потенциала своей власти
Нижний Новгород
Исторический опыт реализации
российской журналистикой
потенциала своей власти
История отечественной журналистики насчитывает немногим более трех столетий. Рожденная по высочайшему императорскому повелению с целью служения интересам общества, на любом этапе своего существования она требовала к себе пристального внимания власти: то в принудительном порядке приходилось насаждать издание губернских ведомостей, то требовалось спешно ограничивать безудержную инициативу обсуждения острых вопросов внутренней жизни страны. Так и в эпоху великих реформ российская власть вознамерилась осуществлять грандиозные преобразования с опорой на общественное мнение, но российская журналистика избрала иной путь.
Направление обличительной работе, которую по природе своей призвана выполнять журналистика, в конце 1850-х гг. было задано позицией журнала «Современник» и лично молодым публицистом . В статье «Литературные мелочи прошлого года» (апр. 1859 г.) он писал: «Литература унижает себя, если с самодовольством останавливается на интересах настоящей минуты, не смотря вдаль, не задавая себе высших вопросов». По мнению Добролюбова, внимание к частностям жизни является проявлением «мелочности», масштаб задач российской журналистики не должен содержать работы над обыденными проблемами повседневного характера, а должен быть всецело подчинен воплощению «высших стремлений».
Известно, что эта добролюбовская статья и материалы сатирического отдела «Свисток» (№ 2), были восприняты как вызов «обличительной» печати и стали причиной широкого резонанса в прессе. Наиболее выразительным и во многом неожиданным откликом явилась гневная статья «Very dangerous!!!», вышедшая в майском номере «Колокола» и ставшая свидетельством «раскола в нигилистах». Обращаясь к авторам «Свистка», писал: «В такое время пустое балагурство …отвратительно и гадко... Не лучше ли в сто раз, господа, вместо освистываний неловких опытов… самим на деле помочь и показать, как надо пользоваться гласностью?»
Главный принцип «использования» гласности заключается в оппозиционном отношении к власти: власти правительства, власти общественных отношений, власти семейных устоев. Гласность по Добролюбову – это борьба. Борьба с властью.
Борьба прессы с властью явилась ведущим направлением отечественной журналистики более чем на полстолетия. Данное направление «использования» гласности - несмотря на расхожее представление о «жестких рамках царской цензуры» и «суровых административных препонах» - было невозможно искоренить директивными запретами. Это направление энергично питали и поддерживали самые широкие массы общественности при различии своих целей, но в единстве оппозиции к власти.
В тот же период жизни страны отечественной журналистике был предложен иной подход к «использованию» гласности, заключавшийся не в воинственном расколе общества на «власть» и «народ», а в призыве к совместной повседневной мирной гражданской деятельности, когда осмысление отдельным гражданином своих частных проблем и работа над их разрешением будут способствовать позитивным изменениям состояния общества в целом.
На страницах первого номера газеты «Московские ведомости» за 1859 г. вышла статья известного поэта и публициста «Еще придирка». Иллюстрацию нарушения полицейскими прав гражданина журналист завершил не гневным бичеванием власти и ее представителей на местах, а неожиданным, на первый взгляд, обвинением в адрес читателя: «К стыду нашему, мы должны сознаться, что чувство чести и собственного достоинства у нас еще не развилось или, может быть, заглохло. В нашей общественной жизни мы умели соединить привычку неповиновения закону с постыдным и раболепным самоуничтожением перед всяким произволом. Избегая исполнения наших обязанностей, мы не заботимся о защите наших прав и не умеем протестовать против оскорблений нашей гражданской чести и человеческого достоинства…».
Универсальность этого подхода к решению самого широкого спектра проблем российской действительности была «освистана» , представившим обстоятельный разбор статьи во втором номере «Свистка» в «Письме из провинции» под псевдонимом «Д. Свиристелев».
По Жемчужникову, принцип отношения к общественным проблемам должен состоять в конструктивной работе каждого человека над ситуацией, возникшей в его жизни. При таком подходе власть любого уровня выполняет функции союзника, ибо непременным шагом в решении проблемы является обращение к «вышестоящей инстанции». Т. о. отменяется значимость утверждаемого Добролюбовым принципа «участия литературы в возбуждении» вопросов, требующих разрешения. «Возбуждающее» воздействие прессы не является необходимым для решения проблем, и пафос публицистических выступлений о беззащитности граждан перед властью теряет свою силу. По Жемчужникову, власть не противостоит народу, а является уполномоченной народом социальной силой. Им предложена универсальная формула, использование которой создает условия для исключения всех видов злоупотреблений: «Исполняйте свои обязанности, защищайте свои права и протестуйте против оскорблений».
