Эрнест Кочетов «Стратегический маневр» (стр. 3 )

Высокие геоэкономические технологии – огромная, грандиозная сфера стратегического геоэкономического оперирования, в которую мы не только не вступили, но даже и не осознали необходимость освоить ее. Во внешней сфере эти технологии нашли благодатную почву, ими возможно разрешать многие стратегические задачи. Почему-то все громко говорят об утечке за рубеж российских капиталов, не подозревая о том, что это по-своему отработанная мировой геофинансовой сферой высокая технология по утечке национального дохода за национальные рамки (у нас она названа «переводом» капитала). Схемы этой технологии довольно масштабны, но «разгадываемы», т. е. вполне поддающиеся анализу и объяснению. Однако должно существовать зеркальное отображение этой высокой геоэкономической технологии, обеспечивающей подключение к глобальным потокам мирового дохода, – технология подключения к мировому доходу, не будучи участником в его формировании, т. е. обратная технология «утечки» мирового дохода в национальные рамки.

Таким образом, стратегия национальной безопасности России должна лежать в направлении оперирования ситуациями и структурами, образовавшимися в новой, геоэкономической системе координат, а не в плоскости традиционного внешнеполитического взаимодействия государств.

Вывод: Предлагается в сжатые сроки, отпущенные нам стратегической паузой, сформировать национальный (российский) геоэкономический атлас (в его электронной версии), а также сформировать отечественные интернационализированные воспроизводственные ядра -промышленных группировок, наделить их стратегическим статусом, обеспечив их защиту военной компонентой.

в) Новый взгляд на Америку: геоэкономическая стратегия США

на службе «страны-системы»

У нас сужена налоговая база, поскольку отсутствуют хозяйствующие субъекты (структуры), формирующие мировой доход, а торговая ориентация наших внешнеэкономических связей с ее внешнеторговыми структурами дает незначительный взнос в госбюджет (таможенные и тому подобные сборы), что несопоставимо с бюджетными взносами структур (через систему налогообложения), оперирующими в ИВЯ. Выгодно это и ТНК: со стороны государства они пользуются выгодными государственными заказами, значительными льготами, государственными гарантиями, страхованием и т. п., а главное – защитой армией.

Если мы хотим создать Вооруженные Силы, адекватные требованиям XXI века, то для этого надо быть участниками геоэкономического процесса. Формационная (или социально-идеологическая) парадигма США определяется официально сформулированной доктриной борьбы за демократию, открытую экономику, насаждение во всем мире демократических и рыночных ценностей. Такая постановка вопроса для США оказалась достаточной для создания мощного экономического фундамента, основанного на участии в ИВЯ, для того чтобы проявить себя в качестве мирового «полицейского», единственной сверхдержавы, способной единолично решать вопросы «защиты своих интересов», не обращая внимания ни на ООН, ни на своих партнеров.

И как следствие, перед Вооруженными Силами США определились задачи а) поддержания демократии; б) защиты геоэкономических (глобальных) ядер (ИВЯ), в рамках которых американский индустриальный комплекс «выжимает» мировой доход. А колоссальным источником финансирования армии является мощная налоговая база (система налогов с ТНК), иными словами, отчисление в бюджет США части мирового дохода.

Россия же, участвуя в формировании мирового дохода путем подпитки «чужих» ИВЯ своими энергетическими, сырьевыми, интеллектуальными ресурсами (а теперь и финансовыми – утечка капитала), не только не имеет доступа к перераспределению мирового дохода (а это ей принадлежит по праву), но и получает его в форме заемных средств. Мировое сообщество наделило Россию такими «обязанностями», а Россия «согласилась» с ними, да еще «научно» зацементировала себя в эту абсурдную ситуацию обоснованием «непреложности» международного разделения труда (термин, от которого в МХС осталась только одна оболочка) как основы для поддержания внешнеторговой доктрины. А тем временем мировой доход утекает (через мощную систему налогообложения) в госбюджет США. Таким образом, Россия как бы способствует финансированию Вооруженных Сил США, хоть и в скрытой, косвенной форме. И это состояние будет оставаться таким, пока будет доминировать торговая доктрина ВЭС, тем более нацеленная на культивирование структурно-перекошенного товарооборота. США уже расширили поле своего стратегического оперирования (свой национальный геоэкономический атлас) до мирового, и это при том, что Россия еще даже не приступила к формированию своего национального геоэкономического атласа, где были бы ясно и четко обозначены национальные интересы, геоэкономические устремления и плацдармы, опорные зоны и т. п.

