От пространственного моделирования к концептуальной метафоре
Кабардино-Балкарский государственный университет
*****@***ru
Одна из самых распространенных в современной семантике гипотез, отмечают и со ссылкой на работы [Langacker 1991 и Janda 1993], связана с тем, что «многозначные слова, и в их числе пространственные предлоги (-Р. К.), имеют так называемую радиальную структуру, в центре которой находится прототип – центральный образ слова, предстающий в описаниях как зрительный» [Плунгян, Рахилина 2000]. При этом в замечательной по своему новаторству статье авторы поднимают методологически важный вопрос о том, «насколько человек «привязан» в своем языковом поведении именно к конкретному, видимому миру - ведь может быть и так, - отмечают они, что процессами изменения значений управляют, наоборот, какие-то гораздо более абстрактные механизмы?» [там же: 117]. В этой связи авторы считая неудовлетворительным идею пространственного прототипа как единственного инструмента анализа семантики предлога дополнить понятие прототипического значения еще одним понятием – центральное значение, которое является производным от прототипического значения, служит организующим центром семантической сети предлога, и необязательно имеет пространственную природу; [там же: 117]. Под этим углом зрения при опоре на непространственную, т. е. «функциональную» гипотезу ими проводится анализ семантической сети предлога под и предлагается целый ряд интересных выводов, которые были использованы нами при анализе пространственного моделирования в кабардинском языке [Кимов 2010].
Предлагаемая статья опирается на локалистскую гипотезу и направлена выявление того, каким образом в кабардинском языковом сознании «метафоризуется» пространственная ситуация нахождения одного объекта на другом и как сквозь призму нарушения этой ситуации концептуализируется сумасшествие, понимаемое как отклонение поведения человека от принятых общественных норм (ср. русск. сойти с ума).
Пространственная ситуация соотношения двух объектов в русском и европейских языках кодируется при опоре на пространственные или же реляционные конструкции, которые могут быть представлены в виде обобщенной формулы Х R Y (ср. Die Blumen sind in der Vase; яблоко в вазе; le livre est sur la table; the boy is at the window). Позицию X занимает локализуемый объект, Y - область локализации; R – элемент, задающий соотношение X-а и Y-а, которое описывается в терминах: фигура и фон [Talmy 1978]; траектора и ориентира [Langacker 1981].
В простейшем случае статическая пространственная ситуация в кабардинском языке выглядит следующим образом:
Тхылъы - р стIолы- м те - лъ - щ
книга - ABS стол-ERG LOC_SUPER лежать – 3 SG
книга лежит на столе (1)
Средствами русского языка, ситуацию выраженную в данном примере, можно буквально передать как “ книга стол належит”.
Эта конструкция имеет ряд очевидных особенностей, предопределяемых типологическими чертами кабардинского языка:
- во-первых, «нарушен» доминирующий «европейский» порядок слов (ср. две формулы X RY vs. X Y R);
- во-вторых, фигура кодируется существительным в абсолютиве (ABS), фон - в эргативе (ERG);
-в-третьих, что, пожалуй, самое главное, сама идея соотношения фигуры и фона задается не “простым” релятором – предлогом, а «локативным комплексом», состоящим из преверба, выражающего соответствующий пространственный концепт, (в нашем примере это преверб те-, кодирующий концепт SUPER[1] ‘пространство выше фона’).
Кроме этого в состав локативного комплекса в обязательном порядке должен входить один из позиционных глаголов (русск. сидеть, лежать, стоять), которые в составе комплекса выступают всегда в связанном виде (см. - лъ-). При этом, если европейские языки при кодировании пространственной ситуации в общем случае опираются на широкий и «безликий» локативный предикат (ср. to be и его аналоги) или вообще обходятся без него (ср. факультативность предикатов «быть», «находиться» для русского языка), то кабардинский язык должен не только задать локализацию фигуры относительно фона при помощи преверба, но в обязательном порядке должен передать информацию о способе расположения фигуры по отношению к фону (ср. сидеть, лежать, стоять) и это имеет, как нам кажется, далеко идущие последствия для этого языка.
Представим пример (1) в виде схемы.
Схема 1.
|
В прототипической ситуации должны быть выполнены следующие условия: Х должен быть сопоставимо меньше Y-а по объему и размеру, Y должен быть плоским и горизонтальным или мыслиться таковым, между Х-ом и Y - ом должен быть плотный контакт. Отсюда в качестве фона в прототипической ситуации могут выступать объекты, топологически мыслимые как плоскости: ср. стол, стул, книга (письмо на книге), ковер и т. д.
Как известно, большинство пространственных отношений несимметричны. Вместе с тем, иногда мы имеем дело с редкими примерами равноправности (=симметричности) участников пространственный отношений: Состна и ель росли недалеко друг от друга; Сядьте поближе друг к другу и т. д. [Филиппенко 2000:23].
