Социальные пределы инновационных изменений: философско-методологический анализ (стр. 2 )

7. Современное российское общество представляет собой предельно-переходную социальную систему, в которой реализуемые элитой социальные инновации, призванные привести к улучшению социального бытия субъектов, приводят к поляризации и разрыву системы социальных взаимодействий. Доминирующим социальным настроением является тревожность, характерная для состояния «социальной травмы», а также неуверенность в завтрашнем дне, которая побуждает людей к сиюминутному получению потребительских благ. Такое состояние общества не способствует солидарной общественной поддержке нововведений. Поэтому социальные инновации внедряются в общественную практику России благодаря властному давлению, а нередко и через жёсткое принуждение. Однако такой путь интрузии новшеств, не подразумевающий создания в обществе условий для выработки механизмов социальной адаптации, приводит к отчуждению инновационных процессов от их участников и порождает хаос и дезорганизацию. Только поддержка и принятие инновации широкими слоями общества обеспечивают ей успех.

Социальные пределы в России обнаруживают катастрофические черты в результате сочетания социально-структурных и социально-культурных пределов. Несмотря на это, структурные и культурные пределы существуют как бы в разном темпоральном измерении, что порождает превалирование материального над духовным и, как следствие, ускорение процесса духовного неблагополучия общества. Рассмотренные противоречия и пределы дают основание полагать, что сегодня в России социальные структуры существуют независимо от целей субъектов деятельности и не удовлетворяют их потребностям. Процесс изменения структур и субъектов деятельности носит неконтролируемый и нерегулируемый характер.

8. Построенная интерпретационная модель поведения общества в состоянии социального предела показывает, что предельность социума должна быть отрефлексирована субъектами социального управления, которые способны на радикальное исправление накопившихся системных ошибок, ставших критическими и могущих привести к исчезновению конкретных обществ и человеческого социума в целом. Цель современного управления — возглавить жизнь общества в состоянии предела. И если уж невозможно через него перейти, то необходимо найти в нём новые потенции для развития существующей системы (например, России), а не ведения к гибели. Необходимо сознавать, что, несмотря на общие для человечества проблемы, решаться они должны по разным сценариям, так как любая методическая формула не может быть универсальной для всех и, не учитывая местных (национальных) условий, рискует быть неудачной и непоследовательной.

Теоретическая и практическая значимость работы определяется обозначенной актуальностью и новизной.

Выработанная автором теоретико-методологическая основа изучения состояния социальных пределов развития общества может стать фундаментом для более глубокого анализа особенностей современных социальных процессов. Теоретический и методологический потенциал авторской концепции может быть использован для разработки практических рекомендаций в области управления социальным развитием.

Выводы, предложенные диссертантом на основе комплексного исследования социальных процессов, имеющих место в условиях социальных пределов, могут стать теоретической и методологической основой для формирования различных гуманитарных учебных курсов и спецкурсов по социальной философии, философской антропологии, социологии, в историко-философских и философско-методологических исследованиях.

Разработанная концептуальная модель социальных пределов может быть использована для коррекции социальных деформаций при проектировании и внедрении инноваций за счёт учёта в проектах субъектной и социальной составляющих. Диссертационное исследование показывает практическую возможность и необходимость научного управления инновационными изменениями.

Выдвинутые в данном исследовании положения могут быть применены при организации и проведении прикладных социальных исследований. Использованные в качестве общей концептуальной основы, они задают априорные и формальные границы инновационной деятельности как таковой. В социально-экономических и психологических исследованиях также могут найти применение результаты диссертационной работы.