Подстать этому зоны базирования Вооруженных Сил США удивительным образом совпадают с местом нахождения ИВЯ. Таким образом, произошло принципиальное, далеко идущее совпадение – театры военных действий совпали с геоэкономическими плацдармами. Армия США «нависает», довлеет над ИВЯ, обеспечивает их относительно устойчивое и эффективное функционирование. А так как по своим свойствам ИВЯ носят «блуждающий» характер, за ними следует и силовой вектор, меняя за ИВЯ свои стратегические опорные пункты (плацдармы, базы)*. Это как раз и отражает новая концепция США под названием «» (см. выше).

Вот почему в самой природе сформировавшегося Европейского интернационализированного воспроизводственного ядра (ЕИВЯ), изначально заложен механизм избавления от чужеродной военной составляющей, прежде всего от американского транснационального элемента в ЕИВЯ, здесь уже не до дипломатических тонкостей – на европейском геоэкономическом атласе идет ожесточенная борьба крупнейших европейских монополий с глобальными корпорациями США.

Вывод: опасно не замечать качественные подвижки в стратегии США: налицо переплетение (симбиоз) авангардной геоэкономической парадигмы, доктрины национальной безопасности и национальной идеи. Отсюда новый облик Вооруженных Сил США и их новые задачи.

г) Новый взгляд на Европу: европейский геоэкономический «театр»

и роль НАТО

Не допустить расширения влияния американского финансово-промышлен­ного капитала в Европе – значит вытеснить американскую военную составляющую с европейского пространства. На этом направлении возможны российские геоэкономические альянсы, союзы, группировки (например, Россия, Франция, Германия), в том числе и на базе европейских ТНК, далеко выходящих за политические границы НАТО, т. е. развитие ИВЯ за счет других участников. Это одновременно потребует нависания «других» военных векторов, и тем самым автоматически, возможен процесс вытеснения чуждой военной составляющей – несовпадение экономических границ ИВЯ с политическими границами военных группировок размывает последние, они втягиваются в свои, родные для них ИВЯ. Это – объективный закон геоэкономики.

Российский истеблишмент должен освоить высокую геоэкономическую технологию оперирования интеграционными и дезинтеграционными процессами, их глубиной, наполнением и т. п. Совершенно очевидно, что без осознания этих реалий истеблишментом России и без разработки подобных фундаментальных основ функционирования в XXI веке Россия не сможет соответствовать понятию великой державы, а проводимые экономическая, политическая, военная и социальная реформы будут лишены основополагающего базиса, а следовательно, и успеха.

В рамках рассмотрения цивилизационной составляющей необходимо обратиться к пониманию постиндустриальной модели развития.

Постиндустриальное общество характерно только для некоторых государств. Достигшие этой модели делают все, чтобы не допустить к ИВЯ других, оставляя их в зоне огромного «хозяйственного двора».

В свою очередь, это значит, что будущее России непосредственно связано с нашей способностью осознать указанные выше реалии и, исходя из этого, процесс своего социально-экономического реформирования направлять в русло построения геоэкономической модели своего существования через геоэкономическую доктрину, военную доктрину и другие составляющие концепции национальной безопасности.

