Вербализация и текстовая репрезентация концепта «Мода» (на материале русского, английского и адыгейского языков) (стр. 2 )

Существительное «fashion» входит в многочисленные сочетания: «fashion sense, fashion monger, fashion-plate, fashion queen, fashion statement и др. В англо-русских словарях приводятся выражения: “to come into fashion” – «входить в моду»; “to bring into fashion” – «вводить в моду»; “to go out of fashion” – «выходить из моды», “to be the fashion, to be in fashion” – «быть в моде»; “to be in the fashion” – «следовать моде»; “to be dressed in the hight of fashion” – «быть одетым по последней моде»; “latest fashion” – «последнее слово в моде, «писк моды»; “high fashion” – «высокая мода, дорогая модная одежда»; “the world of fashion” – «мир моды»; “the language of fashion” – «язык моды» и др.

В толковых словарях и словарях синонимов приводятся следующие лексические единицы, эксплицирующие признак «модник, человек, следующий моде»: Beau Brummel, arbiter of fashion, beau, blood, boulevardier, buck, clotheshorse, coxcomb, dandy, dude, exquisite, fashion plate, fashionista, it-girl, fine gentleman, jack-a-dandy, jackanapes, macaroni, mondain, mondaine, spark, sport, swell, swinger, taste-maker, trend-setter, fashion victim и fashion icon.

В английской языковой картине мира, как и в русской, запечатлено негативное отношение к человеку, уделяющему слишком большое внимание моде, явно демонстрирующему свой стиль: someone who popularizes a new fashion (модный арбитр, судья); an elegantly dressed, highly self-conscious young man (элегантно одетый, чересчур самоуверенный молодой человек; щеголь, франт); someone who wears or displays clothes in an ostentatious or proud manner (тот, кто носит или демонстрирует одежду показным или хвастливым образом; щеголь); a rich, usually attractive, young woman who spends most of her time shopping, dressing in latest fashions (богатая, привлекательная молодая женщина, которая проводит большую часть своего времени за покупками, одеваясь по последней моде) и др.

Ключевым словом является слово ‘fashion’. Архисемой для слова ‘fashion’ и его синонимов выступает сема «the way of dressing or behaving that is usual or popular at a certain time» (манера одеваться или вести себя, которая считается обычной или популярной в определенный период времени). Интегральным признаком является сема «what is fashionable right now» (то, что модно сейчас, в данный период времени). Дифференциальные признаки: «be fashionable, known and popular at a particular time» (известность, популярность в определенное время), «the general course or prevailing tendency» (актуальная манера одеваться или преобладающая тенденция), «fashionable for a short time by a large mass of people» (модный на протяжении недолгого времени среди большой группы людей), «an elegant, fashionable, or luxurious mode of dressing, living, etc.» (элегантный и утонченный стиль в одежде, манере поведения в определенный временной промежуток), «the latest fashion, last cry, word in fashion» (последнее слово в моде, последний писк), «highly recommended to have, wear» (модная вещь, которую рекомендуют иметь в гардеробе); have an appearance (вид, образ), «the last word in fashion» («последний писк» моды). Результаты анализа синонимов слова “fashion” представлены в таблице 2.

Синонимические ряды производной лексической единицы «fashionable» в английском языке включают в себя следующие понятия: all the go, chic, chichi, culty, current, cut, genteel, hip, hot, modern, must have, in fashion, in-thing, prevailing, stylish, trendy, trendsetting, smart, fly, faddy, dashing, in, posh, tony, rakish, high-class, swanky, voguish, well-liked, all the rage, contemporary, French, up-to-date, up-to-the minute, brand-new, green, current, spick and span, fresh, glamorous, popular’. В отличие от русского языка, в английском отсутствует морфологизированная превосходная степень прилагательного “fashionable”, используется лишь super fashion (ср.: наимоднейший).

