В. И. Шесталов
г. Ханты-Мансийск
Музыка и мифология медвежьего праздника обских угров
Аннотация. Статья посвящена книге члена Союза композиторов Росии, кандитата искуствоведения «Музыка и мифология медвежьего праздника обских угров», написанной по материалам диссертации «Музыкально-инструментальная традиция и драматургические особенности медвежьего праздника обских угров» на соискание ученой степени кандидата искусствоведения, защита которой состоялась 29 июня 2011 года в Санкт-Петербурге, в Российском институте истории искусств. В докладе о книге «Музыка и мифология медвежьего праздника обских угров» рассказывается о структуре медвежьего праздника, которая начинается с охоты на медведя, за тем проходят медвежьи игрища, а заканчивается данный обряд, похоронами медведя.
Далее, рассказывается о всевозможных инструментах, которые используются на медвежьем празднике, а так же о разных музыкальных традициях, которые когда-то существовали у обских угров, и, в связи с этими традициями, в ходе доклада будут продемонстрированы некоторые музыкальные примеры (например, наигрыши традиций на двухструнном смычковом инструменте «нин-юх» - «женское дерево» - сургутских и аганских хантов).
Ключевые слова: медвежий праздник, медведь, божества, обские угры, ханты и манси, фольклорная инструментальная музыка, традиция сургутских и аганских хантов, обско-угорские мифы, боги, духи, обско-угорские инструменты, мифология, мир.
Медвежий праздник хантов и манси представляет собой явление культуры, имеющее значительную традицию его изучения, начиная с первых десятилетий XVIII в. - публикаций Г. Новицкого (1715 г.), П. Палласа и В. Зуева (1760-е гг.), (1828-29 гг.)[1]. Первые описания музыкального фольклора сибирских народов были сделаны членами Второй Камчатской экспедиции и ( гг.) в публикациях 1751 и 1755 гг.).
В XIX в. накоплен большой материал по изучению языка и культуры финно-угорских народов России и Сибири (А. Шегрен, M. Кастрен, А. Регули, Б. Мункачи, А. Альквист, А. Каннисто, У. Сирелиус, К. Карьялайнен, Н. Гондатти, Н. Харузин). Над сбором народной поэзии обских угров среди хантов работал русский этнограф С. Патканов (1891). В 20-40-е гг. XX в. многочисленные сведения о медвежьем празднике обских угров собрал В. Чернецов.
Основную источниковую базу музыкальных материалов этого праздника данной этнической традиции подготовили А. Альквист[2], А. Вяйзянен[3], В. Муров, Г. Ульянов, Ю. Шесталов, И. Рюйтел, Е. Гиппиус, Е. Шмидт, Х. Сильвет, О. Мазур, Г. Солдатова, Т. Молданов, Т. Молданова, Ю. Шейкин, Р. Назаренко, Е. Главацкая[4].
В отличие от предшественников, книга «Музыка и мифология медвежьего праздника обских угров» посвящена исследованию музыкальной инструментальной традиции народов ханты и манси. В основе издания лежат материалы, собранные некоторыми перечисленными учеными и автором книги в ходе полевых изысканий в 1990 – 2011 гг.
Целью исследования являлось изучение музыкальной инструментальной традиции и реконструкции обряда медвежьего праздника хантов и манси как целостного текста на уровне мифологии, сюжета и музыкального содержания. Например: в 1 главе «Жанровая, сюжетная, мифологическая структура медвежьего игрища» в 1-м ее разделе показана «Сравнительная характеристика медвежьих игрищ», где были определены, согласно полевых материалов , Д. Фрэзера, Тэминой, и других, по утверждению , разные виды медвежьего праздника, а именно: а) палеосибирский (автохтонно-сибирский, обще-сибирский, б) обско-угорский,
в) амуро-сахалинский типы фольклорного праздника.
