Исследовательская работа на тему: «Политический портрет » (стр. 2 )

Что касается бытовой стороны жизни Федора Алексеевича Головина за границей, то известны следующие факты: «Головин увлекся западной гастрономией, прельстившись устрицами»[47]; также, путешествую по Европе, посол постепенно начинает включать в свой гардероб одежду западноевропейского покроя, и еще Головин – первый русский боярин, который перестал носить бороду. Многие историки утверждают, что он сбрил бороду, чтобы угодить тем самым Петру, однако, на мой взгляд, будучи одним из ближайших друзей императора, Головин не нуждался в укреплении авторитета, Федор Алексеевич сделал это по своему собственному убеждению.

В конце 1697 года, когда становиться уже очевидным, что Голландия не будет оказывать помощь России в оснащении Черноморского флота для войны с Турцией, представители посольства, в частности , который активно вербовал иностранных матросов, штурманов и других специалистов, начинает закупать морское оснащение, оружие и нанимать работников на свои средства.

1 января 1698 года в сопровождении малой свиты, состоящей всего из 16 человек ( по другим источникам – из 27 человек), император из Голландии отправляется в Англию с целью изучения корабельного дела.

В марте 1698 года царь вызывает в Головина, своего «самого серьезного помощника <…> по дипломатической части»[48] для заключения с лордом Кармартером договора о табаке и отчета по делам Посольским»[49]. Согласно данному договору, разрешалась запрещенная уложением Алексея Михайловича торговля табаком, который закупался у английского лорда. «Аванс, полученный за предоставленную английскую табачную монополию, позволил расплатиться с долгами и оплатить расходы по закупке оборудования».[50] В первый год пошлина на табак «шла на устройство табачных лавок, а во второй уже в казну»[51]. Таким образом, договор помогал увеличит поступления в государственную казну, что было как нельзя более необходимо, поскольку Великое посольство, потратив значительные средства на закупку оружия и наем моряков, испытывало финансовые затруднения.

«привез Петру приятное известие о том, что отыскал и пригласил в Голландии <…> одного из лучших голландских капитанов, Корнелия Крейса»[52]. «Федор Алексеевич писал царю, что «без такого человека у нас флот в добром состоянии не будет»»[53]

2 апреля 1698 года император в сопровождении присутствовал на заседании палаты лордов и палаты общин Английского парламента. 18 апреля 1698 года Петр, также вместе со своим незаменимым помощником , наносит прощальный визит Вильгельму ΙΙΙ, а 25 апреля – они покидают Англию и через два дня возвращаются в Амстердам.

15 мая Великое посольство, после резких высказываний Петра в адрес Голландии, испортивших прощание, отправилось в Вену, куда прибыло только 11 июля, так как по пути посетило Августа Ι, Саксонского курфюрста, получившего благодаря русскому царю польскую корону. В Вене « в короткое время умел приобрести отличное благоволение Императора»[54], что несомненно говорит о выдающихся дипломатических качествах .

Запланированное путешествие в Италию не удалось, по причине того, что в Москве начался стрелецкий бунт, поэтому 18 июля 1698 года послы на следующий день после прощальной аудиенции у императора Леопольда, сопровождая взволнованного Петра, выезжают в Россию.

«Великое посольство сыграло великую роль в великом решении. Оно же оказалось началом петровской дипломатии, исторической вехой, после которой начинается преобразование России»[55], - выражает мнение историков . Действительно, вклад в работу Великого посольства сложно переоценить, т. к. он «фактически провел всю черновую работу по подготовке Великого посольства»[56], вел многочисленные переговоры с иностранными послами, что требовало выдержанности и мудрости, также , занимаясь закупкой военного и флотского снаряжения, наймом специалистов, провел колоссальную работу по созданию и оснащению российского флота и перевооружению российской армии.

Петр Ι, желая отблагодарить за его самоотверженный труд, приказал выбить в его честь серебряную медаль с изображением на одной стороне портрета Головина, а на другой фамильного герба с латинской надписью : «Et consilio et robore», что означает: «и советом и мужеством» .Причем, такой чести до в не удостаивался в России еще никто. Таким образом, император по достоинству оценил заслуги , щедро отблагодарив за его помощь царю «и советом и мужеством»

Глава ΙΙΙ. Головина в сфере военного искусства.

