ʺСказочка про черную жемчужинкуʺ (стр. 1 )

Фонд № 000

Шмелев,

Картон № 7 Иван Сергеевич

Ед. хран. № 18.

ʺСказочка про черную жемчужинкуʺ

— рассказ

1914 декабрь

а) Ранняя редакция. Машинопись

с авторской правкой 8лл.

б) Поздняя редакция. Машинопись

с авторской правкой 14 лл.

Подпись ʺИв. Шмелевʺ на л. 14 2ой рукописи

Рассказы. Т. VI Москва 1916

Стр. 210 — 226

Общее количество

листов

22

// карт.

Сказочка про черную жемчужину[1].

//титульный лист..

I

Она родилась въ тихой глубинѣ моря, въ сѣрой некрасивой раковинѣ. Много ихъ было здѣсь, невидныхъ до времени, матово–жемчужинъ, круглыхъ и плоскихъ, ожидающихъ прекраснаго будущаго. Она же была единственная, непохожая на другихъ, рѣдкостная чорная жемчужина[2]. О себѣ она знала очень[3] мало. Разъ только услыхала она изъ своей темной[4] раковины мало понятный ей разговоръ[5]:

— А здѣсь[6] жемчужныя раковины.

— И эта?

И жемчужинка услыхала всплескъ.

— Эта тоже[7]. Но эта особенная[8] жемчужная[9] раковина: въ ней живетъ маленькая черная жемчужинка.[10] Это мнѣ сказалъ старый крабъ изъ–подъ нашего камня. Онъ все знаетъ.[11]

Опять послышался всплескъ и жемчужинкѣ показалось, что къ ней стучатся.

— Ты[12] не подымешь[13] ее, она приросла къ тяжелому[14] камню. Даже нашъ дѣдушка,[15] старый Крабъ, не можетъ ее поднять.

И опять стало тихо.

— Значитъ, я[16] — особенная черная жемчужина… — сказала она себѣ, и какъ ни старалась понять, что это значитъ, понять не могла.[17]

Много бурь пронеслось на морѣ, но въ глубинѣ, гдѣ лежали жемчужины, по прежнему[18] было тихо. Только разъ кто–то страшный[19] опять застучалъ въ раковину, долго старался ее открыть, страшно сопѣлъ и раскачивалъ,[20] и жемчужинкѣ показалось, что она что–то видитъ. Надъ ней что–то тихо сіяло, розовато–серебряное. Она не знала, что это солнечный лучъ проскользнулъ въ пріоткрытую кѣмъ–то щель темной покрышки и освѣтилъ ея стѣны. Но это было такъ нежиданно и прекрасно, что она только защурилась радостно и сладко вздохнула.

— Ахъ…

Открыла глаза: нѣтъ, должно быть ничего не[21] было — опять темно.

И она стала грустить по свѣту.

Такъ прошло много времени[22]. И вотъ, въ третій разъ услыхала жемчужинка шумный всплескъ[23], дома закачались стѣны ея жилища, и …кончилась ея неизвѣстная жизнь въ морской глубинѣ.

II

Но теперь[24] открылась другая жизнь, такая… И опять жемчужинка защурилась радостно и сладко вздохнула.

// л. 1.

— Ого! Черная жемчужина[25]!! Чортъ возьми, какая красивая черная жемчужина! Для этой штучки стоило потрудиться[26]…

Жемчужинка увидала солнце, увидала, что она вся смѣется, что на ея черныхъ бочкахъ[27] все[28] въ играющемъ блескѣ, что на нее смотрятъ всѣ и все[29]. Она увидала[30] синее море, зеленыя листья, синее небо и золотое солнце. Она пугливо перебѣгала[31] съ рукъ на руки въ веселой пляскѣ, и вокругъ все играло и радовалось, что пришла къ нимъ изъ темнаго моря такая красивая черная жемчужинка.

— Славная[32] ягодка! — щебетнула пролетевшая ласточка.

—[33] Горошина! — сказалъ воробей.

А жемчужинка все смѣялась: она хорошо знала, кто она.

— Я жемчужинка — я[34] маленькая черная жемчужинка… — лепетала она, порыгивая[a] на бѣлой тарелочкѣ, куда ее положили. — Я — рѣдкость.

Она уже[35] была немножко самонадѣянна.

— Рѣдкость–то рѣдкость, — сказалъ кто–то, — а надо бы ей еще подрасти. Немножко легка<,> неполновѣсна.

— Да, малютка, — сказалъ кто–то еще. — Но эта малютка сожжетъ не одни глаза. своимъ огонькомъ.

Жемчужинка ничего не понимала — что можетъ поднять малютка?[36]

Ее положили въ ватку, гдѣ дримали[b] другія жемчужины. Но эти были обыкновенныя, матово–блѣдныя, вялыя[37] и холодныя. Онѣ зашептались и не хотѣл<и> дать мѣста.

— Куда ее къ намъ, эту темнушку[38]? Она совсѣмъ на насъ непохожа!