Апробация диссертационного исследования. Основные положения диссертационного исследования и полученные результаты изложены в 4 авторских научных монографиях, 51 научной публикации, общий объем которых составляет 62,2 печатных листа, докладах на научных конференциях, в том числе на международных: Высшее образование для XXI века (Москва, 2006), Социальное пространство Урала в условиях глобализации – XXI век (Челябинск, 2006), Этносоциальные процессы в Сибири: роль национально-культурных организаций в диалоге цивилизаций и культур (Новосибирск, 2007), Модернизация России: ключевые проблемы и решения (Москва, 2010), Судьбы социального гуманизма: философия, политика, экономика (Нижневартовск, 2011). Отдельные теоретические положения и выводы диссертационного исследования докладывались и обсуждались на всероссийских конференциях: Искусственный интеллект: философия, методология, инновации (Москва, 2006), Проблемы управления развитием социальных систем: личности, организации, территории (Иркутск, 2009), Стратегия инновационного развития России как особой цивилизации в XXI веке (Москва, 2010), а также на научно-практических семинарах кафедры философии и социальных наук Иркутского государственного университета путей сообщения.

Структура диссертации соответствует заявленной цели исследования и определяется её задачами. Работа включает: введение, четыре главы, состоящие из 10 параграфов, заключение и список литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении автором обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень научной разработанности исследуемой проблемы, определяются объект и предмет исследования, его цель и задачи, аргументируется выбор исследовательской стратегии, формулируются основные положения, выносимые на защиту, раскрывается их научная новизна, конкретизируется теоретическая и практическая значимость диссертации, а также представляется апробация результатов проведённой работы.

Первая глава диссертации «Предел как объект социально-философской рефлексии» носит методологический характер и определяет теоретические принципы исследования социальных пределов развития общества, а также концептуальный аппарат диссертационной работы. В данной главе систематизируются социально-философские подходы, понятия и универсалии, применяемые при анализе социальных пределов общества, уточняется сущность социальных пределов как категории социальной философии, выявляются их основные характеристики, определяются классификация и структура пределов.

В первом параграфе первой главы «Основные концепции пределов в истории философской мысли» проводится анализ идей, составляющих теоретическую базу данной работы, и таким образом уточняется исследовательский подход автора, что представляется необходимым в современной ситуации методологического плюрализма. Отмечается, что нестабильность структур человеческого общества порождает потребность в изучении современного социума средствами философской науки. Данная потребность обеспечивается главным образом за счёт использования уже существующих языковых единиц в новых значениях, т. е. за счёт полисемии. При этом в результате процесса философского терминообразования складывается ситуация, когда термин получает многозначное содержание, что и произошло с категорией «предел» в философской науке. Уже в Античном философском дискурсе имело место теоретическое размежевание между философами, рассматривающими предел как «приземлённое» (Аристотель) начало, как мыслимую для человеческого существа сущность, атрибут и необходимое свойство вещи и «идеального» (Платон) начала, диалектика которого оказывается недоступной пониманию человека, так как предел устанавливается свыше. В дальнейшем данное деление углубилось в эпоху Нового времени, когда в рационалистических теориях (начиная с Р. Декарта и заканчивая К. Марксом) предел считался необходимой объективной ступенью/этапом развития материи (соответственно, общества и человека) и экзистенциальными теориями, где предел – недостижимый абсолют, горизонт, вечно манящий, открывающий бесконечное движение навстречу скрытым возможностям (парадокс Мёбиуса).

С господством эсхатологических концепций предел стал мыслиться аналогом социальной катастрофы, символом которой стал Апокалипсис. Только в XX века исходный посыл анализа социальных пределов радикально изменился. Социальный предел стал рассматриваться как «точка насыщения» исторического процесса, в которой общественное развитие меняет вектор на противоположный (). При этом он представляет собой ситуацию разрешения назревших проблем общества (экологических, социальных, антропологических), и является средством достижения управляемости стремительно усложняющегося и меняющегося мира. В результате в философии и социальной философии к концу XX века сложилась определённая область изучения предельных состояний — лимитология.

Рассмотрев различные философские подходы к пониманию предела, можно выделить семь его десигнатов: начало, переход, граница, цель, сущность, конец, структура.