Синонимы слова “fashion” Таблица 2

Узуальные синонимы	СЕМЫ
The way of dressing or behaving that is usual or popular at a certain time	An elegant, fashionable, or luxurious mode of  dressing	Be fashionable, known and popular at a particular time	The general course  or prevailing tendency	Highly recommended to have, wear	Have an appearance	What is fashionable right now	Fashionable for a short time by a large mass of people	The latest fashion, last cry, word in fashion
Fashion	+	+	+	+	+	+	+	+	+
Style	+	+				+
Vogue	+	+	+		+		+	+
Trend	+	+	+		+	+	+
Must have	+				+	+	+	+	+
Look	+					+	+	+	+
Fad	+	+					+	+
Rage and craze	+	+			+	+	+	+
Dernier cri	+			+		+			+
All the vogue (all the rage)	+	+			+			+	+

Номинативный компонент концепта «мода» в адыгейском языке («мод») имеет следующие признаки: «то, что носят в определенное время», «новшество», «манера», «обычай». В имеющихся толковых словарях адыгейского языка не отмечен весь ряд значений лексической единицы «мода», указанных в толковых словарях русского и английского языков. В частности, отсутствуют такие ядерные значения, как: «манера одеваться, или манера поведения», «непрочная, быстропроходящая популярность» и др. К синонимам слова «мод» относится тот же синонимический ряд, что и в русском языке, составляющий заимствования из европейских языков: мода, стиль, манера, тренд, фэшн и др.

В толковых словарях адыгейского языка [Зекох, Меретуков, 2012] выявлены следующие лексические единицы, включающие признак «человек, следующий моде»: модэм дехьыхырэр (следующий моде, увлекающийся модой), моднэу зызыфапарэр ары (модник, модно одевающийся).

К узуальным синонимам слова «модн» относятся: кIэракI, зэкIужь, уахътэм диштэу зызыфапэрэр, зэтегъэпсыхьагъ, зэкIэшIыхьагъы (разг.) и др. Анализ словарных дефиниций синонимов слова «модн» позволяет выделить следующие семантические признаки: «дахэу, зэкIоу фэпагъэр ары» (нарядный, модный), «дэгъур» (хороший, шикарный), «пащэр, апэ итыр ары» (первый, передовой), «ашIыгъакIэр е жьым къыпыщытыр, джыдэдэм къежьагъэр ары» (новый, только что появившийся), «ищыкIагъэм тетэу зызыфапэрэр» (одевающийся как надо, «с иголочки», хорошо одетый); уахътэм диштэу зызыфапэрэр (одевающийся в соответствии со временем); «лые зыхэмыль ищыгъ» (модный, стильный), «зэкIэми ащыгъым фэдэу зызфапэрэр ары» (одевающийся как все), «гохъыр» (красиво одетый), «шIагъу, шIыкIашIу, лъэгъупхъ» (хорошо одетый); «хэшыпыкIыгъэу фэпагъэ» (модно, исключительно одетый); «къэжьэгъакI» (только что появившийся, современный).

Понятийный слой концепта составляет превосходная степень прилагательного «модн», которая выражает высокую степень «модности»: моднэдэд (слишком модный), моднащ (неодобр.) (чересчур модный).

Учитывая, что общий смысл, заключенный в когнитивных признаках «модн», связан с эстетической составляющей, можно заключить, что архисемой является: «дахэу, зэкIоу фэпагъэр ары» (модный, нарядный), Интегральным признаком выступает: «ашIыгъакIэр е жьым къыпыщытыр, джыдэдэм къежьагъэр ары» (новый, только что появившийся), Дифференциальные признаки: «дэгъур» (хороший, шикарный), «пащэр, апэ итыр ары» (первый, передовой), «ищыкIагъэм тетэу зызыфапэрэр» (одевающийся как надо, «с иголочки», хорошо одетый); уахътэм диштэу зызыфапэрэр (одевающийся в соответствии со временем); «лые зыхэмыль ищыгъ» (модный, стильный), «зэкIэми ащыгъым фэдэу зызфапэрэр ары» (одевающийся как все, т. е. по моде), «гохъыр» (красиво одетый), «шIагъу, шIыкIашIу, лъэгъупхъ» (хорошо одетый); «хэшыпыкIыгъэу фэпагъэ» (модно, исключительно одетый); «къэжьэгъакI» (только что появившийся, современный).

