Исследовательская работа:
«Бытовая обрядность баяндаевской семьи».
Выполнила: Уч-ца 9 класса МБОУ
Гаханская СОШ Барданова Ира
Руководитель: ,
учитель русского языка и литературы
«Бытовая обрядность баяндаевской семьи».
Предметом исследования является семантика обряда и его основных элементов в контексте традиционной культуры.
Целью исследования является этнографическое изучение традиционных семейно-родовых обрядов баяндаевских бурят в период, охватывающий конец XIX - XX вв. В соответствии с ней решались следующие задачи:
1.рассмотрение описания обрядов жизненного цикла, семейной и календарной обрядности, раннее не представленных в научной литературе.
2.описание структуры традиционных семейных обрядностей и родовых обрядов западных бурят;
3.характеристика современного состояния семейных обрядностей и родовых обрядов
Исследование охватывает территорию современного проживания эхирит-булагатов: Баяндаевский район Усть-Ордынский бурятский Иркутской области.
Обрядовая культура и мировоззрение тесно взаимосвязаны, о чем говорят определения этих понятий, данные известными исследователями словесности. Приведем определение значению слова «обряд», данное в словаре Ожегова: «Обряды – совокупность действий (установленных обычаем или ритуалом), в которых воплощаются какие-нибудь религиозные представления, бытовые традиции» [Словарь Ожегова]. В Большом Энциклопедическом словаре отмечается также социальный характер обрядовой деятельности, сопровождающей важные моменты жизни человеческого коллектива [БЭС].
Любой этнос имеет сложившийся и сохранившийся, в той или иной мере, обрядовый комплекс и естественным основополагающим фактором степени его сохранения является среда, в которой существует этнос. Обряд является естественной потребностью душой народа, его коллективной эмоциональной памятью и воображением, в котором они трансформируются.
Многие обрядовые действия, традиции, сопровождавшие народ на протяжении длительной истории, уходят в прошлое, становясь пережитками и частично функционируя вне урбанистической среды.
Наиболее развита обрядовая культура у народов, ведущих некогда кочевой образ жизни и живущих в тесной взаимосвязи с природной средой. В России – это преимущественно коренные малочисленные народы Сибири и Дальнего Востока. Обрядовая культура коренных народов, в частности, западных бурят, тесно связана с мировоззрением, являясь способом организации жизненного процесса. Обусловленное верованиями поведение было всегда осмысленным для человека, живущего в тесном контакте с природой. На протяжении тысячелетий в коллективе вырабатывались стереотипы, позволяющие индивиду и обществу не совершать гибельных ошибок, чтобы обеспечить благополучное существование традиционного общества. Соблюдение этических, социальных и хозяйственных норм внешне оформлялось как следование утвержденной обрядности, религиозным правилам и запретам (табу – «сээр»). Жизнь требовала, в первую очередь, установления правильных взаимоотношений с природой, представляющей единство высших сил и явлений. Смысл конкретного обряда касался производственно-хозяйственных сторон и нравственно-этических сторон жизни.
Повседневная обрядность содержит систему оберегов и запретов, регулирующих взаимоотношение человека с окружающим миром. Большинство запретов в своей основе имеют практический жизненный опыт. Например, существует множество запретов по отношению к детям и женщинам. Устройство любого обряда возможно при наличии «арю» - чистоты. Это означает, что ко дню проведения обряда у хозяйки семьи, взрослых дочерей не должно быть месячных очищений, а также вещей, испачканных кровью. Кроме того, у родственника, участвующего в обряде, жена и дочери также должны быть чисты в отмеченном смысле. Водку для брызганья покупают у продавца, предварительно осведомившись у нее: «Арюун гут?» Лишена чистоты и семья, и обряд невозможно провести, если не прошло и года со дня смерти одного из ее членов.
В качестве следующего примера приведем распространенный у многих народов запрет для женщин в отношении охотничьей одежды, снаряжения и оружия мужчины. Женщине нельзя прикасаться к охотничьей одежде и прочему снаряжению охотника, нельзя ни в коем случае перешагивать через оружие. Считается, что в случае нарушения этого запрета охотничья удача отвернется от добытчика. Суть этого запрета объясняется предельно просто – нельзя, чтобы на охотничьей одежде мужчины оставался запах женщины, как главного носителя посторонних для тайги «домашних» запахов, так как это будет отпугивать потенциальную добычу. Возвращаясь с промысла, охотники обычно оставляют свою «промысловую» одежду на улице, переодеваясь в «домашнюю».