Во 2-м разделе 1 главы учтены классификации медвежьего праздника обских угров по сюжетно-обрядовому принципу (Б. Мункачи), текстовому (И. Авдеев), музыкально-образному (Г. Солдатова). В книге рассмотрена содержательно-структурная, сакрально-мифологическая и музыкально-образная типология артефактов медвежьего игрища.
В 3-м разделе 1 главы на основании наблюдений исследователей и наших информантов была реконструирована структура медвежьего праздника в этапах театрализованного сюжета охоты и почитания медведя, а также почитания связанных с ним сакральных и профанных образов мифологии обских угров:
1. Обряд обнаружения медведя - (манс. назв. «пусас йивыг» букв, «изгородь» по хант. «пупи хот» - «медвежий дом»).
2. Обряд добывания медведя – (по манс. «сэмлыг паттаве» букв, «черным сделают его» по хант. «вохартаттэ»).
3. Обряд торжества по случаю удачной охоты на медведя
4. Обряд свежевания медведя – если это самец, то в пяти местах его шкуру надрезали по линии свежевания, якобы развязывали пять завязок его шубы. Если же самка, то разрезали шкуру в четырех местах. Причем первый надрез делался у пупка.
5. Обряд подготовки первоначального медвежьего священного места, именуемого «люлькой»: брали гибкую палку, сгибали в дугу, закрепляли эту дугу тремя поперечными укреплениями-перекладинами «люлька» (по манс. «тосанэ», по хант. «сӧн»). На эту «люльку» погружали шкуру медведя с (целиком оставленной) головой. Голову клали на лапы с когтями, а нос медведя должен быть устремлен к дугообразному концу «люльки». Затем эту «люльку» в зимнее время ставили на нарты, а летом – на лодку. Охотники ехали домой в деревню, исполняя медвежьи эпические песни. Подъезжая к почитаемым местам предков, они выкрикивали хором: «Утьщум ӧхӧлӧв!» что значит по мансийски – «Добыли медведя» (по хантыйски это название звучит «вохарттаттэ»). Если они везли медведя, этот выкрик повторялся пять раз; если же медведицу, то – четыре раза.
6. Возвращение охотников с добытым медведем – подъезжая к деревне, охотники подавали сигнал, одновременно стреляя из ружей и выкрикивая слова: «Утщум ӧхӧв!» пять или четыре раза в зависимости от пола добытого медведя, а остальные жители селения начинали готовиться к встрече, надевая праздничные костюмы и обувь. Если убивали медведя, то навстречу охотникам из деревни выходили пять женщин, а если была добыта медведица, то выходили четыре женщины, якобы они являлись посланцами от «снохи медведя» (по манс. «манянэ», по хант. «аньхи»). Они выходили с подожженной дымящейся чагой в посудине, которую обычно держали в правой руке, якобы для очищения от злых духов.
7. Размещение медведя в доме охотника – во время этого обряда медвежье место так называемого «духа-предка», по утверждению знатоков обско-угорских традиций, специально окуривали чагой. Стены вокруг медведя украшали шкурами лисиц и соболей. После этого входил мужчина и возглашал: «Вот сейчас придет к нам на праздник такой-то дух-предок». Музыкант начинал исполнять на пятиструнной цитре «сангквылтап», на хантыйской цитре «нарс-юх» - «призывную мелодию» (по манс. «тарнынг эрыг» букв, «призывная песня» по хант. «тарнынг ар»). Затем вносили «люльку» с медведем в дом, ставили ее на специально устроенную полку (по хант. «вой норма» «полка», по манс. «уй норма»). Перед полкой сооружалось некое подобие рамы в виде окна, обвитого красивой тканью. Глаза медведя закрывали серебряной монетой, на область носа и пасти прикрепляли серебряную чашку из священного ящика, на когти надевались блестящие кольца. Если медведь – самец, спина его была покрыта шелковым священным халатом (по мансийски и по хантыйски «ярмак сах» - «священный халат»), а если это медведица, то ей надевали бусы, накидывали шелковый платок.
