26. Маха и Р. Авенариуса. Концепция нейтральных элементов опыта. Логический позитивизм Венского кружка. Пересмотр кантовской классификации суждений. Бессмысленность метафизики и формально-языковой характер математики. Проблема верификации эмпирических суждений.
Основное внимание в первом позитивизме уделялось проблемам систематизации научного знания и классификации наук. Эти проблемы ставились в связи с углубляющейся дифференциацией научного знания. На этапе второго позитивизма эта проблематика сохранялась. Однако на первый план вышли другие проблемы — проблемы обоснования фундаментальных научных абстракций, понятий, принципов и соотнесения их с реальностью. Это было связано с фундаментальными изменениями в естествознании второй половины XIX - начала XX в.
Самым фундаментальным изменением в естествознании второй половины XIX в. была постепенная девальвация механицизма как универсального подхода ко всем явлениям. Механический подход терял свой престиж, прежде всего, в рамках физики. В ней осуществлялись исследования электрических и магнитных явлений, где прямые аналогии с механическими процессами становились все менее удовлетворительными. Было накоплено много материала, значительная часть которого не поддавалась объяснению в рамках механистического подхода. Поэтому исследование здесь велось во многом на путях эмпирического поиска и описания фактов. Развитие математики в XIX в., связанное с открытием неевклидовых геометрий и применением аксиоматического метода, ставило проблему существования фундаментальных математических объектов и их соотнесения с реальностью. Новая проблемная область возникла в связи с открытиями в области физиологии органов чувств, прежде всего в связи с исследованиями Г. Гельмгольца (1821—1894) физиологии зрения и слуха. Эти исследования показали, что ощущения есть результат сложного физико-физиологического процесса и потому не могут быть интерпретированы как простой «отпечаток» внешнего объекта. Гельмгольц при истолковании этих результатов отказался от трактовки ощущения как отражения объекта и сформулировал так называемую «теорию иероглифов
Второй позитивизм пытался решить проблемы обоснования фундаментальных научных абстракций и принципов, полагая, что эти проблемы будут решены, если последовательно устранять из науки метафизические суждения.
Основными представителями и лидерами второго позитивизма были Эрнст Мах () и Рихард Авенариус ().
Э. Мах и Р. Авенариус считали, что источником заблуждений и трудностей в науке является ее нагруженность метафизикой. Надо последовательно очистить от метафизических положений не только теоретическое научное знание, но и научный опыт. Мах подчеркивал, что ученый часто рассматривает данные опыта как проявление тех или иных скрытых сущностей, т. е. с позиций неявно привлекаемой метафизики. Это, по Маху, приводит к заблуждениям в науке и мешает ее прогрессу. Критика опыта, нагруженного метафизикой, объявлялась важнейшей задачей «позитивной философии». В соответствии с этой задачей Мах и Авенариус часто именовали свою философию эмпириокритицизмом. Впоследствии этот термин, наряду с махизмом, стал применяться для обозначения второго позитивизма.
Продолжая намеченную уже в первом позитивизме линию, Мах подчеркивает, что единственной реальностью и базой научного познания выступают элементы опыта (явления) и их функциональные отношения. При этом явления он истолковал как чувственные данные, ощущения. В книге «Анализ ощущений и отношение физического к психическому» Мах показывает, что ощущения есть глобальный факт, форма приспособления живого организма к среде. Ощущения — это общие элементы всех возможных физических и психических переживаний, вся разница между которыми заключается в различной зависимости их друг от друга. Граница между физическим и психическим проводится в целях практичности и лишь условно «нет пропасти между физическим и психическим…». Элементы опыта он объявил элементами мира. Функциональные отношения между эл ментами мира позволяют сконструировать два типа процессов — физические и психические. Например, цвет есть физический объект, если мы обращаем внимание на зависимость его от освещающего источника света (теплоты и т. д.). Но если мы обращаем внимание на зависимость его от сетчатки глаза и нервной системы человека, перед нами психический объект — ощущение. Различно в этих двух случаях не содержание, а направление исследования. Так как оба этих типа процессов порождают комбинации одних и тех же элементов, поэтому сами эти элементы не являются ни физическими, ни психическими. Они нейтральны.