При доении нельзя касаться молока руками, все попавшие в молоко волосинки должны убираться веточками багульника, реже – ветками и стеблями других растений. Нельзя проливать коровье молоко на землю, давать его собаке. Народное пояснение, сопровождающее запрет звучит так – «молоко высохнет». Объяснение сути первой части запрета лежит на поверхности – руками можно занести инфекцию в молоко. Вторая часть запрета, касающаяся собаки объясняется тем, что собака, попробовав вкус коровьего молока, может навредить телятам, ассоциируя их с источником вкусной пищи.
Готовясь к обряду, непосредственно перед его началом запрещается петь, свистеть. Также запрещено громко смеяться, кричать, ругаться, плакать, и вообще быть в напряженных отношениях друг с другом. Взрослые следят за поведением детей. Когда кто-либо из детей, забывшись, начинает скрещивать руки или ноги, или класть руки ладонями вниз, то обычно мать молча и мягко поправляет его. Если те, забывшись, начинают напевать песенку или поднимать шум и возню, то обычно их прерывает взрослый, словом, сказанным коротко и серьезно, или же просто взглядом. Полагают, что эмоциональные проявления могут не понравиться тому, кого призывают в обряде. Нередко причину неудавшегося обряда видят в том, что после него участники вели резкий разговор, или кто-то из них или член семьи не был «арюун». Во время обряда женщины обязательно должны быть в женской одежде, т. е. в юбке, платье, халате и с прикрытой головой. Следят также за тем, чтобы на ногах у всех участников обязательно была обувь по сезону. Не полагается быть босым, в тапочках, в рваной или грязной обуви и одежде. Нужно добавить, что с момента начала обряда никого в помещение не впускают, а также нежелательно никому его покидать.
Кроме этого, с 20- чисел декабря и до конца января «хуса Һарада» обряды не проводятся. Полагают, что угощения не дойдут из-за из-за холодов, по одним источникам, или из-за того, что идет борьба между старым и новым годом, по другим источникам. В это время никто из шаманов и стариков не согласится провести в семье обряд, так как никакой пользы от этого никакой нет. В феврале берутся при особой нужде, например тяжелой болезни человека, когда от устройства обряда зависит его жизнь. Многие все же избегают этого, полагая, что из-за неполноты месяца угощение опять может не достигнуть адресата и цель не будет достигнута.
Выше мы рассмотрели функциональную составляющую традиционной повседневной обрядности западных бурят, максимально отраженную в запретах и оберегах. Вместе с тем, обрядовые традиции аборигенов Сибири в форме запретов и оберегов далеко не всегда объяснимы только с позиции функциональности и не всегда могут легко поддаваться логике современного человека.
Устройство некоторых семейных обрядов в современной бурятской семье вызвано трудностями, которые постепенно проявляются по мере ее жизнедеятельности. Почти для каждой семьи характерны следующие из них: падеж и малый прирост скота в домашнем хозяйстве, болезни членов семьи, увеличение случаев ссор между супругами, неудачи на профессиональной работе. Опасной считается также для членов семьи долгое пребывание вдалеке от дома и нахождение в пути в чужих местах. Полагают, что в разрешении трудностей недостаточны рационально осознанные практические действия и поступки членов семьи, поскольку они могут быть вызваны вмешательством духов. Их воздействием и удерживаются негативные явления в жизни семьи и ее членов. Отсюда и цель многих семейных обрядов, заручиться у них путем обрядового угощения, если не поддержки и покровительства их, то хотя бы нейтрализации их вредоносного воздействия на жизнь членов семьи.
Многие обрядовые традиции и культы имеют очень древние корни, зародившиеся в глубине веков и сохранившиеся в первоначальном или видоизмененном состоянии до настоящего времени.
Наиболее распространенной в среде многих народов является традиция особого поведения по отношению к огню. К огню нужно относиться максимально уважительно – «Прежде чем приняться за трапезу, покорми огонь». Существует множество запретов в отношении огня: Нельзя плевать в огонь; Нельзя поправлять поленья в костре чем-либо острым; Нельзя бросать в огонь мусор; Очаг свой хозяйка должна держать в идеальной чистоте и т. д. Культ огня является проявлением самых древних человеческих воззрений, возникших еще в «доэтническую» эпоху, когда древние обитатели земли только начинали познавать своим молодым сознанием окружающий мир. Влияние цивилизации стерло следы этого древнего культа из духовной культуры большинства развитых этносов, в то время как аборигены тайги, тундры, саваны и тропических джунглей сохранили древний культ огня в практически неизменном виде. Прежде всего, огонь, как и прежде, остался проводником между миром людей и миром духов. Каждый охотник знает, что через огонь можно обратиться к духу реки, тайги, небесному божеству, угостив огонь и прочитав вслух или мысленно свое обращение-просьбу. Шаман, камлая, не может обойтись без помощи огня – огнем и дымом очищаются его одежда и инструменты, часто через огонь происходит общение с духами, при помощи огня совершаются предсказания.