С точки зрения формационной составляющей НАТО оказалось в довольно двусмысленном положении. Родившись как инструмент «холодной войны», альянс наращивал свою мощь с прицелом на защиту западных формационных (идеологических) ценностей (рыночные отношения, открытое общество и т. п.) от влияния другой социально-идеологической парадигмы. Военный блок ОВД, как советская военная компонента в Европе, по своему содержанию был обусловлен формационным фактором (о цивилизованных, геоэкономических интересах говорить не приходится, так как транснациональный элемент тщательнейшим образом выкорчевывался по идеологическим соображениям, да и рынка, по сути дела, не было).

С НАТО – другая ситуация. Здесь содержательная часть военной компоненты раздваивается, значительная часть боевой мощи нацелена на защиту «цивилизационных (техногенных) интересов» (геоэкономических интересов финансово-промышленных групп). И, тем не менее, оставшаяся, формационная часть НАТО должна быть сокращена, она оказалась ненужной по своей природе, не говоря уже об идее расширения. Здесь, думается, следует проявить последовательность в несгибаемой жесткой российской позиции. Эта картина обнажается только на геоэкономическом атласе, и чем быстрее мы приступим к его созданию, тем результативнее, убедительнее будут решаться назревшие вопросы. Идея партнерства получит реальное воплощение. С распадом СССР, сменой идеологического вектора развития ситуация изменилась – угроза исчезла, а перестроиться на новые, полицейские функции такой огромной машине, как НАТО, нужно и время, и условия. Гигантская военная машина сохраняется, но для оправдания ее размеров необходимо мощное ИВЯ.

Такое ядро «подвернулось»: геополитическое пространство Центральной, Восточной Европы, России, Прибалтики, стран СНГ. Здесь альянс встал на путь, опасный для геоэкономической безопасности России. По сути, разворачивается ранее невиданная по масштабам геоэкономическая война. Все ее атрибуты налицо: вокруг России создается пояс нестабильности намечены геоэкономические стратегические цели, плацдармы, шантаж, стимулы, политический антураж и т. д. Просматривается такая картина: если американское военное присутствие в Европе будет сохраняться, то, чтобы выйти на устойчивое равновесие геоэкономической и военной составляющей, потребуется нарастить ИВЯ огромной американской геоэкономической компонентой (американские ТНК должны буквально перекроить геоэкономическую карту Европы). На это никогда не пойдут европейские стратегические финансово-промышленные группировки, и, прежде всего, французские и германские. Таким образом, огромная часть военной машины НАТО остается не у дел. Какой выход? По мнению американских стратегов их два.

Первый. Срочно нарастить геоэкономическую составляющую, т. е. подвести основания для уравновешивания высвобождающегося военного вектора НАТО, а для этого надо принять новых членов в ЕС и срочно сформировать там ИВЯ. Иначе говоря, вынести некоторые звенья воспроизводственных американо-европейских цепей (ТНК) в эти страны (страны Восточной и Центральной Европы, Прибалтики, СНГ, России), оставив центры ядер в США. Вот истинная причина США втянуть новые страны в орбиту ЕС и НАТО – уравновесить американскую военную составляющую в НАТО геоэкономической, сделать это геоэкономическим путем и за счет дохода европейских стран. При этом не допустить в Европу российские ТНК, ведь за ними (по законам геоэкономики), естественно, потянется российская военная слагаемая – для защиты российских геоэкономических национальных интересов.

Второй. Но и это может оказаться недостаточным. Американская военная составляющая в Европе не вся будет компенсирована, т. е. геоэкономически «оправдана» членством новых государств в ЕС и НАТО. «Недостающая» часть может быть компенсирована в других стратегических направлениях – путем «защиты» геоэкономических интересов США в других геоэкономических точках мирового геоэкономического атласа. Отсюда – «набеги» по многим стратегическим направлениям (Кувейт, Балканы, Ирак, Афганистан, Прикаспийский регион и др.).