8. Медвежье игрище – собственно праздник. В этот период всеми его участниками и гостями исполнялись песни, театрализованные сценки, связанные с жизнью и бытом хантов и манси. Традиционными музыкантами и танцорами исполнялись инструментальные наигрыши и пляски, посвященные медведю и всем сакральным духам обско-угорского божественного пантеона, зверям и птицам, мужские и женские танцы и т. д.
9. Окончание медвежьего игрища – с исполнением птичьих наигрышей и плясок, последними из которых являются «Танец Совы» и «Лисья пляска» (хант. назв. «Вуки як»), при которой исполнителю прикрепляли хвост, сделанный из соломы, который потом поджигали. Данный ритуал был связан с лисой, которая пришла якобы за душой медведя, чтобы унести ее в небеса в царство отца Медведя – Верховного бога Торума.
10. Траур по медведю – длился 4-5 дней, во время которого в знак поминовения души медведя повторно исполнялись ритуальные медвежьи песни.
11. Заключительный обряд жертвоприношения – забивали жертвенного оленя либо барана, козла, петуха, чтобы будущая жизнь была благополучной. (По мансийски и по хантыйски «жертвоприношение» называют «пори»).
В IV разделе I главы была показана иерархия связей персонажей обско-угорской мифологии, представленных на протяжении всего медвежьего праздника, здесь были представлены:
Верхний мир. В центре его находится Медведь, Ялпус-ойка ( по мансийски, буквально: старик священного города; по обско-угорской мифологии, он является младшим сыном Бога Нуми Торума (хант. и манс. назв. «Нуми Торум» - «Верховный Бог»). В связи с поклонением медведю у обских угров в далеком прошлом складывались медвежьи песни, в которых рассказывается о родстве медведя и человека, о его судьбе. Так как медвежье игрище, является глубоко мифологичным обрядом обских угров, то здесь медведь является главным героем этого праздника. В связи с этим, среди первых номеров данного ритуала исполняются медвежьи песни. Следующими божественными персонажами медвежьего праздника выступают родители медведя, а именно, Нуми-Торум, отвечающий за погодные явления на земле и в космосе, переплетающий взаимоотношения между людьми, животными и другими божествами обских угров и мать медведя «Калтащ эква» по мифологии обских угров родившая всех людей. Песни, наигрыши и танцы, посвященные Нуми-Торуму и Калтащ экве, исполняются в следующем разделе, посвященном обско-угорским божествам, после медвежьих песен. Калтащ экву представляет в танце мужчина, одевший на себя женский платок. За ними, хоть это и необязательно, может быть представлен дед медведя «Корс-Торум», за ним идут местные духи покровители, духи Подводного, Нижнего мира и т. д. И эта цепочка может традиционно продолжаться на протяжении всех дней и ночей данного ритуала.
Боги и духи Верхнего мира «Корс-Торум», «Косяр-Торум», «Крылатые духи и боги» и вместе с ними мансийский дух «Товлынг ойка» и хантыйский дух «Тухлан ики»- «Крылатый старик» занимают верхний уровень в иерархии богов. Корс-Торум и Косяр-Торум - предшественники Нуми-Торума и Калтащ анки. Духи Корс-Торум, Касяр-Торум и мансийский дух Товлынг ойка (он же хантыйский дух Тухлан ики - «Крылатый старик») - первые создателями Космоса и Земли.
Образ «Товлынг ойки» соотносится с образами птиц, покровительствующими фамильным династиям обских угров. Несколько наигрышей, посвященных этому духу представлены в нотном приложении нашей диссертации.
Среди представленных в книге, духов Верхнего и Среднего мира Обско-угорского божественного пантеона, являются Духи Покровители реки Пелым (по мансийски Полум-Торум ойка), хантыйский дух «Кон-ики» - «Господин Старик», выполненный в нашей авторской нотации, (впервые, после предшественников, зафиксированный нами от исполнителя на смычковом хордофоне «нин-юх» - «женское дерево»).