Ретроспективный анализ методологических подходов к экспликации категории «предел» в философии показал, что в философском знании не выработано общепризнанного однозначного, достаточно обоснованного определения содержания категории «предел», которое было бы способно отразить внутреннюю сущность и все стороны данного феномена. Неоднозначность философского понимания роли и места пределов в жизни общества связана с зависимостью его философской концептуализации от социально-исторических предпосылок. В стабильном обществе концепт предела выступает как формообразование и оформление материи, социальный предел образуют структура общества и его идеальная цель. В кризисные, нестабильные периоды предел — это конечность мира, его переход в другое (виртуальное, божественное и т. д.) состояние.

Таким образом, рассмотрев некоторые распространённые концепции пределов, мы пришли к выводу, что истина лежит в их синтезе и дополнении современными представлениями о взаимосвязи различных атрибутов и свойств бытия, в так называемой предельно-диалектической модели мира.

Во втором параграфе первой главы «Социальный предел как категория социальной философии» представлены основные теоретические постулаты исследования содержания категории «социальный предел». Теоретический поиск в данном параграфе сконцентрирован на осмыслении предела как феномена социально-философского знания, которое мы определили как интеграционное, что позволяет синтезировать в понятийном аппарате основные категории социальной философии с понятиями других дисциплин социально-гуманитарного цикла, описывающих и анализирующих социальные процессы современного общества. Именно в социально-философском исследовании становится возможным не дескрипция, а экспликация проблемы социальных пределов. Появляется гарантия выполнить не только констатацию наличия данной проблемы, но и прогнозирование её динамики, поиск решения преодоления социальных пределов.

Социальный предел — сложное понятие, содержание которого расширяется по мере становления социального качества. При этом оно так и не получило однозначного определения. С точки зрения социально-философского подхода социальный предел — это состояние избыточности/недостаточности в механизме самоорганизации социальной системы, при котором параметры социальных процессов настолько сильно отклоняются от оптимальных значений, что система не может вернуться ни в одно из своих известных устойчивых состояний, а находится в ситуации вынужденного выбора новой конфигурации и перехода к новому качественному состоянию. В состоянии предела исчезает граница между старым (традицией) и новым (инновацией), происходят необратимые для общества изменения, связанные с ходом становления новой социальной действительности. Предельность — сущностное качество современного общества, для которого характерны: потеря устойчивых ориентиров, ускорение социального времени, ощущение разрыва с прошлым и т. д.

В диссертационной работе представлена схема социального предела, состоящая из трёх взаимосвязанных этапов:

- социального хаоса, который представляет собой процесс смены единой логики развития на множественность логик (атомизация общества);

- эквифинальности, представляющей собой процесс выбора социальной системой различных вариантов будущего;

- трансгрессии-перехода — процесса оформления новой единой логики развития.

Таким образом, социальный предел выступает как одно из состояний сложной самоорганизующейся системы. Он подводит общество к той черте, когда встаёт необходимость выбора: или оставить всё как есть, или перейти на новую стадию. Необходимость выбора возникает в сам момент предела, как поиск новых ориентиров. При этом в пределе общество и его члены приближаются к главному — осознанию своей свободы, поэтому предел является положительным элементом в бытии общества, так как помогает раскрыть его сущность — обеспечить свободу своим членам.

В социуме предел выступает как принцип связи, процессуальное основание возможных отношений, поскольку двойственная природа предела порождает бесконечное разнообразие отношений действительности, где возникают, сходятся и пересекаются различные смысловые линии. Предел составляет условие экспозиции общества или, иначе говоря, общество нуждается в пределе, в качестве места развёртывания собственного будущего. О пределе, в отличие, например от синергетического понятия бифуркация, невозможно говорить как о моменте, а как о периоде и состоянии. При этом сами социальные пределы эволюционируют вместе с социальными системами и при усложнении содержания, факторов и критериев социальной системы, усложняются и критерии социального предела. Благодаря аккумуляции, «обобщению» содержания этих этапов, пределы концентрируют элементы механизма развития во всё меньших пространственно-временных масштабах. Предел может возникать неопределённо большое число раз при циклических изменениях (от максимума к минимуму) без разрушения существующей системы, приводя, однако, к сущностным её изменениям. С точки зрения диалектики становления, предел через различение и дифференциацию выполняет объединяющую, создающую целостность функцию. Только через «разобщение, возможно общение» (Н. Луман), только через дифференциацию создание целостности и устойчивости социальной системы. В пределе происходит становление, т. е. такое самодвижение материи которое приводит к возникновению новых процессов, явлений и т. д. Происходит переход возможного в действительное, а так же возникают мерные отношения снимающие антиномию части и целого.

