Диалектные глаголы:
особенности семантической деривации
Систематическое и комплексное изучение лексики русских народных говоров началось с середины 50-х годов и приобрело особую актуальность в 60-70-е годы. В это время в диалектной лексикологии дискуссионными были те же проблемы, что и в общей лексикологии, например такие, как системность лексики, особенности деривации отдельных классов и разрядов слов, мотивационные отношения в лексике и их типы и др. В этот период появились монографические исследования , , . Споры между учеными прежде всего связаны с функционированием в территориальных диалектах значительных групп общенародных слов, характеризующихся абсолютным семантическим тождеством, которое обусловлено единой исторической и генетической основой говоров и литературного языка. , полностью признавая верность исходных теоретических посылок сторонников данной концепции, тем не менее подчеркивает, что концепция правомерна только при рассмотрении ядерной части слова (предметно-понятийной и эмоционально-оценочной его соотнесенности). Включение в план содержания слова всей совокупности информации, связанной с данным словесным знаком, по мнению , потребует существенных уточнений положения о возможности совпадения значений слов в говорах и литературном языке [Загоровская 1989: 12]. Совпадение семантики диалектных и литературных слов общерусского лексического фонда не может быть полным, так как и те, и другие отражают особенности различных лексических систем (место в лексической парадигме, синонимические, антонимические, омонимические и др. отношения, стилистическая маркированность, синтагматика и т. д.). Таким образом, семантическое тождество слова в разных формах существования национального языка следует рассматривать как относительное.
Относительность эта, на наш взгляд, проявляется и в семантическом словопроизводстве. Методика реконструирования семантической структуры слова позволяет установить сходство и различие семантики слова, употребляемого в литературном языке и диалектной речи, и проследить, в частности, семантические изменения деривационного характера, происходящие в процессе функционирования глагольных лексем.
В диалектологических исследованиях последних десятилетий семантические дериваты квалифицируются как “лексико-семантические варианты диалектного слова”, мы, придерживаясь взглядов представителей Казанской лингвистической школы, считаем их самостоятельными производными, в силу того, что семантическая деривация, как и морфемная, характеризуется возникновением слов по определенным словообразовательным моделям на базе слова, словоформы или словосочетания; морфологическое и семантическое словопроизводство обладают одинаковыми словообразовательными категориями и понятиями: соотнесенность, мотивированность, словообразовательное значение, словообразовательный тип, словообразовательная парадигма, словообразовательная цепь.
Единая историческая и генетическая основа говоров и литературного языка обусловливает существование единых моделей семантического словопроизводства: «воздействовать на объект – создавать нечто новое в результате действия» (копать яму – копать котлован, выскоблить сковородку – выскоблить буквы на матовом стекле), «обрабатывать определенным способом – ликвидировать этим способом» (вытирать глаза – вытирать пот), «обрабатывать определенным способом – извлекать этим способом» (выдоить корову – выдоить молоко); значения действий, сходных с действиями мотивирующего глагола (опереться на трость – опереться на факты, щебетать (о птице) – щебетать (о ребенке)).
Однако семантизация диалектного слова вообще и диалектного глагола в частности имеет специфические черты, отличающие ее от семантизации слова литературного языка.
В семантическом словообразовании диалектного слова находит свое отражение регионально-культурное своеобразие всех компонентов диалектного слова.
Важнейшими в организации лексического значения глаголов, как, впрочем, и других языковых единиц, являются интегральные и дифференциальные семы. Наш материал подтверждает мнение о том, что интегральные семы отличаются большей конкретностью, нерасчлененно “заполняя” лексическое содержание слов [Шмелев 2002:26]. Дифференциальные семы существенны для парадигматических противопоставлений, так как служат для разграничения семантики слов, имеющих одинаковые категориальные признаки. Эти семы характеризуют отдельные признаки предмета номинации с точки зрения субъектно-объектных, причинно-следственных, пространственных, функциональных и других универсальных логико-семантических видов отношений между внутрисловными семантическими компонентами.
