушла, и он остался один. В память о ней остались цветы на подоконниках. У Кости снова сжалось сердце: «А что если мне с ним подружиться? Ведь хороший человек, но почему он одинок?
В квартиру позвонили. Андрей вытер мокрые руки и, не глядя в глазок, открыл дверь. На него, улыбаясь, смотрел худощавый мужчина с добрыми глазами. Встретившись с вопросительным взглядом Андрея, он выставил вперед шахматную доску.
- Я ваш сосед. В доме напротив живу. Вот подумал, а почему бы нам ни познакомиться? Меня Костя зовут.
От неожиданности Андрей затянул паузу дольше обычного.
- Знаете, Костя, я сейчас занят очень, спешу.
Андрей растерянно посмотрел на руку, где должны быть часы. Часов на руке не оказалось. Растянув улыбку, продолжил, медленно закрывая дверь: «Сегодня никак».
Вернувшись на кухню, Андрей увидел, как Костя-незнакомец шел к дому напротив. «И что этому придурку было нужно?" - Андрей искал объяснение неожиданному появлению соседа. Подсознание выдавало возможные варианты: «Алкаш, вор, аферист, голубой…». Внешний вид соседа не подходил ни к одному из известных ему вариантов. Выбор остановился на безобидном названии «чудик». «А на душе действительно тоскливо. А зайти вот также без предлога в гости как-то неудобно…»
Диктор по телевизору рассказывал об открывшейся выставке холодного оружия. Изогнутые кинжалы и невероятные сабли, наводившие ужас на врагов, лежали под стеклом. Их давно не сжимали твердые руки воинов, но сила, уверенность остались на потемневшем металле. «Вот, куда надо съездить посмотреть, прекрасное мероприятие». - Андрей обрадовался подсказке диктора, как разнообразить свою жизнь.
В метро люди нескончаемыми ручейками стекались под землю. Входя в русло, мощная река набирает скорость, разнося потоки в разных направлениях. И уже не важно: спешишь ты или нет. Подчиняясь общему психозу, несешься, обгоняя время. В вагоне каждая частичка этого потока занимает удобное место, вонзив невидящий взгляд в одну точку. Андрей, покачиваясь, как и все находился в своем мире. Постепенно туман, окружавший Андрея, начал рассеиваться. Причиной тому стало меняющееся выражение лица гражданина напротив. Чётче проступили знакомые черты. Перед ним стоял когда-то хороший знакомый Вовка Штыков.
- Штык, ты что ли?
Вовка радостно улыбался:
- Да, а я смотрю, думаю – узнаешь или нет.
Проявлять бурную радость в таком месте не принято, ограничились легким объятием.
- Андрей, давай на следующей остановке выйдем, я машину из мастерской заберу, ты не спешишь?
- Да конечно заберем, сколько не виделись!? Уж года три?
Выйдя из метро, Андрей с удовольствием осмотрел своего товарища. Выглядел он безупречно, как адвокат из голливудских фильмов.
- Ты не адвокат случайно?
- Нет. У меня небольшая типография. А что тебе нужен адвокат? У тебя проблемы?
- Да все у меня, Вов, нормально, на душе муторно. Ты же помнишь, четыре года назад я женился? Ну вот, теперь ушла. Последнее время мы даже не ругались, какими-то чужими стали. Поссориться можно с близким человеком…. Наверное, правильно, что она ушла, но пустота осталось страшная. Идешь домой, знаешь, что тебя никто не ждет. Ноги, как деревянные.…. Если бы не больной желудок, запил бы, наверное. Радостью или еще чем и поделиться не с кем. Прижаться не к кому. Как будто весь город живет своей жизнью, а я за городской стеной, своей….
Штык понимающе кивнул. Ему было знакомо это чувство.
- Из-за страха одиночества, Андрюха, наверное, все и женится, я три раза женился. А может и любовь, но только я ее по-другому представляю. Не переживай.
Старых друзей многое объединяло.
Спортивный «Мерседес» Вована напоминал трансформер, который мог запросто превратиться в самолет. Кресла приняли удобную для сидения форму. От комфорта, скорости и музыки поднялось настроение. Город, мелькавший по сторонам, воспринимался не столь мрачно. Казалось, они неслись над ним, над повседневными проблемами и печалями.
