Международное законодательство в борьбе с коррупцией:
проблемы его применения в РФ
Сибирская академия государственной службы
Проблема противодействия коррупции в России сегодня актуальна, как никогда. Необходимость непримиримой борьбы с этой болезнью общества стала очевидной для всех - как для политиков, так и для различных слоев населения. В последнее время были приняты меры, направленные на создание нормативной базы противодействия коррупции: Указом Президента РФ от 01.01.01 г. № 000 образован Совет при Президенте РФ по противодействию коррупции; 31 июля 2008 г. утвердил Национальный план противодействия коррупции.
Признание мировым сообществом значимости проблемы распространения коррупции связано с принятием государствами ряда международных правовых документов в этой области. Первым серьезным шагом стало заключение в 1999 г. Советом Европы :Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (ратифицирована Российской Федерацией 25 июля 2006 г.) и :Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (Россия не участвует) .
Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 01.01.01 г. устанавливает обязанность стран участников принять такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для того, чтобы квалифицировать в качестве уголовных преступлений следующие виды деяний: активный и пассивный подкуп национальных и иностранных государственных должностных лиц; подкуп членов национальных государственных собраний; активный и пассивный подкуп в частном секторе; подкуп должностных лиц международных организаций, международных парламентских собраний, судей и должностных лиц международных судов; а также использование служебного положения в корыстных целях и отмывание доходов от преступлений, связанных с коррупцией.
Указанные составы (с некоторыми оговорками) предусмотрены Уголовным кодексом РФ: получение взятки и дача взятки (ст. 290-291), злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285), легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174), т. е. статьями главы 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» и некоторыми статьями главы 22 «Преступления в сфере экономической деятельности». В отдельную статью выделены преступления, касающиеся операций со счетами. Так, в ст. 14 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию указано, что каждая Сторона принимает такие законодательные и иные моры, которые могут потребоваться для того, чтобы квалифицировать в качестве преступлений, подлежащих уголовному или иному наказанию в соответствии с ее внутренним правом, следующие преднамеренные действия или бездействие, цель которых совершить, сокрыть или представить в ложном свете обстоятельства указанных преступлений:
а) оформление или использование счета-фактуры или любого другого бухгалтерского документа или отчета, содержащего ложную или неполную информацию;
б) противоправное не занесение в бухгалтерские книги платежной операции.
По общему смыслу - «духу закона» Уголовный кодекс РФ относит такие деяния к преступлениям против собственности (присвоение или растрата, мошенничество и др.). Специальной статьи, устанавливающей уголовную ответственность за совершение преступлений, касающихся операций со счетами, тем более отнесенных к категории должностных преступлений, в уголовном законе России нет.
Следующим значительным шагом международного сообщества на пути противодействия коррупции стала конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 01.01.01 г.: коррупция впервые отнесена к организованной преступности (ст.2). Российская Федерация ратифицировала Конвенцию 26 апреля 2004 г'.
В качестве уголовно наказуемых :Конвенция называет следующие умышленные деянии (ст. 5, 6, 8 и 23:Конвепции):
1) обещание, предложение или предоставление публичному должностному лицу, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей;
2) вымогательство или принятие публичным лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей.
По смыслу эти деяния аналогичны преступлениям, предусмотренным ст. 290 и 291 УК РФ.
Значительно расширила положения Конвенции 2000 г. принятая 31 октября 2003 г. в Нью-Йорке Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции. Она устанавливает перечень деяний, которые надлежит квалифицировать как преступления. Перечень является достаточно широким и не сводится только ко взяточничеству.
Согласно Федеральному закону от 8 марта 2006 г. «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» Российская Федерация обладает юрисдикцией в отношении следующих деяний, признанных Конвенцией преступными:
подкуп национальных публичных должностных лиц (ст. 15);
подкуп иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций (при этом Российской Федерацией признана юрисдикция только в отношении п. 1 ст. 16, т. е. так называемого активного подкупа: обещание, предложение или предоставление иностранному публичному должностному лицу или должностному лицу публичной международной организации, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей для получения или сохранения коммерческого или иного неправомерного преимущества в связи с ведением международных дел);
хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом (ст. 17);
злоупотребление влиянием в корыстных целях: злоупотребление своим действительным или предполагаемым влиянием с целью получения от администрации или публичного органа государства-участника какого-либо неправомерного преимущества для первоначального инициатора таких действий или любого другого лица (ст. 18);
злоупотребление служебным положением, т. е. совершение какого-либо действия или бездействия, в нарушение законодательства, публичным должностным лицом при выполнении своих функций с целью получения какого-либо неправомерного преимущества для себя самого или иного физического или юридического лица (ст. 19);
подкуп в частном секторе: обещание, предложение или предоставление, а также вымогательство или принятие, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества любым лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, для самого такого лица или другого лица, с тем чтобы это лицо совершило, в нарушение своих обязанностей, какое-либо действие или бездействие (ст. 21);
хищение имущества в частном секторе: хищение лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, какого-либо имущества, частных средств, или ценных бумаг, или любого другого ценного предмета, находящихся в ведении этого лица в силу его служебного положения (ст. 22);
отмывание доходов от преступлений (п. 1 ст. 23); сокрытие: умышленное после совершения любого из преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией, без участия в совершении таких преступлений, сокрытие или непрерывное удержание имущества, если соответствующему лицу известно, что такое имущество получено в результате любого из преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией (ст. 24);
воспрепятствование осуществлению правосудия:
а) применение физической силы, угроз или запугивания или обещание, предложение или предоставление неправомерного преимущества с целью склонения к даче ложных показаний или вмешательства в процесс дачи показаний или представления доказательств в ходе производства в связи с совершением преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией;
б) применение физической силы, угроз или запугивания с целью вмешательства в выполнение должностных обязанностей должностным лицом судебных или правоохранительных органов в ходе производства в связи с совершением преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией. Ничто в настоящем подпункте не наносит ущерба праву государств-участников иметь законодательство, обеспечивающее защиту других категорий публичных должностных лиц (ст. 25).
