Кто наследник Российского Престола (стр. 3 )

а) в тот момент, когда кто-то из этих агнатов вступал в неравнородный брак (но супруга была православной и неразведенной) - он не терял личного права на Престол (но теряло его потомство);

б) когда кто-то из них женился на неравнородной и неправославной (но супруга была неразведенной) - он не терял личного права на Престол, но уступал очередность следующему агнату, неженатому или с правильным браком (потомство же теряло - из-за неравнородности брака);

в) когда же кто-то женился на разведенной или на близкой родственнице или разводился сам, к тому же с нарушением церковных узаконений (ст. 194-196) - то он становился непригодным для чина священного коронования и для Престола со строго-церковной точки зрения.

(Причем, если вновь обратиться к строгим церковным требованиям для рукополагаемых, то исправление брака, не соответствующего Основным Законам, невозможно путем развода, так как разведенный муж не может быть рукоположен в священный чин. Исправление брака с разведенной невозможно и в результате смерти супруги, так как женатый даже в прошлом таким браком тоже не может быть рукоположен в священный чин. Однако, по уже отмеченным в начале работы соображениям, неясно, насколько уместно применение столь строгих требований к данным претендентам на Престол.)

Впрочем, сейчас, после смерти всех этих агнатов, рожденных в правильных браках, выяснение их подлинной очередности в престолонаследии может иметь лишь исторический характер. Их потомство, согласно ст. 188 Основных Законов, прав престолонаследия не имеет. Заметим, что примечание к ст. 188 лишь еще раз категорически подчеркивает запрет на неравнородные браки для Вел. Князей и Вел. Княжен, но это не означает, что Князья Императорской Крови, вступившие в неравнородный брак, могли передать своему потомству право на Престол (как это ошибочно считал руководитель "Российского Имперского Союза-Ордена" и некоторые авторы в его газете "Русское слово").[94] Поэтому, если быть последовательным легитимистом в духе Основных Законов Российской империи, то после 1989 г. очередность престолонаследия переходит в женские линии и их потомство от равнородных браков, что требует исследования (к этому мы обратимся далее).

Но относительно "кирилловского" феномена уже сейчас можно сделать вывод, что решающих причин у него было две: а) непреодоленность смуты самими эмигрантами, включая многих членов Династии; б) влияние пропаганды определенных сил в пользу "кирилловской" линии, на традиционную податливость которой они рассчитывали в случае ее возможного использования по назначению.

Однако история правонарушений "кирилловской" ветви на этом не заканчивается.

В начало

7. Снова сомнительный брак...

Завоеванное, казалось бы, "Кирилловичами" признание русской эмиграции было нарушено 13 августа 1948 года браком "Великого Князя" Владимира Кирилловича с Леонидой Георгиевной (официально - урожденной кн. Багратион-Мухранской), который вызвал новые разногласия в зарубежном монархическом движении. Похоже, всем претендентам на Престол в этой линии было суждено разрушать свои претензии сомнительными браками.

Многих монархистов озадачил уже вопрос равнород-ности Леониды Георгиевны, ибо при буквальном истолковании статей 36 и 188 Основных Законов равнородным считается принадлежность к царствующему, а не царствовавшему Дому - в данном случае грузинскому, давно вошедшему в число подданных русского царя. (В сходном положении были многочисленные дворяне - потомки царствовавшего рода Рюриковичей, которые равнородными не считались). На соответствующее постановление в отношении всех «владетельных кавказских семей» (по поводу претензий других лиц) указывал в своих воспоминаниях долголетний начальник канцелярии Министерства Императорского Двора .[95]

Показательно, что и сенатор Корево, не предполагая в 1922 году, кого наследник Вел. Кн. Кирилла изберет» себе в супруги, приводил брак Княжны Императорской Крови Татьяны Константиновны с князем Багратионом-Мухранским как пример разрешенного брака «с лицом, не имеющим собственного достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному дому». Именно поэтому от Татьяны Константиновны было взято отречение от прав наследования Престола.[96] (Позже "Походная канцелярия Великого Князя Владимира Кирилловича" попыталась умалчивать об этом морганатическом браке...)[97]

"Великая Княгиня" Леонида Георгиевна и Е. Злотницкая (мать Леониды Георгиевны).