Анализ паремиологических и афористических единиц позволил расширить представление о ценностном и образном содержании концепта «мода» в русской, английской и адыгейской лингвокультурах. Национальные пословицы, поговорки и афоризмы являются ярким способом объективизации концептов: Цветастое платье на плечи, а добрая мысль к сердцу; Черт выдумал моду, да в воду – а люди мучаются; По моде, и мышь в комоде; Модная – три дня сидит голодная; Clothes makes a man beautiful (Одежда красит человека) (Перевод наш. А. Х.); The worst business you have, the best you must be dressed (Чем хуже у тебя идут дела, тем лучше ты должен одеваться) (Перевод наш. А. Х.); Ever since we wear clothes, we know not each other (Пока мы не оденемся, мы не знаем друг друга, т. е. одежда меняет человека, указывая на его статус) (Перевод наш. А. Х.); Щыгъын-гуаще, ятIэ – пщыун (Одежда – княгиня, земля – княжеский дом (т. е. одежда украшает, возвеличивает человека); ЦIыфыр зыгъэдахэрэр щыгъэнэп, акъылыр ары нахь (Человека красит не одежда, а ум); ЩыгъынышIу зыщыгъым шIуфэс лые рахы (Хорошо одетого человека лишний раз приветствуют) (Перевод наш. А. Х.); ЗэкIэми анахь щыгъын дахэр – адэбыныгъэр ары (Самая красивая одежда – скромность) (Перевод наш. А. Х.) и др.

Основная масса проанализированных пословиц относится к XVI-XVII векам, причем данная датировка касается их первой письменной фиксации, которой могло предшествовать их существование гораздо раньше в устной традиции. Естественно, что во многих пословицах используется не лексическая единица «мода», а лексические единицы «одежда», «наряд».

Выявленный в ходе исследования корпус афоризмов принадлежит известным писателям, мыслителям, политическим деятелям, историкам моды и костюма, дизайнерам, представителям шоу-бизнеса: У моды вечный страх отстать, то есть расписка в собственной овечьести (М. Цветаева); Настоящую женщину можно сразу узнать по ее непокорности модному стандарту, она носит лишь то, что ей идет (); Быть слишком модным смешно, а не модным глупо (историк моды, А. Васильев); Ты старомоден. Вот расплата / За то, что в моде был когда-то (С. Маршак); Мода – это внутреннее «я», выраженное во внешнем виде – одежде, обуви, прическе (российский стилист И. Дюденко); Fashion is, for the most part, nothing but the ostentation of riches (J. Locke). Мода, в большинстве случаев, является лишь выставлением напоказ богатства (Перевод наш. А. Х.); A man in all the world's new fashion planted (W. Shakespeare). Человек повсеместно насаждает новую моду (Перевод наш. А. Х.); If you are not in fashion, you are nobody (Ph. Chesterfield). Если ты не следуешь моде, ты никто (Перевод наш. А. Х.); Fashion is a form of ugliness so intolerable that we have to alter it every six months (O. Wilde). Мода – это форма безобразия настолько невыносимого, что мы вынуждены менять ее каждые полгода (Перевод наш. А. Х.); British fashion is self confident and fearless (A. McQueen). Британская мода самоуверенная и бесстрашная (Перевод наш. А. Х.) и др.

В адыгейских источниках не обнаружено афоризмов с использованием лексической единицы «мод», но широко представлен культовый предмет одежды адыгов – черкеска: «Черкеска – это одежда, отражающая внутренний мир человека; Черкеска … больше, чем просто одежда. Это имидж сильного, достойного и храброго воина»; «Надев на себя черкеску, адыги на генном уровне знают, как нужно ее носить» (адыгский модельер, художник М. Хацукова, Адыгея моя. Черкеска).

На основе анализа паремий и афоризмов к периферии концепта можно отнести следующие признаки: «подражание», «цикличность», «самовыражение», «принятие или отторжение моды», «модная одежда как важная составляющая жизни человека, способ достижения уважения, успеха» и др.

Для более полного представления о концепте «мода» в адыгейском лингвокультурном сообществе в рамках исследования был проведен ассоциативный эксперимент, в ходе которого были опрошены 150 носителей адыгейского языка. Проведенное анкетирование позволило подтвердить ядерные и периферийные значения и уточнить образно-перцептивные и ценностные компоненты рассматриваемого концепта. Получено 3000 ответов-реакций представителей адыгейского языкового сообщества, из них 640 ассоциаций к словам-стимулам, входящим в семантическую структуру концепта «мода» (скромность, сдержанность в одежде, современность, традиция, интерес, красота). Произведено ранжирование семантических компонентов с точки зрения их значимости для языкового сознания носителей языка. Согласно данным опроса, у представителей адыгейского лингвокультурного сообщества вербализуются следующие признаки: «чувство вкуса», «основной способ достижения хорошего отношения, уважения», «способ выражения индивидуальности», «способ привлечения внимания противоположного пола», «подражание», «роскошь, богатство», «вульгарность», «способ достижения успеха», «безвкусица».