Представим теперь ситуацию, когда все участники «равноправны» или мыслятся таковыми по объему и размеру. В таком случае локативная конструкция выглядит следующим образом:
Тхылъ-хэ - р зэ - те - ль - щ
книга - pl - ABS REC - LOC_SUPER - лежать - 3SG
Книги лежат друг на друге (2)
Иными словами, ни один из объектов ( книг) не имеет друг перед другом никаких преимуществ (ср. книгу и стол в примере 1)
Мы представили данную ситуацию в виде схемы 2. Но при этом следует обратить внимание на один важный факт. Все участники ситуации обозначены символом Х, чтобы показать, что они равноправны. И здесь непонятно, какой объект считать фоном, а какой - фигурой. В принципе можно было бы для обоих объектов использовать символ Y.
Схема 2.
|
|
Для того, чтобы подчеркнуть идею симметричности участников такой статической локативной ситуации кабардинский язык имеет в своем распоряжении специальный аффиксе зэ- (концепт, передаваемый им глоссирован нами как REC ), который выражает в общем случае прототипическую взаимную ситуацию (prototypical reciprocal situation) [Lichtenberk 2000: 35]. Ранее мы для обозначения этого концепта использовали термин комитатив (по аналогии с комитативным падежом, используемым в современной морфологии), что не совсем верно, как оказалось. Мы ввели термин RECIPROCAL для унифицирования принципа глоссирования. В русском языке для кодирования подобной ситуации используются лексические средства (друг на друге; ср. англ. each other, фр. l’un l’autre), в то время как кабардинский язык обращается к наличным средствам из своего богатого морфологического арсенала. Поэтому, наверное, в этом языке при концептуализации «многоэтажности» дома в качестве когнитивно салиентного признака выступает то, что этажи букв. «стоят» друг на друге». Отсюда и такой специфически кабардинский концепт «дом стоящий <cтоит> друг на друге» для обозначения которого существует одноименное название, которое в буквальном переводе на русский язык звучит как «дом, стоящий друг на друге».
Унэ зэ - тe т
дом REC - LOC_SUPER - PART
многоэтажный дом
букв. дом < который> стоит друг на друге.
На следующей схеме представлена локализация этажей друг на друге, т. е. мы попытались передать идею нахождения этажей друг на друге. Как видно, все участники пространственной ситуации равноправны.
Схема 3
Х |
Х |
Х |
Х |
Рассмотрим следующий пример:
Ди унэр зэ - те - т - щ
poss pl дом ABS REC LOC_SUPER - стоять –3SG
Наш дом многоэтажный (3)
В буквальном переводе кабардинское словосочетание звучит как «наш дом стоит друг на друге». Сравним с английским языком, где концептуализация идентична русской (ср. многоэтажный дом и multi-storey building, букв. ‘мультиэтажный’).
Как мы выявили, зрительный образ такого равноправного расположения объектов друг на друге выступает для носителей кабардинского языка в качестве концептуального ресурса для метафорического осмысления человека умного и уравновешенного ( ср. зэтет – букв. стоящий друг на друге). Любопытно при этом, что если у естественных объектов (включая и артефакты) элементы, стоящие друг на друге, могут быть идентифицированы (ср. книги, лежащие друг на друге, этажи дома, стоящие друг на друге), то элементы, которые делают человека умным или служат основанием ума человека никак не обозначаются языком: элементы – конституенты ума как бы дефокусируются, по выражению когнитологов.
Если в силу каких-то причин происходит какое-то нарушение в этой организованной структуре, то в этом случае кабардинский язык использует следующую фразу:
Абы и - щхьэ - р зэ - те - тыж - къым
Он-ERG 3POSS головаABS REC LOC_SUPER стоять - NEG
букв. его голова уже не стоит друг на друге.
Он сошел с ума, у него с головой не все в порядке (4)
Изобразим данный пример схематически
Схема 4
Х | |
Х | |
Х | |
Х | |
Нетрудно заметить, что упорядоченная структура, каким представляется с точки зрения кабардинского наивного сознания ум человека, подверглась некоторому смещению, т. е. все Х-ы сместились. Именно смещение ( в какую сторону мы не можем сказать, этого не знает ни одни из носителей кабардинского языка) элементов структуры служит в качестве когнитивныо салиентного признака при осмыслении сумасшествия в «буквальном» или этимологическом смысле
Обратим внимание на интересный момент: в русском языковом сознании ум представляется, судя по фразе он сошел с ума, в виде магистральной линии, с которой сходит человек (ср. поезд сошел с рельсов). Такую “ментальную” ситуацию в случае с русским языком мы попытались изобразить на схеме 5.