Кроме того, Леонида Георгиевна ранее состояла в браке (с богатым американцем Кирби; разведена в 1937 г.). Следовательно, тут снова возникает уже описанная проблема брака с разведенной. Заметим, что епископы Русской Зарубежной Церкви не дали благословения на этот брак, и претенденты на русский Престол были вынуждены венчаться тайно не в русской, а в греческой церкви в Швейцарии.[98] (Владимир Кириллович будет позже объяснять это в "наивной" традиции: «Тогда в Мадриде не было православной церкви. Ближайшая [! - М. Н.] была в Лозанне, поэтому мы поехали туда»...)[99]

Уже всего этого достаточно, чтобы признать данный брак непригодным с точки зрения прав престолонаследия, не рассматривая прочих деталей, связанных с биографией Леониды Георгиевны.[99a]

После этого брака все больше монархистов стало склоняться к мнению, что точное применение Основных Законов создает "монархический тупик" - из-за несоответствия этим Законам браков или поведения всех оставшихся в живых Романовых (см., напр., дискуссию в журнале "Владимирский Вестник").[100]

Заметим, что "Великий Князь" Владимир Кириллович и в текущей политике проявлял почти такую же "гибкость", как и его предшественник, - но в изменившихся условиях. Если раньше Запад поддерживал большевиков (и в ту эпоху вполне вписывались младоросские лозунги вроде "Царь и Советы"), то с конца 1940-х годов Запад перешел к "холодной войне" против СССР как окрепшего геополитического противника. И Владимир Кириллович вписался в новую западную политику, обнародовав в 1952 г. заявление, что внутренние перемены в России невозможны «без применения силы... без внешней вооруженной помощи»...[101] Фактически это означало (какие бы оговорки он ни делал) оправдание войны Запада против СССР, а при наличии атомного оружия такая война могла быть только атомной - с соответствующими жертвами и последствиями.

После всего вышеизложенного можно было бы не продолжать обзор дальнейших претензий "кирилловской" линии на Российский Престол. Тем более, что Владимир Кириллович был ее последним мужским представителем. Но последующее поведение его и его наследников более всего лежит в основе их сегодняшних претензий, которые приобрели неожиданную политическую актуальность в условиях новой русской смуты.

В начало

8. "Блюстительница Престола" и "счастливое событие в Прусском Королевском Доме"...

Владимир Кириллович не оставил мужского потомства. Поэтому даже сторонники его прав должны признать, что, согласно Основным Законам, наследником Престола должен был бы стать другой агнат (мужчина, происходящий по непрерывной мужской линии) Династии Романовых, в порядке первородства, соответствующий всем другим требованиям Законов. Если бы такого не оказалось - наследником Престола должен был бы стать когнат (женщина из Династии и ее потомки мужского пола), также соответствующий всем статьям Законов, начиная от "ближайших к последне-царствовавшему" (ст. 30).

Однако в 1969 г., когда еще были живы многие агнаты, теоретически имевшие больше личных прав на Престол (младшему из них, Князю Всеволоду Иоанно-вичу, было лишь 55 лет; дольше всех из них прожил : до 1989 г.), - Владимир Кириллович решил "застолбить" права своей дочери:

«Вряд ли можно предположить, что кто-либо из здравствующих до сей поры Князей ИМПЕРАТОРСКОЙ крови, принимая во внимание их возраст, сможет вступить в новый равнородный брак и, тем более, иметь потомство, которое стало бы обладать правом престолонаследия... Ввиду вышеизложенного, в согласии с Государственными Основными Законами Российской Империи, наследование Престола, по смерти всех мужеских Членов ИМПЕРАТОРСКОГО Дома, неминуемо перейдет в женское поколение нашей Семьи. ... единственной, кто может иметь правомочное потомство, является в настоящее время Первородная дочь Моя Ее ИМПЕРАТОРСКОЕ Высочество Государыня Великая ... Я объявляю, что в случае Моей кончины, Моя Дочь Государыня Великая становится Блюстительницей Российского ИМПЕРАТОРСКОГО Престола... Когда же право наследия Престола, после кончины последнего из мужеских Представителей Династии, неизбежно перейдет в женскую линию, тогда Государыня Великая , Блюстительница Престола, станет Главой ИМПЕРАТОРСКОГО Дома Романовых».[102]