— Я рѣдкостная черная жемчужинка… — съказала[c] жемчужинка. — Я сожгу не одни глаза своимъ огонькомъ![39]

— Она горячая… — зашептали жемчужины и посторонились.

А жемчужинкѣ было весело: въ ней прыгало и смѣялось затерявшіеся лучи солнца. Но объ этомъ знаютъ только скучные физики.

III.

И началась новая жизнь: жемчужинка очутилась опять въ тихомъ мѣстѣ. Было свѣтло, но не было видно солнца. Вверху,[40] вмѣсто[41] синяго неба, было стекло. Рядомъ лежали холодныя бѣлыя жемчужины, и еще какіе–то[42] разноцвѣтные камушки — мелочь. Тянулись дни[43], долгіе–долгіе дни. Было тепло и уютно подъ стеклышкомъ. Хозяинъ — у жемчужинки былъ хозяинъ, отъ котораго очень скверно пахло, —[44] каждый день обмахивалъ всѣхъ мягкими перьями и все приговаривалъ[45]:

— Вотъ какой у меня хорошій товаръ! Надо, чтобы онъ не пылился[46]. А ты, красавица, опять запылилась?..

Большими красными пальцами[47] <жемчу>жинку изъ ватки

// 1об.

Онъ осторожно бралъ большими липкими[48] красными пальцами чорную[49] жемчужинку и мягко вытиралъ замшевой тряпочкой. А жемчужинка морщилась — какая гадость!

— Кому–то ты попадешь, красавица! На тебя надо понимающаго покупателя. А такихъ въ нашемъ паршивомъ[50] городишкѣ и нѣтъ. Приходилъ вчера непремѣнный членъ губернаскаго присутствія, повертѣлъ, почесался и назадъ[51] положилъ. Мало, говоритъ, въ ней блеску! Самой[52] игры–то[53] и не замѣтилъ. ВъНтебѣ[d], чернушка, внутренняя игра!

И хозяинъ, онъ былъ, конечно, знатокъ, — поднесъ[54] жемчужинку къ пухлымъ слюнявымъ губамъ, дохнулъ[55] на нее крѣпкимъ табакомъ и опять вытеръ тряпочкой.

— Надо положить тебя повиднѣй, да[56] на розовый плюшъ, крастока. Можетъ, понимающіе[57] увидятъ.

И лежала съ тѣхъ поръ жемчужинка на плюшевой розовой подушечкѣ и глядѣла неприступно и гордо.

— Конечно, меня не понимаютъ. Не видятъ моей игры…[58]

Сюда иногда попадалъ веселый солнечный лучъ, по которому такъ тосковала жемчужинка, и тогда было весело, и жемчужинка начинала смѣяться.

— Когда она попадетъ на чью–нибудь грудь… понимающаго человѣка… — разсуждалъ мудрый хозяинъ, — она покажетъ огонь… заживетъ![59]

— Я хочу жить… — вздыхала[60] тяжелая синяя бирюза. — Я начинаю старитьс<я> и линять…

— Намъ все равно… — томно вздыхали матово–блѣдныя жемчужины. — Намъ здѣсь такъ покойно.

— Какъ тяжело[61]… въ насъ такъ много крови… — томно–жарко шептали коралловыя серьги. — Мы хотимъ жить[62]…

— Когда же наступитъ вечеръ и мы загоримся? спрашивали бѣленькіе стекляшки[63] — которыхъ хозяинъ называлъ брилліантами[64].

А жемчужинка думала: даже эти фальшивые хотятъ жить… а ужъ я–то…

А когда загорались огни, начиналась шумная[65] безтолковое бормотанье. Кораллы тяжко дышали и бредили. Брилліанты фальшивые[66], — швыряли вовсю огнями и безстыдно кричали — вся жизнь фальшива! Не все ли равно! Будемъ жить! Бирюза бормотала: — я совсѣмъ слиняла въ огняхъ. Яхонтовое[67] ожерелье[68] — оно было тоже фальшивое, — кричало своими красными язычками: возьмите насъ, меня[69]! Топазы обманчиво–томно старались придать себѣ видъ веселья и лепетали: насъ выкупали въ шампанскомъ! Смотрите, какъ мы солнечно–веселы! Аметисты церковными голосами взывали къ почтеннымъ людямъ: возьмите на запонки, мы совсѣмъ ручныя.

// л. 2.

— Вотъ онъ я! — кричалъ брилліантъ изъ перстня. — Не вѣрьте, что я изъ стекла. Я — дуплетъ!

— Правда, мы не всегда красивы, но кто желаетъ[70]… кто[71] понимаетъ толкъ… — начинали вяло опалы и засыпали.

— Милыя дѣвушки… возьмите медальонъ изъ горнаго хрусталя. Вашимъ чист<ымъ> глазамъ такъ пойдетъ моя чистота.

— Конечно, если никто не знаетъ, что есть изумительный камень, называемый изум–рудъ!

— Берите скорѣй насъ[72], кто хочетъ! — звонко кричали опять и опять брилліантовыя сережки.

— Насъ любятъ цыганки! — стучали кровавыя кораллы.