§ 1. Азовский поход 1695 года.

Там, где кончается дипломатия, начинается война.

Поливиос Димитракопулос

–Каменский утверждает, что «Головин не находился в первом походе соотечественников под Азов (1695г.), но во втором (1696г.)».[57] Однако, практически все остальные источники в один голос заявляют, что во главе войска, осаждавшего крепость в 1695 году «стояло три генерала: Головин, Гордон и Лефорт».[58] Наверное, этот спорный вопрос правильно разрешить, учитывая точку зрения большинства, то есть, вероятнее было бы полагать, что все же участвовал в первом Азовском походе. К тому же особых явных причин не сопровождать императора в столь масштабном предприятии у него не было.

Что касается причин, побудивших русского государя собрать поход на Азов, то они разнообразны. Во-первых, «он решил, что его новую армию пора испытать в настоящей войне».[59] Однако, император «не тратил сил на приготовления. Он думал и даже высказывал это в одном из писем, писанных в начале кампании, что она будет продолжением маневров, устраивавшихся в Песбургской крепости».[60] Таким образом, это предприятие, учитывая, что серьезных приготовлений к нему практически не велось, вполне можно назвать рискованным – Петр Ι был слишком уверен в военной мощи своей армии, не испытанной еще ни в одном крупном поде, это и явилось одной из причин поражения в первом Азовском походе.

Вторым фактором, побудившим императора учинить поход, было его желание «показаться людям запада, которых он ценил так высоко»[61] «в лаврах победителя, чтобы иметь дело с западными суверенами, как равному с равными»[62].

Таким образом, основной целью как первого, так и второго Азовских походов было показать мощь русской армии, завоевать авторитет на международной арене, заявить о себе, как о сильной державе, с которой нельзя не считаться.

Несомненно, , движимый чувством и любви к родине, прикладывал огромные усилия, участвуя в Азовских походах. К тому же, для него это проба себя в роли военачальника достаточно крупного войска. достойно вынес те трудности, которыми сопровождались походы. Он не впал в отчаяние после поражения, но напротив, как и сам Петр Ι надеялся, что Азов будет взят русской армией и немало сделала для достижения поставленной цели.

20 января 1695 года было официально объявлено о намерении царя захватить крепость Азов, « служилым людям приказали собираться под началом боярина »[63]. Войско включало в себя 120 тысяч человек.

Петр рассчитывал напасть на крепость внезапно, поэтому войско направлялось к Днепру, где к нему присоединились казаки гетмана Мазепы. Вторая армия состояла из Преображенского, Семеновского, Лефортовского, Бутырского и московских стрелецких полков, она включала в себя 31 тысячу человек, и была разделена на три части, «во главе их стояло три генерала: Головин, Гордон и Лефорт»[64]. отмечает, что «первой серьезной ошибкой Петра, затруднившей осаду крепости, стало разделение войска на три самостоятельные части»[65], потому что, как отмечает К. Валишевский, «генералы, из которых, по крайней мере, один (Лефорт ) не имел никакого представления о войне, начали ссориться между собой сейчас же по получении власти»[66].

Этот факт опровергает то идеалистическое представление об отношениях между сподвижниками императора, которое возникает после изучения основного материала об эпохе Петра Ι. Несомненно, между вельможами нередко возникали серьезные конфликты, и отношения с другими приближенными царя – не исключение. Однако до нас дошли лишь немногие факты об этом: один из них приведен выше. Валишевский упоминает о небольшом бытовом конфликте, возникшем между и самим Петром: адмирал «терпеть не мог уксуса, и потому отказался есть салат. Петр влил ему в рот насильно, едва не задушив его, целую бутылку уксуса»[67].

Итак, вернемся к походу на Азов. Гордон должен был прибыть к Азову из Тамбова, а «отряды Головина и Лефорта из Москвы поплыли по Москве-реке, перебирались на Оку и на Волгу, но суда были неудовлетворительные»[68], поэтому путь до Азова для и Лефорта был очень трудным, требовалась стойкость, мужество, энтузиазм и выносливость.