На этот раз , Роман Петрович и Андрей Александрович «в качестве представителей трех ветвей Российского Императорского Дома» заявили протест:

«Мы заявляем, что семейное положение Супруги Князя Владимира Кирилловича одинаково с тем, которое имеют Супруги других Князей Крови Императорской, и мы не признаем за ней права именоваться "великой княгиней", так же, как мы не признаем именования "великой княжной" дочери Князя Владимира Кирилловича... Мы считаем, что провозглашение Княжны Марии Владимировны будущей "блюстительницей Российского Престола" является неосновательным и совершенно произвольным поступком»[103] (апрель 1970 г.).

Сегодня уже действительно не осталось агнатов Династии, отвечающих всем требованиям Основных Законов к бракам. Однако непонятно, на каком основании женский потомок "кирилловской" линии, основанной на целой веренице неправильных браков, - по сей день утверждает, что право на Престол остается у нее.

Как можно видеть, претенденты из "кирилловской" ветви постоянно применяют к себе одни критерии, к другим ветвям Романовых - другие, выбирая те аргументы, которые "доказательны" в сложившихся условиях. Так, раньше, при наличии мужских членов в своей линии, они применяли только принцип мужского первородства, считая его главным и отметая строгие требования законности своих браков. Теперь же, после пресечения своего мужского потомства, используют субсидиарный принцип женской линии, уже не считая главным принцип мужского первородства, - а строгими требованиями к бракам побивают лишь других. Однако даже "ближестоящей к последне-царствовавшему" Марию Владимировну считать нельзя, ибо ни ее отец, ни дед, ни прадед не царствовали ("Император Кирилл I" использовал этот самозванный титул лишь для эмигрантов, иностранцам же представлялся как Великий Князь).

Но это еще не конец истории. Следующей попыткой самоутверждения "кирилловской" линии было присвоение ею в 1976 г. титула русского "Великого Князя" мужу Марии Владимировны, принцу Францу Вильгельму Прусскому, переименование его в Михаила Павловича и объявление их сына, рожденного в 1981 г., "Великим Князем Георгием Михайловичем".

Против этого "самозванства" протестовал и архиепископ Антоний Женевский и Западноевропейский (Зарубежная Церковь), и все Объединение Членов Рода Романовых:

«...счастливое событие в Королевском Прусском Доме не касается ОБЪЕДИНЕНИЯ ЧЛЕНОВ РОДА РОМАНОВЫХ, так как новорожденный Принц НЕ принадлежит ни ИМПЕРАТОРСКОЙ РОССИЙСКОЙ ФАМИЛИИ, ни ДОМУ РОМАНОВЫХ».[104] (Ибо раньше даже настоящие русские Великие Княжны, согласно ст. 133 Основных законов, всегда принимали титулы и фамилии своих мужей-иностранцев, и только Мария Владимировна поступила наоборот - в нарушение этой статьи.)

Позже ее брак был расторгнут. Начальник "кирилловской" Походной канцелярии винит в этом пруссака: «Все было очень хорошо. Но потом, в общем, он имел какие-то притязания. Его по-человечески коробило то, что он на втором положении и так далее, дальнейшее супружество стало невозможным».[105] Таким образом Мария Владимировна пополнила галерею разведенных в "кирилловской" семье, православный "Михаил Павлович" вновь превратился в неправославного Франца Вильгельма Прусского, а русскому народу в итоге достался "единственно легитимный" наследник Гогенцоллерн...

После этих "законодательных" метаморфоз семья Владимира Кирилловича начала терять признание одного сторонника за другим. Уже после объявления Марии Владимировны "Блюстительницей Престола" раскололись Высший Монархический Совет[105a] и "Российский Имперский Союз-Орден" (заслуживает внимание позиция его нынешнего возглавителя и издаваемого им "Имперского вестника"). Все больше отстранялась от поддержки Кирилловичей и Зарубежная Церковь: в 1974 году, на III Всезарубежном Соборе, по оценке одного из активных кирилловцев, «только два епископа из тринадцати, составлявших 3-й Собор - вернопреданные Его Императорскому Высочеству»...[106]

Да и сам Владимир Кириллович в 1975 г. сделал неожиданное заявление: «В России больше никогда не будет монархии, сам я в принципе за демократию и не имею ни малейших претензий на царский трон, даже если бы он мне принадлежал как последнему живущему Романову»...[107] Это шокировало еще нескольких его активных сторонников.