Из женских образов представлена мансийская богиня «Суй-ур эква» - «Женщина из бора Горы» выполненная в нотном исполнении Галиной Солдатовой, наигрыш из ее рукописей, был подробно проанализирован автором книги.
Так же, среди богинь Среднего мира была представлена местная покровительница Лесов «Богиня Миснэ». Наигрыш, посвященный этой богине, был представлен в диссертации, как еще один из примеров авторской нотации, он исполнялся автором книги на мансийском гудке «нернэ-йив» и записана в концертном исполнении в Ханты-Мансийске, на авторский СД-диск в мае 2002 года.
После песен и наигрышей, воспевающих обско-угорские божества, в книге представлены наигрыши, посвященные мужским и женским танцам, например, «Мильчан ики» - «Мильчан-Мужчина», записанный автором в 2007 году по аудиозаписи 1990-х годов от исполнителя на хантыйском нин-юхе . Так же, записаны наигрыши авторских нотаций хантыйского и мансийского варианта песни «Куринька», олицетворяющих образ трудолюбивой и гостеприимной югорской красавицы Груни или Катерины Семеновны, жившей на побережьи реки Обь, возможно в конце 19 века.
Далее, в книге представлены, песни и наигрыши, посвященные зверям и птицам.
Среди последних номеров медвежьего праздника, исполнялся танец лисы, хвост которой, сделанный из хвороста или соломы обско-угорским танцором, традиционно поджигали, тем самым, дым, вылетавший из хвоста лисы уносил душу медведя в небо.
В книге, в авторской нотации был представлен сургутско-хантыйский наигрыш «Ай лёнчь мончь арых» - «Песня-легенда лисы», или «Вуки арых» - «Песня лисы», нотированная автором по аудиозаписи в 2007 году от исполнителя на девятиструнной хантыйской арфе «тоор-сапл-юх» - «журавль-шея-дерево» Тимофея Кечимова.
Наряду с обобщением опубликованных, архивных и полевых материалов о медвежьем празднике хантов и манси, реконструкции его обрядово-ритуального последования и определении его мифологической основы, к основным задачам книги были поставлены такие задачи, которые состояли, например, в изучении архивных фоно и нотных записей вокальной и инструментальной музыки обских угров (в диссертации представлено 68 нотных примеров).
Во 2 главе «Обско-угорский инструментарий» в 1-м разделе «Музыкальные инструменты медвежьего праздника» был показан круг музыкальных инструментов, употребляющихся на медвежьем празднике - хордофоны, идиофоны, мембранофоны, аэрофоны и аэрофоно-идиофоны. К ним относятся:
1) щипковые хордофоны - мансийский сангквылтап и хантыйский нарс-юх трех, пяти и семиструнная обско-угорская цитра (гусли). Ее манс. назв. «сангквылтап», что означает «играющий», по хантыйски она называется «нарс-юх», что в переводе - «играющее дерево», у шеркальских хантов – «нарэсь-юх», у сургутских хантов – «наркис-юх», у ваховских и васюганских хантов – «панэн-юх», что в переводе означает – «пальцевое дерево», кондинские манси называли его «санкэльтап» (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.122);
2) дуговая арфа – по мансийски, на побережьи р. Сосьвы – называется «тарыг-сып-ив» («журавль-шея-дерево»), у северо-западных хантов ее называют «тарэг-сапль-юх», а у хантов живущих на реке Пим – «тоороп-юх», сургутские ханты называют ее «тоорсапль-юх», а также - по мансийски «хотан» - «лебедь», а по хантыйски «хутан». (Э. Хорнбостель и К. Закс № 000.1)
3) смычковые хордофоны – однострунный и двухструнный хордофон хантыйский «нин-юх» - «женское дерево» или мансийский «нернэ-йив» - «толкающее дерево». Струны могли быть изготовлены из сухожилий лося, металлические, а также из простых крепких ниток, из конского волоса. Смычок из конского волоса (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.322);
4) идиофон обско-угорская варган-зубанка. Данный губной язычково-щипковый инструмент изготавливался из кости оленя или коровы; он мог быть вырезан из дерева (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.211, № 000.2);
5) деревянная трещетка (хант. назв. торп-нёдель, у манси – тарих-нёле) – архаическая хлопушка (). Данный инструмент производит треск, используемый в обрядовой и музыкальной практике. Продолжением архаической функции палки-холопушки стали соударяемые желобчатые клапперы, называемые у казымских хантов тор-нёл – «нос журавля», у северных манси его называют «таргункве нёл» у южных манси «тярих нял», переводится одинаково – «дребежащий нос». Этим термином называют не только клаппер, но и традиционный инструмент – колесную трещетку. В целом и клаппер и трещетка составляли на медвежьем празднике ансамбль с «журавлем», при отсутствии инструментов заменялись хлопками в ладоши (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.2);