Отметим, что многое в отношении огня, как и некоторых других природных явлений, не всегда можно объяснить путем логики и научных знаний. Для органичного восприятия явлений, находящихся на грани объяснимого и потустороннего нужно обладать традиционным мировоззрением человека природы. Для большинства сельских людей огонь представляется как живое существо, отождествляемое с духом – хозяйкой очага. Ухо бурята способно отличить различные звуки, издаваемые горящим костром и соответственно их интерпретировать. Так, громкий треск огня рано утром предвещает удачу, резкий писк и вылетевшая искра вечером – к плохим новостям, поднимающиеся с треском вверх длинные змееподобные искры также к худу, «поющий» на огне котелок – к гостям и т. д. Большинство подобных явлений, характерных для традиционной среды бурят, имеют соответствующие интерпретации. Например, когда человек собирается что-либо предпринять, он может «посоветоваться» с огнем. Огонь в таком случае может помочь найти ответ, издав резкий писк.
У коренных народов Сибири обрядовая культура наиболее выражена по отношению к самому древнему занятию человека – охоте. Добывая зверя нужно соблюдать ряд правил: не истреблять полностью семейство (ҺYрэг) зверя, обязательно живым оставить одного из них; прекратить охоту к весне, когда приходит время массового отела, начиная трапезу, нужно угостить огонь кусочками мяса, перед охотой категорически запрещено есть и брать с собой рыбу. Считается, что если поступать в соответствии с принятыми правилами, душа зверя не погибнет, а вновь возродится и добыча не иссякнет.
Комплекс производственной обрядности тесно взаимосвязан с особыми мировоззренческими представлениями – культами. Так, фигура лося присутствует в мировоззрении таежных охотников на протяжении многих тысяч лет, начиная с неолита, о чем свидетельствуют материалы отечественных археологов и исследователей истории Сибири. (1950, 1956), (1975), (1980) и др. исследователи отмечают присутствие образа лося в искусстве древних обитателей Сибири не просто как объекта охоты, но и как мифического существа – важнейшего звена в мировоззрении первобытных охотников. Появление образа лося в традиционном мировоззрении народов Сибири произошло действительно в очень древнее время, вероятнее всего тогда, когда происходило начальное формирование признаков будущих этносов. В пользу этого утверждения можно привести характерную для некоторых народов манеру изображения мифического и шаманского существа – мамонта в виде гигантского лося с рогами-бивнями, что было отмечено (Мазин, 1984: 21-22).
Бытовую обрядность не смогли уничтожить ни запреты, ни урбанизация, ни растущий образовательный уровень, ни просветительская работа со времени первых русских первопроходцев до наших дней.
Приверженность к традиционному типу хозяйствования и жизни остается, именно охота и животноводство должны быть основным занятием сельских бурят. Адаптивные свойства национальной культуры, являющейся духовным опытом жизни, оказались сильнее, чем можно было предположить. Наконец –то приходит время, когда люди начинают осознавать, что с утерей обрядности и ритуальности этнос значительно слабеет. В связи с политическими изменениями в России и ростом самосознания бурят, накопленный духовный опыт и фольклорное наследие, как и другие формы традиционной культуры, становятся более востребованными и считаются одним из наиболее ценных достояний народной культуры.
Прошлый духовный опыт жизни, востребованный народами Сибири сегодня, требует тщательного изучения в новых условиях: что именно и как используется и применяется, адаптируясь к современным условиям жизни; как древние обряды совмещаются с урбанизацией современного общества малочисленных народов; что из них наиболее приемлемо в данный момент и т. д. Изучив ситуацию приспособления и адаптации древней обрядности к современным условиям, выявив особенности этого современного процесса, можно прогнозировать и определенные моменты дальнейшей жизни этноса.
Таким образом, обрядовая культура западных бурят представлена многоуровневой системой, состоящей, главным образом, из повседневной обрядности, культовых воззрений и коллективных действий. Повседневная обрядность состоит из бытовой обрядности, затрагивающей взаимоотношения внутри семьи и производственной обрядности, касающейся основных занятий – охоты и животноводства. «Культовая обрядность» подразумевает совершение особенных действий, связанных со сложившимися в разное историческое время воззрениями и культами (обряды, связанные с культом огня, реки и др.). Массовые обрядовые действа, существующие ныне в форме внутриродовых и обще-племенных праздников, зародились на основе коллективных производственных обрядов, направленных на привлечение удачи в промысле. Традиционная обрядовая культура аборигенных народов Сибири, сформировавшаяся на основе длительного исторического опыта способна проявлять определенные адаптивные свойства, несколько трансформируясь в результате воздействия объективных условий. При этом, обряды не перестают выполнять свои основные функции – сохранение духовного своеобразия этноса и обеспечение закономерных правил поведения внутри общества, а также во взаимоотношениях человека и природы.