Именно поэтому формирование геоэкономического европейского вектора, активизация экономического сотрудничества с Европой – непосредственная стратегическая задача России. У России нет другого выбора, как стать полноправным участником этого диффузионного процесса, по крайней мере, по двум его направлениям: направление № 1 – участие в ЕИВЯ, но уже на «признанной» основе, а не в качестве вспомогательного придатка европейского воспроизводственного цикла. Но наряду с этим предстоит параллельное вплетение российской военной составляющей в НАТО (направление № 2) через миротворческие операции как полноправного участника различных политических структур. Уже обозначились российско-европейские схемы геоэкономического взаимодействия, в которые следует включить и российские экономические структуры (в первую очередь ВПК) с одновременной защитой их интересов военным «присутствием» в структурах НАТО.

Подмена оперирования на национальном геоэкономическом атласе торговыми сделками (а это процветает сейчас в еще больших масштабах, чем ранее) уже однажды сыграла с нами злую шутку, и похоже, что эти стратегические просчеты еще дорого нам обойдутся.

С начала 80-х годов Министерство внешней торговли по заказу Министерства обороны взялось за «обустройство» Южной (Венгрия), Центральной (Чехословакия), Северной (Польша) групп советских войск по внешнеторговым контрактам. Была создана гигантская военная инфраструктура. Если бы в то время у нас был геоэкономический атлас (хотя бы национальный ГЭА), то в него, естественно, была бы вплетена дальнейшая судьба данных объектов (а это аэродромы, заводы по ремонту тяжелой бронетехники, пункты обслуживания танков и БТР, командные пункты, штабы, госпитали, инженерные сети и коммуникации, военные городки, клубы и т. д.) и дело бы не ограничилось тем, что купили объект, сдали в эксплуатацию и на этом поставили точку.

Геоэкономическая модель внешних связей в отличие от торговой (тем более геополитической) предполагает заботу об эффектах от эксплуатации объектов, включая и долговременные стратегические эффекты.

Эффект оказался с отрицательным знаком, огромным стратегическим просчетом и материальными потерями. Мы попали в геоэкономическую ловушку, своими руками создали условия Венгрии, Чехословакии, Польше (военную инфраструктуру) для вступления в НАТО. Иными словами, расширение НАТО (в геоэкономическом понимании) началось уже с начала 80-х годов. С одной стороны, был заложен мощный геоэкономический плацдарм, а с другой – условия для его сдачи, так как торговая модель изначально не предназначена для решения задач даже на ближайшую перспективу. В ее фундаментальной основе – конъюнктура мировых рынков (контрактная цена) на момент заключения сделки. На этой основе сложилось даже целое научное направление – конъюнктуроведение, которое не интересовалось судьбой закупаемых товаров, оборудования, объектов и т. д. В результате, закупленное в середине 80-х годов, но не введенное в строй оборудование на сумму в десятки млрд. долл. устаревало, разворовывалось, списывалось.

С уходом групп советских войск из Венгрии, Чехословакии, Польши вновь сработал торговый, конъюнктурный инстинкт – в угоду все той же конъюнктуре, теперь уже политической. И, тем не менее, вопрос остался нерешенным, так как геоэкономическая «память» неумолимо заставляет искать выход из стратегически неустойчивой, несбалансированной ситуации в форме стратегического зачета взаимных требований, геоэкономической контрибуции и т. д. На повестке дня – создание новейшей международной организации – Геоэкономического трибунала (в рамках нового пакета международных структур).*

В стратегическом плане вопрос может быть поставлен следующим образом: изыскать возможность совместной эксплуатации оставленных Советской Армией объектов в странах Восточной Европы в рамках стратегического партнерства с НАТО для защиты национальных геоэкономических интересов за пределами России.

***

Россия нуждается в более свежем, остром взгляде на внешнюю сферу, ибо система общения с нею находится в глубочайшем кризисе – по всем трем компонентам – внешнеэкономическому, внешнеполитическому и военному. Казалось, что эти сферы сами «подстроятся» под код реформирования, но, к сожалению, это глубокое заблуждение. Нужны четкие стратегические ориентиры, которые на определенном историческом отрезке времени:

а) придерживались бы одной цели – прорыв к мировому доходу;

б) способствовали бы внутренним преобразованиям – повышение конкурентоспособности;

в) находились бы во взаимодействии.

