Использование краеведческого материала в преподавании «Отечественной истории», Часть I (стр. 4 )

2. В широких масштабах проводилось преследование населения на религиозной почве.

3. Россия имела огромные площади свободных земель в Поволжье, а затем, после присоединения Крыма, в Причерноморье и Бессарабии. Малоземельных крестьян Западной Европы влекли огромные просторы России, где они мечтали создать благополучную и спокойную жизнь для себя и своих потомков.

Своим манифестом от 4 декабря 1762 года и от 01.01.01 го­да императрица Екатерина II пригласила иностранцев селиться в свободных местах России. Для переселенцев были установлены льготы:

– по 30 десятин земли на семью;

– освобождение от рекрутской повинности;

– в течение 10 лет разрешалась беспошлинная торговля;

– на 10 лет выдавалась беспроцентная ссуда;

– освобождение от земельного налога.

С 1764–1768 гг. по обеим сторонам Волги появились первые 100 немецких колоний. Вызывает интерес то, что у подавляющего большинства населенных пунктов, основанных иностранными поселен­цами, имелось сразу по два, а иногда по три названия.

Это происходило по следующим причинам:

1. Первоначально места, определенные под заселение, не имели сво-их названий. Для каждой создаваемой колонии определялся поряд­ковый номер. Например, колонистов, отправляемых 14 июля 1764 г., фиксировали таким образом: «Реестр отправленных во вторую коло­нию в Саратов на поселение...» [3, с. 188]. Так формировались третья, четвертая и другие колонии. Созданная в 1766 году Контора опекунства иностранных поселенцев в Саратове сама стала регулиро­вать прибытие и расселение колонистов, сохранив номерную систему во вновь создаваемых колониях.

2. Прибыв на места проживания, колонисты отвергли номерную систе­му и стали называть колонии по именам старост-форштегеров. Это были высокоавторитетные люди, которые выбирались или назначались за пределами России в местах их прежнего проживания и следовали вместе со всеми до новых мест проживания. Например, 4 мая 1766 года в Ораниебаум прибыла из Данцига на корабле «Клейне Андерес» группа из 219 колонистов во главе с форштегером Якобом Гуссенбахом, портным лютеранского вероисповедания из Франкфурта-на-Майне. А на следующий год большая часть этой группы колонистов основала «колонию форштегера Гуссенбаха» или просто Гуссенбах, а в 1768 году она получила русское название «Линево озеро».

Другие примеры:

Березовка-Делер – по фамилии форштегера Иоганна Делера, крес­тьянина из Майнца, прибывшего из Майнца 1 июля 1767 года.

Водяной Буерак-Штефан – по фамилии форштегера Андреаса Фрид­риха Штефана, купца из Ростока, прибывшего 24 августа 1767 года.

Иловля-Ляйхтлинг – по фамилии форштегера Михаэля Ляйхтлинга, мельника их Штутгарта, прибывшего 20 июня 1767 года.

Кочетная-Хельцель – по фамилии форштегера Антона Гельцеля, писаря из Вены, прибывшего 11 октября 1767 года.

Липов Кут-Урбах – по фамилии форштегера Якоба Урбаха, крес­тьянина из Австрии, прибывшего 13 июля 1767 года.

Осиновка-Райнхард – по фамилии форштегера Иоганна Кристьяна Рейнгарда – купца из Саксонии, прибывшего в колонию 17 июля 1766 года.

Памятная-Ротхаммель – по фамилии форштегера Адама Ротхаммеля, портного из Эльзаса, прибывшего 21 августа 1767 года.

Раскаты-Роледер – по фамилии форштегера Георга Роледера, крестьянина из Бомберга, прибывшего 14 июня 1766 года.

Усть-Золиха-Мессер – по фамилии форштегера Иоганесса Мессера, крестьянина из Фальца.

Лишь несколько немецких колоний были названы русским именами преимущественно по названиям рек, на которых располагались эти колонии: Семёновка, Щербаковка, Каменка, Добринка, Россошь, или по русскому названию местности – Ягодная Поляна.

Французские вызыватели, помогавшие русскому правительству в приглашении иностранцев, стремились использовать в названиях име­на близких людей, высокопоставленных чинов и особ: Екатеринштат, Паульское, Цезаресфельд, Панинская, Орловская, Баскаковка и др.