Помимо указанных семантических признаков глагольные лексемы, как и любые другие знаменательные слова, могут иметь потенциальные семы, которые не осмысляются в качестве существенных при изолированном рассмотрении слова [Гак 1977: 23]. Среди потенциальных важными считаются коннотативные и фоновые семы [Костомаров 1980:42; Солодуб 1988:37-46; Телия 1996: 107-109]. Коннотативный компонент, по мнению , дополняет денотативное и грамматическое содержание слова «на основе сведений, соотносимых с прагматическими факторами разного рода: с ассоциативно-фоновым (эмпирическим, культурно-историческим, мировоззренческим и т. п.) знанием говорящих на данном языке о свойствах или проявлениях обозначаемой реалии либо ситуации, с рационально-оценочным или эмоционально-оценочным (эмотивным) отношением говорящего к обозначаемому, со стилистическими регистрами, характеризующими условия речи или сферу языковой деятельности, социальные отношения между участниками речи, ее формы и т. п.» [Телия 1996: 107]. Фоновые компоненты, или фоновый ореол – «это непонятийные семы, которые входят в семантику слова, но не участвуют в классифицирующей деятельности человека, отраженной в языке», они передают «представления и знания человека о предмете, явлении, окружающей действительности» [Черемисина 1991: 38-39]. Наличие фоновых сем, репрезентирующих эмпирические и культурно-исторические знания говорящих на данном языке, отличает диалектные глаголы от нейтральных и стилистически маркированных. Кроме того, фоновые семы указывают на место преимущественного употребления таких глаголов, о чем в словарях диалектной речи свидетельствуют географические пометы, указывающие на территорию распространения лексемы.
В результате анализа диалектного материала нами выявлены модели, не представленные в системе глагольного словопроизводства современного русского языка. В частности, это модели:
1. Производить звуки > говорить определенным образом
Семантические дериваты с общим значением речепроизводства составляют в говорах Башкирии обширную группу. Человеческая деятельность протекает в условиях того или иного звукового ее сопровождения. Все объекты, живые и неживые, отличаются способностью производить определенные звуки. Ситуации с участием объектов, производящих звуки, становятся базой для номинации тех или иных речепроизводительных действий человека. Наиболее распространенной мы считаем модель семантической трансформации «производить звуки (о животном либо неживом предмете) > говорить определенным образом (о человеке)», в которой можно выделить несколько подвидов в зависимости от конкретного субъекта звучания: объекты живой природы, объекты неживой природы, такие как вода, листья и т. д., артефакты различных типов.
Так, например, по модели «производить звуки (об объекте неживой природы) > говорить определенным образом (о человеке)» произведен глагол булькнуть «сказать что-либо невпопад, некстати» [СРГБ:1:57]. В качестве употребления, иллюстрирующего появление нового значения, приводится высказывание «Булькнет, а потом прощения просит» [СРГБ:1:57]. В СД производный глагол фиксируется в том же значении: «проговорить, буркнуть» [СД: I: 141]. В СРНГ на данной территории глагол булькнуть не зафиксирован. Очевидно, основанием для семантической трансформации послужило сходство в плане негативной эмоциональной оценки действия, названного глаголом «булькнуть», и бессмысленного, немотивированного говорения, поэтому можно говорить о появлении дополнительных эмоциональных компонентов у производного слова. Также следует отметить изменение и других характеристик (по сравнению с исходной лексемой): возможность сочетания с названием живого существа (в данном случае человека), с названием адресата действия (отсутствовавшая у исходной лексемы, обозначающей непроизвольное действие), с названием прямого объекта действия (например, речевого произведения).
Очевидно, что эмоционально-оценочный компонент значения производных подобного типа включает семы, отражающие принятое в диалектном коллективе восприятие того или иного действия: немотивированное, нечленораздельное говорение оценивается негативно, так как не выполняет многие функции вербального общения (информативную, ситуативную и т. д.). Впрочем, это же можно сказать о дериватах, созданных по другой разновидности той же словообразовательной модели: «производить звуки (об объекте живой природы) - говорить определенным образом (о человеке)».