До последнего времени таких единых стратегических ориентиров не было. Да и внешняя сфера несколько выпала из поля зрения, мешали внутренние проблемы, а именно – надо было удержать ситуацию в стране от «разборок всех со всеми». Сейчас эти ориентиры обозначаются – стратегическая пауза не бесконечна.

Мы анализируем внешнеэкономические и военные аспекты данной проблемы как основу внешней политики России. В укрупненном плане просматривается следующая ситуация во внешнеполитической сфере: если геоэкономическая подоснова внешнеэкономической и военной доктрины логически встраивается в определенную систему приоритетов и национальных интересов, то место внешнеполитической составляющей в рамках рассматриваемых подходов определяется тем, что геополитика выступает как концентрированное выражение геоэкономики.

Когда мы говорим о гражданском, открытом обществе, то имеем в виду социально-политический фактор, а в экономическом отношении – открытость национальной экономики во взаимоотношениях с внешнеэкономической средой. Однако есть существенный нюанс, который ускользает от внимания высших властных структур. Внешнеэкономическая среда не просто отличается от внутренней (российской) экономической среды, они пока неадекватны, находятся на разных полюсах развития рыночной экономики. Внешнеэкономическая среда живет по геоэкономическим законам, российская же не имеет представления о геоэкономике и опыта работы по этим законам. В экономическом плане наше государство – закрытое, автаркическое общество. Из широкого спектра общения с внешней сферой мы пока придерживаемся только традиционного торгового звена (внешняя торговля) с ее мизерным объемом товарооборота, и опасность в том, что мы до сих пор выдаем внешнюю торговлю за внешнеэкономические связи. Министерство внешней торговли в 1988 г. поменяло вывеску на Министерство внешнеэкономических связей (МВЭС), этим дело ограничилось, о выработке же концепции внешнеэкономической (геоэкономической) деятельности даже вопрос не был поставлен. Если в политическом плане «железный занавес» и исчез, то поднимать экономический «железный занавес» еще только предстоит.

Вывод: необходимо в рамках выстраивания геоэкономической системы национальной безопасности: проводить активную, наступательную геоэкономическую стратегию; ясно и недвусмысленно обозначить на геоэкономическом атласе мира российские национальные интересы и защищать их всеми имеющимися средствами; всемерно расширять зарубежный ареал хозяйствования.

России остро необходим геоэкономический Ермак!!!

2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

Технология национального прорыва в единой доктринальной сборке

Геоэкономическая трансформация мира вызвала к жизни необходимость внесения принципиальных корректив в национальную внешнюю систему России, принятия новой национальной доктрины в этой сфере и стратегического арсенала ее реализации, перехода на геоэкономическую (производственно-инвестиционную) модель внешнеэкономических связей.

При реализации этой задачи предлагается исходить из следующих основополагающих доктринально-концептуальных блоков:

1. Мир вступил в новую фазу своего развития – геоэкономическую. В борьбе за мировой доход идет беспрерывный, бескровный передел мира. Сформирова­лись мощные страны-системы, зоны хозяйствования которых простираются на обширные мировые ареалы, значительно расширяя налогооблагаемую базу этих стран, что ведет к переливу национального дохода в мировой. Мощным рычагом этого процесса выступают блуждающие интернационализированные воспроизвод­ственные ядра (крупные финансово-промышленные группировки, оснащенные наступательными, высокими геоэкономическими и геофинансовыми технологиями). Им государства делегируют реализацию национальных интересов в борьбе за доступ к формированию и перераспределению мирового дохода, а военная компонента выстраивается для защиты геоэкономических интересов. Таким образом, центральная прерогатива современной внешней политики определя­ется военно-экономическим симбиозом. Эту ситуацию отображают: национальные доктрины развития, концепции национальной безопасности и внешней политики, функции и структуры вооруженных сил ведущих государств мира.