Выявленные интегральные и дифференциальные характеристики указывают на многозначность концепта. Универсальными признаками для русского, английского и адыгейского языков являются: «непродолжительное господство определенного вкуса, манеры одеваться», «переходящий обычай, привычка одеваться», «знаковость», «подражание» и др. (при этом может выражаться как отрицательное, так и положительное значение).

Глава 3 «Текстовое пространство концепта «мода» в русской, английской и адыгейской лингвокультурах» посвящена анализу репрезентаций концепта «мода» в художественных произведениях, текстах масс-медиа, Интернет-дискурсе и рекламе.

Исследование основано на положении о том, что «дискурс фиксируется именно текстом» [Карасик, 2004]. Текст рассматривается как реализованный, запечатленный дискурс, его конечная манифестация.

Мода являлась источником вдохновения для многих русских, английских и адыгейских писателей и поэтов: «Лихая мода наш тиран, недуг новейший россиян» (, «Евгений Онегин); Там рюши, банты, здесь узор; / Все это к моде очень близко» (, «Граф Нулин»). принадлежат такие образные характеристики, как: «во фраке с покушеньями на моду» («Мертвые души»); «враг всяких политипажей и модных выдумок» («Воспоминания. Письма. Дневники»).

на первое место ставил красоту души, простоту и естественность, а описание одежды и внешности было неким дополнением к образу: «… туалет никогда не мог быть виден на ней. Это была только рамка, и была видна только она, простая, естественная, изящная и вместе веселая и оживленная» («Анна Каренина»).

Показательно стихотворение В. Маяковского «Даешь изячную жизнь», в котором выражено скептическое отношение к моде, столь типичное для советского периода, и обнаруживаются следующие признаки: «мода не самое главное» (в моде в каждой так положено, что нельзя без пуговицы, а без головы можно); «классовый характер моды» (у каждого класса свое понятье, особые обычаи, особое платье); «мода – элегантность и комфорт» (стремится человечество к изящной жизни; это стопроцентная польза, удобство одежд и жилья простор).

Образ английского «модника», несомненно, связан с такими героями, как Дориан Грей, Чайльд Гарольд. Эти прецедентные имена вошли в язык и используются носителями различных лингвокультурных сообществ для положительной или отрицательной оценки внешнего вида (ср.: «Как денди лондонский одет»). Олицетворением английской элегантности и моды являлись Д. Остин и ее героини (“Darcy had seen a collection of people in whom there was little beauty and no fashion, for none of whom he had felt the smallest interest” («Дарси знал некоторых людей, у которых не было ни красоты, ни чувства моды, и никто из них не вызывал у него ни малейшего интереса») (J. Austen, “Pride and Prejudice”); …clothes have, they say, more important offices than to merely keep us warm. They change our view of the world and the world’s view of us. Говорят, что одежда имеет более важную миссию, чем просто согревать нас. Она меняет наш взгляд на мир и взгляд мира на нас (Перевод наш. А. Х.) (V. Wolf, “Orlando”); I love new clothes. If everyone could just wear new clothes everyday, I reckon depression wouldn’t exist anymore. Я люблю новые вещи. Если бы каждый мог носить новые вещи каждый день, уверена, что депрессии больше бы не существовало (Перевод наш. А. Х.) (S. Kinsella,‘Confessions of a Shopaholic’).

Красота и уникальность адыгского костюма ярко отражена в адыгейской литературе, в частности, в произведениях Т. Керашева: «Щыгъын заулэхэм IэпкIэ–лъапкIэузэтралъхьагъэу, дышъэ IуданэкIэ идыкIыгъэу адыгэ пшъашъэм ишъошэ шэплъ ахэлъыгъ» («Среди нескольких нарядных платьев там лежал аккуратно сложенный, расшитый золотом, алый наряд адыгейской девушки» (Т. Керашев, «Куко»); «Мы адыгэ шъуашэм дэхэ дэдэ зэрэкIэхъукIрэр плъэгъугъоит! – Адыгэ шъуашэм ымыгъэдахэрэ щыIа? – Аришъыпкъэ» («Ты бы видел, как великолепна наша гостья в национальном платье! – Разве адыгская одежда кому-то может не подойти? – И то правда») (Т. Керашев, «Куко»).