Восемь северных колоний получили название Швейцарских канто­нов. Многие считают, что эти названия происходят от поселен­цев из Швейцарии, хотя в них проживали и выходцы из многих дру­гих стран Европы. Зимой 1768 г. приток колонистов в Поволжье практически прекратился. Предстоящая перепись всего ко­лонистского населения поставила на повестку дня вопрос о государ­ственном закреплении названий немецких колоний.

Указом от 01.01.01 года за колониями были закреплены русские названия, данные еще осенью 1767 го­да по названиям рек, озер, оврагов, буераков, ключей, на которых они располагались. Иногда название давалось и по характерным признакам местности – Скатовка, Ровня, Степная и др.

В 1765 году на почтовом тракте Саратов – Астрахань, в двадцати восьми километрах от Царицына, при впадении реки Сарпы (Сареды) в Волгу у подножия Ергенинских гор возникла колония Сарепта. Она представляла собой своеобразную факторию «Общества евангелистических братьев». Через три года для защиты от набегов степных кочевников Сарепта обносится рвами и валами с палисадами. Из Царицына направляются в нее двенадцать пушек и небольшой гарнизон.

Колонисты оказались предприимчивыми людьми. Одно время они организовали добычу глауберовой соли и магнезии, бывших предметом их торговли. Сарепта оказалась также родиной мес­тного ткацкого промысла. Здесь производились бумажные и полушелко­вые ткани, называвшиеся сарпинкой. В XVIII столетии эти изделия находили хороший сбыт и шли даже в Москву.

По предложению Русского вольного экономического общества ко­лонистами сделана была попытка посевов горчицы. Она увенчалась успехом, и в 1801 году Конрад Нейтц завел ручную маслобойню и на­чал перерабатывать горчицу в масло, а из жмыха изготовлять гор­чичный порошок. Через несколько лет появилась уже конная масло­бойня, а в дальней-шем ее заменил завод. Жителям Сарепты не удалось сохранить монополию на производство и переработку горчицы. Вскоре горчицу начали выращивать от Черного Яра до Царицына, в Заволжье и от Камышина до Саратова. В XIX веке горчичные заводы были созданы в Царицынском и Камышинском уездах Саратовской губернии.

В годы первой мировой войны производство горчицы приобрело стратегическое значение, т. к. она использовалась для производства отравляющих веществ.

Из других промыслов в Сарепте заслуживают внимания садоводство и приготовление своеобразного фруктового напитка, известного под названием Сарептского бальзама. Кроме того, она славилась изготовлением особых (на так называемом арбузном меду – нардеке) пряников и керамической посу­ды из местной глины [5, с. 47–48].

По мере укрепления экономического положения колонии деревян­ные строения заменяются на каменные. В 1769 году был возведен корпус гостиницы, а в 1771 году – корпорационные курсы и здание винокуренного завода. В 1772 и 1773 гг. были открыты два училища – для мальчиков и для девочек. Большим авторитетом пользовались врачи, особенно после открытия в 1775 году в 8 верстах от Сарепты родника минеральных вод. В конце XVIII века за лето проходили курс лечения около 300 человек [4, с. 74].

В Сарепте бывали многие русские литераторы и ученые. , популярный в свое время историк, составил описание сарептских минеральных вод. Драматург (в комедии «Точь-в-точь» совсем «как в жизни» описывает быт и нравы поволжского дворянства) был автором «Описания Екатерининских вод в Астраханской губернии между городом Царицыном и селением Сарептою». Приезжали на воды и (брат историка), и писатель . В разное время Сарепту посетили журналисты , , [7, с. 20].

В стихотворении «К Войенкову» писал:

В Сарепте зрелище иное:

Там братство христиан простое

Бесстрастием ограждено

От вредных сердцу заблуждений,

От милых сердцу наслаждений,

Там вечно тоже и одно:

Всему свой час: труду, безделью

И легкокрылому веселью;

Порядок крылья там сковал...

Жизнь Сарепты поэтом несколько идеализировалась, но то, что она была одним из местных культурных центров, сомнению не подлежит.