6) ритуальные стрелы исполнителя охотничьих танцев и плясок духов медвежьего праздника используются исполнителем ритуальных плясок медвежьего праздника. Например, в пляске танцора в мансийском наигрыше «Хонт-Торум ойка» - «Воинственный дух» (наигр. № 32). (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.1);
7) идиофон «кукла» относится к типу инструментов-идиофонов, используемых в театрализации кукольного театра, разыгрываемого на медвежьем празднике: музыкант при игре на сангквылтапе или на нарс-юхе к пальцам двух рук привязывал ниточки. Куклы, привязанные к этим ниточкам, вешались на специальную перекладину, под аккомпанемент исполнителя ритмично двигались, изображая танец (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.111);
8) посох исполнителя обрядовых песен используется при исполнении обрядовых песен медвежьего праздника, которое могло длиться больше часа: шаман, надев берестяную маску, во время пения посохом отбивал музыкальный ритм, своей энергетикой и пением магически действуя на зрителей (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.2).
9) пластинчатый идиофон-бубен. По утверждению Кулемзина и Лукиной, у вахо-васюганских хантов отмечена манковая функция бубна: согласно описанию этих этнографов, охотники ударяли в бубен, подманивая лося, пользуясь любопытством этого животного. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.142);
10) мембранофон «бубен», он играет особую роль в медвежьем празднике (Э. Хорнбостель и К. Закс № 000.321.2). Он относится к типу односторонних рамных барабанов. Манси этот инструмент, называют «коюп» – «бубен», «лонхансяп» – «бубен с бубенцами», «няли» – «бубен с колотушкой», а ханты называют его «куйп». Способы игры предельно просты, но требуют необходимой сноровки. Бубен часто сопровождает пляски медвежьего праздника, а также является аккомпанирующим инструментом для некоторых обрядовых песен, посвященных духам. (Э. Хорнбостель и К. Закс № 000.311);
11) аэрофон деревянная жужжалка ( у манси – пыгалке), деревянная чуринга-завывалка (у манси вотвовнэ-тоул-парт - «дощечка с вращением, вызывающая ветер»). Деревянная жужжалка и деревянная чуринга-завывалка (у манси вотвовнэ-тоул-парт - «дощечка с вращением, вызывающая ветер») в традиционной культуре обских угров могла использоваться как в шаманской практике с целью влияния на погодные условия, так и для определенных «шаманских» и «сценических» действий в любых разделах в представлении «Медвежьего игрища». (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.21);
12) аэрофон «берестяной лист» - относится к типу манков. При изготовлении такого аэрофона, складывают между собой два листа березы. Принцип игры на березовом листе, путем вдыхания и выдыхания. Имеет один, два или три звука, в зависимости от мастерства исполнителя. Применяется при подманивании зверей и птиц. Иногда становится аккомпанирующим инструментом при исполнении мужского танца на медвежьем празднике. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.11);
13) свисток-манок – специального названия не имеет. Данный аэрофон является архаичным. При дребезжании пластинок внутри свистка издается звук, воспроизводящий гусиный или утиный голос. В прошлом изготавливался из дерева. В настоящее время охотники приобретают пластмассовые свистки-манки в специализированных магазинах. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.132);
14) аэрофоно-идиофон «ружье» - относится к взрывным аэрофонам, по типу хлопушки, (№ 000), с другой же стороны ружье относится к типу ударных идиофонов, по которым ударяют непосредственно при помощи клавиатуры, например баёк в курке ружья. (Э. Хорнбостель и К. Закс, «ударные идиофоны» - № 000). Суммируя опыт этой системы инструментоведения мы предлагаем этому аэрофоно-идиофону присвоить № 000+№ 000. Ружьё используется во время охоты на медведя, звуки выстрелов - в знак торжества для салютования во время открытия медвежьего праздника, иногда - во время театрализованных представлений.