- Андрей, я предлагаю для начала поужинать, потом - в казино, а там по обстоятельствам…. Тебя ведь дома никто не ждет?
- В этом и проблема, не ждет….
«Хороший парень Штык, - подумал Андрей, - сколько дрались в детстве, да и в футбол играли за разные команды. А встретились как родные».
Под окнами ресторана бродячие циркачи показывали свои номера, развлекая клиентов. Худенькая гимнастка крутила сальто. Взлетала высоко над землей как перышко. Жонглер подбрасывал шарики так быстро, что они превращались в сплошную ленту.
Штык поднял бокал с вином:
- Знаешь, что тебя ожидает, если скоро не женишься? - Не дожидаясь ответа, Штык продолжил: - Будут участливо заглядывать в глаза и спрашивать: «Ты не женат? А что же такое с тобой?» А сами будут внимательно следить за глазами, пытаясь понять, что в тебе не нормально. Ты будешь сбивчиво оправдываться, а они будут, соглашаясь, кивать головой. Не сомневайся, зоркий глаз «сказочника» разглядит твои пороки. Ладно, пусть радуются, давай выпьем за дружбу!
Раздавленный Андрей протянул бокал:
- Давай.
Встреча со старым другом окунула Андрея в новую для него жизнь, которая раньше шла как бы параллельно. Теперь эта другая жизнь его приняла, как своего. Андрею открывали двери, ему прислуживали. И надо сказать, Андрей чувствовал себя в новой среде вполне естественно, принимая всё, как должное. Ему вдруг припомнилось карикатурное поведение из своего прошлого в похожих ситуациях. Высокомерные взгляды, маски на лицах, светские разговоры о высоком. Движения замедленны и пренебрежительны к «недостойным». Так холопы играют в хозяев, а хозяев даже и не видели. Копировали поведение героев кино, наверное. Сейчас ему не нужно блистать манерами и доказывать своё «я». В Андрее видели хозяина, как бы он себя не вел, он имеет право быть собой. Это право ему дает общество, в котором он свой.
Штык кратко объяснил «правила пользования казино»:
- Здесь все бесплатно: выпивка, сигареты, напитки. Блек Джек - это тоже очко. Играется шестью колодами, ничего сложного. Самая простая схема - удваивать ставки. Садись рядом, я тебе объясню тонкости.
Горка фишек рядом со Штыком неуклонно росла. Разделив фишки пополам, он подвинул одну часть Андрею.
- Давай, Андрюх, попробуй! Относись к игре равнодушно.
Скоро Андрей понял смысл сказанных слов. Хотя вложенные деньги и не его, но на фишках написаны цифры, а это доллары. Как же относиться равнодушно, если проигрываешь несколько ставок подряд? Или как равнодушно получать выигрыш?
Штык с интересом наблюдал за волнением, слегка дрожащими руками товарища. Андрей нашел в себе силы победить страх, жадность, азарт. Пришла уверенность.
«Джин-тоник плис!». Официант бесчисленное количество раз выполнял один и тот же заказ. В баре было много напитков, но многолетнее изучение английского языка, спрессовалось в этой фразе. Лишь однажды Андрей заказал бренди, но официант то ли не понял, то ли Андрей прокололся, но после этого «Джин тоник плис!» стало вершиной его английского.
Штык, слегка наклонившись к Андрею, похлопал его по руке:
- Андрей, самое главное вовремя уйти.
Это предложение застало его врасплох, но посмотрев в улыбающееся лицо товарища, Андрей послушно собрал фишки.
- Вов, в следующий раз придем сюда с чемоданом.
- Обязательно, нужно же нам будет чем-то прикрываться, когда нас разденут.
По ночному городу мчались как сумасшедшие, заглушая рев ветра. Море шампанского, девушки, смех. Все границы разрушены. Правила, рамки, нормы приличия, как тяжелые латы сброшены. Это напомнило Андрею давно забытый отдых на море, когда их веселая компания голяком ночью купалась в море. «Что постыдного в человеке? Ах, мораль! Какая же это лживая темница! Построив вокруг себя крепкую тюрьму из нравственности, люди гордятся ее стенами. Даже те, кого называют друзьями, на самом деле тоже кирпичи. Кирпичи, а не друзья. Отгородившись от своих братьев, вдруг какой-то звериной памятью предков вспоминают о свободе. Вот причина тоски – память». Высунув голову в окно, Андрей пел ветру песни о любви.