Мы можем констатировать, что социальный предел — это универсальная для социально-философского дискурса категория, объём которой составляют становление, функционирование и развитие полного качества системы в целом или его отдельных единиц, а содержание – процесс перехода границы меры качественной определённости социальной системы, конкретного уровня видов её структурной организации. Идея предела, как человеческого общества, так и человеческой жизни, масштабная по содержанию, позволяет разворачивать на своей базе разнообразную социально-философскую проблематику.

Вторая глава диссертации «Диалектика структурных и культурных пределов социального развития» посвящена исследованию социально-структурных и социально-культурных пределов развития общества. В ней учитывается онтологическая неразделённость социальной и культурной динамики, так как в общественных отношениях мы наблюдаем взаимодействие объективных изменений и желаний отдельных людей, которые преобразуют социальную действительность. В главе дана характеристика социально-структурных и социально-культурных пределов в современном обществе, выявлена их специфика. Подвергнута анализу проблема общего и особенного в функционировании структурных и культурных пределов современного российского общества.

В первом параграфе второй главы «Социально-структурные пределы общества» отмечается, что социальная структура принадлежит к числу основных факторов определяющих социальную жизнь любого общества. Особую актуальность её исследование приобретает на этапах глубоких системных изменений, поскольку структурные сдвиги определяют характер большинства системных процессов, способствуя или препятствуя их протеканию. Современное же общество утрачивает социальную структуру как формообразующее, упорядоченное явление, возникает феномен децентрализации и деструктуризации. Данное состояние характерно для первого этапа социального предела — динамического хаоса, который выражается через виртуализацию, сетизацию и глобализацию.

Виртуализация характеризует диссипативную стадию эволюции социально-организационных структур, а сетизация — признаки выхода за пределы институциональных структур. Деструктуризация (сетизация) порождает размывание пределов между социальными институтами, группами и индивидами. Возникает возможность конструирования новой реальности на границах размытой, исчезнувшей структуры. Разрыв детерминистской диалектической последовательности объективной реальности вносит творческую возможность активного вмешательства субъекта в построение данной реальности. Понятие «свобода» становится главным в лексиконе хаотизированного общества. Социальная свобода представляет собой не ограниченную извне деятельность индивидов или групп по пространственному и временному преобразованию социальной действительности, выходящую за рамки наличной социальной структуры. Современная глобализация в её неолиберальном варианте являет собой всеобщий, вненациональный социальный хаос, т. е. процесс внедрения в конкретные национальные общества чуждых целей, ценностей, перемешивания слоев, структур и т. д., для создания затем новой единой миросистемы, где будет уже иной, чем прежде, порядок. Индивидуализированное общество не может сопротивляться информационному тоталитаризму ввиду отсутствия солидарного взаимодействия. Необходимо понимать, что разнообразие цивилизаций, когда каждая социальная система находится в своём цикле развития, расширяет мировое пространство, а единообразие и приведение мира к соблюдению единой цикличности сужает его, делает крайне неустойчивым.

В эпоху социального хаоса слом национальных социальных систем влечёт за собой повышение социального напряжения внутри отдельных обществ. Оно выражается в безудержной погоне за инновациями, в формировании инновационного общества, которое не может стать новым порядком, так как лавинообразная инновационность может быть только синонимом социального хаоса, точнее, ответом на него. Инновационность возникает при увеличении скорости движения всех процессов в системе. Преодолев напряжение, общество получит разрядку в виде установления нового порядка. В настоящее время определивание нового глобального мира ещё не произошло, так как не прояснена цель как предел развития, соответственно, не может сформироваться и предел-структура как новый порядок. Всё это порождает различные, в том числе и социальные, проблемы.