Армия подступила к Азову лишь в конце июля 1695 года. Войсками командовали вышеупомянутые командиры, в том числе и , сам же император присутствовал в должности бомбардира, под именем Петра Михайлова. Таким образом, на плечи ложилась огромная ответственность: он вместе с Лефортом и Гордоном фактически командовали армией при осаде Азова. Между тем, крепость была основательно укреплена – «обнесена каменными стенами, впереди которых возвышался земляной вал,<…> ров с деревянным частоколом. В полуверсте <…> находились еще два земляных вала, а в трех верстах <…> стояли две башни, между которыми были протянуты три железные цепи, преграждавшие выход судам из реки в море».[69] По описанию ясно, что такую укрепленную крепость смогли бы взять только очень хорошо подготовленная армия и мощный флот, однако тогда еще « русские не имели флота».[70] Убедившись в том, что осада крепости не принесет желаемых результатов, армия приступила к штурму, однако, не имея достаточного количества припасов и измотанная постоянными вылазками турок во время осады, армия оказалась не способной взять Азов. Свою отрицательную роль сыграло и предательство голландского матроса на русской службе Якова Янсена, который сообщил турам, что русские обычно отдыхают после обеда. Они воспользовались этим и нанесли и без того слабым войскам большой урон.

В конце сентября был предпринят еще один штурм, но и он не увенчался успехом. 27 сентября русская армия отступает, оставив в занятых башнях сильные гарнизоны.

Таким образом, первый поход на Азов вошел в историю как «поход о невзятии Азова».

Этот поход был первым серьезным опытом в сфере военного искусства, своего рода жизненным уроком, научившим его выступать в роли командира, военачальника.

Если Нерчинский мирный договор 1689 года – это первый дипломатический опыт , то первый Азовский поход – первый опыт в качестве военного деятеля.

В тот непростой для 1695 год в его семье происходит радостное событие – рождается сын, Николай Федорович, который в будущем, подобно своему отцу, займет высший пост во флоте.

§2. Азовский поход 1696 года.

Тяжелый урок 1695 года не вверг государя в уныние: он пригласил заграничных корабельных мастеров и военных офицеров. Было запланировано построить флот к весне 1696 года, что являлось крайне трудной задачей, требовавшей гигантских усилий. Работы начались зимой 1695 года. «В Воронеже, а также в других местах небывало интенсивными темпами развернулось строительство кораблей»[71]. За зиму постройка кораблей заметно продвинулась вперед. Весной император поселился недалеко от Воронежа и сам « почти без посторонней помощи <…> построил самую большую и самую легкую на ходу галеру «Принципиум»»[72].

К началу апреля были спущены на воду 2 корабля, 23 галеры, 4 брандера, также было готово более 1500 судов, предназначенных для транспортировки снарядов, оружия и различных запасов.

Командование сухопутными войсками было поручено генералиссимусу Алексею Семеновичу Шеину и генералу Федору Алексеевичу Головину. Однако, на этот раз, «фактическим руководителем похода»[73] стал сам император.

Сухопутные войска отправились в поход 23 апреля 1696 года, а флот – 3 мая.

16 июня началась осада крепости: «войска заняли под стенами Азова прошлогодние траншеи и начали обстрел города».[74]

отмечает важнейшую особенность осады Азова – «решающие для исхода операции события разыгрались на воде»[75]. Таким образом, во время осады крепости находился, можно сказать, в самой напряженной точке. Головин, «делая над неприятелем поиски на море, не пропускал ни одного судна в осажденную крепость, овладел одиннадцатью тумбасами, которые были нагружены военными снарядами и другими потребностями»[76]. Все перечисленные выше заслуги при штурме турецкой крепости поражают своей масштабностью. Второй Азовский поход и взятие крепости раскрыли во всей его значительности военный гений , представили его в роли талантливого военачальника.

Несомненно, победа русской армии была принята с безграничной радостью, как Петром, так и его ближайшими соратниками, в первые ряды которых входил и .

30 сентября 1696 года состоялся триумфальный въезд победителей в Москву. Специально для этой торжественной церемонии была воздвигнута триумфальная арка. ехал перед Шеиным и Лефортом «в карете, запряженной шестью лошадьми»[77].