В заволжской степи имеется железнодорожная станция под назва­нием Гмелинская. Одним из выдающихся академиков Российской акаде­мии наук был немец, ботаник Иоган Георг Гмелин, внесший большой вклад в изучение Сибири, где он в составе экспедиции провел поч­ти десять лет. Его дела успешно продолжил племянник Самуэль Георг Гмелин, тоже изучавший Сибирь и юг России. В честь знаменитых исследователей станция и поселок носят их фамилию. Южнее Гмелинки находится станция и город Палласовка. Будучи родом из Пруссии, знаменитый натуралист и путешественник Петер Симон Паллас изучал районы Европейской России и Сибири, издал много печат­ных трудов по ботанике, зоологии, геологии. Его многочисленные естественно-научные коллекции стали основой Музея академии наук Петербурга.

Таким образом в 60-х годах XVIII века на просторах Поволжья расселились западно-европейские колонисты. За сто лет (1764–1864гг.) колонизации Поволжья на территории Самарской и Саратовской губерний было образовано 190 колоний, под которые занималось 1461214 десятин земли. Переселенцы были выходцами из Вестфалии, Баварии, Швабии, Саксонии, Пфальца, Эльзаса, Лотарингии, Швейцарии.

Первое время колонисты пользовались собственной юриспруден­цией, применяя самоуправление, выборность должностных лиц. Позднее эти льготы будут ликвидированы.

Многие колонисты Поволжья поддержали Е. Пугачева. Из доклада мы узнаём, что «из состоявших на тракте колоний многие иностранцы добровольно приставали в злодей­скую толпу и в ней оставались до самого ее разбития» [1, с. 61].

Учрежденная в 1776 году в Саратове Контора опекунства инос­транных поселенцев в 1871 году была ликвидирована и колонисты превращены в поселян-собственников. В соответствии с мероприятиями военных реформ второй половины XIX века с 1874 года они привлечены к исполнению воинской повин­ности.

В 80-х годах XIX века немецкие колонисты окончательно потеря­ли свои преимущества, подверглись русификации и, наконец, на об­щем основании были подчинены земским начальникам, урядникам и стражникам Камышинского и Царицынского уездов. Основным и глав­ным занятием немцев-колонистов стало земледелие и скотоводство.

Во второй половине XIX века при общем развитии капиталисти­ческих отношений в России в поволжских немецких колониях органи­зуется кустарное производство ткани сарпинки, выделка точильных камней, каменных молотилок, гончарное производство, корзиноплетение, мукомольная отрасль переработки зерна, возглавленная промышленником Барелем. Барель имел паровые и водяные мельницы в районе Войска Донского, Тамбовской области и на станции Медведица.

На речке Мокрая Ольховка (у станции Авилово) немецкими колонистами строилась комбинированная водяно-паровая мельница по производству высших сортов муки. В селе Подчинном (ныне Жирновского района) была построена ткацкая фабрика по производству сарпинки.

Немецкие колонисты Поволжья принимали участие в революционных выступлениях 1905–1907 гг.

Тяжелые испытания на плечи немецкого населения легли в годы Первой мировой войны.

В 1915 году Совет министров Российской империи принял постановление «О некоторых, вызываемых военными обстоятельствами первой мировой войны, мерах сокращения иностранного землевладения в Государстве Российском». Вскоре после этого постановления Совета министров началась подготовка к изгнанию из Поволжья всех немцев, намеченного на апрель 1917 года. Свержение монархии помешало осуществлению этого плана, а Октябрьская революция полностью отменила этот указ [3, с. 198].

2. Образование Автономной Советской Социалистической

Республики немцев Поволжья

3 марта 1918 года в Брест-Литовске был подписан мирный договор с Германией. Это был тяжелый, унизительный, однако крайне необходимый для советской России мир. В ходе переговоров о заключении мира Германия в качестве одного из условий потребовала признания всех немецких колонистов германскими эмигрантами, что давало основание для установления своего покровительства над ними. Советское правительство отвергло эти необоснованные притязания, заявив, что немецкие колонисты являются гражданами России. Было принято компромиссное решение. Германия признавала за немецкими колонистами советское гражданство, однако за ними сохранялось право реэмиграции в Германию в течение десяти лет после ратификации мирного договора.

Весной 1918 года утверждается Поволжский комиссариат по немецким делам. В июне 1918 года состоялся 1-й съезд Советов немцев Поволжья. Съезд единогласно принял резолюцию – образовать из немецкой национальной общины автономную область немцев Поволжья, и избрал первый исполком.