Эволюция вкусов современной адыгейской молодежи также находит воплощение в художественной речи: «Пшъашъэми иныбжьыкIэгъэ дэхагъэ нэр пIэпехы. ПкъышIоу псыгъоу ищыгъ. Аужырэ модэм тегъэпсыхьагъэу дэхэ шIыкIаеу фэпагъэ. Ышъхьацы аужырэ модэ шъыпкъэм тетэу гъэпсыгъэ…» («Красота молодой девушки приятна глазу. У нее тонко вытянутый стан. Одета она по последней моде, броско, красиво. Прическа по самой последней моде») (Т. Керашев, «Гур Гъэпытэ»); «Пшъашъэр модэмкIэ езгъэлыяIорэмэ ащыщ пIоми хъунэу щытыгъ. Кофтэ къолэн пкIырапкIыныр къебыхъокIэу етIупщэхыгъ. ИкIэпхын цIыкIу бгъузабз, лъэгонджэ тесмэ ерагъэу къанэсы. КIо зыхъурэм, кIэпхын зэжъур зэпикъудыеу лъэгонджэ чIэгъ жэгъуфым рефызылIэ. Ышъхьаци нахь моднэжь: кIакоу пыупкIыгъ, чэт нэтIэцэ цIыкIум фэдэу…» («Девушка была одета по последней моде. Широкая яркая кофточка свободно лежала сверх черной юбочки, очень короткой, не прикрывающей колени. Юбка была так узка, что при каждом движении плотно обтягивала стройные ноги. Волосы были еще моднее, коротко подрезаны, как у мальчишки…») (Т. Керашев, «Куко»).

В целом анализ текстовых фрагментов художественного дискурса русского, английского и адыгейского языков подтвердил универсальные, а также выявил периферийные ценностные признаки концепта: «рекреативность», «власть, могущество моды, мода – тиран», «страх быть немодным», «одежда не самое главное, главное душа», «деспотичность», «могущество моды», «оглупление человека», «манипулирование большим количеством людей» и др.

Что касается медиа-дискурса, текстовые фрагменты печатных и электронных модных журналов строятся с использованием идентичных или близких по форме и смыслу речевых клише, идиом. Стилистически они весьма близки, что показывает наличие определенной «моды на описания моды». Это еще одно из проявлений процессов глобализации: мода, становясь все более и более интернациональной, формирует свое собственное текстовое пространство.

В современном языке моды, представленном в медиа-дискурсе, обнаружено большое количество англоязычных заимствований. Так, вместо традиционного «модник/ модница», «законодатель моды» используются: киллер моды (разг.) – тот, кто нарушает законы моды («список киллеров моды составили…»); антикиллер моды (разг.) – модник, следующий моде («героинь своей колонки Ксения Собчак назвала «антикиллерами моды», которые, по ее мнению, обладают индивидуальным стилем»). Широкое распространение получили слова: трендсеттер (разг.) – человек с врожденным вкусом и стержнем внутри, законодатель мод (от англ. fashion setter) и трэшсеттер (разг.) – законодатель анти-моды (от англ. trash setter), «фэшиончане» (разг.) – люди, активно следующие моде, находящиеся в «мире моды», живущие по законам моды («предлагаем фэшиончанам узнать новые луки») и мн. др.

Рост заимствований-англицизмов относится к наиболее активным процессам лексико-семантической сферы русского языка. Следует отметить, что многие из заимствованных английских слов являются неологизмами в современном английском языке. Это относится к приведенным выше лексическим единицам, таким как: trendsetter, fashionista, и др. Их появление в английском языке обусловлено стремлением как можно более полно и оригинально отразить изменения вестиментарных вкусов и предпочтений.

Анализ текстов медиа-дискурса расширил содержание концепта за счет наполнения его новыми когнитивными признаками: «принадлежность миру моды как важная составляющая», «мода – бизнес», «мода – соревнование», «мода – демонстрация», «мода воинственна», «мода виртуальна», «желание следовать национальной моде», «мода как нечто прекрасное», «мода – креатив», «мода – донор», «мода – религия», «мода – зеркало», «мода – демократия», «британский модный патриотизм», «мода – способ социального контроля», «мода – источник возможностей» и др.