Схема 5.
Две параллельные линии символизируют ум или умственную деятельность человека, в то время, как стрелка «показвает», как человек сходит с этого определенного природой и общественными нормами пути.
Если же проинтерпетировать другую фразу (у него с головой не все в порядке), то здесь явно видно, что русский язык обращается также к нарушению некоего установленного порядка. Русский язык, кстати, располагает еще одной фразой (из числа многих) для обозначения сумасшествия (ср. у него не все дома). Но здесь мы также наблюдаем намек не на смещение элементов, как в случае с кабардинским языком, а именно на отсутствие одного или нескольких элементов множества.
В примере (4), между прочим, кабардинский предикат со значением стоять может быть, без нарушения языковых норм, заменен предикатом сидеть. Тогда получается, что элементы структуры (вспомним стопку книг или же этажи дома) могут либо стоять, либо сидеть друг на друге. В любом случае язык отмечает нарушение вертикального расположения элементов структуры. Здесь мы имеем дело, как нам кажется, уже не только с концептуальной метафорой, а в определенной степени и с метафтонимией. То есть локативный комплекс зэтет со значением стоять друг на друге (см. схемы 2 и 3 ) используется для метафорического осмысления ума человека в норме. При нарушении же этой нормы используется локативный комплекс зэтетыжкъым, значение которого в буквальном переводе можно передать как <голова> уже более не стоит друг на друге. Совершенно понятно, что голова никуда не девается, никуда не смещается. Переструктурации и смещению подвергаются элементы, которые находятся в голове (ср. одно из значений слова head английском языке, которое определяется как seat of one’s intellect). В этой связи кабардинский язык использует слово щхьэ голова для метонимического обозначения ума или интеллекта человека. Это универсальная метонимическая формула, характерная для многих (а, возможно, и для всех языков мира). В примерах, подобных данным мы имеем дело с такой моделью метафтонимии, которую можно было бы назвать метонимия из метафоры, т. е. концептуальной моделью, в которой одновременно реализуются метафора и метонимия [см об этом также Кимов 2010 а].
Завершая описание наших наблюдений можно сказать, что в языках со связанными формами, ярким представителем которых является кабардинский язык, метафорическому расширению, а отсюда и метафтонимическому расширению подвергается не значение предлога как такового (что мы наблюдаем, по крайней мере, в европейских и русском языке), а значение целого локативного комплекса, который «уходит» для обслуживания другого, в высшей степени абстрактного и очень сложного домена – ум челока.
Условные обозначения:
ABS абсолютив
ERG эргатив
POSS поссесивный маркер
LOC_SUPER пространство выше ориентира
NEG аффикс негации
PART паритцип
REC реципрок
Литература:
1. Кимов кабардинского языка. Грамматикализацияю – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т, 2010.
2. , По поводу «локалистской концепции значения: предлог под» // Исследования по семантике предлогов. Сб. статей.– М.: Русские словари, 2000. с. 115-134.
3. О специфике выражения именных простраственных характеристик в глаголе: категория глагольной ориентации//Исследования по теории грамматики. Вып.2. : Грамматикализация пространственных значений в языках мира /Ред. . М, 2002.
4. Филипенко описания предлогов в современных лингвистических теориях.// Исследования по семантике предлогов. Сб. статей. – М.: Русские словари, 2000.
5. Janda L. A Geography of case semantics: the Czech dative and the Russian instrumental. – Berlin, 1993.
6. Langacker R. Concept, image and symbol: The Congitive basis of grammar. Berlin/New York. Mouton de Gruyter. 1991.
7. Lichtenberk F. Reciprocals without reflexives // Reciprocals: forms and functions/edited by Zygmunt Frajzynger, Traci S. Curl. - J. Bennjamins. 2000.
8. Talmy, Leonard. 1978. Figure and Ground in complex sentences. In Joseph Greenberg, Charles Ferguson & Edith Moravcsik, eds. Universals of Human Language, vol.4: 625-649. Stanford: Stanford University Press.
В статье рассматривается симметричная пространственная ситуация (прототипическая взаимная ситуация) расположения объектов друг на друге, которая служит в качестве концептуального ресурса для метафорического осмысления сумасшествия, понимаемого как отклонение поведения человека от принятых общественных норм.
Ключевые слова: пространственное моделирование, симметричная пространственная ситуация, фигура, фон, концептуальный источник, метафоризация.
The article deals with the analysis of a prototypical reciprocal location of figure and ground which serves as a conceptual source for metaphorical conceptualization of madness as a deviation from the normal mental or behavioral pattern.
Key words: prototypical reciprocal situation, space structuring, figure, ground, conceptual source, mataphorization.
[1] Концепты пространственной локализации и их обозначения мы заимствовали из [Плунгян 2002:67]