Но описание зарубежного монархизма (тем более его положительных выразителей)[108] не входит в задачу данной работы. Ее цель - показать монархические "изгибы", ибо как раз с последним "изгибом" "кирилловской" линии мы и имеем дело в нынешние годы, когда в России власть большевиков "перестроилась" в неофевралистскую, пошедшую на поводу у западных антирусских кругов.

Этой перестройки для "Кирилловичей" оказалось достаточно, чтобы пойти на союз с неофевралистами в поисках поддержки своим ожившим претензиям. Все вернулось на круги своя: семья претендентов прибыла в Петербург к тому самому Таврическому дворцу, куда их предок-февралист привел Гвардейский экипаж под красным флагом...

В начало

9. Возвращение к Таврическому дворцу: Владимир Кириллович в СССР и разрыв с Русской Зарубежной Церковью

"Августейшая семья", 1987. ( Якобсена)

Неофевралистский этап у "Кирилловичей" начался еще летом 1990 г., когда Владимир Кириллович выразил симпатии Генеральному секретарю ЦК КПСС Горбачеву,[109] а потом и его преемникам, установив с ними личный контакт в ходе поездки в СССР в ноябре 1991 года (письмо Б. Ельцину от 27.8.91: «буду счастлив - наблюдая со вниманием за Вашими начинаниями - оказать вам поддержку от имени императорской семьи»).[110] После чего даже архиепископ Антоний Лос-Анжелосский, редактор вышеупомянутой апологетической "кирилловской" книги, изменил свое мнение о правах Владимира Кирилловича:

«... враги веры, оказывая почетный прием Великому Князю, делали это совсем не из уважения к нему как Главе Царственного Дома, но чтобы прикрыть им перед обманутым народом свои бесчисленные преступления, так же, как они пытаются прикрыться трехцветным флагом, нисколько не раскаиваясь и по-прежнему оставаясь врагами русского народа и православной веры.

... Во всей русской истории никогда до сих пор не было случая, чтобы Глава Царственного Дома всенародно отрекся от законных и нравственных требований к русскому монарху, вступив в переговоры с разрушившими и вконец разорившими Великую Православную Россию. И даже предлагая им свое сотрудничество и поддержку. Не было случая, чтобы Глава Династии поддерживал единомышленников, уничтоживших и бесчеловечно замучивших 100 миллионов невинных русских людей, взорвавших святыню русского народа - Ипатьевский Дом (Ельцин), с выражением им благодарности за приглашение посетить Россию... Не менее печально, что по этому же пути своего Отца последовала дочь Великого Князя, Великая , заявившая об этом в своем опубликованном обращении». «Поступок Великого Князя... противоречит основным требованиям русской монархии»; «он предает идею православной монархии, отрекаясь от нее и одновременно от права быть ее носителем». «Таким образом, сейчас нет законного наследника Русского Престола. Из живущих за границей членов Дома Романовых не осталось никого, кто по русским государственным законам имеет право наследовать Престол».[111]

(Непонятно только, почему владыка Антоний не применял ранее такой же подход в оценке еще более неприемлемого визита Вел. Кн. Кирилла Владимировича в революционную Думу и его покровительства просоветским "младороссам"...)

После этого заявления архиепископа Антония супруга Владимира Кирилловича в свою очередь отреклась от Зарубежной Церкви: «после крайне неэтичного поведения ее иерархов во время погребения моего Августейшего Супруга, мне очень тяжело о ней говорить. В те трагические дни я очень оценила духовную поддержку со стороны Святейшего Патриарха Алексия II и теперь до конца своих дней я буду ему верна».[112]

Об уровне же духовности самой Леониды Георгиевны достаточно свидетельствует ее просьба от 12.9.94 председателю Рыбкину «об организации перезахоронения по православному обычаю» останков Царской Семьи.[113] Поскольку Московская Патриархия не причислила Царскую Семью к лику святых - перезахоронение предусматривалось с отпеванием!.. Если же и вправду найдены истинные царские останки, то это - святые мощи, и речь может идти не об отпевании, а о церковном почитании.