— Меня покупалъ банкиръ! — фальшиво оралъ брилліантовый перстень, и сердито кинулъ[73]. У него не нашлось десяти рублей! Все фальшиво на свѣтѣ.

— Нѣтъ, есть холодный и[74] честный камень — сапфиръ. Во мнѣ и[75] море и небо. А что лучше[76] и выше неба?

— Звѣзды! — кричали розочки. —

— Я, конечно, не такъ болтливъ, — но если кто желаетъ увѣковѣчить себя, вырѣзаь свое имя — я готовъ къ услугамъ — хрипѣлъ сердоликъ въ оправѣ. — Люди почтенные меня знаютъ!

Молчала одна черная жемчужина: она смѣялась[77]. На ея матовымъ черныхъ[78] щечкахъ скрытно и томно[79] играли лучи огней и крикливые огоньки сосѣдей смягчались[80] на ней и глохли. И только плюшевая подушечка одна слышала тихій лепетъ:

— Я — рѣдкость. Я маленькая черная жемчужинка. Сппосите[e], что скажетъ хозяинъ. Когда дѣлаютъ брилліантовыя ожерелья, меня любятъ помѣщать въ самую середину. Но для этого нуженъ вкусъ.[81]

— Потому–то меня и купили! — въ послѣдній разъ крикнулъ бриліантовый перстень уже съ толстаго пальца акцизнаго надзираетеля.

— Покажите[82] мнѣ эту рѣкость! — услыхала жемчужинка новый голосъ.[f] и вздрогнула.

— Видно, пони<м>ающій человѣкъ… — сказалъ про себя хозяинъ, доставая же<м>чужину. — Вотъ–съ, извольте.

Жемчужинка закачалась въ незнакомой рукѣ. Ей хотѣлось смѣяться и[83] было съ чего–то[84] скучно. Новый человѣкъ не говорилъ ни слова, не такъ, какъ другіе. Онъ тихо покачивалъ ее на рукѣ, вдумчиво всматриваясь.

— Можетъ выйти прекрасная нагрудная[85] булавка… для галстуха… — говорилъ хозяинъ. — Если осыпать розочками… антикъ–съ!

— Нѣтъ, у меня уже есть булавка… — угрюмо сказалъ покупатель. — Я

// л. 2об.

Но странный покупатель смотрѣлъ не на камни — онъ зналъ имъ настоящу<ю> цѣну, и играющіе острые лучи лампочекъ въ камняхъ только мѣшали ему видѣть то, что онъ хотѣлъ видѣть.

А видѣть онъ хотѣлъ только одну жемчужину. Чѣмъ она его привлекала? Да и зачѣмъ, въ сущности, была она нужна ему? У него, конечно, и въ карманахъ неиногда[g] не было тѣхъ денегъ, которыхъ она стоила. Онъ былъ плохо одѣтъ. Была зима, всѣ понадѣвали шубы, а этотъ задумчивый человѣкъ все ще ходилъ въ холодномъ пальто, и въ мягкой шляпѣ и въ легкихъ калошахъ.

— Онъ высматриваетъ… — иногда думалъ хозяинъ лавки, видя въ окно своего страннаго покупателя. — Это онъ только показываетъ видъ, что хочетъ что–то купить, а у него, это ужъ я чувствую, другія намѣренія. Надо посматривать.[86]

Уже[87] многимъ[88], очень многимъ[89] покупателямъ показывалъ хозяинъ жемчужину, — хотѣлъ сбыть съ рукъ этотъ невыгодный ля него товаръ. Заплатилъ за жемчину нѣсколько десятковъ рублей, думалъ нажить на любителѣ, а любителя–то и не было. Куда какъ хорошо шли[90] поддѣльныя дешевыя[91] камни. Пусть они скоро тускнѣютъ[92], зато они дешевы[93] и кто желаетъ щегольнуть и[94] пустить пыль въ глаза хоть на короткое время — вотъ они[95], сколько угодно! Поддельные брилліанты! Да развѣ это поддѣльные! Три рубля за штуку, а удовольствія сколько угодно.[96]

[97]Не было[98] покупателей на жемчужину[99]. Торговцевъ рыбой, который[100] купилъ[101] себѣ печатку изъ сердолика, чтобы показаться почтеннымъ и богатымъ,[102] сказалъ про жемчужину:

—[103] Поглядѣть не на что! Чисто, смородина, а денегъ на эти деньги[104] я себѣ лучше перстень куплю этотъ вотъ за семь рублей<,> да женѣ цѣпочку къ часамъ<.>

Торговецъ[105] мукой[106], выбиравшій для сына, котораго собирался жениться, подарокъ[107], повертѣлъ жемчужину, понюхалъ даже[108] и положилъ.

— Чудно.[109] Чисто это[110] вороній глазъ.

Жемчужина начинала задумываться.

— Всѣ говорятъ, что я не имѣю никакого вида. Вороній глазъ![111]

— Да, вы — вороній глазъ! — кричала сосѣдка бирюза. Я, какъ море — сказалъ вчера хозяинъ про меня[112], а вы, конечно, вороній глазъ.