Статья 15 Конституции РФ гласит, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Все названные конвенции подписаны и ратифицированы Россией. Однако имплементация международных норм в российское законодательство предполагает соответствие не только смыслу, но и букве закона. А это влечет необходимость пересмотра целого ряда положений действующих законов, и в первую очередь Уголовного кодекса РФ.
В настоящее время некоторые положения рассматриваемых конвенций противоречат национальному законодательству России. Например, согласно п. 1 ст. 8 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, а также ст. 2, 3 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию в качестве предмета преступного деяния коррупционного характера может выступать любое неправомерное преимущество, - тогда как Уголовным кодексом РФ в качестве предмета взятки признается только имущество или выгоды имущественного характера.
Как известно из практики, услуги нематериального характера зачастую служат «двигателем» незаконной деятельности должностных лиц (услуги сексуального характера, протекция, покровительство, проведение выборных кампаний, трудоустройство после отставки и пр.), однако не относятся к предмету взятки. Следовательно, оказание таких услуг не является основанием для наступления уголовной ответственности.
Признание услуг нематериального характера в качестве предмета взятки позволило бы «профилактировать» подобное поведение должностных лиц, получающих в результате более значительные выгоды и доходы в сравнении с материальным вознаграждением в связи со своей служебной деятельностью'.
Кроме того, российским законодательством предусматривается получение взятки должностным лицом (лично или через посредника), тогда как указанными конвенциями охватывается обещание, предложение или предоставление неправомерного преимущества как для самого должностного лица, так и для иного физического или юридического лица.
Учитывая сложившуюся правоприменительную практику по делам о преступлениях коррупционной направленности и особую значимость вопросов борьбы с коррупцией, считаем необходимым ввести принятую международным сообществом трактовку понятий «дача взятки» И «получение взятки». Целесообразно предусмотреть уголовную ответственность за обещание дать взятку. Квалифицировать такое деяние как приготовление к даче взятки нельзя, поскольку дача взятки должностному лицу лично или через посредника (ч. 1 ст. 291 УК РФ) не является тяжким преступлением. В то же время согласно ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжким и особо тяжким преступлениям.
Названными конвенциями устанавливается уголовная ответственность юридических лиц. Так, государства - участники Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию должны принять такие меры, которые, с учетом правовых принципов конкретного государства, могут потребоваться для установления ответственности юридических лиц. При этом уточняется, что ответственность юридического лица не исключает возможности уголовного преследования физических лиц, совершивших, подстрекавших к совершению или участвовавших в уголовных преступлениях. В то же время кодексом Российской Федерации предусмотрена уголовная ответственность только вменяемого физического лица, достигшего возраста, установленного законом.
Отметим, что в последнее время в специальной литературе все чаще отстаивается возможность при влечения к уголовной ответственности юридических лиц.
Однако мы сталкиваемся с несовместимостью понимания вины как одного из оснований ответственности человека (физического лица) и понятия «виновность» юридического лица. По мнению , краеугольным камнем этой проблемы является «не состыковках основных положений, касающихся личной и виновной ответственности, применимой только для физического лица.
Вина, один из обязательных признаков состава преступления, в теории российского уголовного права определяется как психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию. Отсюда следует, что без коренного изменения принципов российского уголовного права введение института уголовной ответственности юридических лиц невозможно.
Ратификация Россией рассматриваемых конвенций свидетельствует о новом уровне борьбы с коррупцией. Этот шаг имеет серьезные право вые последствия как для правотворчества, так и для правоприменительной практики.
Представляются перспективными признание Россией юрисдикции в отношении ст. 20 Конвенции ООН против коррупции, устанавливающей уголовную ответственность за незаконное обогащение, а также ратификация Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию: присоединившимся странам предлагается предусмотреть в национальном законодательстве эффективные средства правовой защиты для лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции, позволяющие им защищать свои права и интересы, включая возможность получения компенсации за ущерб.
Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 7 ноября 2008 г. были приняты в первом чтении внесенные Президентом РФ проекты федеральных законов «О противодействии коррупции» И «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 01.01.01 года и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 01.01.01 года и принятием Федерального закона «О противодействии коррупции».
Научный руководитель: к. ю.н., доцент