Головин был «награжден золотой медалью, кубком, кафтаном парчовым на соболях и получил еще в Кромском уезде (Орловской губернии) село Молодовское городище с деревнями, всего 57 дворов»[78]. Очевидно, что столь обильные награды мог получить только тот, кто действительно отличился в походе. Из вышесказанного можно сделать следующий вывод: во втором Азовском походе предстал, как блестящий полководец, талантливый стратег, вклад которого в победу мало называть значительным.

Общие итоги второго Азовского похода, несомненно, были положительными для России: во-первых, заметно возрос авторитет государства среди стран Европы. Обобщая их реакцию американский историк Роберт Мэсси пишет: «Новость о победе Петра под Азовом вызвала удивление и уважение»[79]. По словам историка , «русские люди впервые были порадованы блестящим делом русского оружия»[80].

Захватив турецкую крепость, Россия получила выход к Азовскому морю, « но до превращения ее в морскую державу было еще далеко. Предстояла нелегкая борьба за выход к Черному морю, за право пользоваться проливами»[81].

Важным итогом победы было и то, что «на деле теперь доказано было превосходство нового вооружения и нового военного строя; доказывалось, что постройка кораблей не прихоть»[82], а необходимость.

Глава ΙV. Дипломатическая и военная деятельность в годы Северной войны.

§ 1. Подготовка к Северной войне.

Всякая дипломатия есть продолжение войны другими средствами.

Чжоу Эньлай

После возвращения из Европы и подавления стрелецкого восстания Петр Ι начинает активную подготовку к Северной войне. Требовалось решить целый ряд проблем:

1.  установить мирные отношения с Турцией, чтобы избежать войны на два фронта.

2.  поиск надежных союзников для ведения войны против Швеции.

3. изоляция Швеции от союзников.

Решение первой проблемы «началось на Карловицком конгрессе, где в январе 1699 год было заключено временное, что еще совсем не обеспечивало надежного тыла в предстоящей войне»[83]. Поэтому в Константинополь был отправлен дьяк , который должен заключить желанный мир с Турцией.

Потенциальными союзниками России в войне против Швеции на тот момент были Дания и Польша.

Изоляцию Швеции обеспечивала возможная война за испанское наследство, которая «связывала руки ее союзникам»[84].

Таким образом, перед Посольским приказом, непосредственным руководителем которого был , стояло большое количество непростых задач, требовавших быстрых и активных действий. , будучи главным помощником Петра по дипломатической части, принимал самое деятельное участие в подготовке к Северной войне.

советовал императору отправить в Константинополь на военном корабле. Эта идея понравилась Петру, и он начал строительство флота в Воронеже. «К весне 1699 года постройка кораблей была окончена»[85]. Вскоре император вместе со своим верным помощником начинает разработку инструкции для . Таким образом, Федор Алексеевич непосредственно руководил действиями русского посла в Турции.

должен был плыть в Константинополь на 46 – пушечном корабле «Крепость», который сопровождала целая эскадра под командованием адмирала . Это была своего рода демонстрация своей военной мощи перед Турцией, предпринятая с дипломатической целью»[86].

5 августа 1699 года из Азова к Керчи отплыла русская эскадра «из десяти больших кораблей»[87] и «вскоре встала на рейде у турецкой крепости».[88] Местные власти делали все возможное, чтобы не пропустить русские корабли в Черное море. Они «запугивали трудностями плавания»[89], а турецкий адмирал «ни под каким видом не соглашался дать конвой для посланнического корабля»[90]. В ответ на это сообщил, что Гассан-паше: «Ежели так, то проводим нашего посла со всею эскадрою». Русский адмирал добился своего, и корабль «Крепость» с эскадрой прошел в Черное море.

2 сентября корабль «Крепость» вошел в Константинопольский пролив и «осторожно вымеривая глубину, при захождении солнца, бросил якорь под греческим поселением Ново»[91]. На следующий день за прибыло 50 богато убранных турецких судов, и он отправился на них к султану.

Лишь 19 октября состоялась торжественная аудиенция, а через две недели начались переговоры, которые шли очень трудно, так как ни та, ни другая сторона не хотели идти на какие бы то ни было уступки. В результате переговоры затянулись почти на год. Однако турецкая сторона на тот момент не хотела вступать в вооруженный конфликт с Россией, поэтому 8 августа 1700 года перемирие на тридцать лет все же было подписано.