19 октября 1918 года подписал декрет, утвердивший резолюцию 1-го съезда Советов немцев Поволжья о создании автономной области немцев Поволжья. В декрете говорилось: «Местности, заселенные немецкими колонистами Поволжья и выделившиеся согласно Уставу Поволжского комиссариата в уездные Совдепы, образовывают в порядке ст. 11 основного закона Российской Социалистической Федеративной Советской Республики областное объединение с характером трудовой коммуны, в состав которого входят соответствующие части территорий уездов Камышинского и Аткарского Саратовской губернии и Новоузенского и Николаевского Самарской губернии» [2, с. 24–25].

В годы гражданской войны немецкие рабочие и крестьяне боролись за советскую власть в своей республике. В составе Красной Армии сражались немецкие национальные формирования: 1-й Екатеринштадский немецкий полк сражался против германских оккупантов на Украине; 2-й Белоцерковский немецкий полк сражался против войск Деники­на и Врангеля. В составе Первой конной армии сражался немецкий Кавалерийский полк.

Автономная Советская Социалистическая Республика немцев По­волжья (АССРНП) была провозглашена 6 января 1924 года. 31 января 1926 года на съезде Советов немцев Поволжья была принята Конституция Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья.

АССРНП входила в состав РСФСР и делилась на 22 кантона:

– 15 кантонов (районов), в т. ч. Марксштадский, Унтервальдовский, находились на луговой (левой) стороне Волги;

– 7 кантонов, в их числе Золотовский, Франковский, Эрлинбахский – на горном (правом) берегу реки.

Во Франковский кантон входили Линевская и Медведицкая зоны (ныне Жирновского района).

В Эрлинбахский кантон с центром Обердорф (Купцово) входили: Эрлинбах-Раменники, Обердорф-Кунцово, Визенфельд-Авилово, Мариенфельд-Н. Николаевка, Озенталь-Скрипали, Розенберг-Умет, Унтердорф-Дворянское, Норки и ж. д. станция Авилово.

Немецкий колонок, располагавшийся в 3-х км севернее села М. Ольховка, не входил в состав республики немцев Поволжья. Он относился вначале к Красноярскому, а затем к Неткачевсому ра­йонам.

Общая плотность населения республики – 20,6 человека на 1 кв. км. Правобережная часть населена плотнее: 29–30 человек на 1 км2. Левобережная часть – 10 человек на 1 км2. По национальному составу статистические данные сле­дующее: немцев – 66,4 %, русских – 20,4 %, украинцев – 12 %, прочих – 1,2 % [3, с. 199].

Промышленность колоний до Октябрьской революции была в основ­ном местного значения и насчитывала 12 тыс. кустарей. После Октяб­рьской революции были построены: овощеконсервный завод, завод «Коммунист» по производству нефтяных двигателей для сельского хо­зяйства и др. в городе Марксштаде; костеобрабатывающий завод по выработке клея и костной муки, гигантский мясокомбинат, трактороремонтный, кирпичный и другие заводы в городе Энгельсе, завод токарных станков в селе Гримм.

Если в 1914 году в немецких колониях действовали 9 молочных заводов производительностью в 50 т. молока в год, то в 1932 году работало 89 таких заводов, перерабатывающих 16 тыс. тонн молока в год. Сельское хозяйство АССРНП имело зерново-животноводческое направление. Население занималось выращиванием яровой пшеницы с мясомолочным и мясошерстным животноводством.

Основными техническими культурами были: подсолнечник, сарептская горчица, табак. Культивировались бахчевые культуры и виноград. По интенсивности внедрения новой агротехники республика занимала одно из первых мест в Советском Союзе, имела 20 совхозов и 61 МТС.

До 1917 года образование в школах немецких колоний было начальным. Преподавание велось в земских школах на русском языке. Более 50 % учителей были русскими, многие из них не знали немецкого языка. В церковных школах изучение немецкого языка осуществлялось в рамках требований, необходимых для чтения Закона Божия. Неграмотность по республике составляла до 50 %. Библиотеки были только в волостных центрах и преимущественно на русском языке. На немецком языке печатались книги главным образом религиозного и патриотического содержания.

После Октябрьской революции в республике введено всеобщее обязательное обучение на родном языке.

