Скрипки, ведра, неваляшки
или
живая музыка ТЮЗа
«Прошу, не насмехайтесь надо мной:
я только старый, глупый человек…»
Вильям Шекспир «Король Лир»
… Щемящий, тоскливый голос одинокой скрипки. Сцена, облаченная в длинные черные полотна, переливающиеся от тусклого света прожекторов, окутана сумраком и ощущением необъяснимой грусти. Медленно появляются музыканты и рассаживаются в глубине сцены. В воздухе - ничего, лишь ожидание… предчувствие…
На сцене Нижегородского ТЮЗа - «Король Лир», один из шедевров Шекспира, не оставляющий равнодушным, пожалуй, даже самого черствого зрителя. Режиссер – номинант «Золотой маски» Владимир Золотарь.
- «Король Лир» возник для меня внезапно, - рассказывает В. Золотарь. - На одном из последних прогонов «Собачьего сердца» я вдруг понял, что надо ставить «Лира», причем сразу предположил, кто будет играть. На мой взгляд, это история об очень эгоцентричном мире. Трагедия Лира – прежде всего трагедия человека, убежденного в своем превосходстве, независимо от формальной роли, которую он играет. Дескать, я не буду править, но все равно останусь королем с большой буквы; я могу порвать отношения с одной из дочерей, но это вовсе не значит, что я перестану быть отцом... Неспособность услышать другого - трагедия абсолютной власти. Ты даешь себе право быть сверхчеловеком, что в принципе очень сладко, и, наверное, возможно, только когда ты убежден в своей гениальности. Но если ты готов стать сверхчеловеком, то должен понимать, что обязательно пойдешь по трупам родных, близких и друзей.
Между тем, все персонажи пьесы не плохи и не хороши, они выступают как некая данность. Многие из них даже готовы воспринять жизненный урок, подобно тому же Лиру, который приходит к просветлению. Как ни странно, но именно через сумасшествие, через разрушение себя как личности он обретает гармонию.
В зале мало свободных мест, среди публики много молодежи, что несказанно радует. Спектакль получился необычным, живым, созвучным нашему времени и, что самое главное для сегодняшнего зрителя, нескучным. Еще бы! Поразительно точный подбор актеров, удивительная по глубине игра народного артиста России Леонида Ремнева, лаконичная, но емкая сценография, оказались не единственными причинами, по которым на «Лира» хочется приходить снова и снова. Только представьте: на протяжении всего спектакля на сцене присутствуют музыканты!
- Это было почти импровизацией. Когда я разбирал пьесу, мы разговаривали с композитором Ольгой Шайдуллиной и поняли, что музыка должна звучать как можно насыщенней. Я знал, что Ольга сотрудничает с «Солистами Нижнего Новгорода» и предложил ей задействовать в спектакле этот коллектив. А драматургия «Лира» располагает к тому, чтобы музыка была частью действия. Поначалу мы с художником Олегом Головко задумывали, что оркестр будет скрыт за полупрозрачной тканью, как мираж, но потом идея трансформировалась. Мы решили, что сцена должна представлять собой огромный кожаный мешок, подчеркивающий замкнутость и изолированность мира героев. В таком случае надо было либо отказываться от идеи с музыкантами, либо... Я придумал расположить оркестр прямо на сцене, чтобы он, в полном смысле слова, стал центром пространства. Так как первый акт более тихий, мы решили ограничиться квартетом. Лир еще внутренне стоек, владеет собой, у него королевская осанка, в каждом движении и реплике проглядывает властность. Во втором акте, когда все начинает рушиться, участвует уже весь оркестр, чья роль особенно возрастает в момент бури. Художник предлагал пустить крупный град, но мне показалось, что будет гораздо интереснее, если именно оркестр окажется стихией, на фоне которой разворачивается трагедия. Таким образом, возникает потрясающее партнерство актеров и музыкантов.
Мне удалось побеседовать с композитором, музыкальным руководителем театра Ольгой Шайдуллиной:
- В театрах использование живой музыки практикуется уже давно, но не каждый может себе это позволить. В любом случае, когда источник звука - струна и смычок, создается совершенно другое ощущение, нежели если звук исходит из обычной колонки. Понятно, что актерам очень сложно играть с живым оркестром, особенно первые спектакли, но их вдохновляет идея творческого сотрудничества с «Солистами Нижнего Новгорода». Значит, мы не боимся никаких трудностей!
Стоит только зазвучать скрипичному соло, сопровождающемуся прерывистыми, минорными аккордами, рисующими суровое траурное шествие, как мы с ужасом понимаем всю безнадежность положения Лира. Да что там говорить! Нас пробирает до слез.
Мелодия будто хочет взлететь, словно птица, вырывающаяся из железных оков, но отрешенный, монотонный аккомпанемент сжимает ее в тисках. В этом музыкальном фрагменте - перед нами весь Лир. Вслушиваясь в мелодию, мы уже видим не короля и тирана, а прежде всего живого человека, глубокого, противоречивого и несчастного. Истинная жизнь была скрыта от короля, лживый мирок заменил для него реальный мир. В его малом мире – ни облака, там господствуют покой и идиллия. В малый мир, уничтожая иллюзии и рассеивая призраки, врывается буря. Она, несущаяся сквозь трагедию, превращает слитное в раздробленное, считавшееся святым - в презренное.
