Иван III. Рождение русского государства

Министерство образования и науки Российской федерации

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Московский физико-технический институт

(государственный университет)

Кафедра истории

Иван III.

Рождение русского государства

Методическая разработка темы

к курсу «Отечественная история»

для студентов МФТИ

Составитель -Губайдуллин

москва 2006

Иван III. Рождение русского государства: Методическая разработка темы к курсу «Отечественная история». Для студентов МФТИ / Автор: -Губайдуллин. – М.: МФТИ, 2006. – 37 с.

© Московский физико-технический институт

(государственный университет), 2006

Введение

Методическая разработка посвящена одному из важнейших периодов отечественной истории.

В работе использованы результаты исследований автора и возглавляемого им коллектива двух научно-исследовательских проектов РФФИ № «Генезис кризисов природы и общества в России», № а () «Экспериментальное и теоретическое моделирование процессов социально-экологических кризисов в истории России», а также результаты личных исследований по двум проектам РГНФ №«Современная экологическая ситуация и ее истоки: социально-культурные и этнические аспекты развития экологического знания и сознания на примере России XV - XX вв.», № а () «Природный фактор российской ментальности».

Итоги исследований, связанные с различными моментами темы данной методической разработки, зафиксированы в 16 работах автора, в том числе 13 статьях и трех монографиях (две в соавторстве) и его коллег в 12 сборниках статей серии «Социоестественная история».

Целью разработки является ознакомление студентов с новейшими исследованиями, адаптированными для студентов в соответствии с традициями российской исторической школы.

К разработке привлечены результаты исследований как ученых, работающих в различных научных учреждениях, так и автора, а также участников, возглавляемых им временных научных коллективов.

Подтема 1. Человек и власть: возникновение государства.

Первый Государь Всея Руси. Завершение процесса собирания восточных русских земель. Распад Золотой Орды и включение в состав Руси Казанского ханства и Сибири. Установление княжеской власти над жителями лесов. Возникновение и развитие государственного аппарата Московии. Испомещивание как форма оплаты труда «чиновников». Земля – собственность государства. Власть и церковь.

Первый Государь Всея Руси. Рождение русского государства связано с именем его основателя - Великого московского князя Ивана Васильевича – Ивана III, появившегося на свет в 1440 г., заступившего на княжение в 1462 г. и скончавшегося по понятиям того времени глубоким стариком в 1505 г.

Первый Государь Всея Руси был, безусловно, выдающейся личностью. У одних историков он вызывает восхищение, у других – почти омерзение за маккиавелизм. Масштаб личности Ивана III переоценить невозможно. Это был, возможно, самый выдающийся правитель в истории России. Не сомнений в том, что у истоков государства Российского стоял высокоодаренный, целеустремленный политик, талантливый военный стратег, рациональный хозяин, для того жестокого времени гуманный и, не исключено, даже внешне располагающий к себе – красивый человек. В период его Великого княжения не просто было создано централизованное государство, оно создавалось по большей части бескровно, по меньшей – малой кровью. Так, без кровопролитного сражения только стратегическим расчетом и военными маневрами на Угре (1480) была одержана главная победа: добыта окончательная независимость от Орды.

Реформы Ивана III носили революционный характер. Многое в его правление на Руси произошло впервые. Так, впервые русская артиллерия сравнялась с европейской, началась чеканка монеты из своего серебра, прекращено давление Ливонского Ордена на русские земли, заключены равноправные договоры с западноевропейскими державами, осуществлен выход на Балтику – построена крепость Иван-город, стала проводиться государственная политика секуляризации церковных земель и конфискации имущества церкви, через столетия после Русской Правды создан юридический кодекс – Судебник (1497), устанавливающий отношения людей между собой и государством, появилось новое слово – поместье – земля, жалованная государем, особый слой служилых людей – помещиков.

Завершение процесса собирания восточных русских земель. Иван III практически закончил дело объединения земель Северо-Восточной Руси, начатое его предком Иваном Калитой. Иван III присоединил к Московскому княжеству, прежде всего земли Ярославля (1463), Новгорода (1478), Твери (1485), Вятки (1489), Перми (1472). При нем начался процесс перехода русских земель от Великого княжества Литовского в Московское государство. Великий князь литовский Александр уступил в 1503 г. Ивану III 19 городов: Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Путивль, Рыльск, Гомель, Любеч, Брянск, Мценск, Дорогобуж, Белую, Торопец и др. Его действия способствовали окончательному распаду Золотой Орды и новому объединению ее земель под эгидой Москвы. В деле окончательного развала старой империи его лучшим союзником стал крымский хан Менгли-Гирей, которого Иван III именовал своим другом и побратимом. Вместе им удалось низвергнуть последнего хана Золотой Орды, в то время хана Большой Орды – Ахмада. При этом как всегда Иван предпочитал дипломатическую борьбу военной. Военную борьбу решительную последовательную и бескомпромиссную с Ахмадом вел Менгли-Гирей, но за спиной Гирея стоял Иван III.

Распад Золотой Орды и включение в состав Руси Казанского ханства и Сибири. После степной смуты («Великой замятни») начался быстро прогрессирующий процесс ослабления центральной власти Золотой Орды и усиления сепаратистских тенденций местных властителей конфедеративного государства, распадения империи на полунезависимые государства: Московское, Тверское, Рязанское Великие княжества, Новгородская торговая республика, Астраханское, Казанское, Сибирское и Крымское ханства. Во второй половине XV в. благодаря активным совместным действиям московского князя и крымского хана, заключивших стратегический союз, эта власть хана Большой Орды стала практически номинальной, а из всех частей империи наиболее сильной стала Московское княжество. Год от года усиливавшаяся Москва присоединяла к себе одну часть империи за другой. Речь идет не только о землях заселенных русскими, но и другими народами. При активной поддержке части казанских татар Казанское ханство, оставаясь формально независимым государством, после 1469 г. фактически вошло в состав Российского государства. Решающий удар по центральной власти нанес Иван III в 1480 г. стоянием на Угре, когда войска Большой Орды (политической преемницы Золотой Орды), не вступая в решающее сражение, вынуждены были отступить. Тем самым де-факто Орда сняла свое требование выплаты дани или подтверждения вассальной зависимости Московского князя от хана. В 1483 г. русские люди перевалили через Уральский хребет и впервые включили местные сибирские народы в состав московского государства. В 1487 г. глава русского государства впервые "поставил" казанского хана "из своей руки" и "рассадил" часть казанских феодалов по русской земле (см. Алексеев, с. 64, 108, 148, 150, 158, 161-165, 182, 192).

Однако личность в истории может проявить себя настолько, насколько этому благоприятствуют обстоятельства, а обстоятельства второй половины XV в. благоприятствовали появлению выдающегося руководителя.