Приложения
Обряды, связанные с рождением ребенка
Большая любовь к детям, стремление сохранить им жизнь, порождали у бурят веру в разлного рода обереги магические действия. Период с момента рождения ребенка вплоть до его совершеннолетия был связан с целым комплексом различных церемоний, обрядов, искупительных жертвоприношений, основанных на религиозных верованиях.
Суд старух – Тоодээнуудэй хэхэлгэ.
В старину если у какого-нибудь бурята после женитьбы не было детей, то устраивали обряд старух. У бездетного бурята собирались семь старух, варили саламат. Приносили огню жертвопрпиношения маслом саламата. Обмазывали лицо бездетного саламатом, и били специальными штанами с целью наделения его плодотворной силой. При этом самая старшая старуха приговаривает: «До каких пор будешь без детей? Через год, чтоб у тебя родился ребенок». Таким образом, старухи наказывали бездетного мужчину.
Через год, когда он удостаивался стать отцом, в знак благодарности за покровительство старух перед заянами, устраивал обряд милаага.
Милаага - древний обычай представлял собой посвящение, прием в члены родового коллектива нового человека. Отец новорожденного готовил для обряда столько мяса и угощений, чтобы хватило на всех пришедших гостей. Кроме угощений каждая семья получала определенную долю мяса домой. В свою очередь каждый пришедший приносил подарок – деньги, чаще дарили скотину. На протяжении столетий этот древний обычай трансормировался.
Захоронение последа - тоонтолхо.
Из всего комплекса обрядов, церемоний чрезвычайно ответственным и заботливым было отношение к последу, поскольку считалось, что послед – часть ребенка.
Обряд захоронения последа проводился в первой половине дня. В нем принимали участие молодые замужние женщины, количество которых должно быть четным. Присутствие мужчины считалось недопустимым. Исключение делалось только для бездетного мужчины, который приходил на этот обряд вместе с женой. Для них этот обряд имел магический смысл, т. е. сулило «избавление от бездетности».
Специально для обряда варился саламат. Главным исполнителем обряда была повивальная бабка – тоодэй. Захоронение последа совершалось на северо-западной стороне юрты, за очагом, т. к. огонь рассматривался как заслон, преграждающий путь злым духам. Снималась половица и выкапывалась ямка деревянной лопаткой глубиной 40-50 сантиметров. Послед, который хранился в мешочке, клали в ямку. На дно ямки клали белую овечью шерсть, сыпали белую муку, капали масло, затем сверху клали послед, зашитый в войлочный мешочек. Все присутствующие сидели вокруг ямки. Яму закапывали, над ней из мелких лучинок разжигали огонь, на которой брызгали масло. Это место захоронения означало основу. После того, как прогорали лучинки, начинали кидать баранью лодыжку – хониной шагай, которая специально предназначалась, как пуури шагай, т. е. использовалась на этом обряде. После обряда ее прятали в подголовник матери. При рождении следующего ребенка на таком же обряде использовалась эта же лодыжка.
Бросание шагай было своеобразной ворожбой. Разные части шагай имели свое название: ноеон, гэлшэ, бугшэ, тарай. В зависимости, как упадет шагай, предсказывали, кто родится в будущем – дочь или сын. Таким образом, женщины детородного возраста пытались предугадать свою судьбу.
Этот ритуал имел важное значение для бездетных супругов. Бросал лодыжку бездетный муж, а повивальная бабка в зависимости от того, кого предсказывала лодыжка, хлестала сухожилиями бездетного мужчину по плечам, по спине и приговаривала: «Юундэ хубуу гаргаагуйбши? Хойто жэлдэ хубуутэй (басагатай) болооройш! Почему не рожаешь детей? Пусть на будущий год родится у тебя сын или дочь.
Затем все женщины мазали лицо мужчин маслом, а бездетного супруга обмазывали еще и сажей, и все женщины, как и повивальная бабка, похлестывали его сухожилиями. Все это означало, что бездетного супруга «выправили», и он обретет счастье быть отцом. После этого угощались все мясом, саламатом, чаем. Спиртное не полагалось.