Относясь к Царской Семье как к непрославленной, Леонида Георгиевна, похоже, стремится уравнять ее с семьей "Императора Кирилла I", чьи останки в марте 1995 г. были торжественно перевезены из Германии и «вновь похоронены в великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора». По сообщению ИТАР-ТАСС, «перезахоронение состоялось в связи с поручением, данным Борисом Ельциным министерству иностранных дел РФ»;[114] американское Радио "Свобода" посвятило этому событию часовую передачу (14.3.95), многократно повторявшуюся. Ранее в той же великокняжеской усыпальнице, по распоряжению тех же инстанций, был похоронен "Великий" , скончавшийся в Америке в 1992 году...

В начало

10. "Кирилловщина" как воплощение феврализма в Династии Романовых

Итак, основные возражения против прав на Престол "кирилловской" линии: она непригодна для этого ни по Основным Законам, ни по церковным правилам, ни по уголовному законодательству Империи, ни по своему нравственному облику.

Все "прокирилловские" издания построены на замалчивании: а) полного набора требований к наследнику Российского Престола; б) допущенных этой ветвью нарушений; в) архивных документов, свидетельствующих о лишении Вел. Кн. Кирилла прав на Престол. Таким образом, клятва каждого нового наследника-кирилловича «Именем Бога Всемогущего, пред святым Его Евангелием... соблюдать все постановления о наследии Престола и порядке фамильного учреждения» и «свято блюсти Веру Православную» - являются не чем иным, как периодически повторяющимся ритуалом клятвопреступления.

Основные же контраргументы "кирилловцев" заключаются в следующем:

- примеры неравнородных браков или произвольных решений наших царствовавших особ до введения Павлом I Законов о престолонаследии (хотя именно для предотвращения подобных случаев Законы и были введены);

- "всемилостивейшее прощение" Вел. Кн. Кирилла Государем (который не имел права прощать нарушение данных статей Законов и церковных правил; впрочем, он никогда не отменял своей главной санкции: резолюции о лишении Вел. Кн. Кирилла прав на Престол);

- внесение семьи Кирилла в состав Императорского Дома (что еще не означает автоматических прав на Престол: члены Императорского Дома в этом отношении могут иметь разное "качество");

- признание этой линии первоиерархами Зарубежной Церкви (которые также не имели права игнорировать указанные законы);

- признание титула "Главы Династии" другими Романовыми (их личное мнение, противоречащее требованиям Законов, тоже не может служить доказательством);

- относительно присвоения великокняжеских титулов ссылки на то, что «Глава Династии, вне зависимости от пользования титулом, обладает всеми Царскими прерогативами и является Императором де-юре»,[115] правомочным присваивать титулы (хотя невозможно доказать, что Кирилл и его потомство имели право называть себя Главой Династии).

Даже припертые к стене фактами, активные приверженцы "Кирилловичей" в России отметают все приведенные возражения как «ложь, клевету, ... откровенную глупость»;[116] как «пришедшие "из-за бугра" невежественные сплетни со всех "эмигрантских гадюшников"... вздорные обвинения - множество мелочей, из коих каждая в отдельности не стоит выеденного яйца». При этом утверждается, что порядок престолонаследия «свято соблюдается до сего дня», «права Великого Князя Владимира Кирилловича слишком бесспорны и очевидны, и подтверждены к тому же Отцами Церкви»(?); сомневающийся же - «хочет похитить у нас плоды покаяния»...[117]

Видимо, некоторые "кирилловцы-легитимисты" субъективно воспринимают все это именно так, с неофитским пылом и экзальтацией, поскольку им очень хотелось бы иметь готового законного Царя: «В основе деятельности РХМС лежит личная верность соратников Государыне... де-юре ИМПЕРАТРИЦЕ Всероссийской МАРИИ I».[118] В числе таких монархистов немало порядочных людей, способных организаторов, идеологов и публицистов. Но если они и после приведенных фактов все еще захотят доказывать права этой линии на русский Престол - то им следует отказаться от названия "легитимисты" и не ссылаться на многократно нарушенные "Кирилловичами" Законы Российской Империи.