В самые напряженные моменты спектакля, когда решается чья–то судьба и бушует буря, появляется еще одна тема. Это нервная скороговорка скрипок, скованная сухими бездушными аккордами. В ней, как и в первой теме, угадывается марш, но здесь уже ни о каком душевном порыве не может быть и речи. В угрюмом бормотании скрипок ощущается холодность, непреклонное наступление. Тема неумолимо растет, ширится, и в кульминации заполняет собой все. Мы понимаем, не осталось ничего живого, мир вокруг Лира раздавлен, и сам он уже не в силах справиться с постигшими его мучениями. «Шут мой, я схожу с ума…» Душа короля давно мертва, он бесцельно плетется по жизни, что музыка и помогает нам прочувствовать.
- Помимо оркестровой музыки в спектакле фигурируют несколько необычных звуковых эффектов…
- Да, там есть несколько звуков, записанных в студии. Очень любопытной показалась нам идея неваляшки. В этом звуке есть нечто противоречивое. С одной стороны это игрушка, которая сейчас забыта, с другой стороны, она уже вошла в символический ряд. Мы нашли большую старую неваляшку и записывали ее. Еще там есть звук грохочущих ведер, как символ жесткости и остервенелой пустоты.
- Наверное, работа над музыкой к спектаклю отличается от работы над самостоятельным сочинением…
- Сам жанр театральной музыки диктует свои правила. Это музыка, которая должна не «тянуть одеяло на себя», а быть в гармонии с тем, что происходит на сцене, с тем, что придумал режиссер и что он хочет выразить. На самом деле, интересно работать в некоторой несвободе и, кроме того, очень полезно. Когда готов музыкальный материал, начинается работа непосредственно по расположению его в спектакле, и мы делали это вместе с Золотарем. Кроме того, в сцене бури подключился и исполнитель роли . Он просил у оркестра поддержки, и мы прописывали динамические линии по его монологу. Ему очень хотелось быть вместе с оркестром.
- Трагедия Лира и по сей день волнует нас…
- Мы все живем в социальном мире, и кроме нас самих, как личностей, есть наши оболочки. Когда же социальная роль вступает в конфликт с нашим интимным миром и сталкивается с личностным «Я», с потребностями, переживаниями, приоритетами - возникает трагедия. Подобное сплошь и рядом встречается в нашей жизни, поэтому мне кажется, что проблема очень современна. После прочтения пьесы у меня создалось свое видение, как у любого читателя, но потом, когда началась работа с Золотарем, и я увидела, как он трактует образы, то сделала для себя массу поразительных открытий. Это был неоценимый опыт, тем более, что метод работы Золотаря абсолютно уникален. Он полностью выкладывается на репетициях, пытаясь донести до актеров мельчайшие детали своей концепции и помогая актеру найти в образе нечто, не лежащее на поверхности.
Любопытно послушать оркестрантов. Впечатлениями делится лауреат международных конкурсов Наталья Тельминова:
- На театральной сцене есть свои трудности, ведь здесь мы уже не солисты, а второй план, пусть и достаточно важный. Мы поддерживаем драматическую нить, которая прослеживается и у актеров, и в музыке. Возникает взаимосвязь слова, действия и музыки. Это и сложно, и интересно.
- В спектакле вас трудно назвать просто музыкантами…
- По крайней мере, чувствуем себя не так, как обычно. Амплуа немножко другое. Как бы то ни было, мы невольно находимся внутри драмы. Отчасти, когда нужно входить в образ, ощущаем себя актерами. Конечно, как и у актеров, от спектакля к спектаклю исполнение меняется. Все зависит и от нашего внутреннего настроения, и от взгляда на трагедию Шекспира именно в данный момент.
- Наверное, оркестранты с особым трепетом относятся к музыке…
- Я считаю, что Ольга очень хорошо прочувствовала интерпретацию Золотаря. Фактически, она музыкально воплотила замысел режиссера, внеся и что-то свое. Мне кажется, театральность музыки в том, что она драматически поддерживает спектакль от начала до конца.
- На мой взгляд, в «Лире» вызывают сочувствие абсолютно все…
- Да, сложно выделить кого-то одного. Думаю, что Шекспир вообще далеко неоднозначен. Конечно, есть главные герои, но нельзя с полной уверенностью сказать, кто плох, кто хорош, кто виноват, кто прав. Иначе Шекспир не был бы Шекспиром!
… Отгремели аплодисменты, смолкли крики «браво», погасли софиты. В сердце опустошенность, усталость и… головокружительное ощущение счастья. Теперь Лир будет со мной всегда, я, наверное, не смогу забыть его печальных, пронзительных глаз, светящихся чистейшими слезами. Это ребенок, наивный, дерзкий, забавный; это сгусток противоречий; это вселенная, необъятная и влекущая; это многогранный человек…
«…Жизнь эта призрачной была…»
К слову сказать, наш «Король Лир» приглашен в Москву на Международный Шекспировский фестиваль, который ожидается в конце ноября. Согласитесь, это дорогого стоит. Так поболеем за наших!
Мария Евсеева