Установление княжеской власти над жителями лесов. Во второй половине XV в. основная масса русского народа жила в лесах в небольших селениях – одно-двух-трех-дворках. Однако в это время лес уже не защищал как прежде своих обитателей от внешних и внутренних врагов, и недоступность обложению лесного жителя налогами и повинностями со стороны мелких и крупных феодалов стала достоянием прошлого. Демографический рост привел к тому, что редко заселенные в XIV в. глухие буреломные леса стали в XV в. густо заселенными перелесками. Одинокий, практически независимый от общества, «дикий» лесной житель XIV – первой половины XV в. стремительно, в течение жизни одного-двух поколений вынужден был влиться в общественную жизнь. К таким переменам он не был готов. Для него перемены жизни были огромными, большими, чем, к примеру, для крестьян XX в., бежавших от раскулачивания и ставших в 1930-х гг. горожанами. У крестьян начала XX века был опыт в общине, и хотя он кардинально отличался от городского, это был опыт общественной жизни. У лесного жителя XV в. не было навыков жизни в социуме. Той жизни, в которой идет непрерывная борьба различных социальных слоев за свои права и привилегии, заканчивающаяся каждый раз достижением определенного компромисса. Можно предположить, что переход к новым правилам поведения для бывшего лесного жителя оказался трагичным. При быстрых переменах во многих сферах жизни человек не может избежать стрессового состояния. А в нем "срабатывает" универсальное правило: если общество не может найти выход из кризиса (точнее его рядовые члены не в состоянии самостоятельно решить свои проблемы), оно делегирует государству свое ключевое право – право принятия решений. Рядовой крестьянин второй половины ХV в., в отличие от предков ХIII-XIV вв. выбирал не между свободой и зависимостью, перед ним был выбор подчинения: боярину, монастырю или государю.

Как показало развитие политических событий второй половины ХV в. желаниям большинства населения если и не отвечало прямо, то никак не противоречило создание централизованного государства. Тем более, что последнее на первых порах не слишком ущемляло свободного трудящегося человека. Центральная государственная власть была не в состоянии доходить до каждой отдельной личности и, согласно Судебнику 1497 г., санкционировало обязательное участие в процессе принятия решений на локальном уровне представителей местных "миров", (Покровский, с. 6,7). Похоже, что крестьяне делали свой выбор в пользу государя.

Как полагает, например, , "переход на черные (государственные) земли давал крестьянам свободу от власти вотчинной администрации, от выплаты ренты в пользу землевладельца. Хотя на черных землях крестьяне несли все повинности в пользу феодального государства и выплачивали налоги, а в вотчине пользовались в этом отношении льготами, в ХV в., как правило, они стремились жить именно на черных землях, отстаивая свою относительную свободу" (Алексеев, с. 64).

Возникновение и развитие государственного аппарата Московии. Становление российского государства неразрывно связано с созданием государственного аппарата. Любой госаппарат, будучи созданным, имеет тенденцию к расширению и, соответственно, к росту расходов на него. При неразвитости денежных отношений оплата труда чиновников может производиться либо натуральным продовольствованием (так было, к примеру, в средневековой Японии) либо путем временной передачи за службу поместий и крестьян (например, в Оттоманской империи). Первый вариант имеет ряд преимуществ, он возможен при высокой производительности труда и земли и хорошо отлаженной налоговой системе. Для второго не обязательны ни высокая производительность, ни отлаженная налоговая система. При Иване III предпочтение было отдано второму варианту. Вероятно, не только потому, что первый был для еще утверждавшейся государственной власти трудно осуществим, но и потому, что в условиях низкой производительности труда безнавозного пашенного земледелия и неразвитой инфраструктуры нельзя было создать значительный централизованный продовольственный фонд. Если первый вариант возможен при высокой производительности труда, то второй (в условиях дефицита земли) - при значительном государственном земельном фонде, землях - незанятых вотчинниками, не находящихся в частной собственности.

Главная часть государственного аппарата – военные служилые люди. Русь унаследовала от Золотой Орды один из главных постулатов сначала монгольской империи, затем Золотой Орды: все, способные носить оружие, должны служить империи. Унаследовала в том своеобразии, которое определялось разницей хозяйствования земледельца и скотовода. В кочевом обществе всеобщий характер военного и иного служения обеспечивалась тем, что кочевника в значительной степени кормит сама природа. Там скотовод мог быть одновременно профессиональным воином и профессиональным производителем необходимых жизненных благ: сам содержать себя экономически. Земледелие же, в отличие от скотоводства, будучи производящим типом хозяйствования, требует от земледельца полной отдачи сил и времени. Здесь воин, чтобы быть профессионалом должен был находиться на содержании у государства. В отличие от кочевников, где каждый мог непосредственно быть государственным служащим в качестве военного, в земледельческой России возникла иерархическая система службы государству: крестьяне служат помещику – временному владельцу земли, предоставленной ему в качестве платы за службу государю.

Государство в средневековье нуждается в деньгах и солдатах. Устойчивым поставщиком того и другого в земледельческом государстве при развитом обмене и дефиците пашни являются свободные пахари, платящие налоги. При становлении Московского государства не было развитого обмена, дефицита пашни и оно отвернулось от свободных пахарей. Согласно Ключевскому, основой народного хозяйства в этом государстве является труд вольного крестьянина, работающего на государственной или частной земле, но “государственная земля все более переходит в руки нового военного класса, создаваемого государством, и вместе с тем все более стесняется свобода крестьянского труда, заменяясь хозяйственной зависимостью от служилого землевладельца. В удельные века содержание немногочисленного служилого люда обеспечивалось тремя главными источниками, то были: 1) денежное жалованье, 2) вотчины, приобретению которых служилыми людьми содействовали князья, 3) кормления, доходы с известных правительственных должностей, на которые назначались служилые люди. В XV и XVI вв. эти удельные источники были уже недостаточны для хозяйственного обеспечения все разраставшегося служилого класса... Успешным собиранием Руси Московский государь-хозяин приобрел один новый капитал: то были обширные пространства земли, пустой или жилой, населенной крестьянами. Только этот капитал он и мог пустить в оборот для обеспечения своих служилых людей” (Ключевский, т.2, с. 99, 202).

Испомещивание как форма оплаты труда «чиновников». При неразвитых налоговой системе, обмене и торговле надежным (в глазах служащих) видом оплаты труда государственного чиновника стало предоставление ему во временное пользование (за службу) поместий – земли. Причем в то время речь шла именно о земле, не о людях, обрабатывающих ее. Крестьянин XV-XVI вв. не был прикреплен ни к земельному участку, ни к сельскому обществу, ни к усадьбе, свободно менял свою пашню на другую, выходил из общины и даже из крестьянства. Но земля в это время представляла собой самую большую ценность, поэтому, как неоднократно подчеркивал Ключевский, крестьянское поземельное тягло падало, собственно, не на крестьянина по тяглой земле, им обрабатываемой, а на саму тяглую землю, кто бы ею ни владел. Земля – основной источник существования – в то время привязывала людей к себе крепче крепостной зависимости.

С самого начала жизнеспособность и сила государства Российского стала находится в прямой зависимости от способности “испоместить” растущий аппарат служащих. Система поместного владения была введена в правление первого Государя Всея Руси Ивана III, тогда же было положено начало основных процессов, определивших историю России вплоть до наших дней. Политическая история последней четверти XV в. характеризуется постепенным переносом акцента с процесса соединения русских земель под эгидой Москвы на процесс испомещивания госаппарата.

Земли свободных лесных крестьян (так называемые "черных") были объявлены Иваном III государственной собственностью. Однако этих земель было недостаточно для испомещивания растущего госаппарата. В «резерве» оставались земли феодалов, владевшие землей по праву наследования - вотчинников. Тогдашние вотчинники делились на светских и духовных. При этом церковные иерархи были выходцами из боярских семей, т. е. были связаны с боярами кровнородственными связями. Светские вотчинники – те же служилые люди или кандидаты в таковые, поскольку основная служба была военная, а вотчинники - мелкие феодалы и представляли собой военное сословие. Экспроприировать вотчинные земли значило в то время для великокняжеской власти выступать против своей социальной и военной опоры. При Иване III частнособственная вотчинная земля не подвергалась экспроприации за исключением тех случаев, когда те или иные феодалы не желали мирно идти под “руку” Великого князя. Тогда земля у них конфисковалась “за измену”. При этом, согласно сложившейся практики, можно было отнять землю у личности, но не у института. В отличие от княжеского сменяемого владения, церковное владение землей, подтвержденное ханскими ярлыками, было связано не с той или иной конкретной личностью, а с церковью, как институтом. Возникла неопределенная ситуация: вроде бы церковная, как и любая другая земля должна была служить, но кому? Князю, Богу или людям? Этот вопрос принципиально не был решен. Решению препятствовала старая практика: при ханах церковь теоретически и большей части на деле не облагалось налогами и повинностями.