С 1922 по 1937 гг. число школ возросло с 327 до 421, а количество учащихся с 41878 до 103934. На одного учителя в среднем приходилось 32 ученика. В 1923 году средних школ было только 6, около 100 учащихся в каждой, в 1937 году таких школ было 114 с охватом 22500 учащихся. В педучилищах в 1923 году обучалось 114 студентов, а в 1937 году – 1210. С ростом школ и учащихся увеличива­лось количество учителей. В 1922 году их число составляло 771, а в 1938 году – 3217 человек.

К 1937 году в АССРНП было 5 вузов (педагогический: 4-х годичный, 2-х годичный и вечерний, сельскохозяйственный, высшая сельскохозяйственная школа), три рабфака (педагогический, медицинский и сельскохозяйственный), 11 техникумов, в т. ч. 4 педагогических, 1 музыкальный, 1 индустриальный. В вузах обучалось 1137 человек, на рабфаках и в техни­кумах 3176 человек. Быстрыми темпами росла сеть дошкольных детских учреждений: за 3–4 года открыто 64 детсада на 1800 мест и 28 яслей, летних детских площадок на 8388 детей.

Значительно выросла сеть культпросветучреждений. В 1938 году было 266 изб-читален, 93 библиотеки, 172 колхозных клубов, национальный немецкий театр, детский театр, обширная радиосеть. В 1938 году издавалось 29 газет, из них 21 на немецком языке [3, с. 200–201].

Юноши немецкой национальности, наряду с другими народами, несли военную обязанность. В Красной Армии существовали немецкие формирования: Энгельсская стрелковая дивизия, 96-й стрелковый полк, 31-й Белореченский кавалерийский полк, пехотная школа и артиллерийские курсы в г. Саратове. Среди выпускников-краскомов было много немцев.

Немцы-красноармейцы служили в других частях и соединениях Красной Армии. Некоторые из них встретили 22 июня 1941 года в частях приграничных округов. Прошла мобилизация в Поволжье, немцев не призвали в армию.

3. Судьбы российских немцев в годы Великой Отечественной

войны и в послевоенный период

Как восприняли российские немцы 22 июня 1941 года и последую­щие события? Ответ дает газета «Правда» от 01.01.01 года: «В дни Отечественной войны трудящиеся республики немцев Поволжья живут едиными чувствами со всем советским народом. Рабочие, колхозники, интеллигенция мобилизуют все свои силы для победы над гитлеровской сворой, поработившей германский народ, многие народы Европы. Тысячи трудящихся республики пошли бороться против бешеного германского фашизма».

Но уже через полтора месяца появился Указ Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», в котором говорилось: «По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселённых немцами Поволжья.

О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и советской власти.

В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке Германии, немецкими диверсантами и шпионами в республике немцев Поволжья или в прилегающих районах и случится кровопролитие, советское правительство по законам военного времени будет вынуждено принять характерные меры против всего немецкого населения Поволжья».

Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.

Для населения выделены изобилующие пахотной землей районы Но­восибирской, Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности.

В связи с этим Государственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение всех немцев Поволжья и наделить землей и угодьями в новых районах [2, с. 81].

Согласно указу предстояло вывезти около 380 тыс. человек взрослых и детей. Их грузили семьями по 40 человек в «теплушку» и отправляли в районы Сибири (Омская, Новосибирская области), Алтайского края, Средней Азии (Казахстан, Киргизия).

Местные старожилы, видимо, помнят, как с первых дней войны из уст в уста передавались «слухи», что где-то в районе ст. Лапшинской под мостом обнаружены мины; замечены мины и на железнодорож­ном полотне, и в др. местах. Кто-то где-то видел парашютистов, спускавшихся на немецкие села. В действительности это были слухи и не более. Из официальных сообщений известно, что жителями Жирновского района пойман в районе села Алешниково парашютист-диверсант. Где-то были пойманы ещё несколько человек. Напрашивается вопрос: куда же делись остальные диверсанты и где результаты их диверсионной деятельности?

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 сентября 1941 года упразднена Республика немцев Поволжья. Из бывшей республики в состав Сталинградской области переданы 7 кантонов (районов): Эрлинбахский, Франкский, Палласовский, Добринский, Иловатский, Гжежнский, Старополтавский, а указом от 4 апреля 1942 года Франкский кантон переименован в Медведицкий район с центром в посел­ке Линево (Гусенбах), Эрлинбахский кантон – в Решетниковский ра­йон с центром в селе Кунцово (Обердорф).