Мах связывал принцип нейтральности элементов мира с функцией ощущений и восприятий быть средством биологического приспособления организма к среде. Он подчеркивал, что в ощущениях и восприятиях нельзя отделить то, что относится к внешнему миру, а что к внутреннему миру организма.
Мах считал, что таким путем он устраняет старые споры между материалистами и идеалистами. Первые считали первичным физическое, вторые — психическое. Но так как и физическое и психическое построены из одних и тех же нейтральных элементов мира, то бессмысленно ставить вопрос, что из них первично, а что вторично.
Подобную позицию отстаивал и развивал Р. Авенариус. Он рассматривал познание как аспект жизнедеятельности, а жизнь — как процесс накопления и расходования энергии. По его мнению для того, чтобы выжить организмы должны стремиться минимизировать свои затраты энергии в процессе адаптации к среде, т. е. экономно расходовать свои энергетические запасы. Эту характеристику жизни Авенариус назвал принципом наименьшей траты сил. Так как познание выступает аспектом жизни, поэтому, согласно Авенариусу, этот принцип распространяется и на познавательные процессы. Здесь он выступает в форме принципа экономии мышления. Чтобы осуществить этот принцип, и философия и наука должны отказаться от всех понятий, выходящих за пределы «чистого опыта». Главный труд Авернариуса «критика чистого опыта». После устранения всех таких «излишних» понятий, включая понятие субстанции, остаются только представления об ощущениях следующих друг за другом, к которым сводится все сущее.
Организм в своем поведении постоянно трансформирует внешнее во внутреннее, а внутреннее во внешнее. Авенариус считает, что в человеческой жизнедеятельности слито то, что связано с внешней средой, и то, что связано с человеческой активностью. Опыт всегда есть, согласно ему, интегральное единство и психического.
Это единство Р. Авенариус характеризует как принципиальную координацию «Я и среды. Идея принципиальной координации согласовывалась с концепцией нейтральных элементов мира Э. Маха и подчеркивала, что опыт представляет собой изначальную реальность, в которой нет расщепления на субъект и объект. Такое расщепление, согласно Авенариусу, возникает в результате некритического восприятия индивидами чужого опыта. Опыт любого человека не ограничивается только личным чувственным опытом, он расширяется за счет восприятия опыта других людей.
Разработка проблем научного знания была продолжена «третьим» позитивизмом - неопозитивизмом. Его основы закладывались в 30-х годах XX в. так называемым Венским кружком, сложившимся на кафедре философии Венского университета преемника Э. Шлика. Видными представителями неопозитивизма были О. Нейрат, Р. Карнап, К. Гедель. Концепция лог. позитивизма создавалась под сильнейшим влиянием математической логики, ее средств и методов. Научное знание отождествлялось с выражающим его языком, и основ. средством исследования был логический анализ языка науки. С помощью логического анализа лог. позитивисты надеялись очистить язык науки от псевдонаучных выражений и придать ему ту строгость и точность, к-рые были достигнуты в математике и логике.
(Предпосылкой возникновения третьей волны считают развитие аналитической философии, связанной с именами Рассела и Витгенштейна. Они рассматривают язык логики. В основе наиболее простой логической системы лежат "атомарные" предложения: А, В, С,... — Этим предложениям приписывают две основные характеристики:
1) каждое атомарное предложение является либо истинным, либо ложным;
2) атомарные предложения независимы одно от другого, т. е. истинность или ложность одного из них никак не влияет на истинность или ложность других.
Из атомарных предложений с помощью логич. связок образуются сложные, "молекулярные" предложения. Истинность или ложность молекулярного предложения зависит от качества его составляющих элементов. Таким образом, язык логики может быть основой структуры мира в целом. Отождествляя структуру языка логики со структурой реального мира, В. делает эту структуру общей для всего научн. знания. Если действительность представляет собой лишь комбинацию элементов одного уровня — фактов, то наука должна быть комбинацией предложений, отображающих факты и их разнообразные сочетания. Все, что претендует на выход за пределы этого "одномерного" мира фактов, все, что апеллирует к связям фактов или к глубинным сущностям, определяющим их наличие или отсутствие, должно быть изгнано из науки.)