Вместе с ветром орал Штык.
- Я всех люблю!
Своими криками они разрушали стены, совсем другая любовь неслась вместе с ними. Такая любовь поднимает на вершину, где свободный ветер наполняет души, и души становятся ветром.
В следующую субботу радостный Штык приехал к Андрею:
- Ну что, Андрюх, куда сегодня поедем? Так как в прошлый раз я давно не отдыхал. Все вокруг забыли, что они люди, а не директора и чиновники. Даже продажная дама принцессу из себя строит. Кстати, у тебя здоровенный кот жил, неужели сдох? - Штык с удовольствием развалился в кресле, с восторгом оглядывая квартиру.
- Да Вов, уже давно, зато сейчас все кошки на него похожи.
Штык подскочил к окну.
- Ох, какие на месте вон того спортзала развалины были. Где же теперь дети играют? Слушай, Андрюх, а давай поможем ребятишкам, взорвем что-нибудь? Будут в индейцев играть. Хорошо, что хоть мы успели вырасти. Ну что поехали? - Штык нетерпеливо вскочил с кресла.
Под окнами ресторана было пусто. Циркачи сменили арену. Возможно их предки, лет так тысячу назад, так же покинули этот город, унося с собой дурманящий запах полевых и придорожных трав. Андрей с тоской смотрел на пустую площадь.
- Вов, а ты смог, как те циркачи, путешествовать и жить в кибитке?
Штык задумался, представляя себя уличным артистом.
- Если бы была еще одна жизнь, другая, может и смог. А так все бросить? Все бросить, наверное, не смогу.
Андрей, глазами показывая на массивную цепь на шее Штыка, задумчиво произнес:
- Цепи нас держат. Цепи и страх.
- Ничего, Андрюха, деньги - это тоже свобода. Прекращай хандрить?
Андрей долго смотрел в окно. По площади куда-то спешили прохожие. Спешили, думая о своем, не глядя по сторонам.
- Нет, Вов, никуда я сегодня не поеду. Эмоций нет.
Не хотелось обижать Штыка. Но его параллельный мир наполнен Софьями Ковалевскими и Лобачевскими. Мир математиков, где подсчитывается всё: кресло, которое занимаешь, «правильная дружба», деньги. Представляясь, они называют должность или влиятельных родственников, чтобы кто-нибудь невзначай не похлопал по плечу. Штык, наверное, все понял без слов, уговаривать не стал…
Дома Андрей больше не чувствовал себя одиноким. Тоска прошла. Место тоски заняла уверенность, что тот ветер любви обязательно укажет ему путь. В доме напротив «сумасшедший» Костя кормил из окна голубей, бросая хлебные крошки.
…В дверь кто-то неуверенно постучал. Костя с готовностью распахнул дверь, на пороге стоял Андрей.
- Здравствуй, Костя! Вот решил зайти, мы же соседи.
Роман
Последнее время Роман находился в задумчивой депрессии, он ни о чем не мог думать, только о любимой девушке, которая стала встречаться с Игорем. К таким изменениям в личной жизни он не был готов. Как будто он потерял часть себя, причем самую важную часть. Ему исполнилось девятнадцать лет, но до Лены девушек он наблюдал только со стороны. И теперь бесцельно бродил по улицам, по своему родному поселку, где все напоминало о ней. Это было похоже на удар по детородной и уязвимой части его молодого организма, - не мог ни сидеть, ни лежать, место себе найти не мог. В голове вертелась мысль: прыгнуть с какого-нибудь дома, но все дома были невысокими. Даже если нырнуть вниз головой, не то, что разбиться, инвалидом не станешь! Снега намело - не выберешься... Вот если бы красиво и благородно застрелиться, без предсмертных записок, кому надо, тот поймет. Круто конечно, но пистолет, увы, отсутствовал. Другие способы избавится от мучений и доказать свою любовь он считал недостойными.
Как-то сама собой пришла мысль - уйти в армию. Мама восприняла это, как решение сына идти на войну, где он один против всех. Папа служил в свое время и не делал трагедии:
– Ты взрослый и вправе выбирать, как тебе поступать. Может, это единственное, чем ты будешь гордиться всю жизнь, но за каким лешим мы потратили столько денег, чтобы найти у тебя все эти неизлечимые болезни?