Реклама моды функционирует в медийном пространстве, но обладает яркой спецификой и требует отдельного рассмотрения. Она играет важную роль в процессах мифологизации моды. Реклама гарантирует реализацию с помощью приобретения модной одежды разнообразных показателей благополучного существования, а именно: успеха («Diesel. Для успешной жизни»); высокого качества жизни («Peplos. ОЩУТИмое качество»; Lasting quality, legendary durability, classic style (высокое качество, легендарная долговечность, классический стиль) (Barbour); свободы («Savage. Свобода быть собой»; «Savage. Демонстрация свободы»; «Примерь свою свободу») и др.

Специфичным для русского языка является периферийный признак: «акцент на соответствие европейским стандартам». Российская реклама подвержена активному влиянию английского языка. В этом смысле она не только не патриотична, но и «антипатриотична». Название таких российских брендов, как «Майская роза», или «Первомайская заря» (сейчас бренд «Zarina») недостаточно стимулирует российского покупателя к приобретению товара. Использование английских, французских, итальянских названий, или русского слова, написанного английскими буквами, формирует у русского человека стереотип «модной, современной одежды», «высокого качества», «престижности» по принципу «чужое лучше, чем свое» (Kira Plastinina, Kalashnikovy Anastasia&Olga, Dasha Gauzer, DuckyStyle, Sela, O’STIN, «Оденься приLEEчно» и многие другие).

В отличие от русского рекламного дискурса, в английском представлен такой признак, как «модный патриотизм», т. е. акцент на принадлежность модного бренда Великобритании: Fabulously British (Исключительно британский) (Jack Wills); British style that offers luxury, attention to detail and authenticity (Британский стиль, который предлагает роскошь, уделяет внимание деталям и подлинности) (Aquascutum London); define the essence of true British style (узнай настоящий британский стиль) (J. Barbour&Sons) и т. д.

В работе не представлена реклама на адыгейском языке, речь идет в целом о российской рекламе. В Адыгее на данный момент отсутствуют свои модные бренды. Исключение составляют работы молодых дизайнеров фольклорно-этнического направления, но они пока еще не образовали «бренд» в полном значении этого слова.

Проанализированные высказывания о моде, извлеченные из текстов, а также паремии и афоризмы констатируют определенное положение вещей, оценивают модные тенденции (или сам феномен моды) и имплицируют те или иные «модные» предписания. Это соответствует понятиям модальной логики, которые использованы в исследовании для систематизации результатов анализа фактического материала в представленной ниже схеме (см. Схему 1).

Схема 1

Структура концепта «мода»: концептуальные блоки, ранжирующие признаки концепта

В Заключении отражены основные результаты исследования в соответствии с поставленными задачами и положениями, вынесенными на защиту. Перспективы исследования моды связаны с дальнейшей разработкой вербализации лингвокультурных концептов, имеющих условное отношение к концепту «мода» в русском, английском и адыгейском языках, а также в применении положений о дискурсивной обусловленности содержания концептов при описании других базовых концептов исследуемых картин мира.

Основные положения диссертационного исследования представлены в следующих публикациях:

1) Хунагова, А. Р. К определению понятия «мода» через определение понятия «концепт» / // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение» Вып. 2. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2012. - С. 333-337. - [Статья. - 0,3 п. л.].¹

2) Хунагова, -семантические особенности концепта мода в русском и английском языке / // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение» Вып. 1. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2013. - С. 178-182. [Статья. - 0,3 п. л.].

3) Хунагова, в рекламе (на материале русского и английского языков) / // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение» Вып. 3. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2013. - С. 339-343. [Статья. - 0,3 п. л.].

4) Хунагова, концепта «мода» в русском и английском языковом сообществе / // Студенческий научный журнал АГУ Ab ovo. №11. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2010. – С. 289-292. [Статья. - 0,3 п. л.].

5) Хунагова, концепта «мода» в русском и английском лингвокультурных сообществах / // Научно-методическое обеспечение преподавания иностранных языков на неязыковых факультетах в свете теории и практики межкультурной коммуникации. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2011. – С. 91-95. [Статья. - 0,3 п. л.].

6) Хунагова, -эстетический компонент концепта «мода» в русском и адыгейском языках / // Материалы Региональной студенческой конференции: Фестиваль Недели Науки Юга России (Ростов-на-Дону, 28–30 ноября 2012 г.) / редкол.: , Т.3. – Ростов-на-Дону: Изд-во Южный Федеральный Университет, 2012. С. 240-243. [Статья. - 0,3 п. л.].

¹Полужирным шрифтом выделены работы, опубликованные в журналах из списка ВАК