Региональный конкурс
исследовательских работ учащихся
по творчеству
Творческая работа
(Эссе)
Плохой хороший человек, или мое прочтение
рассказа «На мельнице»
Автор:
Шкатула Марина
8 класс, МОУ СОШ № 2
г. Меленки
Руководитель:
,
учитель русского языка и литературы
МОУ СОШ № 2
Адрес организации: 602102. г. Меленки,
Владимирская обл., ул. Комсомольская, д.182
Тел. 822(49247)2
*****@***ru
Год проведения работы: 2010 г
Плохой хороший человек, или мое прочтение рассказа
«На мельнице».
«Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами», - писал Антон Павлович Чехов в одном из писем. Должны бы, кто спорит? И что же для этого надо сделать? Ответ простой: быть Человеком, в котором… все прекрасно… Каков же он, такой человек? И мудрый писатель каждым своим произведением пытался нам это показать.
Но возьми любой его рассказ и увидишь: ни в одном из них нет прямых авторских характеристик. «Когда я пишу, я вполне рассчитываю на читателя»,- подчеркивал писатель. Что ж, Антон Павлович, попытаюсь Вас не разочаровать!
«На мельнице» - именно этот рассказ сейчас не дает мне покоя, вновь и вновь притягивая к себе.
Название непритязательное. И что оно может сказать мне, современной девчонке, о мельнице, если я ее ни разу не видела воочию, хотя живу в городе, который называется Меленки, так как по берегам Унжи, у нас протекающей, когда-то было огромное количество мельниц? Да и в ней ли, собственно, дело? Река – вода, мука – хлеб… Да ведь это не что иное, как жизнь! А ее, как известно, прожить – не поле перейти…
Так что же такого важного о жизни хотите Вы сказать этим рассказом своим читателям, уважаемый Антон Павлович?
Жизнь – это прежде всего люди… и люди разные. , монахи, Евсей… Чехову, мне кажется, несвойственно давать подробную портретную характеристику своим героям, а здесь целый абзац, и довольно большой, посвящен описанию мельника. Имя у него – Алексей, хорошее имя, сразу на память приходит Алексей Божий человек… Но ожидания не оправдываются : тяжелыми каменьями обрушиваются эпитеты: здоровенный, топорный, потухший, серый, грубый, тяжелый, холодный, черствый…
Диалог героя с монахами (да и диалог ли это?) подтверждает наше первое впечатление о герое. Но, я полагаю, главное в нем та оценка, какую монахи дают обстановке, в какой живет мельник: «Сущий ад! Ад, истинно ад!» Это троекратное повторение и пугает, и одновременно заставляет читателя задуматься о вечном: о жизни, о том, что увенчает ее, ад или рай. Не на это ли Вы рассчитывали, великий знаток души человеческой?
Но вернемся к рассказу. Появляется еще один герой – какая-то старуха. Вот это «какая-то» не единожды употребленное в описании, и заставляет задуматься: какая же? Если мельник здоровенный, то она – маленькая (в салопике, небольшой узелок, маленькая палочка), подчеркнет автор. Ее уважительное отношение к людям проявилось и в очередности приветствия, и в самих обращениях: батюшки, Алешенька, Евсеюшка. Оказывается, это мать мельника. Мать, давшая ему жизнь. Действительно, Мать: улыбается, нежно заглядывает в лицо, печалится («словно похудел будто»), вся душа по сыну выболела… А что сын? Хмурится, говорит угрюмо, не понимает («дома сидеть нужно, а не по гостям ходить»), упрекает, что не вовремя пришла, обманывает: в Коряжино ехать нужно…Вот это «ехать» меня особенно настраивает против него: есть на чем, а не был у матери-старухи с Успеньева дня! А уж красноречивое молчание в ответ на слова матери: «Езжай! С богом… Я отдохну еще часик и пойду назад» - вообще непереносимо. Как могло случиться, что сын забыл главную из Божьих заповедей –почитание отца и матери? Нет, не трубка у него потухшая, не глазки заплывшие. Душа. Страшно! А дальше… дальше еще страшнее…
Старая мать на глазах у монахов, для которых завет апостольский «Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов» - норма поведения произносит: «Ты помоги!», и в этих ее словах: «… уж уважь старуху, помоги Василию… Брат ведь» - вся ее душа чистая, бескорыстная, изболевшая о детях, их ведь у нее «двоечко», и без них она, «кажется, и дня бы не прожила». А болеть душе материнской есть от чего: один сын живет в бедности материальной, другой – еще хуже! – в бедности духовной.
На рассказ матери о тяжелой жизни семьи брата и ее самой сын лишь молчал, точно воды в рот набрал, и глядел в сторону… И слетают с уст матери слова, страшные в своей справедливости: «Каин, Ирод…». И тут же – действительно, у матери в одной руке огонь, в другой – вода: «Постой, я тебе гостинца дам…». И этот мятный пряник словно милостыня нищему, духовно нищему.
А ведь понял, черствый, толстокожий, но понял! Потому и «крикнул», и «отстранил» ее руку, потому и «на его лице мелькнуло что-то вроде испуга». Может, и правда «в груди его шевельнулось давно уже уснувшее чувство»? Ведь окрикнул же он уходящую мать, ведь достал же кошелек (большой, кожаный), ведал же денег … двугривенный…И тысячу раз правы Вы, Антон Павлович: не дал, а подал. Подал матери.
Как утешить бедную мать? Где взять ей силы, чтобы пережить это? Но у нее есть точка опоры – не дети, не маленькая палочка. На которую она подпиралась… Это Вера, Вера в Бога, а он милосерден к любящим его…
А вот мельник… Где-то я слышала выражение - плохой хороший человек. Любой человек хорош изначально. Так почему же появляются плохие хорошие люди? И главное, как уберечься самой от подобного, не переступить невидимую грань? Ведь так «одиноко один на один со своей совестью», Вы правы, конечно, Антон Павлович!
Одиноко и страшно. Одно лишь подает надежду на воскресение этой падшей души: протянул матери двугривенный Алексей Бирюков, побагровев.
Так, может, дойдут молитвы матери о спасении его души до Бога?