Если бы он стал «втюхивать» о своей зрелой гражданской позиции и любви к Родине, все бы решили, что его показывали не тем врачам. Но он объяснил патриотический порыв нежеланием быть похожим на сопливцев, которые свой страх прячут за вопросом: что это ему даст кроме потерянного времени? Казалось, что все вокруг были смертельно больны, и время измерялось днями. Откуда еще эта предсмертная рассудительность?
…Вспомнилась старая традиция провожания в армию. Все, кого Рома считал взрослыми, отнеслись к нему как к равному.
На призывном решил непременно стать пограничником или десантником, но попал в танковые войска. В учебке добрый сержант Волков обрадовал:
– Пока пирожками домашними гадите, вас никто трогать не будет! А после присяги начнется служба.
Сержант творчески подходил к своим обязанностям. Бойцы никогда не скучали. В их свободное от строевой и физической подготовки время, он стрелял на пустыре из пальца, а они копали воронки от взрывов. Когда копаешь в песке глубокую яму, песок осыпается и выходит очень натурально. Поэтому сон у Ромы был как у самого честного человека.
После отбоя, потренировавшись на одевание и раздевание, казарма замирала в ожидании учебной команды «Подъем!», и она тут же звучала, но уже настоящая, утром! Ни сна, ни сновидений. И всегда хотелось есть, даже сразу после обеда. Положенный паёк заглатывали так же быстро - на время, хотя строгих нормативов не было. Время приема пищи равнялось времени, пока сержантский состав попьет чай. Выбегали из столовой, с жалостью оглядываясь на оставленный обед. Очень скоро выяснилось, что у Ромы отменный аппетит, что он любит халву, конфеты… Да практически все! Поэтому письма на родину начинались одинаково: «У меня все хорошо, кормят нормально, мне ничего не нужно, но если захотите собрать посылку, то вышлите…» Дальше шел точный перечень, постоянно вынашиваемый в голове, - конфеты, пряники, печенье, сгущенка, сало и. т. д.
С надеждой ожидали наряд по столовой. Наконец этот день наступил. Все непременно хотели работать на кухне. Организм безраздельно подчинялся сознанию. А сознание знало: завтра все закончится, поэтому организм набивался с учетом прошлых и будущих лишений. Вечером рота сытых и уставших бойцов, стоя на вечерней поверке, с трудом скрывала сытое удовольствие, для чего приходилось корчить серьезные и даже зверские гримасы.
Перекличку проводил старшина, создавая особую торжественность происходящему. Задача состояла в выдержке четкого интервала между названной фамилией и криком «я». Фамилии выкрикивались в алфавитном порядке. Но, учитывая что в роте сто человек, поставленная задача очень скоро стала практически невыполнимой. Перекличка доходила до буквы «М» или «П», но после «замыкания» на каком-нибудь тормозе-новобранце, снова возвращалась к «А». Это происходило бесчисленное количество раз. Ненависть к тормозу сменялось безразличием, затем - ненавистью к старшине.
- Можно в туалет? - Спросил кто-то жалостно сдавленным голосом.
- Стоять, засранцы!
У Романа открылось, как у бегуна, второе дыхание и уже было интересно, каким финалом завершится спектакль. Наконец каким-то чудесным образом у солдатиков появился исключительный музыкальный слух, и все закончилось.
- Три минуты - помыть «рука, нога», сходить в туалет. Кто не успеет, будем тренироваться! Время пошло.
Роман не мог детально наблюдать, как все это происходило. Сто человек неслись к четырем унитазам и восьми умывальникам, на ходу теряя тапочки, зубные щетки и полотенца, подбирали их из-под ног и снова неслись. Но и эта гонка скоро упорядочилась.
…Познакомился с сослуживцами. У каждого своя интересная история, как он здесь оказался. Были дети крутых начальников, даже один сын губернатора, их отцы считали, что надо закалять характер. Кому-то это необходимо для карьеры. Для бурята Жени - возможность посмотреть мир. Кто-то не представлял, как можно по-другому. Все ребята нормальные. Леша из Курска вспомнил американский фильм про морских котиков, как они героически преодолевают трудности. Они героически одеваются, моются, поигрывая мускулами, они все делают как герои. Сравнивая себя с ними, все единогласно решили - «подохли бы у нас котики».