2. Выход глобального развития на новые горизонты (речь идет о геоэкономическом пространстве, геоэкономическом подходе) предопределяет качественно новое наполнение концептуальных основ национального развития России, трансформацию всех систем внешнеэкономических связей, необходимость внесения кардинальных изменений в Концепцию национальной безопасности, военную доктрину и проводимую адекватно ей военную реформу.

3. В мире формируется «Новая» безопасность – коренной внешнеполи­тический и военно-стратегический поворот к геоэкономическим интересам и их защите. Суть такого поворота в следующем: глобальные перемены привели к новой стратегической ситуации. Поменялся вектор и ориентиры национального развития. С окончанием холодной войны мир перешел к новым способам и методам реализации национальных интересов и их защиты. Есть основания утверждать, что в армиях США, Китая, Японии, Индии, Германии, Франции, Англии, Бразилии без широкого освещения в печати началась интенсивная работа по интеллектуальному насыщению сложнейших вопросов стратегии и тактики с целью подготовки к новым сетевым, информационным (интеллектуальным) войнам на основе, прежде всего, новой геоэкономической парадигмы XXI века. Мир вступил в эпоху геоэкономических войн. Это совершенно новое качество интеллектуально-военного синтеза на основе учета нелинейных закономерностей и управляемого хаоса. Военно-политическая составляющая национальной безопасности транс­формировалась в военно-экономическую.

4. Эта же ситуация ярко проявила себя в серии событий последних лет. В конфликтах на Балканах, кризисной ситуации в Персидском заливе, ситуации вокруг Каспийского бассейна и др. четко просматривается стратегический контекст: борьба за перераспределение мировых ресурсов (и, прежде всего энергетических, морских, финансовых, интеллектуальных) в целях обеспечения бесперебойной работы мировых воспроизводственных циклов (ядер). Именно мощные финансово-промышленные группировки с «приданными» им (пока – косвенно) войсковыми соединениями определяют стратегическую повестку сегодняшнего дня.

5. Подобная ситуация ярко проявляется не на мировом рынке, а на геоэкономическом атласе мира, где зачастую здоровая конкуренция переходит грань и приобретает характер геоэкономического «нападения» (развязыва­ние геоэкономических войн). Иными словами мир постепенно входит в сферу геоэкономического противоборства. Армии ведущих стран мира превращаются в Силы быстрого геоэкономического реагирования. Отсутствие в мировой прак­тике отработанных средств противодействия геоэкономическому экспансиониз­му (нападению) поставило перед мировой системой задачу поиска новейших международных институтов ответственности, в частности, геоэкономи­ческого трибунала.

6. В России постепенно снимается формационная составляющая национальных интересов, в связи с чем угасает военная (силовая) компонента защиты подобного рода интересов. Остаются практически только цивилизационные интересы, а они не были своевременно сформулированы. Ситуация не осознана в России, как не осознана суть угроз, а главное, вызовов, надвигающихся на нас со стороны цивилизационного фактора. При этом цивилизационный фактор следует понимать в широком плане, не сводимом только к его этнонациональной составляющей. Речь идет и о техногенной (постидустриальной) модели современного развития мира и геополитических приоритетах.

7. Суть новой геоэкономической модели современного мира такова, что она, не исключая из своих арсеналов военный фактор, качественно его преображает. Следует осознать, что традиционные представления о ведении войн с применением только силовых методов уходят в прошлое, на смену им приходят (и уже ведутся) более опасные и грозные – геоэкономические (внешнеэкономические войны). Мы на пороге зарождения новой институциональной мировой структуры – Геоэкономического трибунала, способного противостоять разрушительным геоэкономическим войнам.