Во многихъ рукахъ побывала она[113]. Смотрѣли, на нее, думали что–то пок<а>чивали головой[114] и опять клали. И жемчужинка научилась понимать, какъ на нее смотряьтъ[h][115]. Скучно было ей[116] отъ этихъ взглядовъ. Это были сонные, мутные взгляды непонимавшихъ людей.

И былъ только одинъ взглядъ, отъ котораго жемчужинѣ становилось радо<ст>но. Это когда смотрѣлъ на нее старанный[i] покупатель.[117]

— Но что же онъ ничего не скажетъ? — спрашивала его своимъ матовымъ взг<ля->

// л. 3.

домъ жемчужина. Онъ тогда такъ хорошо говорилъ. И такъ грустно. Онъ говорилъ про веселый солнечный лучъ. Можетъ быть онъ вовсе и на[j] не на меня приходитъ смотрѣть, а на эту скучную бирюзу, которую никто не покупаетъ.

И тутъ какъ разъ бирюзу купила толстая барыня — на медальонъ.[118]

— Изъ старой–то кампаніи только мы съ вами и остались… — сказалъ медальонъ изъ горнаго хрусталя. Мы самые чистые и настоящія изъ всей компаніи, хотя правда не особенно умѣемъ сверкать. Но что подѣлаешь? Люди большинство людей любятъ сверканье, я крикъ. А мы съ вами…[119]

Но медальонъ ошибся. Онъ не успѣлъ досказать, какъ очутился въ тоненькихъ[120] ручкахъ[121] маленькой дѣвочки[122], у которой были большія синія[123], какъ небо[124], глаза.

— Какъ хорошъ, какъ хорошъ[125]! — говорила, разсматривая медальонъ, дѣвочка[126]. Онъ[127] какъ[128] самая чистая вода… какъ роса, мама. Правда?[129]

— Кто носитъ на шеѣ[130] медальонъ изъ горнаго хрусталя, тотъ никогда не будетъ плакать, сударыня… — сказалъ хозяинъ, обрадованный[131], что наконе<цъ–>то нашлись[132] покупатели[133] на медальонъ.

- ʺакъ[k] хорошо, какъ хорошо вы сказали! — воскликнула дѣвушка.[134] — Я никогда не буду плакать!

— Отъ горя… — весело[135] посмѣялся хозяинъ. — А отъ радости сколько угодно<.> Хорошо надѣвать его на бархотку. Вы[136] будете[137] носить слезы высокихъ горъ. Это поразсказалъ[138] мнѣ одинъ человѣкъ, странный мой покупатель, который умѣетъ[139] хорошо говорить и видимо, умный человѣкъ,[140] но не умѣетъ дѣлать дѣла. И потому всегда только говоритъ.[141]

— Вотъ какъ! [142] — сказала дѣвушка. — Это интересно.

— Вотъ, онъ понимаетъ толкъ, можно сказать, во всемъ, и очень цѣнитъ, вотъ эту штучку… это черная жемчужина…[143] — но у него нѣтъ настоящаго, что требуется въ нашей[144] жизни — денегъ.

— Покажите, покажите[145]… эта вотъ на розовомъ плюшѣ?

— Замѣчательная вещь[146], но на любителя! Въ ней[147]… она[148] тоскуетъ по глубинѣ–съ, сударыня! Со дна моря–съ! Тамъ, можетъ быть, она встрѣтила, когда нибудь веселый солнечный лучъ! — вспоминалъ хозяинъ слова покупателя. — И если[149] эту рѣдкость укрѣпить на этотъ медальонъ изъ горнаго хрусталя… это… это[150] антикъ–съ! Это[151] будетъ[152] соединеніе… чистоты и[153] высоты горъ и глубины морей!
Это[154] замѣчательно[155] будетъ! Даже жалко продавать медальонъ и оставлятъ[156] одну черную жемчужину!

— Но я куплю и ее… — краснѣя сказала[157] дѣвушка. Если… если…[158]

— Превосходно–съ[159]… Возьму[160] очень недорого сто рублей[161]!

— Сто[162] ру–блей!

// л. 3об.

Въ это время[163] въ магазинъ вошелъ странный покупатель.

— Покажите жемчужину. Виноватъ…. — тревожно[164] обратился онъ къ дѣвушкѣ<—> вы ее покупаете купили[165]?

— О, нѣтъ. Я не могу купить, хотя она мнѣ и нравится.[166] Она стоитъ сто[167] рублей…

— Она можетъ стоитъ нѣсколько меньше… — перебилъ хозяинъ. — Я могу уступить за… за девяносто пять[168]…

— Нѣъ, я беру только медальонъ. Десять рублей получите.[169]

И она, краснѣя, выдожила[l] деньги[170], тѣ десять рублей, которые она долго копила, чтобы купить медальонъ.

И смотрѣла на черную жемчужину, которую теперь[171] разсматривалъ всматривался странный[172] угрюмый покупатель.