У эхиритских (баяндаевских) бурят обряд очищения роженицы и ребенка совершали огнем на девятый день. Для проведения обряда очищения – арюулган на специальном жертвеннике клались благовонные травы – жодоо или арса (кора пихты или можжевельника), которые почитались священными. Все вещи роженицы окуривались дымом благовонных трав, и она переступала через него с младенцем на руках или обводили вокруг нее трижды по часовой стрелке. Это означало, что она очистилась от скверны.
Обряд укладывания ребенка в колыбель – улгыдэ оруулха.
Когда у ребенка отпадала пуповина, справляли обряд укладывания ребенка в колыбель – улгыдэ оруулха. Это семейное торжество по случаю рождения ребенка.
Главным атрибутом была колыбель. С момента пеленания младенец спит, бодрствует в колыбели до тех пор, пока не начинает самостоятельно передвигаться. При рождении первенца брали колыбель у близких родственников по мужской линии, использовали старую колыбель от родителей мужа или заказывали новую. Она служила местом обитания для других младенцев семьи. Колыбель «очищалась» окуриванием священных растений – можжевельником или богородской травой якобы от нечистой силы и всякого зла и обеспечивая в будущем ребенку спокойствие, сон и безопасность. Обносили жертвенник трижды вокруг колыбели. Затем ее устилали шкурками уже послужившими в качестве пеленок благополучно выросшему ребенку.
Для праздника колют барана или годовалого - двухгодовалого бычка, варят саламат, мясо и высиживают тарасун. Приносят жертвоприношение кусочками мяса, саламата, тарасуна домашнему очагу. Для обряда приготавливали обязательный атрибут – шаата сэмгэ – сваренную бедренную кость бычка или барана. Для ритуала готовили нож, стрелу, На празднике присутствуют близкие родственники с детьми, повитуха – «посаженная мать» - тоодэй.
Около колыбели собирались дети. При укладывании новорожденного мальчика у колыбели стоит мальчик, при укладывании девочки – девочка.
Когда для обряда все готово, повитуха – тоодэй брала на руки новорожденного, другая женщина бедренную кость – шаата сэмгэ. У собравшихся на обряд детей спрашивали «Кого укладывать в люльку: ребенка или кость? - Буубээгээ улгыдэ оруулхамнай гу али энэ сэмгэ улгы соо табихамнай гу?» Вопрос повторяли трижды. На вопрос дети отвечают: «ребенка!» Далее задают вопрос и повторяют трижды: «Как укладывать ребенка вниз головой или вверх? – Толгойгоронь доошонь гу али оодэнь?» На что раздается дружный хор: «Вверх – Оодэнь.»
Кроме традиционных вопросов и ответов мать ребенка давала как бы клятву. Затем бабка задавала вопросы матери новорожденного:
Алаг морие унуулхын угэхэгуш? – Угэхэб! – Дашь мне пегого коня для езды? – Дам!
Алтан дэгэлээ умдуулхэгуш? – Умдуулхэб! – Наденешь ли на меня золотую шубу? – Надену.
Хаяа буланда байлгахагуш? – Угы, байлгахагуйб! – Будешь ставить к стенке?- Нет!
Харгана бургааhаар арыень сохихогуш? – Угы. – Будешь бить прутиком по спине? – Нет, не буду.
Айл соогуур зайхагуш? – Угы. Будешь гулять по улусу? – Нет. Так далее.
Это своего рода клятва родителей, которую давали они младенцу, от имени его тоодэй задавала вопросы. Эти традиционные вопросы - ответы состваляли основную часть обряда. Ребенка, завернутого в шкурки, укладывали в приготовленную колыбель. Сэмгэ отдавали детям, дети, очистив ее от мяса, возвращали повивальной бабке. Затем эта кость привязывалась с правой стороны люльки. Нож прятали под матрасик или клали в изголовье. В некоторых местах к люльке подвешивали стрелы или ветки шиповника. Эти предметы служили оберегами, ограждая пространство колыбели от негативных сил. Главная идея шаата сэмгэ и оружия заключалась в том, что они являлись вместилищами жизненной силы – сулдэ.
По записям говорится о том, что кость, нож и стрела использовались в родильной обрядности еще в мифические времена Буха-нойона и шаманок Асуйхан и Хусыхан.
Далее к ремню колыбели привязывают мешочек, куда ложили отпавшую пуповину ребенка. По количеству на ремне этих мешочков с пуповиной велся счет выросшим в этой клыбели детям одной семьи.
На этом обряде происходило имянаречение ребенка. Имя давал кто-либо из старших гостей, иногда родители. Широко бытовала традиция в первое время называть ребенка словами хоохэй, буубэй – дитятко, малютка.
Семья, у которой родился ребенок, особенно после обряда захоронения последа ставили сээр – «запрет». Постоянная боязнь потерять ребенка, чрезвычайная забота, которой его окружали, выражались в соблюдении всевозможных предохранительных мер, оберегов.