Также по словообразовательной модели «производить определенные звуки (об объекте живой природы) - говорить определенным образом (о человеке)» образован глагол лаять в значении «плакать (о ребенке)», которое явствует из следующего употребления: «Всю ночь мой ребенок лаял» [СРГБ:2:57]. В СД приводится омоним этого слова со значением «рявкать по-собачьи, гавкать»: «Собака лает, ветер носит» [СД:1:241]. В СРНГ у данного глагола отмечено значение «выть (о волке)» [СРНГ:16:300]. Возникновение производного слова обусловлено сходством издаваемых звуков в плане громкости, отрывистости. Одновременно с деривацией у производного слова появилась отрицательная эмоциональная оценка, характеризующая плач ребенка как нечто негативное. Указанный омонимичный глагол становится компонентом ЛСГ проявления эмоционального состояния.
2. Действовать определенным образом (о животном) > действовать определенным образом (о человеке)
По словообразовательной модели «действовать определенным образом (о животном) > действовать определенным образом (о человеке)» создан глагол барабать «приводить в беспорядок, перебирать руками» [СРГБ:1:32]. В качестве примера употребления словарем приводится высказывание «Не барабай там: ведь только сложила все» [СРГБ:1:32]. Исходная лексема – барабать «царапать лапками» [СД:1:47], как и ее производное, в современном русском литературном языке отсутствует. В СРНГ глагол барабать на территории рассматриваемых говоров отмечен в значении «рыть, разрывать, копать что-либо». Семантическая трансформация основана на внешнем сходстве действия животного при помощи лап и действия человека посредством рук, однако у семантического деривата появляются новые компоненты значения, а именно – отрицательная эмоциональная оценка, связанная с трактовкой действия как процесса, нарушающего заведенный порядок устройства быта.
Все семантические дериваты, образованные по названной модели, приобретают отрицательную эмоциональную оценку, свидетельствующую о восприятии действий, названных производными глаголами, в качестве недопустимых. Производящие слова, напротив, лишены какой-либо эмоциональной оценки, так как называют действия животных, обусловленные инстинктами.
3. Действовать определенным образом (о живом существе) > действовать определенным образом (о силах природы)
По словообразовательной модели «действовать определенным образом (о живом существе) > действовать определенным образом (о силах природы)» произведен глагол выплеснуть в значении «появившись неожиданно, блеснуть, сверкнуть» [СРГБ:1:79]. В качестве примера употребления, иллюстрирующего данное значение, приводится высказывание «Хмурится, тучи выплеснули солнце, опять тучи» [СРГБ:1:79]. В СД производный глагол фиксируется в значении «вылить сразу, броском (какую-нибудь жидкость)» [СД:1:307]. В СРНГ данный глагол не зафиксирован. Таким образом, семантический перенос основан на признаке внезапности действия, названного производящим словом. Отметим, что и производящий, и производный глаголы – переходные, однако производное слово лишено способности называть действия живого существа.
4. Совершать обыденное физическое действие > каузировать психологическое состояние
В процессе переосмысления участвуют глаголы различной семантики: глаголы разрушения, глаголы перемещения в пространстве и т. д.
По словообразовательной модели «совершать обыденное физическое действие > каузировать психологическое состояние» образован глагол накрыть «наскочить с бранью» [СРГБ:2:92]. В качестве употребления, иллюстрирующего появление нового значения, приводится высказывание «Шли, и вдруг на них накрыли, наругали» [СРГБ:2:92]. В СД производный глагол фиксируется в значении: «застилать, закрывать сверху или покрывать», явствующем из употребления «Накрой стол клеенкой» [СД:2:421]. В результате семантизации меняются некоторые грамматические характеристики производящего слова, а именно – возможность управлять существительным в родительном падеже с предлогом (исходный глагол управляет винительным беспредложным). Основанием для семантизации глагола послужило сходство в плане воздействия с определенной целью (на неодушевленный предмет в производящем и на человека, на его психику – в производном). Семантический дериват в процессе словообразовательного акта приобрел отрицательную эмоциональную оценку, связанную с восприятием воздействия на психику как наносящего определенный вред.