Стараниями самого императора, его незаменимого помощника по дипломатическим вопросам , а также благодаря удалось добиться перемирия с Турцией.

Создание Северного союза.

27 сентября 1699 года Петр Ι и возвращаются из Керчи в Москву, где уже два месяца находилось посольство, присланное из Швеции. Целью данного посольства было подтверждение Кардисского договора, статьи которого едва ли можно назвать выгодными для России. И вообще, подтверждение данного договора было нежелательным для Петра, особенно в то время, когда велась активная подготовка к войне против Швеции. « Однако отказ от подтверждения вечного мира означал бы открытое признание враждебных намерений. <…> Следовательно, русским приходилось участвовать в дипломатической мистификации»[92].

Вторая проблема, стоящая тогда перед русской дипломатией постепенно решалась: 21 апреля 1699 года был окончательно согласован и подписан русско-датский договор о взаимной помощи в войне против Швеции. После возвращения императора с Керчи начались переговоры с представителем короны Августа ΙΙ, генералом Карловичем. Переговоры велись в достаточно сложной обстановке: Карлович был официальным представителем саксонского курфюрста, недавно ставшего польским королем, при этом о переговорах не был осведомлен посол Речи Посполитой в Москве, так как пока речь фактически шла о союзе с Саксонией.

Секретные переговоры проходили в селе Преображенское, в то время, как в Москве состоялась встреча с официальными представителями Швеции. В переговорах самое активное участие принимали, наряду с Петром – и .

11 ноября в Преображенском был подписан договор о военном союзе против Швеции между Россией и Саксонией. На этих переговорах по приглашению государя присутствовал и датский посол Гейнс. «Тем самым оба двусторонние договора, в каждом имелись ссылки на другой, <…> еще больше объединялись, что создавало фактически тройственную кралицию, вошедшую в историю под названием Северного союза».[93] Однако до подписание мира между Россией и Турцией Северный союз оставался только на бумаге, поэтому вестей от с нетерпение ждали и Россия, и Саксония, и Дания.

Граф Головин пишет : «Изволь ваша милость, ведать, что сей мир зело здесь нужен».[94]

становиться фактически вторым по значимости, после Петра, человеком в стране – без его участия не подписывается ни один дипломатический документ. Он – самый главный помощник императора во многих сферах жизни страны, его опора.

В августе 1700 года Дания вышла из Северного союза, переговоры с Турцией приняли затяжной характер. Все это, несомненно, создавало напряженную обстановку. Однако, « неблагоприятные события нисколько не поколебали целеустремленности Петра в осуществлении намеченных планов»[95]. Император принял план войны и послал в Нарву и Нотебург офицера Василия Кормчина в качестве разведчика. План войны, созданный Петром, раскрывается в его письме к : «…также, если возможно ему (Кормчину) там дело сыскать, чтоб побывал в Орешке, а если в него нельзя, хотя возле него. А место зело нужное : проток из Ладожского озера в море … а детина кажется не глуп и секрет может сохранить».[96]

Что касается переговоров с Турцией, то некоторые уступки все же были сделаны, и 8 августа 1700 года смог подписать перемирие на тридцать лет. «В тот же день войска царя получили приказ в поход»[97].

§ 2. Северная война.

9 августа 1700 года Россия объявляет войну Швеции. Причина была сформулирована следующим образом: Россия берется за оружие «за многие свейские неправды» и за те оскорбления «самой особе царского величества», которые были нанесены в Риге в 1697 году. Последняя причина выглядит достаточно абсурдно, если учесть, что официально Петр не участвовал в Великом посольстве. Следовательно, оскорбление «в виде запрета осмотреть крепостные сооружения Риги было нанесено не царю, а уряднику Петру Михайлову»[98].

При этом, русский посол в Голландии, « Матвеев, которого не усели еще известить, продолжает уверять правительство Соединенных провинций, что царь и не думает браться за оружие, чтобы отомстить за понесенные его послами оскорбления»[99].