В современном мире мы наблюдаем вторую фазу социального предела — фазу эквифинальности, когда система выбирает из ограниченного количества вариантов наиболее рациональный. При этом возможны три пути развития: гибель системы (полная деструкция); перерождение (дегенерация), при которой социальная система возвращается к традиционным состояниям (национализм, идеология консерватизма); возникновение принципиально нового состояния.

В фазе эквифинальности как отдельный субъект, так и система осуществляют выбор. При этом социальный выбор, являясь феноменом общественной практики, является и творческим актом индивида или группы. Он включает свободу и ответственность, которые основаны на ментальных ценностях общества. Социальный выбор — это сознательный творческий акт человеческой деятельности по созданию нового подхода к освоению социальной действительности на базе предпочтения одного из вариантов. В ситуации социального выбора человек или социальная группа ориентируется на социальное благо, т. е. приносящее наибольшую пользу решение. Таким образом, социальный выбор выполняет в обществе консолидирующую функцию. Если же выбор делается в интересах не всего общества, а определённых социальных групп, он выполняет функцию рассолидации.

Сделанный выбор позволяет в результате трансгрессии перейти к формированию новой системы. Трансгрессия — это сложное явление, где осуществляется снятие (переступание) предела, за которым его уже нет. Однако акт снятия не всегда удаётся, и часто происходит просто мутация социальной системы в рамках исходного состояния. Тогда мы имеем дело с эффектом возвратного предела. Трансгрессия всегда связана с осуществлением выбора и ответственностью за него. Ответственность как социальный феномен представляет собой необходимость сообразовывать свои действия с волей других людей и отвечать за последствия принятия решений. Она сопряжена с понятием справедливость, вытекающим из категорий должного и общественного блага.

Подводя итоги, констатируем, что социально-структурный предел можно описать как процесс параметры, качество и временные рамки которого определяются общими законами развития и законами функционирования конкретной социальной системы. В современном обществе социальная структура обнаруживает изменчивость, подвижность, пластичность всех своих компонентов, иерархичность структуры исчезает и заменяется виртуализацией и сетизацией, которые символизируют этап социального динамического хаоса. Мировая система всё больше втягивается в процесс эквифинальности, в котором определяется выбор пути развития системы. На наш взгляд, система тяготеет к традиционализму. В ближайшем будущем она вступит в фазу трансгрессии и появится структура для нового социального порядка. При этом следует учитывать, что возникнут и новые статичные социально-структурные пределы (с функциями формообразования и ограничения).

Второй параграф второй главы диссертации «Особенности социально-культурных пределов» посвящён анализу ситуации, сложившейся в культуре современного общества. Автор отмечает, что социокультурные процессы отражают диалектическое взаимодействие между стабильностью и нестабильностью в обществе. При этом состояние предела и есть нестабильность, которая в своей потенции ведет к новой стабильности. Проявлением социально-культурных пределов могут служить конфликт, долговременное и устойчивое противостояние субъектов деятельности то более, то менее напряжённое состояние системы, столкновение её отдельных элементов, институциональных форм и структур. Вектор стабильности теряет равновесие, возрастает рассогласованность взаимодействия его отдельных элементов, что может происходить как в локальных, так и в глобальных социокультурных системах. Следует учитывать важнейшее свойство человеческого общества — в периоды относительно устойчивого состояния культура и цивилизация (как сумма технологий) как бы сливаются, идентифицируются. В эпохи предела социально-исторических систем между цивилизационными и культурными регулятивами и моделями деятельности обнаруживается противоречие, ведущее к социальным кризисам, нередко завершающимся крахом и исчезновением данной социально-исторической общности. В рамках интегрального подхода социально-культурные пределы определены как проявление полноты (избыточности) смысла культуры и социальной необходимости перехода к принципиально иной социокультурной системе обусловленной ростом количественных изменений в наличной социокультурной системе.