Земля – собственность государства. Монахи и прелаты не входили непосредственно в служилое сословие, но выполняли важную идеологическую функцию теоретического обоснования справедливости и необходимости верховной власти. Земли церкви были огромны, и служилое сословие в принципе состоялось как таковое лишь после конфискации церковных земель Новгорода. Однако открыто и прямо осуществить экспроприацию церковных земель Иван III не мог.

В ходе борьбы за подчинения Москве Новгорода Иван III осуществил сложную многоходовую интригу для легализации акций конфискации, распределения и передела земельной собственности торговой республики. Сначала он раздал земли, конфискованные у новгородских бояр, боярам московским в награду за завоевание Новгорода, затем казнил основных новых (московских) землевладельцев и, по обычаям тех времен, экспроприировал их земли. Далее он вывел Новгород из под юрисдикции московской думы и, передав Новгород в княжении своему сыну, чтобы иметь возможность экспроприировать церковные земли Новгородчины без согласия на то московской думы. Большая часть владычных владений была экспроприирована и роздана в поместья.

Этому благоприятствовал, в частности, общественный критический настрой к церковникам. Церковь всегда стращала паству близким концом света и необходимостью праведной жизни перед лицом Страшного суда. Конец света ожидался в 7000-м от сотворения мира или 1492 г. от Рождества Христова. (Скрынников, с. 153–155). Но в очередной раз не состоялся. Авторитет церкви и религии был в очередной раз подорван. Торжествовали еретики. Они находили поддержку у Великого князя. И, как пишет летописец, “в лето 7007-го (1499 от р. х.) ... поимал князь великой в Новегороде вотчины церковные и роздал их детям боярским поместье”.

Иван III во время своего княжения осуществлял медленную национализацию земель духовных и светских феодалов. Перераспределение земельного фонда, использование его в качестве госбюджета, постепенно превратилось в одну из основных функций Московского государства, а единоличная собственность государя на землю (в то время основной вид собственности) стала экономической базой самовластья Государя, диктата государства над обществом - самодержавия. Но произошло это не сразу. Первой преградой на пути установления полной самодержавности препятствовала экономическая независимость церкви. Экономическая независимость церкви была основой ее политической независимости. Перед Государем стояла задача лишить церковь обоих видов независимости, заставить церковь служить государству.

После падения Орды московские князья стремились покончить с ханскими привилегиями церкви. Борьба за единственную неподконтрольную государству собственность – церковную на первом этапе стала едва ли не главной целью государства. Если в Западной Европе между государством и церковью шла борьба за власть, то в Восточной – за собственность, конкретно, за собственность церкви. Английский посол Флетчер, приехавший в Москву в 1588 г., писал, что русские монастыри сумели занять лучшие и приятнейшие места в государстве.

Сколько кому тогда принадлежало земли в Северо-Восточной Руси доподлинно неизвестно. Оценки историков весьма приблизительны. По ним, монастыри владели от 1/5 до 1/3 всей земли. В любом случае, как полагал , «уже к половине XVI в. монастырское землевладение достигло обременительных для государства размеров» (Ключевский, с. 262).

В отличие от феодальных (кроме владений Великого князя) церковные земли за счет пожертвований и освоения лесной целины только возрастали. Церковь была государством в государстве, имела свои интересы, отличные от интересов светской власти. “Наиболее известным монахом-политиком второй половины XIV в. был Сергий Радонежский. Общежительская реформа способствовала превращению возглавляемого им монастыря во внутренне сильную, независящую от частных лиц корпорацию... Знаменательно, что и сам Сергий, и его ученики выполняли только те поручения великого князя, которые не противоречили интересам церкви. Они были убежденными сторонниками сильной, не зависящей от московских князей или же других светских властей церковной организации, способной оказывать влияние на все стороны государственной жизни... Уже в середине 70-х гг. XIV в. становится очевидным назревание острого конфликта между великокняжеской властью и воинствующими церковниками" (Борисов, с. 95, 96).

Власть и церковь. Иван III, по-видимому, если и не был атеистом, то никакого почтения к религии и церкви не выказывал, хотя бы потому, что стремился превратить церковь в составную часть государственного аппарата управления.

“По своим личным качествам Иван III как нельзя лучше подходил роль могильщика политического суверенитета русской церкви. Человек сильной воли, большого ума и беспредельного честолюбия, московский князь был практически лишен всяких “сдерживающих центров” по отношению к религии и церковной иерархии... был убежден, что вопреки евангельскому изречению, бог не в правде, а в силе. “Государь Всея Руси” в равной степени был готов протянуть руку и “римлянам”, и ограбившим православные киевские храмы “бессерменам”, и поклонявшимся “земле и небу” новгородским еретикам, и даже самому Сатане – хотя бы и не Вельзевулу, а лишь носившему это прозвище литовскому митрополиту” (Борисов, с. 162).

Хотя “передовой отряд церковных сил – митрополичья кафедра – не оказала великому князю эффективной поддержки в его централизаторской политике” (Борисов, с. 188), Иван III активно использовал церковь в деле собирания земель, вмешивался в борьбу за власть внутри церкви, находил временных союзников среди иерархов. Однако, в одном, несмотря на княжеское давление, на крутое и бесцеремонное обращение князя с опальными церковниками, церковь стояла до конца: не шла на экспроприацию своих земель. Даже обязанный Великому князю изволением из монастырской “ледовой” тюрьмы и своим возвышением новгородский архиепископ Геннадий, когда речь шла о собственности, выражаясь словами летописца, на соборе 1503 года злобно “лаял” на князя.

Великий князь лавировал. Иногда и его союзников-иерархов приговаривали к суровым наказаниям, и ему стоило больших трудов спасти их. В наказания нередко включались жестокие избиения. В знак протеста против морального и физического давления со стороны светской власти митрополит дважды покидал свой пост. Однажды он принудил Ивана III к русской “Каноссе”. Второй раз тот же прием не сработал.

Основными аргументами Великого князя (судя по действиям) было наличие у него военной силы, не идущей ни в какое сравнение с таковой у удельных князей или у бояр, и отсутствие твердых правовых гарантий суверенитета у церкви. Иван III имел возможность и запугивал церковных иерархов. Никто, даже митрополит не был гарантирован от применения к нему физического насилия. Митрополит несколько раз пытался сбежать из тюрьмы-монастыря и каждый раз был “поиман” князем.

Создается впечатление, что Ивану III удавалось осуществлять все, чтобы он не задумал. Как считает Алексеев, политическое поражение Великий князь Иван Васильевич потерпел в первый и последний раз в жизни и это случилось на церковном соборе 1503 г.: «Поражение на соборе и по крайней мере частичная утрата дееспособности вследствие тяжелой, неизлечимой болезни знаменовала конец реального правления первого государя Всея Руси» (см. Алексеев, с. 216-220).