- Не понятно, что мы поём, бегая строем, хитро заметил Леха.
- Мы поем любимые песни сержанта Волкова. – Дружно ответило несколько голосов.
Сержанту нравились песни: «Симона» Кузьмина, «Красное на черном» Кинчева, хотя учитывались и пожелания солдат. Вообще пели все, что знали. Получалось прикольно, ритм песни менялся, становился рваным, рубленым. Со временем служаки втянулись и в хоровое пение. Позади остались - ноги, разбитые в кровь, просьбы «пристрелить на месте». Уже не задавали вопросов: «Почему прапорщик поехал на пустом грузовике на полигон, а мы идем пешком и тащим на себе боеприпасы?», «А зачем мы тащим пулеметы с патронами, если у нас вождение?».
Так прошли полгода, Роман из «духа» дослужил до «самца». Его и пятерых товарищей перевели в боевую часть. Он часто думал о Лене. Все обиды теперь казались незначительными. Представлял, как она заплачет и скажет: «Прости, Ромочка, я тебя одного люблю, и всегда ждала тебя одного». А Игорёк, при одной лишь мысли о встрече с ним, разлетался на куски. Терпеливо ждал конца службы. Дедовщины, которой пугали, не было, просто всю работу выполняли они вшестером. Вставали за полчаса до подъема чистить снег, а вечером после отбоя наводили порядок в помещении.
Часто приезжали с проверкой генералы из Москвы. Асфальт по уставу, оказывается, должен быть черным, как летом, а снег на газонах - квадратным. Листья по приказу министра обороны о «переходе на зимнюю форму одежды», должны опадать, а тех, кто не выполнил приказ, обрывали солдаты, садясь на плечи друг другу.
Пропадали генералы без войны, как гончие без охоты. Все оживало в период учений. Атмосфера как на шашлыках, настоящие мужчины с гордостью показывают своё умение охотиться, выживать, защищать…. Все ревностно выполняют обязанности. Комбат Ушан построил свой батальон для инструктажа. Майор назидательно поучает:
- Спросит вас натовский генерал: «Какая численность экипажа?»
Отвечаете: «Достаточная для выполнения боевой задачи». Если же спросит: «Какое вооружение?» - «Достаточное для поражения живой и бронированной силы противника».
Дальше шли вопросы о боекомплекте, ресурсе и т. д. Должные ответы сводились к одному: «Достаточно…». Комбат смотрел на свой батальон и вероятно вспоминал, как «самец»-Женя недавно расстрелял на ночных стрельбах вышку, а может, как на прошлых учениях его бойцы съели собаку командира полка… А командир полка возможно припомнил, как однажды Ушан атаковал наблюдателей, и те чудом остались живы.
Батальон с глаз долой спрятали в лесу и приказали закопать и замаскировать….
Неужели все эти надутые полковники и генералы всерьёз думают, что кто-то не знает характеристики отечественных танков, которые выпускают тридцать лет, а недотепы-американцы пытаются узнать страшную военную тайну!? Как-то показывали им летную часть. Дежурный по части решил прогнуться и вывел весь летный состав быстро убрать листья возле штаба как раз во время экскурсии. Американцы не могли понять, кто же летает, если самый младший по званию капитан, а старший - подполковник убирают мусор!? Этого им не понять, поэтому, наверное, и боятся.
Роман сейчас являлся участником большой политической игры. Эти игры генералов его не интересовали. Он доказывал своей Лене, что она может им гордиться. Этот подвиг он совершал для нее и во имя её. Роман был уверен, что Лена слышит и отвечает на его мысленные обращения. Его Лена всегда была рядом.
Два года, наконец, прошли. Рома наполнился волнением, которое не вмещалось в груди. В поезде не находил себе места. Приехав домой, узнал, что события развивались по неожиданному сценарию. Лена вышла замуж за чужака и уехала в какой-то Надым. Позже познакомился с Игорем, он оказался классным парнем и тоже очень любил Лену. Обид и претензий к объекту обожания у них не было, все-таки Она - их Первая Любовь…