Цитируя в своем «Письме из провинции» басню «Волки и овцы», утверждает невозможность общности интересов власти («волков») и народа («овец») и иронизирует по поводу жизненной установки «оппонента», выражающего надежду на то, «что во всех сферах человеческий разум одержит, наконец, верх над животными инстинктами».
История отечественной журналистики представляет немало примеров конструктивной позиции представителей властных структур в отношении удовлетворения законных требований граждан. В частности, на страницах газеты «Московские ведомости» регулярно освещались подобные факты: «Проживающий у одной столярной мастерицы мальчик принес Господину Оберъ-Полицiймейстеру жалобу на крайне дурное его содержание мастерицею. Сущность жалобы в сем случае заключалась в том, что мастерица отказывает ему в приличном одеянии и в течение двух лет не допускает к изучению мастерства, а занимает более домашнею работой. Мальчик этот был препровожден в комиссию, осматривающую ремесленные заведения, которая нашла его одетым в грязном и совершенно разодранном халате, без панталон; хотя в день явки его к Господину Оберъ-Полицiймейстеру и был довольно сильный мороз, мальчик же был послан хозяйкой для перемены видов в Адресную Экспедицию, но сапоги на нем были совершенно оборванные, без подошв, а тулуп поношенный и совершенно потерявший мех; кроме того, оказалось на мальчике этом грязное белье, самое тело было не совсем чисто; приведенный в комиссию мальчик дрожал от холода, и руки, и лицо имел синие. При осмотре заведения, в коем проживал означенный мальчик, прочие ученики (коих 5), оказались одетыми в изорванные и довольно грязные халаты, тело и белье оказались неопрятными, хотя хозяйка и объясняла, что мальчики были в бане и переменили белье за два дня до осмотра; тулупы же у учеников имеются у каждого, но они найдены весьма поношенными и неудовлетворительными. Замечено, что мальчики, хотя имеют вид здоровый, но крайне невеселый. Других беспорядков по содержанию заведения не усмотрено. В опровержение жалобы хозяйка первоначально приводила то обстоятельство, что мальчик, принесший на нее жалобу, имеет лучшее платье, но не носит его, а после того объяснила, что снабжать учеников лучшею одеждой она не в средствах. Мастерица эта с разрешения Господина Военного Генерал-Губернатора на основании статьи 1 п. 825 Уложения о наказании на первый раз подвергнута денежному, в пользу ремесленной казны, взысканию 15 р. с., и ей внушено, что за небрежение о содержании малолетних ремесленников, вверенных ее попечению, буде таковое будет впоследствии замечено, она лишится права содержать учеников. Что же касается до мальчика, принесшего жалобу, то он отдан в обучение другому благонадежному мастеру» (1858 г., № 26). Позитивный характер этой компетентной информации трудно переоценить. Значимо, что в данном случае гражданскую зрелость проявил «мальчик», стремящийся удовлетворить свое законное право овладеть ремеслом (стать самостоятельным), а не быть в услужении (оставаться зависимым).
Следует отметить, что данный материал не является журналистским. Репортерская точность наличествует в нем благодаря деятельности полицейских служб и осведомленности о существе вопроса самого московского генерал-губернатора. К информационной составляющей этого материала журналисты не имели никакого отношения – журналист, а подчас и журналистский корпус редакции не в силах перепроверить достоверность информационного повода в тех тонкостях, которые связаны с «произведенным дознанием».
При подходе, вытекающем из позиции , значение журналистской деятельности ничуть не умалится от того, что граждане возьмутся вдруг решать свои проблемы самостоятельно, без «возбудительной работы» журналиста. «Использование» гласности по-прежнему будет необходимым: кому-то окажется не под силу пройти путь отстаивания своих интересов от начала до конца. Вот тогда у журналистов возникнет основание проявить свое деятельное участие. В таком случае появятся факты для разоблачения конкретных злоупотреблений, и не придется разоблачать всех и вся, как это делалось Д. Свиристелевым: «У нас что ни сапожная вывеска – то плохой сапожник».
Как свидетельствует история, российская журналистика шла по добролюбовскому пути, способствуя укреплению в сознании населения страны потребительских позиций, а не гражданских идеалов: российский обыватель в процессе зашиты своих прав обращался не к представителям власти, наделенным полномочиями и должностными обязанностями решать его проблемы, а в редакцию местных периодических изданий. В желании «разоблачить» и «развенчать» он представлял свою правду и, как правило, просил не упоминать в статье его имени… Журналист, в свою очередь, в пафосе личного сочувствия «потерпевшему» жизненный материал подвергал художественной обработке и, не ставя своего имени под статьей, тиражировал не беспристрастную позицию, а точку зрения одной из сторон. Гласность такого рода способствовала внедрению в сознание читателей недоверия к власти, в одних случаях – «слабой», в других – «жестокой», но во всех случаях – «бездействующей» и «безразличной» к нуждам граждан.