Эти указы, а также целая серия других правительственных и ведомственных постановлений, приказов, направленных на дискредитацию немецкой национальности, утверждали в сознании советского народа все негативное о гражданах из немцев Поволжья.

Осенью 1941 года красноармейцы немецкой национальности были отозваны из действующей армии и отправлены в трудовую армию, где работали по мобилизации и другие национальности. Сейчас однозначно утверждать или отвергать правдивость и необходимость принятия решения о переселении немцев из Поволжья в глубокий тыл очень сложно. Страна находилась в чрезвычайном положении войны после нападения нацистской Германии.

Крайние меры в условиях войны принимались и за рубежом. Например, после нападения Японии на военно-морскую базу Перл Харбар 7 декабря 1941 года последовала департация японцев с дальнейшим их содержанием под надзором в США, Канаде и ряде других американ­ских стран. Только в США были согнаны в концлагеря свыше 110 ты­сяч японцев из прибрежной зоны Тихого океана.

Высылке и заключению за колючей проволокой подвергались не только уроженцы Японии, но и их дети, появившиеся на свет в Аме­рике и получившие гражданство США. Следует уточнить, что США, от­деленные от Японии тысячами километров водного пространства, не испытывали вражеского вторжения или воздушных налетов и не нахо­дились в таком трудном, критическом положении, в каком оказался Советский Союз, когда вермахт летом и осенью 1942 года наступал на всем советско-германском фронте, самолеты с бомбами, листовка­ми и диверсантами проникали глубоко в тыл, в том числе и в районы Поволжья. В таких условиях любой шаг с целью обезопасить госу­дарство от малейшей угрозы, даже потенциальной, переоцененной во имя бдительности, мог считаться вполне допустимым, естественным. Однако в таких экстремальных условиях в период вынужденного пе­реселения не было оснований проявлять жесто­кость, уничтожать национальные и человеческие достоинства, подоз­ревать всех и вся.

В январе 1945 года СНК СССР принял постановление «О правовом положении спецпереселенцев», закрепляющее принудительное трудовое устройство и ограничения спецпереселенцев на свободное передвижение.

Не облегчил судьбу переселенцев и май 1945 года, которого они с надеждой ждали. Они продолжали 2 раза в месяц отмечаться в ко­мендатурах НКВД. Самовольная отлучка далее 5 км считалась побе­гом с последующими последствиями.

Более того, в 1948 году Президиумом Верховного Сове­та СССР был издан Указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательно­го и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные ра­йоны Советского Союза в период Отечественной войны»:

«В целях укрепления режима поселения для выселенных Верховным органом СССР в период Отечественной войны чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др., а также в связи с тем, что во время их переселения не были опреде­лены сроки их выселки, установить, что переселение в отдаленные районы Советского Союза указанных выше лиц проведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства.

За самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения этих выселенцев виновные подлежат привлечению к уголовной ответ­ственности. Определить меру наказания за это преступление в 20 лет каторжных работ.

Дела в отношении побегов выселенцев рассматриваются в Особом Совещании при Министерстве внутренних дел СССР.

Лиц, виновных в укрывательстве выселенцев, бежавших из мест обязательного поселения или способствовавших их побегу, лиц, ви­новных в выдаче разрешения выселенцам на возвратах в места их прежнего жительства, привлекать к уголовной ответственности. Определить меру наказания за эти преступления – лишение свободы на срок 5 лет» [2, с. 119].

Разве были они преступниками перед Родиной? Поводом для этого, возможно, были отдельные примеры преда­тельства со стороны советских немцев. В оценке таких примеров на­до быть объективными. Разве не было предателей и среди украинцев, русских, белорусов на Кавказе, Дону, Кубани? Житель Мокрой Ольховки Комзолов, добровольно сдавшийся в плен, вступил в ряды Русской освободительной армии и был личным шофером генерала Власова. Уроженец села Перещепное Конюхов был солдатом-добровольцем в Русской освободительной армии. Служил в нацистских карательных отрядах по уничтожению совет­ских партизан уроженец Котово – Дворников [3, с. 203].