Подтема 2. Человек и природа.

Завершение Великой русской распашки. Судебник - свидетельство дефицита земли. Технология интенсивного пашенного земледелия.

Завершение Великой русской распашки. С точки зрения истории человека хозяйствующего и его жизненного пространства - вмещающего ландшафта - к началу ХVI в. на Руси произошли события, свидетельствующие о принципиальных переменах в жизни общества и природы. Во второй половине ХV в. ликвидировалось "запустение", что означало, что демографический рост привел к исчерпанию возможностей технологии подсечно-огневого "кочевого" земледелия и переходу жителей лесов к пашенному земледелию, как основному производственному процессу. Вытекающие отсюда экологические, социальные, экономические, юридические и политические последствия имели неординарное значение. В том, что рассматриваемое время происходили события чрезвычайной важности, единодушны климатологи, биологи и историки.

До перехода к пашенному земледелию хозяйственно неосвоенная лесная территория преобладала над хозяйственно освоенной. Теперь ситуация изменилась на противоположную. Резкое несоответствие между земельной и земледельческой площадью сгладилось. В XV в. человек свел большую часть пригодных для пашенного земледелия лесов под пашню. Создалось некоторое общее преобладание хозяйственно освоенной территории над неосвоенной лесной, как это было при подсечном земледелии". Широколиственные леса в долинах вблизи крупных поселений истреблялись для заготовки древесины, расчистки угодий под луга, выгоны, пашни. Но за вырубкой еще не следовали вспышки эрозии и смыв почвы в прибрежных урочищах, как это было в следующем веке. Природа подошла почти вплотную, но еще не вступила состояние экологического кризиса. Об этом косвенно говорят самые массовые свидетельства того времени хозяйственные юридические документы о купле-продаже земли. Из них-то мы и знаем, что еще имелись резервы свободных земель.

Сделки о земле в Северо-Восточной Руси в XV в. еще не фиксировали качество земли и имели общую неопределенную формулу: и куда соха, топор и коса (из этой этого села или деревни) ходили. По качеству земли стали различаться лишь в следующем XVI века. В XV в. у «починка», т. е. у только что созданного поля на месте леса, еще не указан его размер и в сохи он не положен, иными словами, новь еще не облагается налогом. Но если раньше починки для деревни не фиксировались, то теперь они уже указывались, и деревня обложена налогом (Кочин, с. 260, 98, 117).

В середине ХV в. села еще мало чем отличались от окружающих малодворных деревень. Но во второй половине века начинается нарастающее укрупнение селений. Тогда же в северо-восточной русской деревне впервые появляется свидетельства аграрной перенаселенности, такие фигуры как холоп на пашне, т. е. зависимый крестьянин, работающий не на своей земле, и бобыль, т. е. безземельный крестьянин. В начале XV в. ни холопов на пашне, ни бобылей не было в русской деревне. Тогда был дефицит земли, а не людей. Земли хватало для всех.

В результате распашки лесов и роста населения уменьшилась изолированность друг от друга таких сельскохозяйственных комплексов, как село-деревня-починок. Село - населенный пункт в окружении полей. Деревня – населенный пункт, поля которого окаймлены лесами. Починок – дом на лесной поляне, окруженный небольшим полем и огородом. Процесс сплошного заселения края слагался из этапов: вначале пашня осваивалась "наездом", потом на этом месте появлялось временное поселение, затем - постоянное, на которое уже феодалы "зовут или садят крестьян". Во второй половине XV в. на новь феодалы уже накладывают подать, хотя при распашке ее еще действуют податные льготы. На новые земли "сажают" бобылей. К концу ХV века все земли делятся на "черные", где живут крестьяне зависящие лишь от великокняжеской власти, "дворцовые" - отданные Великим князем в распоряжение своим приближенным слугам, феодальные и церковные. Последние образуются за счет пожалований "черных" земель, покупок, дарений и насильственных захватов. В селах еще в очень слабой мере производится товарный хлеб, но в связи с появлением крупных сел меняются пути сообщения: они проходят теперь через эти села. Вся земля уже является объектом купли-продажи, и действует соответствующая качеству земли шкала цен. (Черепнин, с. 164, 168, 172, 175, 179, 182, 184, 165).

Судебник - свидетельство дефицита земли. В последнее десятилетие века резко возросло число тяжб за землю. В тяжбы, как в отдельные, так и в систему отношений вмешивается государство. В 1497 г. Великий князь утверждает Судебник – свод законов. Согласно Судебнику вся земля должна «служить» Государю, т. е. является собственностью государя. Вскоре после этого, а именно с 1505 г. тяжбы за землю прекращаются. Взрыв земельных судебных разбирательств в конце XV в., появление Судебника и прекращение после него тяжб свидетельствует о том к этому времени свободных, годных к распашке земель практически не осталась, что началась острая борьба за землю, что победителем в ней – монопольным собственником провозгласил себя Великий князь.

Ответ общества – технология интенсивного пашенного земледелия. Общество, люди отреагировали на новое явление – дефицит пахотных земель разработкой новой технологии. Если подсечное земледелие является "рациональной операцией на малоплодородных, примитивных почвах", то рациональное пашенное требует плодородных почв, применения удобрений, использования разнообразной, нередко сложной техники. Смена технологии означала необходимость технической революции.

"Скот, инвентарь, земля, не имевшие никакого применения при допашенных формах подсечного земледелия, приобретают первостепенное производственное значение при пашенном земледелии, когда земля, вытесняя лес, становится важнейшим средством производства, когда начинают прибегать к использованию тягловой силы скота, когда скотоводство получает значение навозного скотоводства, и в составе земледельческого инвентаря, наряду с топором, огнивом, сукововаткой-смыком (бороной – Э. К.), приобретают значение соха, рало и лошадь" (Петров, с. 28, 70, 23).

Необходимость в навозном земледелии возникла в отдельных хозяйствах, по-видимому, уже в первой половине ХVI в. К этому же времени относятся и первые попытки общества решить проблему, а именно: развитие животноводства, как источника органических удобрений. Домашним животным нужно сено, т. е. крестьяне, чтобы повысить производительность труда, должны были расширять сенокосы. И тут мы видим интересную закономерность взаимосвязи роста сенокосов и демографического воспроизводства. Так, из данных следует, что от начала до середины ХVI в. наибольший рост дворов (т. е. новых семей) имел место там, где было больше сенокосов: в три раза быстрее шел рост дворов с сенокосами, дающими более 25 копен на двор, чем менее 25 копен на двор. Процесс развития навозного животноводства, выявляемый по количеству хлевов и конюшен во дворах, был крайне неравномерным. В одних местах при большом количестве дворов, конюшни и хлева были всего в 4% дворов (Тверь, 317 дворов), в других - 40% (Кирьяж погост, 77 дворов), в некоторых (редких: Выползово, 9 дворов%, т. е. в одном дворе было несколько хлевов и конюшен (см. Дегтярев, с. 57, табл. 7, с. 155 табл. 41).

Становление и развитие интенсивной технологии сельского хозяйства - навозного земледелия авторитетный археолог поставил в прямую связь с распространением сохи с полицей, которая внедрялась в ХIV–ХV вв. Таким образом, чисто техническая предпосылка к развитию новой интенсивной технологии также была в ХV в. Однако это еще вовсе не означало, что сама технология должна была сразу получить широкое распространение. На самых лучших землях паровая система могла держаться без удобрений. Пока пашня не различалась по качеству, т. е. лесной целины было достаточно, острой потребности в интенсивной технологии не было, и потому не случайно в источниках ХIV–XV вв. среди 200 повинностей крестьян вовсе нет упоминаний о навозном удобрении. (Шапиро, с. 58–60). Третье поле и "паренина" появляются в письменных источниках только с ХV в., но еще вовсе нет упоминаний о навозе, без чего немыслимо производительное пашенное земледелие (Шапиро, с. 50, 58).