Как говорилось в аналитической записке из архива Ильина: «Если... единственно законный путь к Престолу отвергнуть, то всякий иной путь окажется не легитимным. Безразлично - какой именно это будет путь: произвольного толкования, самопровозглашения, соглашения членов Династии друг с другом или же организованного отречения всех членов Династии. Основные Законы устанавливают не только порядок престолонаследия, но и порядок своего собственного истолкования и применения».[119]

Нельзя не видеть, что "кирилловская" линия с самого начала стала ярким воплощением феврализма и смуты в рядах самой Династии Романовых, то есть символом предательского отношения к русской легитимности и к духовному смыслу русской истории, без всяких следов покаяния (вместо этого Владимир Кириллович пишет «о жертвенном подвиге» своего отца).[120] Будто нарочно каждое новое поколение этой линии начинало с ущербного брака, не раз нарушало церковные правила и заканчивало "гибкостью" к тем или иным господствовавшим (антирусским) политическим силам.

Не исключено, что при тщательном исследовании поведения этой семьи в гг. может обнаружиться закулисная взаимосвязь разрушителей нашего Отечества (включая их иностранных покровителей) - и претензий Вел. Кн. Кирилла на Престол. Не лелеялись ли они еще до революции и не этим ли объясняются заговорщические планы матери Кирилла против Государя, о которых свидетельствовали Родзянко, Палеолог и Мельгунов?

Честолюбивую мать могли подталкивать к этому и смертельно опасная болезнь царевича Алексея, и отсутствие интереса к Престолу у брата Государя - Михаила Александровича, женатого морганатическим браком. Следующим в очередности на Престол, по их "первородным" расчетам, шел Вел. Кн. Кирилл. Даже его "государственные таланты" были заблаговременно продемонстрированы "прогрессивным" проектом перестройки Российского государства, который Кирилл подал Государю 12 февраля 1917 года как проект тронной речи и который стал распространяться в виде листовки 25 марта.[121]

Даже благоволящий "Кирилловичам" С. Скотт так описывает ситуацию накануне революции:[121a]

«Трон, можно сказать, принадлежал Кириллу, ему оставалось только пережить Николая... Стоит отметить, что мать Кирилла, Мария Павловна-старшая, поначалу не пожелала принять русскую православную веру, а оставалась протестанткой... Но в 1911 году, тридцать шесть лет спустя после свадьбы [точнее: в 1908 году, когда стало известно о болезни царевича Алексея. - М. Н.], она приняла православие. Можно допустить, что она ударилась в набожность... Вероятнее же, что переход в православную веру был обусловлен положением ее старшего сына. Его шансы взойти на русский Престол необычайно возросли, а мать русского царя непременно должна была исповедовать истинную русскую веру... К концу 1916 года стало ясно, что положение Николая II более чем критическое... Петроград бурлил от заговоров и сплетен. Было точно известно, какой полк должен выступить, в каком месте, государя рассчитывали заставить отречься, а государыню уйти в монастырь. Почему же не произошло дворцового переворота, в результате которого трон почти наверняка достался бы Кириллу?».[122]

Видимо, дальнейшее развитие событий - возобладавшая антимонархическая настроенность членов Временного правительства и его полевение, его усиливавшаяся беспомощность, как и рост влияния большевиков - все это было неожиданным для Кирилла Владимировича. В июне 1917 г. он перебрался в Финляндию и оставался там «на удивление долго, несколько лет... Здесь он был вблизи от Петрограда - на тот случай, если бы что-то произошло, если бы белые победили в гражданской войне».[123] В Финляндии семья Кирилла благополучно прожила до апреля 1920 г. и лишь затем уехала в Швейцарию - когда Антанта потребовала от белых прекратить борьбу. (Однако находившийся в той же Финляндии Вел. Кн. Георгий Михайлович в марте 1918 г. был арестован большевиками, доставлен в Петроград и в январе 1919 г. убит.)