В юрте или в доме, где был новорожденный в течение года или полугода не допускались посторонние, кроме ближайших родственников, чтобы уберечь ребенка от нечистой силы и дурного сглаза. В знак запрета у эхиритских бурят перед входом в жилище протягивали волосянную веревку, увешанную ленточками, кубышками, колокольчиками. Случалось, вешали и сторожевые знаки как изображение лука, стрелы, змеи и так далее. Они предназначались для отпугивания злых духов и назывались «зэг».
К комплексу предохранительных мер относились обереги от злых духов. Например, нож, кнут, которые родители кладут под матрасик ребенка, когда оставляют одного или с маленькими детьми. К колыбели в качестве оберегов привешивали бедренную кость, нож, стрелу.
Оберегами служили шкурки и крылья филина или его голова. По воззрениям бурят, злой дух боялся филина. Боялся якобы он и волка. Поэтому новорожденного заворачивали в волчью шкуру. Оберегами считались ветки шиповника, которые привешивали над дверью или на колыбель.
Шаманы считались покровителями, оберегающими детей, и исполняли различные необходимые обряды. Покровителями детей считались и заяны – покровители семьи и семейного очага, которым совершали специальные обряды жертвоприношения.
Обряд шулэ гаргаха - крестины.
Этот обряд проводят в год исполнения ребенка. Комплекс обрядовых действий в нем сходен с обрядом «улгыдэ оруулха» - укладывания ребенка в колыбель. Отличие этого обряда в том, что ребенка в колыбель не укладывают, он уже находится в люльке.
Посаженной матерью – тоодэй становится жена одного из дяди – отца ребенка по мужской линии. Она оказывает внимание по воспитанию ребенка, дает советы по уходу за ребенком, в народном лечении при болезни ребенка, дарит подарки и так далее. Обряд шулэн проводится по инициативе родителей молодого отца. Они высиживают несколько котлов тарасуна, колют барана, варят саламат. Родитель молодого отца проводит обряд «заябарта» - Судьбе. Обращаясь со словами к заябариин бурхадта – божествам, предопределившим судьбу, он угощает, капает тарасун, масло саламата, первые кусочки мяса сваренной баранины. К обряду приурачивали первую стрижку волос ребенка. Скатав стриженые волосы ребенка в маленький мешочек, вешали к задней стороне колыбели.
На торжестве присутствуют близкие родственники со стороны отца – абага (дяди), абага изы (тети), родители матери ребенка – нагаса, нагаса изы, затем племянники – аша, уеэлэ – двоюродные.
Если в семье ребенка жила прабабушка, то ее по обычаям бурят закрывали в стайку. Закрывают ее в стайку на некоторое время, снабжая ее мясом, тарасуном. Она должна все съесть и выпить тарасун, петь песни.
Тем временем хозяева угощают гостей. А гости подносили подарки хозяевам деньги или какую-нибудь живность – барана, бычка и произносили благопожелания в честь ребенка и родителей. Тарасун употребляли в меру. Хозяева подавали гостям именные блюда – «нэрэтэй мяха». Например, отцу матери ребенка, т. е. свату подают тоолэй и паба – голову барана и тарасун, близкой родственнице отца или матери подают желудок, начиненный кровью и молоком – хото ампар и так далее.
Родители ребенка одаривают гостей залаа: мужчинам надевали рубашки, женщинам – платки, отрезы ткани, посаженной матери - тоодэй дарили большой платок.
Во время торжества пожилые женщины обмазывали лица молодых мужчин маслом, а бездетных мужчин маслом саламата, смешанным с сажей, что означало исправление его от бездетности.
Обряд посвящения ребенка
Если родители ребенка были шаманы, то сразу после его рождения совершался обряд благодарственного жертвоприношения, посвященный духу Заян Сагаан Тэнгри, божественному небожителю, покровителю актов оплодотворения и деторождения, а также обряд Торолго, имевший целью хранить жизнь новорожденных, совершаемые старейшинами рода.
До трех месяцев ребенок обязательно должен был пройти обряд первого омовения, и уже с этого времени вся жизнь его будет подчиняться нормам и правилам шаманизма.
Водяное омовение новорожденного – Уhан будляа – магическое действие. Для его проведения нужны: ключевая вода, пучок травы, можжевельник, пихтовая кора, девять черных камней, девять разноцветных шелковых ниток.
Младенца окружали девятью черными камнями и пучком травы, намоченной в теплой воде, хлестали его со словами: «Пусть черные камни будут тебе дверью, а коричневые камни оградой, чтобы ты не плакал, не болел и рос быстрее». В конце магического сеанса, служившего для ограждения новорожденного от напасти злых духов, из шелковых ниток делали девять узлов на шее ребенка, воду выливали на крышу юрты, а пучок травы втыкали в стену выше двери.