Таким образом, уже в первой половине ХVI в. появились крестьяне, перешедшие от экстенсивного к интенсивному типу хозяйствования, к интенсивной технологии земледелия, и именно у этих крестьян наблюдалось расширенное хозяйственное и демографическое воспроизводство. Однако такие крестьяне составляли крайне незначительное меньшинство населения. Новое явление, рождаемое обществом, если оно не поддерживается государством, всегда развивается медленно. Факт, что оно уже было. Однако из этого факта мы не можем делать вывод о том, что общество имело реальную, а не теоретическую возможность движения по интенсивному пути развития. Эта возможность могла реализоваться при достаточном резерве времени. В сложном переплетении процессов, протекающих в природе, обществе и аппарате управления, становящимся новым самостоятельным действующим лицом эволюции цивилизации, выигрыш времени мог быть получен если не за счет экспроприации внутренних земель - земель церкви, то за счет взаимодействия с окружающей средой. Извне могли быть получены новая информация, энергия и материальные ресурсы.

Подтема 3. Современники - страны и народы.

Гибель Византии и Золотой Орды. Итальянское Возрождение. Софья Палеолог. Выход России на европейскую политическую сцену.

Гибель Византии и Золотой Орды. Вплоть до XV в. главным, но слабеющим от века к веку культурно-информационным донором Руси была Византия. В конце X в. в момент принятия христианства Византия культурно и экономически была самым развитым государством Европы. Но под напором мусульман арабов, затем единоверцев из Западной Европы и турок сельджуков этот осколок античной Римской империи медленно угасал. В середине XV в. произошло знаменательное событие в истории: окончательное падение Византии. 1453 г. турки взяли штурмом Константинополь.

Итальянское Возрождение. В Западной Европе, в Италии в XIV в. появилось представление о жизни, несущей радости бытия, как естественному состоянию человека. Это был фундаментальный переворот в сознании людей, формируемом до того церковью. Материальная и духовная скудость жизни представлялась в раннем средневековье явлением закономерным. Жизнь и общества и отдельного человека была «естественно» тяжкой, суровой, голодной и мрачной, потому что представлялась ничем иным, как наказанием господним за грехи человеческие. Такие представления бытовали в раннем средневековье, но в XIV веке начался процесс, получивший название Возрождения. В основе Возрождения лежало убеждение о том, что в эпоху античности люди жили светло, радостно и духовно раскрепощенно. Обращение к культурному наследию античности способствовало установлению антифеодального, антиклерикального, светского, гуманистического характера мировоззрения. Обращение к античности не случайно началось в Италии. Там сохранилось много свидетельств высокой римской цивилизации – материальных и художественных. Здесь, начиная с Данте, поэты, художники, архитекторы, ученые обратились к человеку как высшему началу бытия и всей своей жизнью и деятельностью утверждали идеалы гармоничной, раскрепощенной творческой личности. В культурном и идейном развитии стран западноевропейской цивилизации это время происходил процесс перехода от средневекового общества к обществу нового времени.

Отличительными чертами культуры Возрождения было формирование нового представления людей о мире и о себе. В обществе возник дух уверенности в безграничных возможностях человека, всеобщее стремление к творчеству – созданию новых знаний, выражаемых в литературе, искусстве, архитектуре, развитии науки и технике. В это время в Италии появилась целая плеяда людей, с выдающимися и разносторонними способностями, тех, которых мы привыкли называть гениями.

Софья Палеолог. Выход России на европейскую политическую сцену. Европа была полна слухов о новой жизни, начавшейся в Италии. Чем ближе к Италии находились те или иные страны, тем большие массы населения в них начинали процесс переосмысления основных принципов существования, тем лучше представляли себе, что и как менять в своей повседневной жизни. Ослабленные расстоянием слухи доходили до Руси и останавливались перед православным идеологическим барьером неприятия католической Западной Европы. В своем культурном развитии Русь традиционно ориентировалась не на Западную Европу, а на Византию. В идейном и культурном отношениях, закрепленных расколом христианской церкви, Западная Европа и Византия выступали как антагонисты. Но в XV в. произошло окончательное прекращение существования веками слабевшей Византии. При этом под натиском мусульман Византия погибла не только как государство, но и как общество. Остатки политической и духовной элиты Византии нашли свое убежище главным образом в Западной Европе, в Италии. Брак Ивана III c Софьей Палеолог – представительницей византийской императорской династии способствовал переселению на Русь не только греков – византийских эмигрантов, но и итальянцев, входивших в свиту принцессы и персонально приглашенных сватами Великого князя. Сватовство Ивана III и последующий приезд итальянцев на Русь способствовал не только началу процесса приобщения Руси к новой западноевропейской культуре, к установлению политических связей с государствами Европы, но и открытию Европой Руси. До того Русь воспринималась Европой как нечто политически и культурно чуждое, как часть азиатской империи Тартарии, иной цивилизации, чуждой европейской. Такое восприятие имело под собой серьезное основание. Руси же в это время предстояло не только цивилизационно, но и этнически самоопределиться.

Подтема 4. Самоидентификация.

От социально-экономической консолидации этноса к консолидации суперэтноса. Христианизация Северо-Восточной Руси. Борьба иосифлян и нестяжателей.

От социально-экономической консолидации этноса к консолидации суперэтноса. Выйдя из леса, точнее сведя леса, соединив селения дорогами, лесные в прошлом жители, возросши численно, стали сельскими, точнее – деревенскими. Одинокий лесовик, в недавнем прошлом член прежде всего нуклеарной семьи, как исключение – большой патриархальной, стал членом социума – соседской общины и оказался вовлеченным через церковь и государство в жизнь всего этноса. С этого момента редкая и разорванная социально-демографическая ткань этноса стала более плотной и непрерывной. Одной жизнью стали жить, прежде живущие разной, с одной стороны, разбросанные на больших пространствах лесные люди, составлявшие вначале XV века подавляющее большинство русского населения, и с другой - живущие компактно в городах и опольях. Собственно говоря, именно тогда была создана материально-пространственная основа общества. Теперь уже нельзя вести речь о двух историях этноса. История этноса становится единой до следующего раздвоения. Одновременно с завершением процесса консолидации русского этноса начался процесс консолидации суперэтноса, слагающегося из тех же самых народов, которые политической властью впервые были объединены в одном государстве в Золотой Орде. Индикатором перехода к консолидации российского суперэтноса стала постановка в вассальную зависимость Казанского ханства и народов Сибири.

Христианизация Северо-Восточной Руси. К концу XV века люди не только стали жить в тесном хозяйственном, социально-экономическом общении, у них стали формироваться идентичные представления о мире и о себе. Идеологической основой таких представлений стала христианская религия. До монгольского нашествия процесс христианизации лишь слегка коснулся городского населения. Распространители нового мировоззрения священники и монахи до XIII в. обслуживали властную верхушку и горожан, составлявших в то время 0,5% всего населения Северо-Восточной Руси. В XIV–XV вв. в условиях режима наибольшего благоприятствования, поддерживаемого ордынским правлением, монастыри вышли из стен городов и пошли в народ. Половина всех русских монастырей было основана во время татаро-монгольского ига. После основания пустынного монастыря через некоторое время вокруг него образовывалось поселение, тогда монахи уходили дальше в пустыню-лес. А на месте монастыря оставался церковный приход. Таким образом, пространственный «механизм» христианизации жителей лесов был простым и быстрым. Но утверждение нового мировоззрения протекало сложнее и несравнимо длительнее. В течение веков после крещения Руси в массе своей русский человек был христианином больше формально, чем фактически.