Весьма характерный пример ставшего привычным «возбуждающего» воздействия журналистского вмешательства в ситуацию дан публицистом в начале XX в. в цикле очерков «Успокоение»: «Вот еще случай с провинциальной газетой. «Омский вестник» поместил письмо учеников фельдшерской школы, в котором ученики возмущаются своим новым воспитателем. Сей воспитатель на глазах у всех учеников приставал к кухаркам и горничным, сам же одолевал воспитанников наставлениями в нравственности и прочих добродетелях. Казалось бы, что это письмо прежде всего должно было заинтересовать администрацию школы по существу своего содержания и остановить внимание на Тартюфе. А в Омске всем властям показалось совсем иначе. Общий гнев обрушился на газету!
Прискакал в редакцию чиновник особых поручений…
- На каком основании вы напечатали это письмо? Где у вас факты?
- Факты? А вот письмо кухарки школы Феклы!
Неприятная неожиданность: Фекла так-таки напрямик и заявляет, что от нового воспитателя ни днем, ни ночью покою нет…
- Гм… Грустно! Однако все-таки не следовало этого печатать…
- Необходимо было разоблачить такого воспитателя…
Следом за чиновником особых поручений приезжает в редакцию директор школы:
- Кто авторы письма?
- Ваши ученики… А вот письмо кухарки…
- Фамилии учеников!
- Не можем сообщить… Только на суде это может быть оглашено.
- А, вот как! Вы покрываете этих… Я доложу начальнику областного управления!
Директор удаляется, а затем новое явление: чиновник областного управления, предлагающий немедленно сообщить фамилии авторов. Очевидно, ему снова показали письмо Феклы, с чем он и уехал. На другой день газета была оштрафована на 300 рублей за разглашение ложных сведений о должностных лицах. Кухарку прогнали. Редакцию заставили заплатить 300 рублей, а воспитатель пока продолжает воспитывать в духе высокой нравственности».
Безусловно, газета произвела «возбуждение» в умах и сердцах читателей, но каков результат:
* ученики явились анонимными жалобщиками и в отроческом возрасте, благодаря позиции газеты, получили опыт не решать проблему, а «прятаться» от нее;
* воспитатель, для разоблачения которого, по всей вероятности, имелись веские основания, явился лицом «пострадавшим», а соответственно - оправдан (поощрен);
* газета привлекла к себе внимание, но «заболтала» проблему: продемонстрировав «использование» гласности, не способствовала разрешению проблемы - избавлению учеников от дурного влияния;
* власть разного уровня: чиновник особых поручений (должность при губернаторе), директор школы, чиновник областного управления (должность при департаменте образования) – не была привлечена к решению проблемы, т. е. газета безосновательно выразила ей недоверие и внедрила это недоверие в сознание читателей.
В данном эпизоде журналистское вмешательство в ситуацию привело к деструктивным результатам. Однако, они менее очевидны, чем штрафные санкции по отношению к газете, вызвавшие неприятие к властным структурам и сочувствие к «угнетаемой» прессе: реакция известного публициста - тому свидетельство...
«Обличительное» направление в прессе конца 1850-х гг. возникло по воле российской власти. Освободительная миссия, выполненная Александром II, подразумевала начало глубокой и непростой работы, которую планомерно и неустанно надлежало осуществлять всему обществу и отдельному гражданину. Ответ на вопрос: «Народ освобожден, но счастлив ли народ?» - предстояло искать каждому представителю «народа». Однако российская интеллигенция, вознамерившись сделать народ «счастливым», принялась требовать у власти для народа новых и новых свобод, да так увлеклась этим процессом, что оказалась «передовой силой» в событиях октября 1917 г. «Что делала наша интеллигентская мысль последние полвека? – писал М. Гершензон в статье «Творческое самосознание» (сборник «Вехи», 1909 г., с. 70-71). – Кучка революционеров ходила из дома в дом и стучала в каждую дверь: «Все на улицу! Стыдно сидеть дома!» - и все высыпали на площадь. Полвека толкутся они на площади, голося и перебраниваясь. Дома – грязь, нищета, беспорядок, но хозяину не до этого. Он на людях, он спасает народ, - да оно и легче, и занятнее, нежели черная работа дома».
Журналистику называют четвертой властью, однако ее потенциал позволяет ей быть первой. Ибо наиважнейшей властью является власть общественного мнения. Не подменять собой деятельность государственных и общественных структур, а вместе с ними конструктивно воздействовать на реальность – такова миссия журналистики как социального института в любом государстве и в любую эпоху.