5. Совершать обыденное физическое действие > пребывать в социально неприемлемом состоянии
Отдельные группы, единицы которых называют социально-коммуникативные действия, могут обнаруживать особое строение. К числу таких групп относится класс глаголов поведения, составляющий значительное по своему объему объединение. Семантика глаголов поведения может быть представлена формулой «вести себя каким-либо образом, поступать как-либо».
Глаголы поведения обладают определенным своеобразием в плане своей градуальной организации, которая предопределена особенностями самого понятия «поведение», относительного и обобщенного по своей природе. Поведения вне оценки не существует. Основой конкретной оценки поступка является понятие нормы. Общество в целях своего сохранения и развития вырабатывает целую систему правил (норм), отражающих в совокупности его интересы. Наибольшую опасность для общества представляют действия, не соответствующие общепринятым нормам: лодырничать, мошенничать, хитрить, дебоширить, хамить. Группа глаголов поведения формируется в основном за счет единиц, называющих различные формы негативного поведения: самодурствовать, артачиться, лебезить, балахрыстить, бахолить, вышибаться, глохтить, побежать, гордиться, пушиться, гнездиться, распутиться.
По словообразовательной модели «совершать обыденное физическое действие - вести себя определенным образом» произведен глагол вышибаться в значении «вести себя слишком смело, задиристо» [СВСМ:24]. В качестве примера, иллюстрирующего появление значения, приводится высказывание «Больно вышибаться стала сноха». В СД омонимичный глагол отмечен в значении «быть вышибаему» [СД:1:327]. В СРНГ глагол вышибаться отмечен в значении «говорить то, чего не следует» [СРНГ:6:60]. Основанием для семантической трансформации стал семантический компонент «выделение объекта из ряда подобных». Семантика производного слова, относящегося к ЛСГ глаголов поведения, не соотносится со значением пространственного распространения действия, являющегося компонентом значения производящего слова. Семантический дериват приобретает коннотативный компонент значения, связанный с отрицательной характеристикой поведения человека. Производящее слово лишено какой-либо эмоциональной оценки.
6. Совершать физическое действие - заниматься профессионально-трудовой деятельностью
По словообразовательной модели «совершать физическое действие - заниматься профессионально-трудовой деятельностью» образован глагол ломать в значении «много, тяжело работать» [СРГБ:1:64]. В качестве употребления, иллюстрирующего данное значение, приводится высказывание: «Ломаю, ломаю, а спасибо никто не скажет» [СРГБ:1:64]. В СРЛЯ зафиксированы несколько значений: 1) сгибая или ударяя с силой, разделять надвое, на части; 2) повреждать, приводить в негодность; 3) резко изменять свою жизнь. Очевидно, семантический перенос обусловлен общей характеризующей семой «действие». Однако производный глагол содержит семантический компонент «изнурительность действия», что предполагает появление образности возникшего деривата.
По словообразовательной модели «совершать физическое действие - заниматься профессионально-трудовой деятельностью» произведен глагол волочить в значении «работать изо всех сил, не покладая рук». В качестве примера употребления словарем приводится высказывание «Волочу, волочу, никто не ценит, денег нет» [СРГБ:1:74]. В СД фиксируется глагол волочить со значением «рыхлить землю после посева зерновых, закрывая семена» [СД:1:236]. В современном русском литературном языке глагол волочить имеет значение «тащить, тянуть по земле» [СУ:92]. При осуществлении данного семантического переноса актуализируется семантический компонент «значительная протяженность, изнурительность действия» и новое слово характеризует любую длительную, изнуряющую и кропотливую работу.
Данный словообразовательный тип составляют глаголы, принадлежащие к ЛСГ глаголов профессионально-трудовой деятельности, тогда как их производящие принадлежат к ЛСГ глаголов физического действия.