"Культ мертвых, имевший такую силу в дохристианскую эпоху, сохранился в неприкосновенности до второй половины ХVI в. ... С прежним веселием справлялись оргии русалок на Иванову ночь с мистическим омовением в реках, с беспорядочным половым смешением парней и девушек... Вера в единении мертвых с живыми и в огромное практическое значение культа мертвых была неискоренима и поддерживалась клиром... В крестьянской среде с попами конкурировали ведуны и колдуны, и чтобы выдержать конкуренцию с последними, представителям клира приходилось перенимать у них "волхования и чарования всякие"... Иначе и нельзя было. От отправителей культа требовалось знание магических обычаев и формул, способных оказать максимальное действие на божество".

Даже "в ХVII в. жили еще не только анимистические представления, но живьем сохранялись и старинные культы березки, домового, водяного, а местами даже Перуна и Хорса, которым "подкладывались требы", священник мог прожить своей профессией, только пройдя вся науку волхвов". В отличие от этой "науки", которая была жизненной необходимостью, как ни парадоксально, ежедневное чтение священного писания и соблюдение норм христианской морали не было обязательным даже для клира. "Низший клир был малограмотным или вовсе безграмотным, учился службам со слуху", высший отличался "величайшей распущенностью". Мирянин "искал близкого бога, который был бы всегда, во всякое время и без особых трудов доступен просьбам верующего", абстрактный бог был ему не понятен. Отсюда икона была самым распространенным объектом культа. Человек обращался не к богу, а к иконе.

И в XVII в. "иностранцы, бывавшие в русских церквях той эпохи во время богослужения, видели непостижимую для иностранного наблюдателя картину молящихся, обращенных в разные стороны и стоящих каждый перед своей иконой. Для тогдашнего общества икона была подлинным фетишем, она видит и слышит, живет и чувствует". В оплату за заботы икона должна была помогать ее владельцу, а если не выполняла своей функции, "хозяин был вправе отказать ей в дальнейшем культе" (Никольский, с. 7-11).

Если к занятию волхования рядовой священник вынужден был подходить со всей серьезностью, то христианские обряды такого подхода не требовали. В результате "на почве формального благочестия выросло своеобразное многогласие: так как службы были длинны и утомительны, а пропусков не полагалось, то, чтобы пропеть и прочитать возможно скорее все положенное по уставу, несколько причетников одновременно пели и читали молитвы и псалмы; один - одно, другой - другое. Молящиеся же, придавая всю силу именно формулам, держали себя в церкви как на базаре, и стояли в церквах в тафьях и шапках, громко разговаривали и сквернословили; попы совершали богослужения в пьяном виде, заводили между собой ругань и драки "даже до кровопролития" (Никольский, с. 10).

Что касается интеллектуальной части русского православного клира, то она не была единой, но раскололась на два лагеря известных в истории как иосифляне и нестяжатели.

Борьба иосифлян и нестяжателей. Водораздел между нестяжателями и иосифлянами, по-видимому, проходил в вопросе об обязательности производительного труда для людей, посвятивших себя служению богу и возможности или невозможности жить за счет труда других.

"В ХIV–XV вв. монастыри в России переживали расцвет. В центре и на окраинах появились сотни новых обителей. Одни из них превратились в крупных землевладельцев, другие существовали в виде скитов и крохотных лесных пустыней. В пустынях иноки жили трудом своих рук и вели аскетический образ жизни. В богатых монастырях жизнь братии претерпела разительные перемены. Старцы не жалели усилий на то, чтобы приумножить свои владения. Они вели торговлю, занимались ростовщичеством, а полученные деньги тратили на приобретение недвижимости. Быстрому обогащению способствовали и пожертвования богомольцев... Состоятельные люди усвоили своеобразный взгляд на грех и покаяние. Любой грех они надеялись после кончины замолить чужой молитвой. Власть и преступления были нераздельны, а потому князья на старости лет щедро наделяли монастыри селами, выдавали им жалованные грамоты. Их примеру следовали другие богатые землевладельцы... Монахи назначали все более крупные суммы за внесение имени умершего в монастырские поминальные книги - синодики... Монахи, удалившиеся от мира во имя духовного подвига, стали вести жизнь весьма далекую от идеалов иноческой подвижнической жизни. Вместо того чтобы кормиться "рукоделием", они предавались стяжанию, собирали оброки с крестьян, вымогали пожертвования у вдов, вели вполне мирской образ жизни. Упадок благочестия в монастырях вызвал тревогу в церковных кругах. Лучшие умы церкви искали выход из кризиса. Нил Сорский развивал идеи аскетизма. Иосиф Санин отстаивал монастырские богатства, а спасение видел в умножении строгостей" (Скрынников, с. 156-158).

Великий русский историк и глубоко верующий человек смотрел на идеологическую борьбу нестяжателей и иосифлян с позиций нравственности и упадок морали, связывал со спецификой средневекового мировоззрения. "Вотчины жалованные (здесь и далее в цитатах выделения Ключевского - Э. К.), испрошенные у мирской власти, были основным фондом земельного богатства монастырей... Вклады были другим, еще более обильным источником земельного обогащения монастырского монашества. Они входили в состав довольно сложной системы строения души... Строить душу значило обеспечить человеку молитву церкви о его грехах, о спасении его души... Православное учение о молитве за усопших древнерусская рядовая совесть усвоила недостаточно вдумчиво и осторожно: возможность молитвы о душах умерших, не успевших принести плоды покаяния, приободрила к мысли, что нет нужды спешить с этим делом, что на все есть свое время. В одной былине древнерусский богатырь, собираясь под старость в Иерусалим, чтобы пристойно завершить свои неблаговидные подвиги, говорит: «Смолоду было много бито, граблено, А теперь пора душу спасти». Сострадательная заботливость церкви о не успевших позаботиться о себе послужила податливой на соблазн и трусливой совести поводом к мнению, что можно отмолиться чужой молитвой".

Но за молитву надо было платить. Платили землей и живущими на ней людьми. Платили не только феодалы разных рангов. "Казна охотно уступала строителям пустынных монастырей обширные диколесные пространства, чтобы ввести их в народнохозяйственный оборот". На пожалованные земли монастыри звали крестьян. "Огульные земельные пожалования соединялись со щедрыми судными и податными льготами для крестьян, селившихся на пожалованных землях, и потому заселение их шло очень успешно". А в результате, "окруженное монастырскими слободами, слободками и селами, братство такого монастыря представляло собой черноризческое барство, на которое работали сотни и тысячи крестьянских рук... Неправильно понятая идея церковной молитвы за усопших привела к непомерному земельному обогащению монастырей и поставила их в круг безвыходных противоречий... Общества отшельников, убегавших от мира, мир превратил в привилегированные наемные молельни о мирских грехах и ломился в мирные обители со своими заказами. Это было главное противоречие, обострившее все остальные" (Ключевский, с. 249, 251–252, 256–257).