Во 2-м разделе 2-й главы – «Музыкальные инструменты в музейных коллекциях» показаны щипковые хордофоны в музейных коллекциях, среди них:
15) обско-угорская домра. Этот струнно-щипковый хордофон зафиксирован у хантов в Томской области. Его название, точное устройство и способы игры нам неизвестны. Инструмент имел форму русской домры, но с восемью струнами. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.321);
16) струнно-щипковый хордофон «кай-кумца» встречался у ваховских (восточных) хантов, которые называли его русским названием «балалайка». Название «кай-кумца» близко шорским названиям двуструнного щипкового инструмента «кай гомысек», «кай-комус». Один экземпляр находится в Томском краеведческом музее (инв. № 000) () (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.321);
17) трехструнный хантыйский гудок «кугель-юх» «дерево-бегун» в переводе с восточно-хантыйского означает «дерево-бегун». В прошлом такие трехструнные скрипки были у сургутских и аганских хантов, а также на них играли и манси. В настоящее время эти инструменты вошли в музейные коллекции Тобольского Государственном музея-заповедника, Томского областного краеведческом музея. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000.322);
18) аэрофоно-хордофон в музейных коллекциях. Лук со стрелами в прошлом, использовался охотниками во время охоты на медведя. Лук со стрелами, так же мог применяться во время танцев в театрализованных представлениях медвежьего праздника и состязаний по стрельбе из лука. (Э. Хорнбостель и К. Закс, № 000).
Таким образом, в диссертационной работе было показано, впервые еще 7 фоноинструментов и 4 инструмента музейных коллекций (итого – 18 инструментов).
Практическая ценность работы в том, что ее материал и выводы могут использоваться в научном исследовании музыкально-инструментальных артефактов различных фольклорных традиций, при воссоздании народных традиций хантов и манси. Собранный автором нотный материал может использоваться в педагогической практике в процессе обучения игре на национальных инструментах хантов и манси.
В 3 главе – «Репертуар, интонационная структура традиционных наигрышей и песен медвежьего праздника» подробно автором были рассмотрены и проанализированы музыкальные формы шестидесяти восьми хантыйских и мансийских наигрышей. Книга, безусловно, будет полезна для учащихся музыкальных школ и училищ, потому что музыкальное исследование наигрышей, на примере простых обско-угорских инструментальных пьес, дает учащимся понимание основ музыкальной формы для музыкального исследования учащимися простых и сложных музыкальных сочинений разных композиторов. В книге представлены репертуары хантыйских и мансийских музыкантов: Петра Выртыпенкова, Артема Гришкина, Тимофея Кечимова, Михаила Тырлина, Михаила Гандыбина, Григория Сайнахова, Василия Яркина и др. - по расшифровкам и по нотным расшифровкам Е. Гиппиуса, и .