Позитивисты третьей волны продолжили линию классического и «второго» позитивизма: они также рассматривали науку как описание эмпирических данных. Задачи философии они сводили к логическому анализу языка науки. На основании этого анализа предполагалось в рамках научных теорий выявить протокольные предложения, описывающие чувственный опыт. Эти предложения рассматривались в качестве фундамента, на котором путем индуктивного обобщения строились общие положения научной теории.
Обострив классическую для позитивизма проблему разграничения науки и ненаучного знания, неопозитивисты вплотную подошли к разработке критериев научности. В качестве такого критерия в неопозитивистской философии выступал принцип верифицируемости, согласно которому научное знание обязательно характеризуется эмпирической подтверждаемостью.
Принцип верификационизма включает:
а) возможность сведения (редукции) сложных синтетических предложений к элементарным,
б) возможность проверки элементарных предложй на опыте,
в) верифицируемость должна быть интерсубъективной (т. е. должна быть возможность ее осуществления несколькими наблюдателями).
Из принципа верификации следует Физикализм: раз верификация = чувственная верификация, то проверить можно только те положения, к-рые относятся к телам и их движениям, остальное – бессмысленно. Значит, осмысленным явл. язык физики.
Модель науки: в основе науки лежат ПП, истинность к-рых абсолютно достоверна. Совокупность ПП образует твердый эмпирический базис науки. Каждое научное предложение можно свести, "редуцировать" к протокольным предложениям подобно тому, как любое молекулярное предложение логики может быть разложено на составляющие его атомарные предложения.
Деятельность ученого сводится к двум процедурам:
1) установление новых ПП;
2) изобретение способов объединения и обобщения этих предложений.
Критика лог. позитивизма:
1. Узость верификационного критерия: этот критерий уничтожал не только философию, но отсекал и плодотворную часть самой науки. Научные термины и предложения, относящиеся к идеализированным или просто к чувственно невоспринимаемым объектам, с точки зр. этого критерия, оказывались бессмысленными. Оставшаяся часть лишалась своих законов. Большая часть научных законов имеет форму общих предложений, напр., "Все тела при нагревании расширяются". Для верификации подобных предложений требуется бесконечно много частных предложений вида "Тело а при нагревании расширяется", "Тело b при нагревании расширяется" и т. д. Но мы не в состоянии сформулировать и проверить бесконечного количества ПП. Следовательно, законы науки неверифицируемы и должны быть объявлены бессмысленными.
Такие следствия, вытекающие из первоначального понимания верифицируемости как полной проверяемости, заставили логических позитивистов ослабить свой критерий демаркации и заменить его критерием частичной верифицируемости.
2. Невозможен “чистый” эмпиризм. Принцип холизма (=целостности): не верно, что каждое отд. пр едложение имеет смысл само по себе, оно имеет смысл лишь в контексте. Вместо этого (принцип Дюгема-Куайна): в опыте проверяется не отд. предлож-е, а система взаимосвязанных утвержд-й (науч. теория) – при расхожд-и с экспериментом меняют не всю теорию, а периферические элементы, сохраняя центральные (логику, мат-ку, законы большей общности и т. п.)
Пересмотр кантовской классификации суждений
(Главным философским произведением Канта является «Критика чистого разума». Исходной проблемой для Канта является вопрос «Как возможно чистое знание?». Прежде всего, это касается возможности чистой математики и чистого естествознания («чистый» означает «неэмпирический», то есть такой, к которому не примешивается ощущение). Указанный вопрос Кант формулировал в терминах различения аналитических и синтетических суждений — «Как возможны синтетические суждения априори?» Под «синтетическими» суждениями Кант понимал суждения с приращением содержания, по сравнению с содержанием входящих в суждение понятий, которые отличал от аналитических суждений, раскрывающих смысл самих понятий. Термин «априори» означает «вне опыта», в противоположность термину «апостериори» — «из опыта».)