19 августа 1700 года был возведен в звание генерал-фельдмаршала и соответственно стал «главным предводителем армии и выступил с нею к Нарве»[100]. К. Валишевский несколько иначе сообщает о численности армии: « Войско <…> состояло из трех, вновь сформированных дивизий под командой генералов Головина, Вейде и Репнина, из 10,500 казаков и нескольких иррегулярных отрядов: всего 63,520 человек. Дивизия Репнина, насчитывающая 10,834 человека, и малороссийские казаки оставались еще в пути (имеется ввиду к Нарве), что сводило действительный наличный состав к 40,000 человек»[101].

23 сентября армия подошла к Нарве. «Наконец 20 ноября русские батареи были готовы и открыли огонь по городу.<…> Бомбардирование продолжалось, город несколько раз загорался; ожидали, что <…> город немедленно сдастся»[102], но комендант Нарвы «Горн, на предложение о сдаче города, отвечал язвительными словами»[103].

В ночь с 17 на 18 ноября, узнав о том, что шведский король Карл XΙΙ со своей армией высадился в Пернау и в скором времени должен подойти к Нарве, Петр отправляется в дорогу, «взяв с собой генерал-фельдмаршала Головина. Последний, как искусный министр, нужен был царю для переговоров в Москве с турецким послом и в Биржах с Августом ΙΙ»[104]. Этот поступок императора нередко оценивается историками как проявление трусости, однако, «учитывая бесчисленные факты подлинно героического поведения Петра»[105], с подобным суждением едва ли можно согласиться. Итак, император, поручив командование армией герцогу де Круа, поспешно отправляется в Новгород, «чтобы двинуть оттуда продовольствие войскам и, главное, чтобы лично встретиться с польским королем Августом и условиться с ним о дальнейших действиях»[106].

На следующий день состоялось сражение, исход которого оказался плачевным для России: « Карл торжественно вступил в Нарву и привел с собою семьдесят девять человек знатных русских военнопленных, в том числе десять генералов»[107].

Однако, это поражение послужила толчком к повышению дисциплины в армии. «Нарва,- писал К. Маркс, - была первым поражением поднимающейся нации, умевшей даже поражения превращать в орудие победы»[108].

После Головин полностью погружается в дипломатическую работу.

В начале 1701 года император «обращается за помощью к датчанам с предложением предоставить ему инструкторов и вспомогательные войска. П. Гейнс и сообща подготовили проект договора, который был 12 января отправлен в апробацию Фредерику ΙV.»[109] Согласно данному договору, Дания обязывалась открыто помогать России в войне против Швеции, если же Англия и Голландия начнут всячески мешать этому, тогда – осуществлять помощь тайно. В случае объявления войны Франции Англией и Голландией, Дания была обязана « выполнять положения русско-датского договора гг., готторпский же конфликт ничего общего с кардинальной целью союза (победа над Швецией) не имел, поэтому его исход на взаимоотношения союзников повлиять не должен»[110].

Благодаря продуктивной работе , Северный союз, из которого было вышла Дания, вновь был восстановлен. Однако, к сожалению, русско-датский договор пока оставался только на бумаге: « пройдет много лет, прежде чем Дания вновь окажется в Северном союзе»[111]. Таким образом, деятельность была направлена далеко в будущее и плоды его трудов помогали в развитии и становлении великой империи.

В феврале 1701 года в Биржи состоялась встреча Петра в сопровождении с Августом ΙΙ. Саксонский курфюрст, получивший при помощи русского государя польскую корону, не отличался ни верностью, ни мужеством, но все же был необходим России как союзник: «Чем дольше Карл XΙΙ будет гоняться за Августом, тем больше времени получит Россия, чтобы залечить последствия Нарвы»[112]. Поэтому поводу пишет: «Август был драгоценный союзник Петра не силою оружия, но тем, что возбудил к себе такую ненависть <…> шведского короля; он отвлек этого страшного в то время врага от русских границ и дал царю время ободрить свои войска и научить побеждать шведов»[113]. Именно по этой причине Петр делает большие уступки Августу. Россия обязывалась:

1. выделить в Польшу против шведов 15 – 20 тысяч пехотинцев;

2. выплатить Августу в два ближайших года 200 000 рублей;

3. « завоевав Лифляндию и Эстляндию, присоединить их к Польше»[114];

Также, «в особо секретной статье Петр обещал 20 тысяч рублей для распределения среди польских сенаторов с целью вовлечения в войну против Швеции Речи Посполитой»[115].