Вступительный раздел главы (3.1) посвящен рассмотрению принципов и типологии расшифровок инструментальных наигрышей. Содержание главы составляют характеристики программных наигрышей, представленных в Приложении. Предложена рабочая группировка материала по разделам: 3.2. Наигрыши, посвященные медведю; 3.3. божественным духам обско-угорского пантеона; 3.4. местным духам; 3.5. Наигрыши пляски зверей и птиц;Мужские и женские пляски, посвященные людям; 3.7. Мужские и женские пляски общего содержания; танцы охотников; 3.8. Наигрыши, посвященные музыкальным инструментам; 3.9. Наигрыши непрограммного содержания.
В Заключительном разделе главы представлены выводы о музыкальном стиле наигрышей – принципах структурного формирования инструментальных напевов, интонационных истоков подражательно-программной сферы выразительности, звукорядных настроек инструментов.
Музыкальная форма обско-угорских наигрышей основана на моно - и поли-формульных структурах, которые постоянно повторяются и варьируются при импровизационном характере мелодий и фактур. В мелодическо-фактурных комплексах наигрышей использовались звуковые объемы в диапазоне кварты, квинты, сексты, ноны при использовании натуральных больше-терцовых и мало-терцовых пентахордов. Во многих произведениях часто меняется метроритм, даже при коллективном исполнении песен и плясок. К наигрышам, относящимся ранне-фольклорному интонированию, в книге показаны инструментальные пьесы аганской и сургутской традиции исполнительства на хантыйской арфе «тоор-сапл-юх» - «журавль-шея-дерево», а так же, представлены наигрыши на нин-юхе, в которых, в окончании однородных мотивов музыкантами использовались мелодические трели и при движении смычка по струнам нин-юха. В приемах игры на сангквылтапе и нарс-юхе использовались общие приемы аппликатуры, которые неукоснительно соблюдаются и в настоящее время.
В сосьвинской инструментальной традиции выявилось влияние структуры русских песен частушечного типа при сохранении особенностей интонационной сферы северных народов.
[1] Краткое описание о народе остяцком (1715). Под ред. Л. Майкова. СПб.: Об-во любителей древней письменности, 1884; Паллас по разным местам Российского государства по велению Санкт-петербургской Императорской Академии наук / Пер. с нем. Ф. Томанского, В. Зуева. Спб., 1786 – 1788. Ч. 2. КнНа нем. языке издано в Петербурге в 1771 – 1776 гг; Белявский к Ледовитому морю. М., 1833.
[2] Ahlquist A. Unter Woguien und Ostjaken. Helsingfors, 1883.
[3] Väisänen A. O. Wogulische und ostjakische Melodien., Helsinki, 1937.
[4] Сборник мансийских народных песен и танцев. Ханты-Мансийск, 1958; 15 хантыйских народных мелодий из наследия В. Штейница // Музыкальное наследие финно-угорских народов. Таллин, 1977; Пять наигрышей медвежьего праздника манси из репертуара // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров. Таллин, 1986;
Гиппиус инструментальные наигрыши медвежьего праздника обских угров // Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка. Часть 2. Сб. ст. под ред., . М.: Музыка, 1988; Шмидт мировоззрение северных обских угров по материалам культа медведя. Дис. к. ист. н. Л., 1989; Шейкин музыка Югры. Новосиб., 1990;
Инструментальная музыка обских угров (хантыйские наигрыши на лире). Таллинн 1991; , Шесталов из репертуара Артема Григорьевича Гришкина. Ханты-Манс. - Новосиб., 1995; Мазур праздник казымских хантов как жанрово-стилевая система. Дис. к. иск. Новосиб., 1997; Молданов мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов. Под ред. д. ист. н. . Томск, 1999; Солдатова музыка манси: контекст, функционирование, структура. Дис. к. иск. Новосиб., 2001; Молданов мира в медвежьих игрищах северных хантов (XIX-XXI вв.). Дис. к. ист. н. Томск, 2002; Шейкин культура народов Сибири. Дис. д. иск. СПб., 2002; Главацкая традиции хантов и их изменения в XVII-XX вв. Дис. д. ист. н. Екатеринб., 2006.