Второй обряд омовения младенца проводился («Ашхын будляа») через некотрое время и заключался в следующем сочетании необходымх для его проведения предметов и действий: в качестве вещественных предметов для совершения этого обряда служили девять стеблей шиповника, шелковые нитки, молоко или молочный продукт, баран для мальчика или коза для девочки. Церемония обряда слагалась из следующих магических приемов:
1. Надрезание дыры в очищенном от внутренностей жертвенного животного, через которую затем три раза пропускали ребенка.
2. «Избиение» младенца четырмя копытами жертвенного животного с привязанными к ним ветвями шиповника, увитыми шелковыми нитями.
3. Заклинания о том, чтобы ребенок никогда не плакал, не рыдал, а скорее вырос.
4. Подвешивание над потолком юрты со стороны двери копыт животного с ветвями шиповника для устрашения враждебных духов.
Третий обряд, посвященный новорожденному, назывался «укладывание в люльку».
В три года ребенок проходит следующий обряд омовения: хлестание пучком травы с поливанием горечей водой у двери юрты и обильными жертвоприношениями.
В 7 – 8 лет справлялся обряд под названием «Рыжий ягненок у косяка двери юрты». При этом посвящении мальчик сам должен был принести ягненока к месту жертвоприношения. В обряде запрещалось употребление спиртных напитков, возлияние проводили только молоком.
Следующий обряд под названием «Рыжий козел» - возрастное посвящение мальчика 10 – 12 лет, который приносил на место ритуального жертвенного козла. Спиртные напитки при этом обряде не упортебляли, брызгали божествам только молоком или молочными продуктами.
И, наконец, последний обряд – «Коза и овца» - обряд посвящения мальчика 14 – 15 лет, при котором он должен справиться с двумя видами жертвенных животных – козой и бараном. В отличие от других детских обрядов при исполнении этого употреблялись спиртные напитки.
Последний обряд представлял собой религиозное отражение подготовки и приобщения юношеского поколения к скотоводческому труду взрослого мужчины.
Но если человек оказывался из шаманского рода и заболевал «шаманской болезнью», то ему предстоит пройти еще один (или несколько) обрядов посвящения в шаманы.
Обряд зазывания души – hунэhэ хурылха.
Древние буряты присваивали душе физическую материальную форму. Душа якобы имеет свое определение местопребывания, чаще всего в груди, они отождествляется с дыханием. Ее легко спугнуть, она может выскочить из тела, убежать, бродить по двору, лесам и горам. Ее можно вернуть обратно хозяину, если совершить обряд зазывания души.
Если кто – нибудь, будь это взрослый или маленький, сильно испугается, то бабушка или пожилая женщина - знаток произносит заговор, сопровождаемый особым обрядом. Ранее баяндаевские буряты совершали следующим образом, чтобы вернуть отделившую от тела ребенка душу, - бабушка или пожилая женщина варит саламат, готовит молочное блюдо тарак, пенки - урмэ, от дверей дома до ворот стелила траву ковыль и сверху сыпала пшеничную муку. После этого она в сопровождении маленьких детей – сверстников испугавшего по устланной траве, ведя за руку заболевшего ребенка, произносит призыв:
Эсэгэ Малаан баабай Эсэгэ Малаан отец
Эхэ Юрэн тоодэй Эхэ Юрэн матушка
Заяаhан заябариин Создавший, тебя сотворивший
Заян сагаан Тэнгри, Заян сагаан Тэнгрий,
Хухэрдэй Мунгэн Тэнгри, Хухэрдэй Мунгэн Тэнгрий,
Хултээ Хатан ибии, Хултэй Хатан матушка,
Баабайн мунгэн сэргэ Отцовская серебряная коновязь.
Басилгаараа татастай, Своей крепостью притягивает
Эхээн алтан тоомто Материнское золотое томто
Эршэруугаа татастай, Родственными чувствами
Баханайн саана байлгаа угы, притягивает. Зачем тебе
Хобоое саана хоролгоо угы, Зачем тебе прятаться за
Хана хаяада хабшуулган угы, кольями?
Зачем прижалась ты к стене?
Хара нохойдо хусуулан угы, Не давай собакам лаять на себя,
Хара hуни байгаа угы, Не стой ночью на дворе,
Маамаа баабайдаа ерэ, Иди сюда к отцу и матери,
Аха дуутэеэ наадахаш, Братьями ты будешь играть,
Урмэ тарагаа эдихэш. Урмэ тарак ты будешь есть.