27. Прагматизм Чарльза Пирса. Критика картезианского эпистемологического индивидуализма. «Коммунальный» характер научного опыта. Фаллибилизм и истина как регулятив. Концепция закрепления убеждений. Прагматистская максима.
Родоначальником прагматизма считается видный американский философ Чарлз Сандерс ПИРС (). Основные идеи прагматизма сложились у Пирса к началу 70-х годов 19 в. и были сформулированы им в двух статьях - "Закрепление верования" и "Как сделать наши идеи ясными".
Исторически прагматистская доктрина выросла из полемики Пирса против рационализма Декарта, в частности, трех его основополагающих принципов: методологического сомнения, интуиции и критерия ясности и отчетливости идей.
Декартом найден был первый твёрдый пункт для построения его миросозерцания — не требующая никакого дальнейшего доказательства основная истина нашего ума. От этой истины уже можно, по мнению Декарта, пойти далее к построению новых истин. Прежде всего, разбирая смысл положения «cogito, ergo sum» (мыслю, значить существую), Декарт устанавливает критерий достоверности. Почему известное положение ума безусловно достоверно? Никакого другого критерия, кроме психологического, внутреннего критерия ясности и раздельности представления, мы не имеем. В нашем бытии как мыслящего существа убеждает нас не опыт, а лишь отчётливое разложение непосредственного факта самосознания на два одинаково неизбежных и ясных представления, или идеи, — мышления и бытия.
Критика картезианского эпистемологического индивидуализма: Речь идёт о критике Пирсом теории радикального сомнения Декарта. Выбор сознания как отправной точки для определения истины - ошибка Декарта. Сознание – очень неопределённое понятие. Декарт считает интеллектуальную интуицию критерием истинности. Пирс на её место ставит отклик органов чувств человека. Опыт – это нечто, что может быть описываемым, наблюдаемым.
«Коммунальный» характер научного опыта: мышление и сознание не индивидуальный процесс, а кооперативный. Сознание предполагает многих мыслящих, взаимодействующих между собой. Мышление и сознание не отделимы от общества. Мышление нужно связать с языком, с языковым сообществом. Пирс – создатель семиотики (учение о знаках). Пирс выражает тенденцию к социальному и биологическому укоренению сознания. Главная функция мышления – производство убеждений.
Предпосылку и основание прагматистской доктрины составляет теория сомнения-веры. Эта теория опирается на концепцию познания и мышления, по которой мышление рассматривается как приспособительная деятельность организма, приспособительная функция мышления противопоставляется познавательной.
Эта концепция широко распространилась в философии XIX-XX веков в различных вариантах.
НИЦШЕ развил вариант этой концепции познания и мышления, в котором деятельность интеллекта рассматривается как орудие усиления воли к власти;
БЕРГСОН - как средство овладения вещами;
АВЕНАРИУС - как способ сохранения равновесия между организмом и средой и т. д.
Эта же концепция познания и мышления развилась и в теории сомнения-веры, однако в этом варианте на первый план выступает аспект, связанный с направлением в американской психологии, которое в качестве предмета психологии рассматривает поведение - бихевиоризмом.
БИХЕВИОРИЗМ (от англ. behavior - поведение) отрицает сознание как предмет психологии и считает таковым поведение, под которым понимаются телесные реакции на стимулы.
В теории сомнения-веры Пирса на первый план выступает психологически-бихевиористский аспект.
Суть этой теории можно кратко представить так: человек, живя в мире и вынужденный действовать в нем, вырабатывает различные типы действий или привычки действовать, соответствующие различным обстоятельствам. Эти привычки, заменяющие человеку животные инстинкты и по крайней мере частично вырастающие из них, будучи осознанными, образуют то, что Пирс называет верой или верованием.
Иными словами, вера - это готовность действовать определенным образом. Состояние веры может нарушится и сменится состоянием сомнения, равнозначным приостановке действия.
В противоположность вере сомнение - это беспокойное и неприятное состояние.