Высшей ступенью социально-культурных пределов является концептуальный проект, в котором воплощается стремление общества к самосохранению и самоутверждению. Функцией концептуального уровня социально-культурных пределов являются ценностно-целевые пределы общества в целом и отдельных личностей, суть состоит в том, что эти ценности и цели (идеи) не должны подвергаться сомнению, а тем более как-то изменяться. В фазе социального хаоса действуют несколько видов социально-культурных пределов: целевые, деятельностные, символические и коммуникативные. Деятельностные социально-культурные пределы фиксируют предельность существования человека и с наибольшей очевидностью исследуются в экзистенциальной философии, где обнаруживается факт обречённости человека в его тотальной ограниченности. Тотальная ограниченность не определяется какими-либо внешними условиями жизни человека, а пронизывает пределами человека в самой глубине его сущности. При этом пределы принципиально не устранимы и сущностно значимы. Поэтому существование человека само по себе оказывается предельным.

Опираясь на концепцию коммуникативного взаимодействия Ж. Батая можно выделить пределы взаимодействия — коммуникативные пределы, которые проявляют себя в радикальной коммуникативной асимметрии, присущей современному обществу. Появляются целые социальные группы «лишённые языка». Они молчаливы, так как пространство речи контролируется властью, а язык становится «общеобязательной формой принуждения». Однако возникающий в коммуникативном пределе коммуникационный разрыв обладает не только атомизирующей функцией, но и функцией организации взаимодействия как над социального, так как социальное это предел понимания смысла Другого. Таким образом, появляется сообщество-вне-сообщества, вне предела-структуры, которое преодолевает тотальное, гомогенное, ограниченное.

Коммуникативная асимметрия и порождённые ею феномены маргинализации и отчуждения проявляются также в символическом социально-культурном пределе. Разрушение символической жизни, символического контекста ведёт к гибели традиций общества, так как, несмотря на потенцию изменений, находящуюся в символе, символ является механизмом памяти культуры, транслирует различные семиотические образования (тексты, сюжетные схемы) из одного пласта культуры в другой. Утрата единого символического основания связана с виртуализацией и индивидуализацией культуры. Социально-культурная реальность первой половины XXI века, отличается крайней степенью сложностью социальных связей, размытостью всяческих границ. Разрыв с прошлым привёл к сдвигу в типе культуры современного общества, он настолько индивидуализирован, что отсутствует понятие целостной культуры. Но при этом исчезает и целостная личность. Недаром одной из серьёзных проблем стал поиск самотождественного индивида, который свидетельствует о кризисе идентичности современного человека. Постмодернистский «расщеплённый субъект» вынужденно рефлексивен, он сам творит культуру в отсутствии заданных образцов. Вся его жизнь превращается в создание и преодоление ограничений и пределов, в непрерывный поиск новых культурных моделей и образцов для восстановления утраченной целостности.

Этап эквифинальности связан в культуре с возвратом к архетипическим основаниям для восстановления утраченной целостности мира и человека. Первое десятилетие XXI века обнаружило симптомы новой культурной инверсии, возврата к архаическим элементам «старых» парадигм, к забытым традиционным кодам прошлого. Взлёт интереса к ретрокультуре (например, безумная популярность передач о культуре прошлого, ремейки песен, расцвечивание старых фильмов и т. д.) отражает выход из культурного коллапса и возрождение изначального единства человека с миром. Виртуализированный «мир без границ» утрачивает притягательность, человек ищет устойчивую основу бытия. Он возвращается к вечным ценностям культуры: семье, дому, где он может выстраивать чёткие границы во взаимодействии с миром. Он творит пределы закрытого, уединённого и изолированного пространства как зоны свободы и как области личностной самореализации, закрываясь от внешнего агрессивного, враждебного мира.