Мать и братья Кирилла были арестованы красными в Кисловодске в августе 1918 г., но их почему-то сразу же освободили,[123a] и они попали к белым. Также надеясь на успех белых, Мария Павловна с Андреем оставались на юге России до новороссийской эвакуации в 1920 г., причем матери всюду оказывали «почет, приличествующий императрице. Ей беспрекословно и безоговорочно подчинялись, сами не зная почему», - недоумевает Скотт, видя в этом «загадку». (Заметим, что политикой многих белых армий и их взаимоотношениями с Антантой руководили масоны-февралисты.)[124] Тогда же англичанами были вывезены из России «четыре полных комплекта драгоценностей, один Марии Павловне и по одному на каждого сына». Впрочем, их связи с западными кругами были обоюдно полезными: «Иностранцы, писавшие мемуары о годах до и после революции, нередко черпали сведения в салоне Марии Павловны: и английский посол сэр Джордж Бьюкенен, и французский посол Палеолог»...[125]

В интервью от 9 марта, осуждая «старый режим», Кирилл намекает и на "заслуги" своей супруги: «В перспективе, во взглядах на будущее она оказалась куда дальновиднее тех, кто был облечен всей силой государственной, но не народной власти. Вместе с другими членами бывшей царской фамилии, она горячо болела душой за то, что творится недоброе дело, вместе с другими членами бывшей царской семьи в пределах возможного она горячо протестовала против существовавшей политики»... «Теперь, когда великие события произошли, когда старый режим ушел в вечность, исчез, как дым, теперь конечно, легче говорить о том, кто что сделал, легче подвести итоги великому народному движению»...[126]

Будем надеяться, что когда-нибудь будут документально подведены итоги в отношении семьи Вел. Кн. Кирилла, "кто что сделал". Все упомянутые выше заговоры против Государя с участием Кирилла и его матери, их связи с представителями предательской Антанты (поощрившей Февральскую революцию) нуждаются в тщательном расследовании, как и закулисная сторона ареста и убийства Царской Семьи - поскольку именно это сделало Вел. Кн. Кирилла "старшим по первородству". Возможно, тут еще скрыты некоторые тайны.

Но уже сейчас во всем приведенном наборе повторяющихся из поколение в поколение "кирилловских" нарушений Законов нельзя не почувствовать и какую-то мистическую символику смутного времени - символику "тайны беззакония", всегда действующей через подмену истины ложью (сам антихрист, как предсказано, воцарится в виде самозванца, выдавая себя за "мессию"). Неважно, сознательно или бессознательно "кирилловская" линия оказалась инструментом сходной подмены. Важно видеть, что в результате в России возможно воцарение самозванца - а это приведет к серьезнейшей дискредитации идеи православной монархии.

Характерно, что поддержку "Кирилловичам" оказывают такие американские пропагандные рупоры, как Радио "Свобода" и газета "Русская мысль" (один из сотрудников этой прокатолической газеты стал секретарем "единственно легитимного претендента"). Символичен и намечаемый "единственно легитимный, всенародно избранный" регент - разрушитель Ипатьевского дома, в котором была злодейски убита Царская Семья...

Чем кончится эта попытка "восстановления российской монархии" - мы не знаем. Но "тайна беззакония", готовимая "отцом лжи", может быть сильна лишь нашей безвольной слепотой. Света правды она не выдерживает. Хочется верить, что все же Господь смилуется над Россией и даст нам то покаянное прозрение, которое предсказывали наши святые, веря в восстановление православной России под властью истинного Русского Царя. Для этого требуется духовно осознать все происшедшее с Россией в последнее столетие.

Нельзя не видеть, что "монархический тупик" возник не только из-за несоответствия Основным Законам членов Династии Романовых в эмиграции. Нарастающее небрежное отношение Династии к требованиям Законов мы видим еще в России перед революцией. Вел. Кн. Александр Михайлович сравнивал:

«В царствование Императора Александра III мой бедный брат Михаил Михайлович был выслан за границу за то, что вступил в морганатический брак с дочерью герцога Нассауского. Теперь же каждый из Великих Князей считал возможным в выборе подруги жизни следовать влечениям своего сердца. Брат Царя, Великий женился на простой, дважды разведенной женщине. Дядя Царя, Великий Князь Павел требовал для своей морганатической супруги прав, которые давались только особам королевской крови. Двоюродный брат Царя, Великий Князь Кирилл женился на своей двоюродной сестре... - факт неслыханный в анналах Царской семьи и православной церкви. Все эти три Великие Князя выражали явное неуважение к воле Государя и являлись весьма дурным примером для русского общества».[127]

Заметим, что благочестивое отношение членов царской Фамилии к бракам сильно поколебал уже Александр II - женитьбой на своей долголетней фаворитке, от которой имел детей, незаконно прижитых задолго до смерти первой жены-Императрицы... В то время это был один из редчайших случаев морганатического брака в Династии - но его заключил сам Император!..