Сращивание внешнеэкономической доктрины с военной доктриной – первостепенное стратегически значимое условие вхождения России в современную модель цивилизационного развития – информационное сетевое общество – в рамках которой возможны приемы, нейтрализующие военные угрозы, исходящие от геоэкономических войн, путем применения геоэкономических моделей, которые свяжут потенциального противника в системе реализации экономических проектов (товар-программ). Формирование на этой основе интернационализированных воспроизводственных циклов (ядер) – магистральный путь безопасного развития.

8. При рассмотрении вопросов военной реформы необходимо учитывать весь спектр национальной безопасности России, а не только ее военную составляющую. А это значит, что национальная безопасность России может быть эффективна в том случае, если она будет отвечать геоэкономическим реалиям, а не только внутренним возможностям экономики России.

9. Сегодняшние национальные геоэкономические интересы, существующая внешнеэкономическая и внешнеполитическая системы России создают ситуацию, когда нечего защищать, и косвенно обрекают Вооруженные Силы на развал, на асинхронность в проведении военной реформы. Требуется совместить по времени и стратегическим целям проведение внешнеэкономической и военной реформ, а также глубокую реорганизацию внешнеполитической сферы.

10. Стратегия национальной безопасности России должна быть направлена на оперирование ситуациями и структурами, образовавшимися в новой, геоэкономической системе координат. В этой связи необходимо сформулировать техническое задание на формирование новейшего российского ВПК на геоэкономической основе – «ВПК XXI века».

11. Россия должна стать участником геоэкономического процесса. Военная доктрина должна отражать геоэкономические аспекты, без этого невозможно создать Вооруженные Силы, отвечающие реальным стратегическим интересам и задачам России в XXI веке.

12. Всеми силами следует держать стратегическую паузу и в рамках ее успеть завершить стратегический маневр исторического масштаба – выход ударных российских ТНК стратегического статуса в геоэкономическую плоскость оперирования в целях перераспределения мирового дохода. Успешно решить эти задачи способны новейшие геоэкономические организационно-функциональные структуры, которые должны сыграть первостепенную роль в корпоративном обустройстве России. К таким структурам следует отнести: геоэкономические регионы, геоэкономические широтные пояса, кластеры, инкубаторы, техногенные и интеллектуальные долины, виртуальные предприятия, НПО-сети, индустриальные районы, прерывистые регионы, технотрассы, цифровые города, электронные центры и т. д. При этом особую роль должны играть транснациональные корпорации нового поколения. Именно им государство делегирует реализацию национальных геоэкономических интересов и обеспечение защиты этих интересов, что во многом будет способствовать повышению уровня национальной безопасности страны.

13. Формирование геоэкономического равновесного евразийского и европейского вектора, при активизации экономического сотрудничества с Европой – стратегическая задача России. Вместе с тем, геоэкономическая «память» неумолимо заставляет искать выход из стратегически неустойчивой, несбалансированной ситуации в виде стратегического зачета взаимных требований, геоэкономической контрибуции и т. д.

14. Формирование мощного Государственного Центра (института) глобалистики и геоэкономики, способного проводить фундаментальные теоретические и методологические исследования на уровне современных задач, а также главного геоэкономического управления в Администрации Президента Российской Федерации будет во многом способствовать преодолению громадного разрыва в осознании жесточайших реалий современного мира и сложившейся модели нашего мышления в области безопасности и обороны.

15. Учитывая, что стратегическая задача по разработке и принятию новой национальной внешнеэкономической доктрины и стратегического арсенала ее реализации, перехода на геоэкономическую (производственно-инвестиционную) модель внешнеэкономических связей была поставлена Президентом Российской Федерации в «Послании по национальной безопасности Федеральному Собранию», а в дальнейшем это нашло отражение в материалах Совета Федерации с участием Правительства как ключевая задача государства и общества по «разработке и принятию новой доктрины развития России в XXI веке, разработке стратегического арсенала ее реализации, исходя из общих тенденций мирового геоэкономического развития и необходимости опережающей модернизации», следует решение этой проблемы провести под эгидой Совета безопасности Российской Федерации. Для этого целесообразно выйти с предложениями к секретарю Совета безопасности о рассмотрении этого вопроса на заседании Совета безопасности. Для подготовки проекта решения Совета безопасности и соответствующих указов Президента, учитывая комплексный (многомерный) и многоуровневый характер проблемы, целесообразно провести заседания Межведомственных комиссий Совета безопасности по международной безопасности, по безопасности в сфере экономики, по оборонно-промыш­ленной безопасности, по военной безопасности. В настоящей работе даны рекомендации и предложения по концептуальным аспектам внешней деятельности России, которые целесообразно использовать при подготовке материалов к заседаниям Межведомственных комиссий Совета безопасности.