В трансгрессивном обществе, в котором происходит непрерывная работа по рефлексии изменений и поиску новой логики развития, основанной на адекватных времени смысло-значениях, обозначаются три узловые социокультурные проблемы: социального порядка, социального выбора и социального смысла. Проблема социального порядка существует как осознание незнания в саморефлексии общества того, как обеспечить социокультурную упорядоченность при непрерывных изменениях, при росте неустойчивости и неупорядоченности, какими должны быть социальные институты, чтобы они могли одновременно и упорядочивать, и трансформировать общество. Проблема социального выбора проявляется как осознание незнания того, каким образом согласовывать непрерывно рассогласующиеся социальные и личностные ожидания. Проблемным становится определение не только социального устройства общества, но и направленности индивидуального поведения человека. Суть проблемы смысла заключается в осознании незнания того, как обеспечить при росте неопределенности социокультурных изменений единство, совместимость социальных значений и личностного смысла. Проблему социального порядка формулируют словами: «как возможно общество», а проблемы социального смысла и социального выбора формулируют иначе: «как должно быть общество». Проблема социального выбора при помощи различения сущего и должного обретает форму дилеммы: «каково место человека в обществе» и «каково должно быть место человека в общество». Различие сущего и должного порождает в ходе социокультурных изменений идеологические и утопические проекты как попытку решить проблемы смысла социального порядка и социального выбора.

Социально-культурные пределы имеют двойственную, амбивалентную природу. С одной стороны, пределы разрушительны. В силу того, что общества являются сложными динамичными системами и в развитом состоянии могут быть чувствительны к малым изменениям на микроуровне. С другой стороны, пределы конструктивны, созидательны. Они необходимы для того, чтобы общество вышло на новый уровень развития. В связи с этим пределы способны детерминировать процесс самодостраивания системы.

Третий параграф второй главы «Специфика социальных пределов в России» посвящён исследованию общего и особенного в функционировании социальных пределов современного российского общества. Автор указывает, что Россия относится к числу обществ, в которых происходят глубокие системные изменения. При этом она выступает как самоорганизующаяся социальная система осуществляющая процессы саморегулирования по собственным исторически сложившимся матрицам социальных институтов и особенностей менталитета. Феноменами российской цивилизации являются пограничность и предельность. Пограничность отражает смысловую альтернативу понятий инновации и традиции, Запада и Востока, их дихотомию и симбиоз одновременно. Это комплекс противоречий проявляется в культуре через подавление разнообразия потребностей, а в области общественного самосознания в постепенном осознании своей особости и в создании идеологии и политической теории особого пути. Предельность определяет логику существования русского общества. Россия существует как предел Запада на Востоке и Востока на Западе. Русский человек живёт на пределе индивидуализма и коллективизма. При этом Россию бросает от одной границы предела к другой, и всегда возникает ситуация «малого Апокалипсиса», когда «всё раздваивается: всё пропитано яростью и столкновением полярно противоположных начал» (Н. Бердяев). Возникает особый социум отличающийся мозаичностью, ситуативностью, внутренней противоречивостью.

Изменения, происходящие в России в XXI веке, вызвали множественные пределы и ограничения. Так состояние социально-структурного предела характеризуется в России делегитимацией социальных институтов. Уровень легитимности различных политических и социальных институтов российского общества является критическим. Он находит своё отражение в опасениях людей по поводу будущего, страха перед настоящим.

Социально-культурные пределы вызваны демонтажём прежних институтов, в результате потеряли смысл мировоззренческие ориентиры, которым следовало большинство населения, и тем самым оказались разрушены привычные механизмы социализации. Разразился кризис идентичности сознания, обеспечивавшего консолидацию общества. Следствием социокультурной дезинтеграции становятся тенденции к конфликтности социальных и личностных ожиданий (проявления ролевого кризиса), неконвенциональность, амбивалентность социальных значений, утрата личностного смысла (проявления смыслового кризиса).