Однако эти неимоверно тяжелые в то время для страны условия в последствии окажутся полезными для России: Август примет главный удар основных сил Карла на себя, что, несомненно, поможет стране в самый непростой для нее период Северной войны.

Этот факт показывает, насколько четко представлял себе международную обстановку и использовал ее с максимальной пользой для Российского государства. В годы Северной войны дипломатический талант достиг своего расцвета - превосходное образование, полученное в юности, огромный опыт работы, дальновидность ума и завидное трудолюбие сделали его величайшим политическим деятелем России.

В Биржи император и также встретились с вельможами Речи Посполитой. Петр предложил им участие в войне со Швецией на стороне России, и за это обещал присоединить к ним Лифляндию, однако польские сановники заявили, что вступят в войну только если получат за это Киев и многие другие русские города. Естественно, что на такие условия царь согласиться не мог и поэтому был вынужден отказаться от помощи со стороны поляков.

Эти переговоры не принесли каких-либо определенных результатов, но «самим фактом своего проведения они имели определенное значение в отношениях с Польшей»[116].

11 марта все там же, в Биржи, у Петра, и саксонский министр Базена состоялась встреча, целью которой было согласование военных действий. На этом совещании решили:

1. начать осаду Риги в августе 1701 года;

2. отряд калмыков отправить в Финляндию, а главный корпус под предводительством самого Петра Ι – к Нарве, но при этом не осаждать крепости, чтобы Август, взяв Ригу, прибыл с войском под Нарву и помог русской армии.

29 декабря 1701 года разбил армию Шлиппенбаха под Эрестфером и взял 350 пленных, это была первая победа русских в Северной войне.

В начале Северной войны окончательно сформировал систему русских посольств в зарубежных странах: в Гааге работал , в Вене – , в Константинополе – , а в Варшаве – . Также, в Париже трудился неофициальный резидент . Таким образом, Федор Алексеевич Головин сформировал целую систему представительств России заграницей, что значительно облегчало процесс получения достоверной информации о положении дел в той или иной стране.

В 1702 году сопутствует «Петру в Архангельск и в монастырь Соловецкий»[117]. 30 мая они прибыли в город. 6 августа русская эскадра во главе с направилась к Соловецким островам, а затем в деревню Нюхчу, откуда начиналась дорога, по которой солдаты протащили к Онежскому озеру два судна, предназначенных для взятия Нотебурга. Этот факт показывает, что Федор Алексеевич принимал самое активное участие не только в дипломатии, но и в военной жизни государства.

12 октября 1702 года русские войска заняли Нотебург (Орешек), позднее переименованный в Шлиссельбург. В осаде Нотебурга вместе с императором участвовал и .

Летом 1703 года в русском лагере недалеко от Петербурга едет переговоры с послами из Литвы. В результате этих переговоров, 28 июня был заключен договор о совместных военных действиях против Швеции, согласно которому:

1. Россия обязуется выдать «на литовскую армию 30,000 рублей вспомогательных денег»[118].

2. Литва обещает «снабдить наши войска, при вступлении их в пределы Литвы, жизненными припасами за свой счет и соединит с ними свои полки для поражения врагов общими силами»[119].

В это время король Франции Людовик XΙV, « против которого тогда ополчилась почти вся Европа, повсюду искал союзников»[120]. Поэтому он в конце 1703 года направил в Москву посла Иоанна Казимира де Балюза с целью заключения союза «с Россиею против Цезаря»[121]. Однако это предложение было отклонено, по этому поводу сказал Петру, что «Франция, как держава отдаленная, не опасна для России, и что нет надобности разрывать для нее дружбу с Австриею, Англиею, Даниею, Пруссиею и Голландиею»[122]. Таким образом, , будучи хорошо осведомленным о положении дел в Европе, тактично отказал французскому двору на его предложение о союзе, и Балюз, распростившись с императором «в загородном доме президента Посольских дел»[123], отбыл 24 февраля 1704 года.