7. Совершать действие - эмоционально воздействовать на объект
По словообразовательной модели «совершать действие - эмоционально воздействовать на объект» произведен глагол винтовать в значении «льстить», явствующем из употребления «Любит уж больно винтовать-то перед всеми» [ОСВГ:2:52]. В СД омонимичный глагол зафиксирован в значении «нарезывать винтовую грань, бороздки» [СД:1:206]. В СРНГ глагол винтовать в значении «льстить» отмечен только на территории Вятского края. Очевидно, основанием для семантизации послужила сема «воздействие». Однако необходимо отметить, что производящее слово лишено какой-либо эмоциональной оценки, так как называет действие, обусловленное определенными нуждами человека, тогда как семантический дериват приобретает эмоционально-оценочный компонент, отражающий непринятое в коллективе поведение человека с целью психологического и эмоционального воздействия на окружающих посредством угождения для получения какой-либо выгоды и соответственно воспринимаемого как негативное. Кроме того, в результате семантизации изменяются и грамматические характеристики исходного слова: появляется возможность сочетания с названием живого существа, у производного слова отсутствует свойственная производящему возможность употребляться с именем в винительном падеже.
Анализ образования и значения семантических производных показывает, что, во-первых, рассматриваемые глагольные лексемы являются самостоятельными производными в силу того, что семантическая деривация, как и морфемная, характеризуется возникновением слов по определенным словообразовательным моделям на базе слова, словоформы или словосочетания; морфологическое и семантическое словопроизводство обладают одинаковыми словообразовательными категориями и понятиями: соотнесенность, мотивированность, словообразовательное значение, словообразовательный тип, словообразовательная парадигма, словообразовательная цепь; во-вторых, в становлении лексического значения производного большую роль играет семантика производящего (мотивирующего) слова, способная не только формировать мотивационное значение производного, но и нести информацию о том типе отношения, а шире - о том типе ситуации, который был положен в основу семантизации; в-третьих, в процессе семантической деривации активизируются все слои семантики исходного слова, то есть не только системное значение, но и весь объем семантического содержания слова, закрепленный за ним в совокупном языковом сознании носителей языка: это и компоненты, отражающие признаки, не вошедшие в состав необходимых и достаточных и несущественные понятийные признаки, ассоциативные. Словом, в качестве исходных при семантической деривации могут выступать любые типы сем. Каждый семантический дериват акцентирует какой-то компонент семантики мотивирующего; в-четвертых, при семантизации изменяются грамматические характеристики производного и производящего слов.
Анализ функционирующих в русских говорах глагольных слов еще раз доказывает правомерность рассмотрения их как результат семантического словообразования.
Литература
1. Васнецов, 1907 – Васнецов для объяснительного областного словаря вятского говора. Вятка, 1907. – 357 с.
2. Даль, – Даль словарь живого великорусского языка. Тт. 1-4. М., 1863-1е изд. и другие фототипические издания).
3. Загоровская, 1989 - Загоровская диалектного слова / . – Сыктывкар: Изд-во Сыктывкарск. ун-та, 1989. – 60 с.
4. Гак, 1971 - Гак структура слова как компонент семантической структуры высказывания / // Семантическая структура слова. – М.: Наука, 1971. – С. 78 – 96.
5. Марков, 2001 - О семантическом способе словообразования в русском языке // . Избранные работы по русскому языку/ – Казань, 2001. – 162 с.
6. Оссовецкий, 1982 - Оссовецкий современных русских народных говоров / .- М.: Наука, 1982. – 196 с.
7. ОСВГ – Областной словарь вятских говоров. Вып. 1, 2, 3. Киров, 1996, 1998, 2003.
8. СРГБ – Словарь русских говоров Башкирии. Вып. 1. Уфа, 1993.
9. СРНГ – Словарь русских народных говоров. Тт.М., Л., СПб., .
10. Телия, 1995 - К проблеме связанного значения слова: гипотезы, факты, перспективы / // Язык - система. Язык - текст. Язык - способность. – М.: Ин-т русского языка РАН, 1995. – С. 25 – 36.
11. Шмелев, 1973 - Шмелев семантического анализа лексики / . – М.: Наука, 1973. – 280 с.