— Теперь я вижу, что[173] она настоящая… — говорилъ онъ. — Она все такая же… тихо–ласковая…[174] задумчиво–грустная…

А дѣвушка подумала: онъ говоритъ о ней, какъ[175] о[176] живой[177] — тихо–ласковая задумчивая[178]… И слушала, медля[179]

— Когда я смотрю на нее — вслухъ[180] думалъ угрюмый покупатель, — я вижу далекое–лдалекое[m] море, гдѣ[181] которое я, быть можетъ[182], никогда не увижу… Она мнѣ, конечно[183], разскажетъ… про всѣ[184] чудеса океана…[185] про потонувші<е> корабли… про волшебныя[186] замки коралловъ…[187] про золотистыхъ птицъ, которыя поютъ прекрасныя пѣсни въ далекой странѣ, откуда ее привезли[188]. Он<а> напомнаетъ мнѣ… счастливое дѣтство, когда я маленькій–маленькій уносился мечтами въ даль, слушая сказки. Она вся ѣказочная[n], вся полна чудеснаго, что она видѣла, что такъ непохоже на нашу суровую жизнь. Я смотрю на нее и мнѣ хочется видѣть и знать все, все… Не для украшенія нужна мнѣ она, чтобы видѣли люди,[189] она[190] нужна мнѣ… ты, жемчужинка, ну<ж>на мнѣ для меня, я хочу быть счастливымъ и[191] смотрѣть на тебя и мечтать.

Такъ говорилъ онъ съ жемчужиной, странный покупатель, а дѣвушка слушала и ей казалось, что этотъ человѣкъ очень одинокъ и несчастенъ. А хозяинъ думалъ:

— Его слѣдовало бы отправить въ больницу —[192] онъ[193] свихнулся и говоритъ, какъ дуракъ.[194] Но для меня[195] отъ[196] этого[197] разговора ничего интереснаго не получается[198].

— Покупаете, сударь? Только одну сотню рублей.[199] Если вы[200] поставите ее передъ собой[201], на столикъ, гдѣ вы читаете всякія замѣчательныя книги, у васъ еще лучше заработаетъ[202] голова[203] и вы увидите, какія хорошія будутъ у васъ мысли. Вы[204] можете[205] написать большую[206] книгу, и вамъ за это заплатятъ деньежки[o]. Не прогадаете.

— Сто[207] рублей… Да, да… Она стоитъ. Она даже больше стоитъ… — говорилъ онъ, покачивая на ладони жемчужину, у которой стала кружиться

// л. 4.

головка — въ сказкахъ это вполнѣ возможно. —[208] Я ее покупаю… — задумчиво говорилъ онъ, роясь въ карманахъ. Я сейчасъ заплачу вамъ… сто[209] руб[p] рублей… да, да… сейчасъ…[210]

И онъ торопливо вынималъ монеты… и клалъ на прилавокъ.

— Но здѣсь у васъ только двадцать четыре рубля съ мелочью… — сказалъ хозяинъ, подсчитавшій на глазъ деньги.

— Простите. Я забылъ[211]… — да, у меня не наберется ста[212] рублей… Но это ничего не значитъ[213]. Я[214] покупаю. Вы подержите[215] ее у себя, не продавайте н<и>кому[216]. А скоро[217] заработаю еще денегъ[218] и[219] уплачу… А эти возтмите[q]. Онъ уже неи[r] о чемъ не думалъ.[220] Онъ смотрѣлъ въ матовыя грустныя глаза жемчужинки, которой опять стало отчего–то смѣшно и весело[221], и видѣлъ не этотъ[222] стеклянный прилавокъ и не толстую фигуру хозяина, а волнующійся просторъ безкрайнаго моря, синія горы, и лѣса пальмъ, и слышалъ несказанныя пѣски заморскихъ птицъ, пяркихъ[s], какъ самыя яркія матеріи[223].

— Очень хорошо–съ… — сказалъ хозяинъ. — я подожду–съ… но не больше недѣльки и до настоящаго покупателя. А эти[224], на эти деньги я выдамъ[225] росписку. Мы честные[226] торговцы и на все выдаемъ росписки. И[227] если[228] я захотѣл<ъ> бы обмануть васъ и утаить деньги, вы меня по этой роспискѣ можете притнунуть[t][229] къ суду[230]…

Но покупатель не слышалъ. Онъ поднесъ жемчужину къ губамъ и поцѣловалъ, не видя. А жемчужинѣ стало тепло–тепло, какъ тогда, въ первый день, когда она увидала впервые[231] солнце.

— Легкомысленный и странный[232] человѣкъ[233]. Онъ[234] разсуждаетъ[235] такъ, какъ–будто онъ одинъ въ жизни,[236] какъ–будто[237] всѣ[238] кругомъ самые[239] честные люди. Не[240] попади[241] на меня, а на другого[242], хоть на моего сосѣда, такъ бы и потерялъ свои двадцать четыре рубля. А я ихъ ему возращу[243]. Я только пущу ихъ въ оборотъ.[244] Странные есть люди.

А жемчужина[u] было[245] грустно. Никто не говорилъ съ ней такъ, какъ этотъ вчеловѣкъ[v][246], который такъ нѣжно поцѣловалъ ее и такъ грустно[247] смотрѣлъ.