Усилие, направленное на преодоление сомнения и достижение веры, Пирс называет исследованием, нередко отождествляя его с процессом мышления.
Итак, основа всей теории сомнения-веры - утверждение о том, что единственная цель исследования или мышления состоит в устранении сомнения и достижении верования. Пирс выделяет 4 способа достижения и закрепления верования:
Метод науки оказывается включенным Пирсом в теорию сомнения-веры в качестве одного из возможных способов закрепления веры. Интерпретируя метод науки, Пирс приходит к заключению, что высшей степени ясности идеи можно достигнуть, лишь указав на ее значение. Пирс определяет значение понятия, рассматривая его вне отношения к объекту. Для него характерно сведение значения к совокупности практических последствий.
Он следующим образом формулирует принцип, который получил название "принципа Пирса" (прагматистская максима): "Рассмотрите, каковы практические следствия, которые, как мы считаем, могут быть произведены объектом нашего понятия. Понятие о всех этих следствиях есть полное понятие объекта". Пирс определяет прагматизм как "учение о том, что каждое понятие есть понятие о мыслимых практических последствиях".
Основная концепция истины, к которой пришел Пирс, состояла в признании истины тем устойчивым верованием, к которому процесс научного исследования неизбежно привел бы всех компетентных исследователей соответствующей проблемы, при условии, что процесс исследования продолжался бы без конца. В этом смысле истина может быть определена как "окончательное, принудительное верование".
Самое общее понимание истины в прагматизме таково, что это то, во что мы верим. Пирс вводит и другое определение, в котором истинность - это успешность, полезность, работоспособность идеи, мнения или верования. Это определение было подхвачено другими прагматистами и превратилось в основную концепцию истины в прагматизме.
Пирса мучила парадоксальная ситуация, заключающаяся в том, что хотя мы знаем о возможной ошибочности наших суждений, все же пока мы не имеем реальных оснований усомниться в них, для нас они будут абсолютной истиной. Он искал решение этой проблемы в учении о принципиальной погрешимости науки и знания вообще - фаллибилизме. Основной тезис этого учения Пирс формулирует таким образом: "все наше знание плавает в континууме недостоверности и неопределенности".
28. Психологический прагматизм У. Джеймса. Витгенштейн и прагматизм. У. В.О. Куайн: критика основных догм логического позитивизма с прагматической точки зрения.
Прагматизм для Джеймса – это некоторый способ борьбы с метафизикой.
Возможности, содержащиеся в теории сомнения-веры и в принципе Пирса, Джемс развил, применив их прежде всего к религиозно-нравственным проблемам. Он нигде не утверждает, что бог реально существует. Но он настаивает на том, что религиозное чувство, переживание, религиозный опыт существуют и играют огромную роль в жизни многих людей. Поскольку, вера в бога имеет важнейшие последствия для человеческой жизни, постольку мы должны считать ее объект реальным. - Связь прагматизма Джемса с философией жизни.
Джемс убежден, что поскольку вера в бога имеет жизненно важное значение, постольку человек при отсутствии рациональных оснований для веры может произвести свой выбор в пользу веры на основе лишь эмоциональной потребности простым актом своей воли. "ВОЛЯ К ВЕРЕ" - к этому понятию обращается Джемс, говоря о вере в бога, утверждая при этом, что "я проповедую лишь право каждого предаваться своей личной вере на собственный риск", и что "мы имеем право верить на свой собственный риск в любую гипотезу, которая достаточно жива, чтобы повлиять на нашу волю".
Джемс считает, что какова жизнь - это зависит от нас самих, от нашей веры в возможности ее улучшить. На один из "вечных" вопросов "Стоит ли жить?" Джемс дает ответ в духе "американского оптимизма": "Жить стоит,.. раз жизнь с нравственной точки зрения такова, какою мы создаем ее, а мы твердо решились сделать ее в этом отношении удачной".
"Вся задача философии, - пишет Джемс, - должна была бы состоять в том, чтобы указать, какая получится для меня и для вас определенная разница в определенные моменты нашей жизни, если бы была истинной та или иная формула мира".