Таким образом, следует сделать вывод о том, что по отдельным подлецам нельзя судить о всей нации или о всем районе. Советские немцы, как и все народы СССР, ковали победу над врагом на трудовом фрон­те. Многие из них непосредственно сражались с фашистами. Среди них были отважные подпольщики, разведчики – воины, сражавшиеся на фронтах Великой Отечественной войны. Правда, последние нередко в целях конспирации от армейских особых отделов и СМЕРШа носили русские фамилии и имена. Мно­гие из них стали Героями Советского Союза и кавалерами боевых ор­денов. Среди них хотелось бы назвать уроженца Камышинского района Роберта Клейна. Перед войной он закончил танковое училище, воевал и попал в плен. В плену скрыл свою нацио­нальную принадлежность. Бежал из плена и воевал в партизанском отряде. За героизм и мужество ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года с немцев Поволжья сняты огульные обвинения в пособничестве фашистам, необоснованно выдвинутые в 1941 году:

«В Указе Президиума ВС СССР от 01.01.2001 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» в отношении больших групп немцев – советских граждан – были выдвинуты обвинения в активной помощи и пособничестве немецко-фашистским захватчикам.

Жизнь показала, что эти огульные обвинения были неосновательными и явились проявлением произвола в условиях культа личности Сталина. В действительности в годы Великой Отечественной войны подавляющее большинство немецкого населения вместе со всем советским народом своим трудом способствовало победе Советского Союза над фашистской Германией, а в послевоенные годы активно участвует в коммунистическом строительстве.

Благодаря большой помощи Коммунистической партии Советского государства немецкое население за истекшие годы прочно укоренилось на новых местах жительства и пользуется всеми правами граждан СССР. Советские граждане немецкой национальности добросовестно трудятся на предприятиях в совхозах, колхозах, в учреждениях, активно участвуют в общественной и политической жизни. Многие из них являются депутатами Верховных и местных Советов депутатов трудящихся РСФСР, Украинской, Казахской, Узбекской, Киргизской и др. союзных республик, находятся на руководящих должностях в промышленности и сельском хозяйстве, в советском и партийном аппарате. Тысячи советских граждан-немцев за успехи в труде награждены орденами и медалями СССР, имеют почетные звания союзных республик. В районах ряда областей, краев и республик с немецким населением имеются средние и начальные школы, где преподавание ведется на немецком языке или организовано изучение немецкого языка для детей школьного возраста, ведутся регулярно радиопередачи и издаются газеты на немецком языке, проводятся другие культурные мероприятия для немецкого населения.

Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1.Указ Президиума ВС СССР от 01.01.2001 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», в части, содержащей огульные обвинения в отношении немецкого населения, проживавшего в районах Поволжья, отменить.

2.Учитывая, что немецкое население укоренилось по новому месту жительства на территории республик, краев и областей страны, а районы его прежнего места жительства заселены, в целях дальнейшего развития районов с немецким населением поручить Советам министров союзных республик и впредь оказывать помощь и содействие немецкому населению, проживающему на территории республики, в хозяйственном и культурном строительстве с учетом его национальных особенностей и интересов».

И только 3 ноября 1972 года были сняты ограничения в выборе места жительства на всей территории СССР.

С 80-х годов многие немцы семьями и в одиночку выезжали и до настоящего времени выезжают в Германию для воссоединения с родственниками.

В 1981 году комиссия Центрального миграционного отдела Бундестага во главе с его председателем Хоретом Зилаффом посетила Казахстан, чтобы проверить, насколько верны сведения о якобы тяжелом положении советских немцев. По итогам этой поездки Хорет Зилафф высказал свои впечатления: «Мы убедились, что сведения эти неверны, ни в коей мере не соответствуют действительности. Мы узнали, что все ваши народы, включая и немцев, живут дружной и насыщенной жизнью. Этого достаточно, например, чтобы мы могли пересмот­реть свои взгляды на возможность иммиграционных процессов. Мы находим обоснованием, что у немцев СССР более широкие возмож­ности, чем те, которые они будут иметь в ФРГ. Вот об этом мы будем с полной уверенностью говорить в Бундестаге после этой поездки.