А ведь еще мать Константина, вдова Императора Павла I Мария Феодоровна, предупреждала, как разрушительно такие поступки могут влиять на монархическое правосознание народа. Девятнадцать лет (!) она по этой причине отказывала Константину в согласии на развод с его первой женой, Вел. Кн. Анной Феодоровной:

«Приведу Вам на память пагубные последствия для общественных нравов, также огорчительный для всей нации опасный соблазн, произойти от этого долженствующий; ибо по разрушении брака Вашего последний крестьянин отдаленнейшей губернии, не слыша больше имени Великой Княгини, при церковных молитвах возглашенным, известится о разводе Вашем, с почтением к таинству брака и к самой вере поколеблется... Он предположит, что вера для Императорской Фамилии менее священна, нежели для него, а такового довольно, чтобы ощетить сердце и умы подданных от Государя и всего Царского Дома. Сколь ужасно вымолвить, что соблазн сей производится от Императорского брата, обязанного быть для подданных образцом добродетели! Поверьте мне, любезный мой Константин Павлович, единою прелестью неизменяющейся добродетели можем мы внушить народам сие о нашем превосходстве уверение, которое обще с чувством благоговейного почитания утверждает спокойствие Империи. При малейшем же хотя в одной черте сей добродетели нарушении общее мнение ниспровергается, почтение к Государю и его роду погибает».[128]

Разумеется, браки Александра III и Николая II в этом отношении были образцовыми. Однако поведение других членов Династии бросало тень и на Государей, облегчая нараставшую антимонархическую пропаганду накануне революции. Санкции последнего Государя против вступавших в неразрешенные браки были неодинаковыми по строгости и, благодаря его доброму характеру, «скоро отменялись. Виновных прощали, возвращали в Россию на прежнее положение, но прежних отношений восстановить было уже нельзя. Раненое самолюбие давало себя знать»,[129] и это лишь вносило разлад в Императорскую Фамилию, - вспоминал начальник канцелярии Министерства Императорского Двора.

Вследствие этого многие Великие Князья проявляли нестойкость уже не только в личной жизни, но и в соблюдении присяги Государю. Явно нарушая ст. 220 о «совершенном почтении и послушании» и ст. 221 о «миролюбном обращении и хранении семейной тишины и согласия», они позволяли себе открытую фронду по поводу многих назначений Государя и фактически вписались в клеветническую кампанию революционеров по дискредитации Царской Семьи. Особенно это проявилось в раздувании "влияния Распутина". Вел. Кн. Николай Михайлович «был одним из инициаторов коллективного письма великих князей, которое запечатлело рознь в Императорской Фамилии»; его публичная «едкая критика... немало способствовала ослаблению режима. Все разлагающий сарказм порождал в обществе болезненное отрицание авторитета царской власти».[130] Государь же смиренно терпел, стремясь избегать общественных скандалов (чем объясняется и фактическое прощение им убийства Распутина, к которому был причастен Вел. Кн. Дмитрий Павлович, наказанный за это лишь высылкой в Персию).

Все это небрежное отношение к Основным Законам сказалось и в роковые мартовские дни, хотя и произошло уже в результате революционного насилия: Законы не предусматривают отречения царствующего Императора («с религиозной... точки зрения отречение Монарха-Помазанника Божия - является противоречащим акту Священного Его Коронования и Миропомазания; оно возможно было бы лишь путем пострига»).[131] Тем более Государь не имел права отрекаться от Престола за сына в пользу брата; а его брат Вел. Кн. Михаил Александрович не имел права ни вступить на Престол при жизни несовершеннолетнего царевича Алексея, ни короноваться, будучи женатым на разведенной, ни передать власть Временному правительству, как и отдать решение вопроса о судьбе монархии - будущему Учредительному собранию. (См. приложения 9 и 10.)