Идеологическая борьба оказалась тесно переплетенной с политической. Поскольку монастыри владели огромными земельными наделами, то Иван III по примеру западноевропейских королей, хотел экспроприировать церковные земли. И начал с присоединения к казне обширных владений новгородского архиепископа. Однако новгородских земель оказалось недостаточно, и возникла проблема экспроприации всех остальных церковных земель Московского государства. Экспроприацию надо было обосновать. В Золотой Орде церковь функционировала в режиме наибольшего благоприятствования. От всяких посягательств на ее имущество она была защищена ханскими ярлыками. Теперь этой защиты не стало, поскольку не было государства давшего церкви привилегии. Осталась одна традиция. Поскольку церковь владела землей на основе традиций, нужно было сломать эти традиции. Иван III предложил проект не просто секуляризации церковных земель, но превращения церкви в часть государственного аппарата: церковнослужители должны были получать оплату своего труда непосредственно от государства. Подготовка к обоснованию велась основательно. Использовались не только все возможные для средневековой интриги методы, началась, поддерживаемая, а может быть и спровоцированная Государем борьба, получившая в исторической литературе наименование спора нестяжателей и иосифлян. Водораздел между нестяжателями и иосифлянами, по-видимому, проходил в вопросе об обязательности производительного труда для людей, посвятивших себя служению богу и возможности или невозможности жить за счет труда других, а следовательно, владеть или не владеть землей с крестьянами.

Главным идеологом нестяжательства был Нил Сорский, происходивший из московской семьи, близкой к великокняжеской фамилии, отказавшийся от мирской карьеры и основавший свой скит на реке Сорке, откуда и пошло его прозвище. близко к идеологическим постулатам западноевропейской церкви - спасению через труд, приступу "молись и работай", к тем постулатам, которые обеспечили Западной Европе "прорыв" в будущее, заложили основы "духа капитализма" (см. Кульпин, Пантин, с. 9-31). Житие по примеру Нила было нелегким: тяжелый физический труд, отсутствие любых даже мелких радостей жизни, практически антисанитарные жилищные условиях, нередко намеренное истязание плоти, не способствовали массовому притоку адептов к Нилу. “В массе черное духовенство осталось глухо к проповеди Нила... Попытки воплотить в жизнь принцип равенства, обязательного труда, самоотречения не привели к успеху", – утверждает Руслан Скрынников (Скрынников, с. 98, 108-110).

Партию иосифлян возглавил игумен Иосиф Волоцкий, в миру Иван Санин. Он не считал физический труд обязательным для монаха, но требовал от братии строгой дисциплины и обязательного повиновения. Рачительный хозяин вотчинник-феодал Иосиф Волоцкий решительно отвергал стяжание как средство личного обогащения, в собственности и богатстве монастырской общины видел средство благотворительности – помощи нуждающимся крестьянам, заботился и об эстетической стороне восприятия религиозных догматов. В целом, это была сложная и привлекательная для восприятия средневекового человека личность.

Исход прений 1503 года вокруг церковной земельной собственности по версии Юрия Алексеева оказался связанным “с чисто случайным, но фундаментально важным фактом” – болезнью Великого князя: “скорее всего его постиг удар (по теперешней терминологии - инсульт)”. Алексеев описывает детально, как это произошло. Летом 1503 г. Великий князь вознамерился лишить церковь главной собственности и превратить служителей церкви в государственных чиновников. Сделать это он предполагал не насильственно – государевым указом, но добровольным, самостоятельным решением церкви на ее высшем форуме – соборе. На церковном соборе вопрос о земле стал практически основным. По нему разгорелась борьба. Большинство иерархов выступило против намерений князя. Тогда князь вызвал в Москву известного сторонника личного нестяжательства игумена Иосифа Волоцкого. Однако Иосиф не оправдал надежд государя и решительно высказался против экспроприации церковных земель.

Собор происходил на фоне непрерывных с 1490 г. пятнадцатилетних тяжб за землю. Судились все, в том числе и крестьяне с церковью. В одной из таких тяжб государь встал на сторону крестьян крупнейшего на Руси Троицкого монастыря в их иске против монахов и повелел оштрафовать монастырь. “Старцы” в ответ организовали массовую демонстрацию протеста. Непрерывно предавая анафеме государя, дряхлые отшельники пошли маршем на Москву, кто на телегах, кто на носилках. Их сопровождали сторонники и, как всегда, просто любопытные. Молва о марше, опережая его, взбудоражила столицу и так психологически воздействовала на Великого князя, что у него отнялись рука, нога и глаз, что было расценено как божье наказание за святотатство. Иван III лично не пошел на собор, не сказал своего решающего слова (Алексеев, с. 218–220). Без Государя его чиновники-дьяки не смогли преодолеть сопротивление церковных иерархов. В борьбе за землю церкви Иван III потерпел поражение, как полагает Юрий Алексеев, возможно, впервые в жизни.

Согласно другим версиям поражение Ивана III и нестяжателей было вызвано тем, что первый не мог осуществить силовое давление на клир Северо-Восточной Руси, а вторые не могли призвать его к экспроприации (на что надеялся Великий князь), так как принципиально исключали возможность силовых решений (Скрынников, с. 156–175). Победа иосифлян, по мнению Руслана Скрынникова, была обусловлена всем ходом исторического развития. Она лишила светскую власть морального обоснования секуляризации церковных земель. Возможность испомещивания, т. е. платы за службу, теперь была ограничена землями великокняжеских «черных» крестьян и перераспределением боярских земель.

Подтема 5. Глядя из будущего.

Социальная миссия религии. Цена труда и власти.

Глядя из будущего видно, что если бы нестяжатели и победили, это была бы уже не столько их победа, сколько Великого князя. Целью же князя было не дать свободу крестьянам и утвердить ценность Труда, как такового, а получить земли и крестьян для раздачи в поместья служащим государственного аппарата, тогда в подавляющем большинстве военнослужащим. В Западной Европе приход крестьян в монастыри, где труд был всеобщей обязанностью, означал для крестьян получение свободы от феодалов (см. Кульпин, Пантин, с. 28). Такую свободу от себя, а следовательно, от мелких феодалов русское государство дать не могло, поскольку его главной задачей было обеспечение награды за службу помещиков, которые и появились впервые с государством, при Иване III.

Социальная миссия религии. Поражение нестяжателей было предрешено всем процессом распространения христианства на Руси: сверху вниз, непринятием новой религии основной массой населения, что вынудило монастыри прятаться под защиту феодальной власти в стены городов или вблизи их, длительное время быть в стороне от основного производительного процесса, в стороне от трудящейся массы. "Религия должна была научить человека, что ему нужно делать, чтобы жить с таинственным миром в ладу, и как привлекать к себе его симпатии и покровительство. Крестьянин ждал от божества урожая, дождя во время засухи, солнца во время холодного ненастья; посадский человек ждал от своего покровителя-святого удачи и прибыли в торговле и разорения своих конкурентов; боярин или князь смотрели на религию уже не только, как на средство собственного спасения, но как на орудие власти, дававшее им возможность чрез представителей клира держать на лишней привязи черный народ" (Никольский, с. 6). Трагедия христианства на Руси состояла в том, что самого начала церковь служила почти исключительно нуждам бояр и князей. Спасению именно их душ, укреплению именно их власти. Безмерная и отвратительная греховность власти (смолоду было много бито, граблено), их податливая на соблазн и трусливая совесть привели церковь к выполнению сначала одной главенствующей функции - замаливанию грехов власть имущих, а затем - к утверждению их власти над простыми людьми. С целью утверждения власти бояр и князей церковь шла к простому народу, который не мог не видеть этой цели церковнослужителей и отворачиваясь от церкви, отворачивался и от христианства. Слабая попытка думающих, пытающихся осознать суть христианских идеалов немногих последователей Нила Сорского не могла изменить уже сложившиеся стереотипы представлений о роли и смысле церкви на Руси. К тому же эта попытка была запоздалой.