Джемс считает, что приписывать сознанию чисто познавательные функции - это значит занять совершенно антипсихологическую позицию, которая для него неприемлема. Джемс подчеркивает, что сознание во всех его проявлениях - есть прежде всего и по преимуществу "избирательная активность".
Опыт, по Джемсу, полностью совпадает с реальностью. Такое понимание опыта Джемсом близко к его истолкованию в махизме. Для Джемса ощущения - это не образ реальности, а сама первичная реальность. Вопрос об истинности или ложности ощущений лишен для Джемса смысла, поскольку ощущения для него - это не образ реальности, а сама первичная реальность. С его точки зрения, достаточно того, что мы вовлечены в чувственный поток, что мы имеем ощущения, а сами по себе "они ни истинны, ни ложны, они просто суть".
Следует заметить, что "поток чувственного опыта" понимается Джемсом чрезвычайно широко, поскольку Джемс включает в него не только собственно ощущения, но любые переживания и состояния сознания вообще.
Поскольку в прагматизме Джемса все определенное содержание действительности обусловлено произволом личности или, вернее, отдельных личностей, постольку структура мира оказывается антропоморфной, иррациональной и плюралистической. Больше того, говорить о структуре "столь иррационального и насквозь плюралистического мира" бессмысленно из-за его рыхлости, пластичности и постоянной изменчивости.
Концепции мышления как целеполагающей деятельности и реальности как потока опыта или сознания образуют основу для прагматистского понимания истины. Об истине или истинности мы обычно говорим применительно к идеям, теориям, суждениям, высказываниямкоторые, по Джемсу, должны иметь практические последствия, в противном случае мы вообще не стали бы принимать их во внимание.
Джемс утверждает, что отличительная особенность прагматизма состоит в том, что для него "Истинным называется все то, что оказывается благим в области убеждений". Поскольку полезные практические последствия могут иметь место только в будущем, говорить об истинности идеи до появления этих последствий, с точки зрения Джемса, совершенно бессмысленно. Идея сама по себе просто есть, она ни истинна и ни ложна. Она может стать истинной лишь в процессе ее применения или использования, в процессе ее проверки. В этом смысле проверка выступает как фактор, не только выявляющий, но и создающий истинность идеи.
Объективная истина Джемсом решительно отрицается. Это связано с тем, что для Джемса началом и концом всего его философствования остается индивид с его личным опытом.
Витгенште́йн () ()— австро-английский философ, один из основателей аналитической философии и один из самых ярких мыслителей XX века. Общепризнанно, что Витгенштейн осуществил целых две революции в западной философии. Первая произошла, когда его «Логико-философский трактат» вдохновил Венский кружок на создание программы логического позитивизма. Вторая случилась, когда его идеи о природе и устройстве языка, изложенные в «Философских исследованиях», породили британскую лингвистическую философию, или философию обыденного языка.
Поэтому в творчестве Витгенштейна обычно выделяют 2 этапа:
1. Логический («Логико-философский трактат»)
2. Лингвистический («Философские исследования»): «Весь туман ф-и конденсируется в каплю грамматики».
Людвиг Витгенштейн «поздний» занят философией языка. Он пытается выяснить, как работает язык. Когда ребёнок учится говорить, он подражает и учится употреблять слова по сходству ситуации, но это не даёт представление о понятиях. Пример с мастером и подмастерьем. С виду они друг друга понимают: продуктивно взаимодействуют, когда мастер говорит «плита», «балка», «блок». Но это не означает, что под этими словами они понимают одно и тоже. Т. е. язык неточен, но есть возможность его коррекции. В этих соображениях много общего с Пирсом.
Теперь Витгенштейн трактует язык не как противопоставленный миру его логический "двойник", а как набор многообразных практик или "форм жизни". Философ разъясняет, что все привычные действия языка (приказы, вопросы, рассказы и прочие) — часть нашей естественной истории, как ходьба, еда, питье, игра. Язык понимается как живое явление, бытующее лишь в действии, практике коммуникации. Подчеркивается: знаки в звуковом, письменном, печатном виде — мертвы. Но для того чтобы вдохнуть в них жизнь, вовсе не нужно всякий раз добавлять к ним нечто духовное: жизнь знаку дает его применение! Таким образом, значение знака толкуется как способ его употребления.