— Дайте мнѣ хор–рошую булавку для галстуха. Что–нибудь такое… дакое… выразительное и оригинальное… Подксь[248]

Это сказалъ жирнымъ[249] голосомъ новый покупатель, въ хорошей[250] шубѣ съ бобровымъ[251] воротникомъ[252].

— Мое почтеніе! — привѣтствовалъ хозяинъ и даже[253] подалъ стулъ, потому что это былъ почп одинъ п очен[w][254] по виду очень порядочный человѣкъ, а главно<е> у него была хорошая шуба и важное лицо[255].

— Желаете подковкой? Очень красиво, особенно если на черномъ галстухѣ.

— Главное, чтобы имѣло видъ, понимате?

— Совершенно понимаю–съ. К[x] значитъ, взглянулъ и чтобы сказалъ каждый

// л. 4об.

что солидно. [256]

— Вотъ именно. Я уже[257] не мальчишка, а положительный человѣкъ.[258] Значит<ъ>[259] ваши подковки мнѣ не къ лицу.

— Жокейскимъ хлыстомъ если… съ сапфирами? Это[260] не рѣзко, и не дешево[261] — семь сапфировъ а на кончикѣ рукоятки — брилліантъ?

— Ннѣтъ[y]… это, знаете, легкое франтовство[262]. — А[263] я[264] человѣкъ положительный.

— Понимаю… — сказалъ хозяинъ, оглядывая витрину. — Вотъ шпанская мушка<.> На крыльяхъ изумрудики, головка рубинъ, но[z] ножнахъ зозочки.

— Не[265] люблю я мушекъ… что–то[266] легковѣсное[267]. Я уже человѣкъ положительный, уважаемый… — и вдругъ мушка! Это больше[268] прикажзчики[aa][269] въ[270] галантерейныхъ лавкахъ[271], а я положительный человѣкъ… меня всѣ уважаютъ… Н<а>до посолиднѣй чего. Вотъ что.[272] Дайте мнѣ.[273] Изумрудъ!

— Чудесно придумали! чудесно! Знаете,[274] изумрудъ — это выражаетъ[275], надежду! Дѣвушки любятъ вы[bb] покупать[276] изумруды,[277] только, конечно, у дѣвушекъ не всегда[278] бываютъ[279] деньги[280]. Кто желаетъ надѣяться… кто[281], такъ сказать съ робостью и надеждой вступаетъ въ жизнь… — тараторилъ обрадованный хозяинъ, доставая изъ бархатной сумочки давно залежавшійся изумрудъ.

— На[cc] Кто надѣется[282]… — нахмурясь[283] сказалъ[284] положительный покупатель. Надѣйся![285] Люди по–ложительныя никогда не надѣются[286]. Они всегда[287] увѣрены. И потомъ это дамскій камень. А мужчинѣ приличествуетъ… Какія есть еще у васъ дорогіе камни, которые придаютъ[288] человѣку… ну… вѣсъ, уваженіе окружающихъ[289]…

— Вѣсъ,[290] уваженіе[291]? Есть[292]… сію минуту… — заторопился хозяинъ, понима<я,>[293] что[294] положительный человѣкъ[295] очень самолюбивъ[296] и важенъ[297] и какъ будто не совсѣмъ уменъ[298]. — Вотъ–съ[299]… сердоликъ[300]… но это для печатей…

— У меня есть двѣ печатки.[301]

— Тогда самое лучшее брилліантъ–солитеръ. Тутъ и вѣсъ, и уваженіе, и только[302] богачи[303] могутъ себѣ позволить такую роскошь[304]. На черномъ галстухѣ это будетъ… какъ рождественская звѣзда въ самую черную ночь. И[305] бросаетъ[306] сіяніе на лицо[307]. Вотъ–съ пятьсотъ рублей! Это это антикъ–съ. это небыкновенно–съ… И къ вашей фигурѣ, и къ лицу… у васъ красное лицо и[308] бобры[309] на воротникѣ. Бобры и брилліантъ… это букетъ–съ… Это всѣхъ поражать будетъ. Идете по улицѣ, распахнулись слешка[dd], слегка кон<е>чно, чтобы не застудиться, шарфикъ у васъ чуть сдвинулся и при элекрическомъ[ee] фонарѣ вдругъ — какъ молнія у васъ подъ подбородкомъ — такъ и ослѣпите — радугами. И сразу видно, что самый уважаемый и самый положительный человѣкъ.[310]

// л. 5.

— Онъ, кажется, всѣхъ насъ заберетъ съ собой… — сказали золотистые топазы… — когда толстыя пальцы покупателя солиднаго пошевелили въ витринѣ, толкнули топазы, перекувырнули кучку коралловъ, кинули сердоликъ на опалы, и даже двинули плюшевую подушечку, на которой лежала задумавшаяся черная жемчужина.