Цена труда. Западноевропейский приступ "молись и работай" не стал императивом в русских монастырях, а следом за этим и русского человека, что обусловило далеко идущие, вплоть до наших дней последствия. Приступ "молись и работай", через работу обретай спасение души означал, что простой человек не делегирует свои права наверх, а сам решает все возникающие перед ним проблемы, решает "здесь и теперь", т. е. делает выбор между интенсивным и экстенсивным путем развития в пользу интенсивного, между интенсивными и экстенсивными технологиями в пользу интенсивных, между решением своих проблем самостоятельно или за счет других людей, социальных слоев, этносов в пользу самостоятельности.

Поздний приход в русскую общественную жизнь нестяжателей – главная причина, обусловившая их поражение. В итоге, основное трудящееся население лишилось идеологической поддержки значимости своего дела - производительного труда. Труд не вошел в систему основных ценностей русского человека, ценность Личности лишилась важной идеологической базы и уже не могла стать ценностью № 1, что обусловило становление в качестве главной ценности этноса, а затем и суперэтноса –- Государства. Монастыри уже не столько служили нуждам простых людей, сколько эксплуатировали последних. Черное крестьянство лишилось возможности иметь экономически, юридически сильного и, что немаловажно для того темного времени, грамотного защитника своих интересов перед всевластным могуществом государства.

Цена власти. Российское государство, зародившееся в ХV в., могло продолжать свое существование в ХVI в. при двух условиях: либо при повышении производительности труда крестьян и оплате труда служилым натуральным продовольствованием, как, например, было в странах Дальнего Востока, либо за счет введения в хозяйственный оборот земель соседей русского государства. Речь шла о выборе пути развития: экстенсивного или интенсивного, экстенсивных или интенсивных технологий, экстенсивного или интенсивного типа хозяйствования. Первый шаг на пути экстенсивного развития был сделан Иваном III, создавшим институт помещиков. Любой элемент аппарата, будучи созданным, имеет тенденцию к росту. В результате роста института помещиков во второй половине ХVI в. стал ощущаться острый дефицит земли для создания новых поместий, для испомещивания государственных служилых людей. Была ли четко выраженная тенденция поместного варианта оплаты труда чиновников необратимой? Мы не можем сегодня однозначно ответить на этот вопрос.

Публикации автора по теме:

Две великие распашки в судьбах Западной и Восточной Европы. - М.: Академия городской среды. 1993 (в соавторстве с )

Решающий опыт. - М.: Московский лицей. 1993 (в соавторстве с )

Первый социально-экологический кризис в России // Материалы Второй научной конференции «Человек и природа. Проблемы социоестественной истории – М.: Московский лицей. 1994

Путь России. – М.: Московский лицей. 1995

Социально-экологический кризис XV века и становление российской цивилизации – Общественные науки и современность. 1995. № 1

Феномен России в системе координат социоестественной истории // Иное. Хрестоматия современного российского самосознания. Т. 1. – М.: Аргус. 1995

О минимуме диссипации энергии в жизни социума // Пятая научная конференция «Человек и природа. Проблемы социоестественной истории». – М.: Институт востоковедения РАН. 1996

Истоки государства Российского: от церковного собора 1503 года до опричнины. – Общественные науки и современность. 1997. №№ 1, 2

Природа и общество // Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энц. Словарь. – М.: Республика, 2001. – 544 с., с.319-322

Эволюция ментальности россиян // Природа и ментальность. – М.: Московский лицей. 2003

Социально-экологический кризис XVI-XVII вв. и его влияние на становление и развитие Российского государства // Природа и ментальность. – М.: Московский лицей. 2003

Эволюция российской ментальности. – М.: ИАЦ Энергия, 2005 (соавторы , , )

Литература

Аграрная история Северо-Западной России. Вторая половина XV – начало XVI вв. Л., 1971.

Алексеев ЮТ. Государь всея Руси. Новосибирск, 1991.

С. Русская церковь в политической борьбе Х1У–ХУ веков. М., 1986.

Замосковный край в XVII веке. Опыт исследования по истории экономическо­го быта Московской Руси. – М., 1937.

Дегтярев Л, Л. Русская деревня в XV-XVII веках. Очерки истории сельского расселения. – Л., 1980.

Курс русской истории // Сочинения. Т. 2. – М., 1988.

Леса южного Подмосковья. – М., 1985.

Государство и церковь на Руси Х1У-ХУ1 вв. Подвижники русской церкви. – Новосибирск, 1991.

Соловьев СМ. Общедоступные сведения по русской истории. – М., 1992.

Три века. Россия от Смуты до нашего времени. Исторический сборник в 6 т. Т. 1. XVII век. Первая половина. – М., 1991.

Демографические и социальные аспекты экономического кризиса 70-90-х годов ХУ1 в. (По материалам центральных уездов) // Социально-демографические процессы в российской деревне (XVI - начало XX в.). Вып. 1. – Таллин, 1986.

Шапиро АЛ. Проблемы социально-экономической истории Руси XIV-XVI вв. – Л. 1977.

Контрольные вопросы.

1. Почему и когда суд (право) стал второй властью в России?

2. Выдающаяся личность эпохи становления московского государства Сергей Радонежский, Иосиф Волоцкий, Серафим Саровский?

3. Становление московского (российского) государства пришлось на пик средневекового потепления, конец теплой эпохи, малый ледниковый период?

4. Церковный собор, решавший вопрос о монастырском землевладении, известный борьбой нестяжателей с иосифлянами был в начале XV, XVI, XVII века?

5. Значительное событие для Руси XV века - принятие Судебника 1497 свидетельствовало о возникновении дефицита природных ресурсов, об избытке их, просто нормализовало отношения собственности?

6. Появление в конце XV века таких социальных групп населения как бобыль и холоп на пашне свидетельствовало о дефиците пашни, закабалении крестьян боярами, неограниченных ресурсах пашни?

7. Как социальный слой помещики появились в XII, XV, XVIII веке?

8. Когда впервые Казанское ханство было поставлено в вассальную зависимость от Москвы при Дмитрии Донском, Иване III, Иване IV?

9.  Кому из русских государств, деятелей впервые народы Сибири присягнули на верность Господину Великому Новгороду, Великому государю Ивану III, Ермаку?

10.  По Судебнику 1497 г. основной вид собственности в средневековье – земля была объявлена принадлежащей только государству (великому князя), частным лицам, частным лицам и государству?

11.  Основной политический процесс второй половины XV века сводился к росту феодальной раздробленности, постепенному складыванию федеративного государства, формированию основ самодержавного государства?

Темы рефератов

1.  Иван III как политик

2.  Роль Судебника 1497 г.

3.  Нестяжатели и иосифляне в русской истории ъ

4.  Специфика создания государственного аппарата в Московском государстве

5.  Итальянцы – зодчии Москвы

6.  Военно-стратегический гений Ивана III

7.  Иван III как антихрист

8.  Колонизация Европейского Северо-Востока в XV веке

9.  Монастыри и церковные приходы

10.  Роль стратегического союза Ивана III и Менгли Гирея в становлении и развитии Московского государства