Философское обоснование нового подхода было найдено в прагматизме — с его вниманием к деятельности субъекта, к связи смысла предложения с действиями. Витгенштейн принял доводы прагматизма о тщетности стремлений к точному логическому выражению того, что на деле не поддается точным определениям. При таком подходе базовыми структурами языка считаются уже не элементарные предложения, соотнесенные с "атомарными" событиями, а более или менее родственные друг другу подвижные функциональные системы языка, его практики. Витгенштейн назвал их языковыми играми.
Под языковыми играми понимаются модели работы языка, методики анализа его в действии. Этот новый метод анализа призван дифференцировать сложную картину применений языка, выявить, различить многообразие его "инструментов" и выполняемых функций. Языковые игры — своеобразный аналитический метод (совокупность приемов) прояснения языка, его функций, форм работы.
Куайн – логик, конец 50 гг. 20 в. Его взгляды сложились под воздействием логич. позитивизма, но он критиковал его с позиций пргматизма. Он считает себя эмпириком. Тезис Дюэма-Куайна. Дюэм считает, что мы не в состоянии разделить чётко компоненты нашего знания.
Невозможен “чистый” эмпиризм. Принцип холизма (=целостности): не верно, что каждое отд. пр едложение имеет смысл само по себе, оно имеет смысл лишь в контексте. Вместо этого (принцип Дюгема-Куайна): в опыте проверяется не отд. предлож-е, а система взаимосвязанных утвержд-й (науч. теория) – при расхожд-и с экспериментом меняют не всю теорию, а периферические элементы, сохраняя центральные (логику, мат-ку, законы большей общности и т. п.).
Дюгем обратил внимание на целостный хар-р физич. теории, что не позволяет трактовать её лишь как “сокращённую запись” эмпирич. данных. Однако вся совокуп-ть методологических следствий из этого обстоят-ва была извлечена амер. философом Куайном. Не каждое предложение и термин теории имеют эмпирич. аналог. Не каждое предлож-е и термин теории имеют знач-е, к-рое м. б. названо их собственным, в контексте целого они приобретают особое знач-е. Теория явл. цепью предложений, так что в случае противоречий между эмпирией и теорией, последняя может быть сохранена за счёт отбрасывания различ. элементов этой цепи. В краткой формулировке тезис звучит так: “наши предложения о внеш. мире предстают перед трибуналом чувств. опыта не индивидуально, а только как единое целое”.
29. Проблемы истины и познания в прагматизме. У. Джемс. «Что такое прагматизм?»
Концепции мышления как целеполагающей деятельности и реальности как потока опыта или сознания образуют основу для прагматистского понимания истины. Об истине или истинности мы обычно говорим применительно к идеям, теориям, суждениям, высказываниямкоторые, по Джемсу, должны иметь практические последствия, в противном случае мы вообще не стали бы принимать их во внимание.
Джемс утверждает, что отличительная особенность прагматизма состоит в том, что для него "Истинным называется все то, что оказывается благим в области убеждений". Поскольку полезные практические последствия могут иметь место только в будущем, говорить об истинности идеи до появления этих последствий, с точки зрения Джемса, совершенно бессмысленно. Идея сама по себе просто есть, она ни истинна и ни ложна. Она может стать истинной лишь в процессе ее применения или использования, в процессе ее проверки. В этом смысле проверка выступает как фактор, не только выявляющий, но и создающий истинность идеи.
Объективная истина Джемсом решительно отрицается. Это связано с тем, что для Джемса началом и концом всего его философствования остается индивид с его личным опытом.
Опыт, по Джемсу, полностью совпадает с реальностью. Такое понимание опыта Джемсом близко к его истолкованию в махизме. Для Джемса ощущения - это не образ реальности, а сама первичная реальность. Вопрос об истинности или ложности ощущений лишен для Джемса смысла, поскольку ощущения для него - это не образ реальности, а сама первичная реальность. С его точки зрения, достаточно того, что мы вовлечены в чувственный поток, что мы имеем ощущения, а сами по себе "они ни истинны, ни ложны, они просто суть".