Если есть у вас в СССР проблемы, то они общие для всего со­ветского народа. Я знаю много ситуаций, в которых оказывают­ся советские немцы, прельстившиеся, я бы сказал, чисто внеш­ним блеском и решившие переселиться в Западную Германию. Те­перь я знаю и истинное положение советских немцев, для кото­рых ваша страна является Родиной. Сравнение этих положений далеко не в пользу тех, кто поменял Родину на родню, уехав из Советского Союза.

Надо подчеркнуть, что наша реальная жизнь суровее, чем пред­ставляется. Часто ее слишком идеализируют. Когда переселенец начинает это понимать на собственном опыте, бывает слишком поздно что-то менять. Ситуация зачастую принимает трагичес­кий оттенок.

Решившим поменять Родину надо ясно себе представлять, что за­падно-германское государство будет заботиться о них только в первые дни.

В чем я совершенно уверен, так это в том, что такой защиты со стороны государства, как здесь у вас, там никто переселенцу не даст. Он, конечно, не будет там восприниматься как инос­транец, но и своим он там не станет. Есть разница в языке, но особенно различается образ жизни. Многие вещи на Западе ка­жутся советскому немцу неприемлемыми и даже дикими. Говорю так подробно об этом, чтобы предостеречь тех, кто пи­тает иллюзию, что въезд в ФРГ – это тот путь в рай. Все об­стоит далеко не так...» [3, с. 205].

В последующие годы произошел спад в эмиграции. Некоторые ра­нее покинувшие нашу страну принимали меры к возвращению. Насту­пил период, когда выехать из Советского Союза в ФРГ стало намного легче и быстрее, чем вернуться обратно. Этому способствовало объединение двух Германий, установивших добрососедские отношения с нашей страной. Крепла дружба между Г. Коллем и М. Горбачевым.

С развалом СССР и образованием Российской Федерации прези­дент и его правительство (Бурбулис, Гайдар и др.) заня­ли неопределенную позицию по отношению к возрождению республики немцев Поволжья.

26 апреля 1991 года Председатель Верховного Совета РСФСР подписал «Закон РСФСР о реабилитации репрессированных народов», не внесший каких-либо существенных изменений в положение советских немцев.

В январе 1992 года, в период посещения Саратовской области, выступил с «разъяснениями» к данному закону: «Там, где нет компактного проживания немецкого населения, население немцев Поволжья, то есть, чтобы их было подавляющее большинство, никакой автономии не будет…и пусть эту землю (полигон Капустин Яр), которая снарядами начинена, пусть они ее, значит, обрабатывают, и пусть им Германия помогает… Там, может быть, в каком-то будущем, какая-то такая вот область и будет, или может быть, район какой-то такой национальный немцев Поволжья, но только когда там будет 90 %».

Начался новый этап в борьбе за право иметь свою Родину, свою республику на землях их предков. Проводились съезды, конференции. Создано общество «Возрождение». А вопросы по-прежнему не реши­лись в пользу российских немцев. Тогда произошел новый всплеск эмиграции.

В конце августа 1992 года в Москве состоялась 5-я межгосудар­ственная конференция российских немцев, на которой ставился воп­рос: если не будет своей государственной автономии, то выход один – эмиграция немцев из России до последнего человека. Если Герма­ния не сможет принять всех эмигрантов, то эмигрировать будут в Аргентину [3, с. 207]. Это будет вызовом российским властям.

Почему же до сих пор российские власти не решают вопрос о возрождении республики Нижневолжья?

На этот вопрос дать однозначный ответ невозможно. За послед­ние 5–7 лет и в странах СНГ, и в России межнацио­нальные отношения сложились так, что идти против воли большинства населения просто опасно. Может появиться новый Карабах, Чечня и т. д. в России на Волге. Нужно время, а в сложившейся по­литической ситуации решать этот вопрос рано. Беда в том, что одна сторона не может делать сразу, сейчас, а другая не хочет ждать, потому что потеряла веру.

Таким образом, в сложном, неопределенном, безысходном положе­нии оказался трудолюбивый немецкий народ России. Анализ писем российских немцев, уехавших в Германию, однозначно подчеркивает: «В России нас считали немцами, в Германии считают русскими».

В табл. 1 указаны семьи, приехавшие из Германии в 1764 г. [7, c. 7–8].

Семьи, приехавшие из Германии на Волгу в 1764 году