— Но покупатель только пошарилъ пальцами во всей сверкающей роскоши[311] и сказалъ лѣниво:

— Мусору у васъ[312] много, а выбрать не изъ[313] чего. Да…[314] брилліантъ[315], вы сказали? Ну, знаете,[316] нонче[317] этимъ не увидишь[ff]. Нонче рыбникъ разбогатѣ<я> брилліантъ покупаетъ[318]… Да и фальшивые[319] хорошо поддѣлываютъ. У меня въ писцахъ служитъ[320] мелюзга, Кочерыжкинъ, грамотно[321] писать не умѣетъ, а въ галстухѣ у него, шельмеца,[322] такой брилліантъ сидитъ… Еще[323] подумаетъ[324], что я съ него примѣръ взялъ! Не хочу брилліантъ.

— Да вѣдь у него фальшивый… Я даже Кочерыжкину и продавалъ–то[325] четыре рубля и стоитъ… А этотъ… этотъ! Тысяча рубликовъ–съ![326] Вѣдь за этотъ брилліантъ сколько слезъ пролилось, сударь! Одна почтенная[327] барын<я> заложила его мнѣ, память отъ мужа… по случаю разоренія. Можно сказа<ть>[328] послѣднее[329] принесла. Это замѣчательный камень! Не желтой воды, а самой чистой, какъ человѣческія[330] слезы!

И брилліантъ, покачиваемый[331] передъ лампочкой[332] сверкалъ колко и даж<е> больно было глазамъ, точно это сверкали въ немъ слезы, о которыхъ говорилъ хозяинъ[333].

— Слезы дешевы нонче[334], — сказалъ лѣниво покупатель. Этого товару сколько угодно, а вы вонъ[335] дерете — тысячу рублей! Дайте посолиднѣй чего! Такого, чего ни у кого нѣтъ въ нашемъ городѣ. Розовый рубинъ есть?

— Былъ… его вчера купилъ другой положительный человѣкъ и подарилъ своей единственной дочери. Вѣдь это дамскій камень.

— Ну, разъ дамскій… не хочу рубина.[336]

— Хотите удивить[337] публику? — вдругъ[338] радостно воскликнулъ хозяинъ. — Услужу![339] Я вамъ такую штучку покажу[340]… Первый разъ въ жизни ко мнѣ попала. Ни у кого здѣсь нѣтъ. Чтобы понять — надо быть очень тонкимъ[341] знатокомъ и самы[gg][342] человѣкомъ бо–ольшого вкуса! Геніальнымъ надо быть.[343] На нее смотришь, а тебѣ представляются и глубины[344] моря, и небеса, и всякія чудеса! Тутъ ходитъ ко мнѣ бѣднякъ одинъ, не совсѣмъ у него въ головѣ въ порядк<ѣ,> но какъ начнетъ на эту штучку смотрѣть[345] такое начнетъ говорить — все ему на ней видно! Геніальная вещь! Только мыслители понимаютъ, самые умн<ые> люди.[346] Рыбникъ говоритъ — это смородина, мучникъ назвалъ вороньимъ глазомъ! А?! Дикари, конечно![347] Тутъ, чтобы понять, надо быть аристократомъ! А вы… вы поймете лучше всякаго мечтателя![348] Вы, какъ человѣкъ

// л. 5об.

солидный сразу оцѣните и[349] я[350] больше и говорить не буду.

— Про меня… — только–только подумала жемчужина, какъ уже рука хозяина понесла ее по воздуху[351] и покачнула[352] передъ электрической лампочкой.

— Что–о?! — нахмурился покупатель, не понимая, хорошенько, что это за штучка[353]. Но вспомнилъ, что говорилъ хозяинъ, и не желая показаться не понимающимъ и не зная все же, что же это такое, — сказалъ,[354] сдѣлавъ понимающее лицо. — А–а… Да неужели?[355] Во–отъ что! А я и не подозрѣвалъ[356]… Я гм… гм… знаю, знаю[357] этотъ замечательный… — онъ чуть–было[358] не сказа<лъ> камушекъ, но во время удержался и покраснѣлъ съ натуги. — Это, конечно, рѣдкая штучка… Я вижу эту игру[359]…

— Это слѣды солнечнаго луча въ глубинѣ океана… это тоска по глубинѣ<,>[360] по лучу[361]… по всему прекрасному. Это грусть, скромность и тоска, му–чительная тоска. Вы всматриваетесь и что же видите: Вы видите гмм… глубины моря, яркихъ птицъ, небеса и всякія чудеса… Надо имѣть душу и вкусъ… Стоитъ не такъ дорого но и не дешево — четыреста тридцать<.>

Стоила она шестьсотъ[362], но я скидываю. Я въ убыткахъ.[363] Никто не понимате[hh] и потому никто[364] не покупаетъ. Вороній глазъ — говоритъ мучникъ. Нато онъ и мучникъ. Нѣкоторыя называютъ — горошина, иные — смородина, а для меня — антикъ–съ!