Летом 1704 года русская армия выигрывает целый ряд сражений: 13 июля берет крепость Дерпт, а 9 августа – Нарву. Спустя 10 дней после взятия Нарвы, подписывает там новый договор с польским воеводой Дзылынским. Согласно этому договору, Россия при условии, если с Станислав Лещинский (ставленник Карла XΙΙ) не будет польским королем, обязалась:

1) «дать двенадцать тысяч пехоты с артиллериею на своем содержании»[124];

2) выплачивать Польше по 200,000 рублей каждый год до окончания войны;

3) возвратить Польше те территории, которые принадлежали ей, раньше, но были завоеваны Швецией;

Польша согласно данному договору должна была предоставить 21,800 человек конницы и 26, 200 человек пехоты для военных действий против Швеции в Польше и на территориях самой Швеции.

Россия выполняла свои обязательства, а между тем в 1705 году Станислав Лещинский был торжественно коронован в Варшаве шведским королем. 18 ноября 1705 года Карл XΙΙ принудил Польшу заключить с ним договор против России. Вскоре Август вновь обращается к русскому государю: 7 декабря 1705 года «канцлер князь Радзивил и коронный маршал Денгоф представили ему в Городне следующий мемориал в VΙΙ статьях, на которыя граф Головин отвечал собственноручно[125]:

I. — Чтобы заключенный въ прошломъ году наступательный и оборонительный союзъ противъ Шведскаго Короля вѣрно и правдиво съ Россійской стороны исполняемъ былъ.	На I. — Россія, сверхъ обѣщанныхъ ею 12 тысячь пѣхоты, почти всѣми своими войсками и множествомъ денегъ помогать Польшѣ не престанетъ: напротивъ же съ Польской стороны слабое чинится непріятелю противоборство по причинѣ междоусобія.
II. — Чтобы на сей годъ дано было вспомогательныхъ Польшѣ денегъ, по договору, два милліона злотыхъ.	На II. — Вспомогательныя деньги обѣщано давать, когда Польскія войска въ числѣ 48 тысячь будутъ собраны; но какъ и половины онаго числа нѣтъ пыпь въ наличности; то никто не можетъ принудить Россію толь тяжкими иждивеніями тщетно разоряться.
III. — Чтобъ возвращены были Польшѣ взятые города Бѣлая церковь и прочія крѣпости, Полковникомъ Палѣемъ отнятыя.	На III. — Государь соглашается отдать сіи крѣпости, хотя къ крайнему Малороссіи убытку, но должны прежде прощены быть тамошніе жители.
ІV. — Чтобы отданы были Польшѣ взятыя у ШведовъРоссійскимъ оружіемъ въ Лифляндіи крѣпости.	На IV. — Оныя крѣпости будутъ отданы, но не прежде, какъ кончится война съ Шведами.
V. — Если Рига не будетъ атакована Россійскими войсками; то дозволенобъ было пропускать туда для продажи изъ Польши всякіе товары.	На V. — О атакованіи Риги ничего нельзя сказать рѣшительнаго, но посылать туда товары для вродажи, вовся Государь не совѣтуетъ.
VI. — Для содержанія взаимной безопасности и порядочнаго управленія, нужно учредить съ Польской и съ Россійской стороны Судей и Коммисаровъ.	На VI. — Соглашается Государь.
VII. — Дозволить свободное въ Россіи отправленіе вѣры Римскаго исповѣданія и въ Москвѣ построить церковь, обѣщая и Грекороссійской вѣры въ Польшѣ жителямъ всякую свободу въ ихъ богослуженіи.	На VII. — Какъ давно уже въ Россіи пользуются всѣми выгодами жители Римскаго исповѣданія; то желательно, дабы и съ Польской стороны не было притѣсненія живущимъ въ Польшѣ и Литвѣ православнымъ подданнымъ.

Таким образом, лично принимает важнейшие решения. Его решения удивительно хорошо продуманы, что свидетельствует о том, что граф, заключая почти каждый год международные договора, приобрел огромный дипломатический опыт, это позволяло ему быстро принимать выгодные для России условия соглашения и предъявлять другой стороне определенным образом выгодные для России требования.