В цивилизационном контексте российское общество является совокупностью территориальных, социокультурных, этнических, конфессиональных сообществ с разнотекущим социальным временем. Поэтому изменения в «центре» и на «периферии» неоднозначны. На «периферии» они носят характер трансмутаций (нечеткость классового структурирования и стратификации; сохранение значимости советских ценностей эгалитаристского, этатистского, патерналистского форматов; отсутствие качественных изменений в системе управления и др.). В «центре» они происходят по трансформационному типу и «закручивают» новое в социальном пространстве. Таким образом, в российском обществе есть свой «движущий эпицентр» (столицы) и своя «принимающая сторона» (регионы), которая значительно отстаёт от первого в уровне принятия нового.

Оценка социальных изменений в стране позволяет охарактеризовать их природу как преимущественно аффективную и в значительной степени включающую элементы давления исторических образцов, требующих конформизма, этатизма, патернализма, коллективизма – коммунитарности. Трансформационные процессы в сегодняшней России отчасти инициировали изменения в нормативно-ценностной структуре общества. Рассмотренные противоречия и пределы дают основания полагать, что сегодня в России социально-структурные и социально-культурные уровни пределов накладываются друг на друга. При этом наличествует парадоксальная ситуация: социальные структуры существуют независимо от целей субъектов деятельности и не удовлетворяют их потребности. До сих пор чётко не разработаны законодательные меры проведения социально-культурных, экономических и политических реформ; отсутствует понимание населением принципа реформ и, следовательно, общественный консенсус по поводу реформирования. Всё это свидетельствует о том, что процесс изменения структур и субъектов деятельности носит неконтролируемый и нерегулируемый характер. Трансформационные процессы последних десятилетий шли во многом вне социокультурных рамок. Решать проблемы общества «сверху», без превращения самого общества, различных групп и слоёв, личности в субъект преобразований невозможно — об этом свидетельствует опыт всех реформ в истории России.

В главе третьей «Социальные пределы инновационного развития» даётся анализ новой инновационной стратегии социального развития. Отмечается, что переход к новому типу общества обусловливает необходимость в формировании теоретического фундамента изучения происходящих изменений. При этом указывается, что инновация является сложным социокультурным феноменом современного общества, а инновационный тип развития связан с продуцированием нововведений, созданием условий для их реализации и готовностью членов общества к освоению большого количества инноваций.

В первом параграфе третьей главы «Инновации как ресурс развития общества» инновация определяется как сложный комплексный феномен, представляющий собой особый продукт (процесс) человеческой деятельности, применяемый для опережения, предотвращения и разрешения социальных противоречий на основании качественного обновления социального бытия. Инновация является реализацией творческой способности, присущей всем формам и уровням иерархии бытия человека. При этом одна инновация порождает другую, создавая непрерывную цепь изменений (технологических, экономических, социальных), где инновации имеют различные масштабы, границы применения и социальные последствия. Такая комбинация разноуровневых, разномасштабных и т. д. инноваций составляет сущность инновационного процесса. Инновационные процессы в обществе могут протекать как безболезненно (чаще всего это касается внедрения технических инноваций), так и крайне затруднительно (ввод социальных инноваций).

С одной стороны, инновационные процессы способствуют стабилизации социально-экономической и социально-культурной ситуаций, так как возникают как ответ на внутреннее напряжение социальной системы или отдельных её компонентов. Внедрение инноваций ведёт к разрешению противоречий и, как следствие, к приведению системы в устойчивое равновесие. С другой стороны, неконтролируемые инновации вызывают в системе состояние неустойчивости и могут привести к разбалансированности компонентов социальной системы. Данный феномен связан с тем, что новое принципиально агрессивно в том смысле, что оно отрицает старое. При этом инновационный тип развития превращается в ведущий тренд современной цивилизационной стратегии. Данная стратегия основана на признании сложности и нестабильности социальной среды, в которой происходят постоянные изменения. В связи с этим необходимо создать условия для устойчивости общества в потоке изменений и в то же время обстановку для его развития.