— Удивительно, удивительно! — говорилъ покупатель, наморщивъ лобъ и подымая брови. — Мало на свѣтѣ истинно[365] понимающихъ людей, со вкусомъ. Мнѣ очень[366] нравится… Но…[367] вдругъ всѣ[368] будутъ думать, что у меня въ галл[369] булавкѣ засунута[370] горошина? Вѣдь очень много на свѣтѣ глупыхъ людей.[371]

— Когда она[372] въ[373] вашей булавкѣ, подъ вашей[ii] подбородкомъ, у такого лица<,> котораго всѣ знаютъ, какъ самаго положительнаго въ нашемъ городѣ,[374] никто никогда не осмѣлится подумать, что это горошина. Это, по правд<ѣ> сказать только воробьи могутъ думать. Знаете, есть басня такая — Пѣтухъ и жемчужиное зерно? Такъ то пѣтухъ! А никто не пожелаетъ показаться, что онъ только пѣтухъ.[375] Вы надѣли — и всѣ потрясены! Всѣ пальцами показываютъ, всѣ завидуюъ. Всѣ присматриваются, всѣ смущены рѣдкостью. Кромѣ того до<л>женъ сказать, что этотъ человѣкъ, Мечтатель[376], у котораго не всѣ[jj] здѣсь въ порядкѣ, хлопнулъ вповеселѣвшій[kk] хозяинъ себя по лбу, — онъ уже далъ мнѣ задатокъ, онъ почти купилъ. Но у него не хватаетъ пустяковъ. Чете[ll] недѣлю принесетъ. Бѣдный человѣкъ, а хочетъ пріобрѣсти[377].

— Да, да… — смотрѣлъ[378] покупатель на жемчужину. Дайте–ка…

Онъ взялъ ее съ плюшевой подушечки и попробовалъ сжать — не дутая ли<.> Жемчужина затерялась въ ег<о>[379] между его пальцами и ей стало душно, темно<.>

— А… а настоящая?! — строго спросилъ покупатель.

— Перлъ!! Самый чудесный перлъ, но чорный, чорный! Скрытый[mm] сверканье

// л.6.

Это великая скромность и простота, но стоитъ положить на приложить, но бываютъ моменты[380], когда упадетъ на нее солнечный лучь[381] и ли[nn] оттѣнить эту черноту розовый бархатъ, живая кожа юной дѣвушки, или глаза или теплота дыханія здороваго человѣка, какъ эта кажущаяся чернота вдругъ заговоритъ! И какъ! Молчитъ и говоритъ, носитъ трауръ и смѣется, — неподдражаемое[oo] чудо. Короли въ древности платили за такія штуки своими царствами. Конечно, тѣ покрупнѣе[382], а эта м[pp] крошка, зернышко, но вѣдт[qq] и цѣн<а> то невысока — шестьсотъ рублей. Но если и ихъ пятьдесятъ штукъ — вотъ и капиталъ! А какія ровненнькіе[rr] бочки, какъ щечки, смуглыя щечки, сударь. И лукавыя[ss] усмѣшка, и…[383] словъ у меня[384] такихъ нтъ[tt]. А полслушать[uu] того мечтателя! Не надо читать книгъ, не надо ѣздить въ далекія страны<.> Только смотрѣть, смотрѣть на нее и она сама будетъ разск<а>зывать.

Покупатель мялъ жемчужину въ пальцахъ, глядѣть на нее, но она ничего ему не говорила. Да, есть радушная[385] игра… правда[386]… переливы чернаго перламутра, то красный лучъ, то серебристая зелень, то голубое. Но эти искры не могли разбудить его ума, и перекинуть дальше его собсвеннаго существованія. Онъ не умѣлъ мечтать и[387]

— Да, я понимаю[388]… игра замѣчательная, и мнѣ нравится.

— А если осыпать розочками! — это будетъ совсѣмъ необыкновенное.[389]

Жемчужинѣ было страшно и непонятная тоска овладѣла ею. Пальцы, которыя ее сжимали, были жесткія, липкія и холодныя. и пахли табакомъ.[390]

И ско[vv] и казалось е<й>, что ее сейчасъ раздавятъ<.> Было душно

— Да, я рѣшилъ безсповоротно[391]. Это то, что мнѣ надо. Сдѣлайте мнѣ изъ и[ww] нее булавку. Вы говорите, если смотрѣть на нее — будутъ появляться всякія чудеса? Я уже почти[392] виджу ихъ[393].

IV

И для жемчужина[xx] началась новая жизнь, у[yy] въ галстухѣ у положительнаго человѣка.

Ее самъ хозяинъ помѣстилъ въ золотую оправу и обложилъ маленькими розочками. Розочки были очень маленькія, но такія крикливыя особенно н п[zz] при огняхъ, что у[aaa] жемчужинкѣ было непріятно. Она привыкла къ тишинѣ. Она родилась въ молчаніи, и первый солнечный лучъ, который она увидала, пришелъ къ ней въ тишинѣ и она такъ сладко вздохнула. А теперь… И когда она лежала подъ стекломъ — было иногда хорошо, когда затихала[bbb] бормотанье и трескучія рѣчи фальшивыхъ камней. Только тихіе отголоски горнаго хрусталя были ей пріятны. И особенно — тихія и грустныя слова угр<ю>маго покупателя, который такъ нѣжено[ccc] перекатывалъ ее на рукѣ. Теперь и говорилъ ей ласковыя и сладкія сказки.