Следует заметить, что "поток чувственного опыта" понимается Джемсом чрезвычайно широко, поскольку Джемс включает в него не только собственно ощущения, но любые переживания и состояния сознания вообще.
ЦИТАТЫ из данной статьи:
<..> Прагматический метод - это прежде всего метод улаживания философских споров, которые без него могли бы тянуться без конца. Представляет ли собой мир единое или многое? - царит ли в нем свобода или необходимость? - лежит ли в основе его материальный принцип или духовный? Все это одинаково правомерные точки зрения на мир, - и споры о них бесконечны. Прагматический метод в подобных случаях пытается истолковать каждое мнение, указывая на его практические следствия. Какая получится для кого-нибудь практическая разница, если принять за истинное именно это мнение, а не другое? Если мы не в состоянии найти никакой практической разницы, то оба противоположных мнения означают по существу одно и то же, и всякий дальнейший спор здесь бесполезен. Серьезный спор возникает только в том случае, когда мы можем указать на какую-нибудь практическую разницу, вытекающую из допущения, что права какая-нибудь одна из сторон.
…чтобы добиться полной ясности в наших мыслях о каком-нибудь предмете, мы должны только рассмотреть, какие практические следствия содержатся в этом предмете, т. е. каких мы можем ожидать от него ощущений и к какого рода реакциям со своей стороны мы должны подготовиться. Наше представление об этих следствиях - как ближайших, так и отдаленных - и есть все то, что мы можем представить себе об этом предмете, - поскольку вообще это представление имеет какое-нибудь положительное значение.
В этом состоит принцип Пирса, принцип прагматизма…
…Оствальд, знаменитый лейпцигский химик, превосходно пользовался принципом прагматизма в своих лекциях по натурфилософии, хотя он и не называл его этим именем."Все виды реального, - писал он мне, - влияют на нашу практику, и это влияние и есть их значение (meaning) для нас. На своих лекциях я обыкновенно ставлю вопрос следующим образом: что изменилось бы в мире, если бы из конкурирующих точек зрения была верна та или другая? Если я не нахожу ничего, что могло бы измениться, то данная альтернатива не имеет никакого смысла". Иначе говоря, обе конкурирующие точки зрения означают практически одну и ту же вещь, - и другого значения, кроме практического, для нас не существует. В одном напечатанном докладе Оствальда мы находим пример, хорошо поясняющий его мысль.
…
Любопытно видеть, как теряют все свое значение многие философские споры, раз только вы подвергнете их этому простому методу испытания и спросите о вытекающих из них практических следствиях. … Вся задача философии должна была бы состоять в том, чтобы указать, какая получается для меня и для вас пределенная разница в определенные моменты нашей жизни, если бы была истинной та или иная формула мира.
В прагматическом методе нет ничего абсолютно нового. Сократ был приверженцем его. Аристотель методически пользовался им. С помощью его Локк, Беркли и Юм сделали многие ценные приобретения для истины. …
Прагматизм представляет собой отлично знакомое философское направление (attitude) - именно эмпирическое направление, - но он представляет его, как мне кажется, в более радикальной форме и при том в форме, менее доступной возражениям, чем те, в которых выступал до сих пор эмпиризм. …Он отворачивается от абстракций и недоступных вещей, от словесных решений, от скверных априорных аргументов, от твердых, неизменных принципов, от замкнутых систем, от мнимых абсолютов и начал.
Он обращается к конкретному, к доступному, к фактам, к действию, к власти. Это означает искренний отказ от рационалистического метода (temper) и признание господства метода эмпирического. …
Прагматизм … только метод.
….
…Прагматизм делает все наши теории менее тугими (unstiffens), он придает им гибкость и каждую усаживает за работу. По существу он не представляет ничего нового, и поэтому гармонирует со многими старыми философскими направлениями.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