Уй хуры, уй хуры, уй хуры Уй хуры, уй хуры, уй хуры.
Ерэ наашаа, ерэ наашаа. Иди сюда, иди сюда.
Призывая, бабушка машет головным убором ребенка – шапкой, как бы надевая шапку ему на голову, как бы ловя душу ребенка, тем самым она якобы вводит душу ребенка в его тело через голову.
Вернувшись, домой угощает испугавшего ребенка и его сверстников приготовленной пищей, сладостями. Обряд повторяют до трех раз в три дня. Проводят обряд рано утром при первых лучах солнца, когда замолкают звуки, стоит тишина или в то время, когда испугался ребенок. Бабушка ведет туда, где предположительно испугался ребенок.
При возвращении души в тело ребенок реагирует смехом или плачем.
Если взрослый человек испугавшись, долго ходит без души, он становится вялым, сонным, душа за это время отвыкнет от тела и упрямится, не желая вернуться к хозяину. Поскольку такую душу трудно вернуть, то обращаются к местному шаману. Шаман проводит обряд «заяабарта» - Судьбе от имени испугавшего. Для этого готовят блюда, которые выставляют на стол еще белую монету, тарасун или водку. Призывая шаманских предков, брызгая тарасун, просит, чтобы они помогли ему в предстоящем деле – хурылха. Берет монету и ведет испугавшего на улицу и трижды совершает обряд, призывая душу, одевая и снимая с головы больного, делает черпающее движение.
Затем шаман капает спиртное на монету и отдает больному (испугавшему), тот должен носить монету с собой. Шапку больной не снимает в течение трех дней.
Если ребенок испугался, то мать ребенка сразу может зазывать душу испугавшего ребенка более упрощенной форме:
Уйг хуры
баабай алтан сэрэгhээн,
Эхээн мунгэн сэрэгhээн,
Баханай саана барбайжа бу бай,
Хобоое саана хорхоожо бу бай,
Ерэ наашаа ахай.
Тоороод байhан убгэшын,
Тодоод абаhан тоодээншиин харагты!
Айхадань амин бологты,
Эшэхэдэнь нюур бологты!
Амтатай урмэ эдижэ,
Ухибуудээрээ наадахаш.
Уйг хуры!
Баханайн саана барбайжа бу бай,
Хобоое саана хорхойжо бу бай.
Баабайн баянда,
Эхээн эльгэндэ
Уйг хуры!
Оройдоhонь айгаагуй,
hунидэhэн унтаагуй,
Ахай ерэ наашаа!
Урмэ, тарагаа эдихэш,
Амта конфетэ эдихэш,
Ухибуудээрээ наадахаш.
Уйг хуры!
До ста лет дожить со счастьем
Уйг хуры!
Вкусные пенки свои будешь есть,
С ребятишками будешь играть,
Уйг хуры!
За столбом, сгобившись не стой,
Уйг хуры!
За стойкой скрочившись, не стой
На богатство отца, на нежность матери
Уйг хуры!
От золотого тонта отца,
От нежного тонта матери
Уйг хуры!
Будет поздно не бойся,
Настанет ночь, не засыпая,
Ахай, иди сюда
Сладости будешь есть.
Уйг хуры!
Библиография
1. Абаев этноэкологических традиций народов Бурятии / // Бурятия: концептуальные основы стратегии устойчивого развития / под ред. , , . – М. : Изд.- ий дом "Круглый год", 2000.
2. Алиев традиции, обычаи и их роль в формировании нового человека. - Махачкала: ДФАНСССР, 1988
3. Арутюнов и культуры. Развитие и взаимодействие / . – М., 1989.
4. Бабуева и духовная культура бурят : учеб. пособие для школьников и студентов / . – Улан-Удэ, 2004.
5. Баграмов и национальная психология. / А//Евразия. – 1993. – № 1.
6. Белолюбская традиций народной педагогики эвенов в воспитании детей : пособие для воспитателей / . – СПб. : Просвещение, 2002.
7. Будаева традиции: история и современность (на примере экологических традиций бурят) / . – Улан-Удэ : Изд-во ВСГТУ, 2003.
8. Булаев. жизни населения как отражение национальной самобытности (На примере бурят Восточного Забайкалья) / . – Улан-Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН, 2002.
9.Хандагурова Кудинских и Верхоленских бурят во 2 половине 20 века (бассейна верхнего и среднего течения рек: Куда, Мурино и Каменка). Иркутск, изд-во «Амтера», 2008 г.
Урбаева Дулма Валерьевна, учитель русского языка и литературы МБОУ Гаханская СОШ, телефон:, e-mail:*****@***ru