Литература

Аннан К. Мы, народы: роль Организации Объединенных Наций в XXI веке // Безопасность Евразии. 2000. № 1.

Безопасность Евразии: 2000 – № 1,2; 2001 – № 1–4; 2002 №1–4; 2003. № 1–4; 2004 № 1,2.

Бжезинский 3. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: 19

Стратегия геоэкономического возрождения России и приоритетные направления ее развития и реализации // Вестник Академии военных наук. 2003. № 3(4).

Геоэкономический атлас мира. Материалы семинара Клуба ученых «Глобальный мир». Выпуск 1(13). М.: 2002.

Геостратегическое положение России и ее национальные интересы // Вестник Академии военных наук, 2003, № 4(5).

Концепция внешней политики Российской Федерации (июль 2000 г.).

Концепция национальной безопасности Российской Федерации (январь 2000 г.).

Косолапов Н. А. Проблемное поле глобалистики: политико-психологиче­ские и международно-политические компоненты // Труды Клуба ученых «глобальный мир». 2002. Том 4. М.: 2003. С. 87.

Осознание глобального мира // Pro et Contra. 1999. ТА. № 4

Г. Геоэкономический атлас мира: Новейшая конфигурация глобального пространства // Общество и экономика. 1999. № 7-8.

Научная стратегия развития: ее фундаментальные опоры и ориентиры // Общество и экономика. 1998. № 3–4, 5.

Введение во внешнеэкономическую стратегию: истоки и принципы построения национальной внешнеэкономической доктрины и стратегического арсенала ее реакции. М.: 1996.

Глобалистика: теория, методология, практика. Учебник для вузов. М.: Норма, 2002.

К вопросу о технологии функционирования национальной экономики на мирохозяйственной арене // Проблемы прогнозирования. РАН. 1994. № 6.

Неоэкономика – новая цивилизационная модель экономического развития и России // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 3.

Стратегия развития: геоэкономическая модель // Научный альманах высоких гуманитарных технологий – НАВИГУТ. 1999. № 1.

Этноэкономические системы // Внешняя политика и безопасность современной России. 1991–2002. Хрестоматия. В 4 т. Т. II. М.: РОССПЭН, 2002.

Геоэкономика (освоение мирового экономического пространства). М.: 1999; 2002.

Геоэкономика и внешнеэкономическая стратегия России // Мировая экономика и международные отношения. 1994. № 11.

Геоэкономический (глобальный) толковый словарь (Элементы механизма российской, модели глобального стратегического управления): Сборник стратегических понятий – новелл. В 2 т. T. 1. А–М; Т. 2. Н–Я. М.: РИО РТА, 2002.

Геоэкономический вызов России / Сб. «Россия и современный мир». М.: ИНИОН, 1995. № 4.

Геоэкономический трибунал (трансформация насилия и наказания в условиях глобализации) / Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. № 8. М.: 2001.

Ориентиры внешнеэкономической деятельности (национальная экономика и предприятия в системе мирохозяйственных связей). М.: 1992.

Ослепление геополитикой. Глобализирующийся мир и евразийский континент у опасной развилки // Безопасность Евразии. 2001. № 4.

Основные характеристики глобализационного процесса и правовые измерения глобального мира // Журнал российского права. 2003. № 3. С. 88–97.

Глобалистика. Программа учебного курса // Безопасность Евразии. 2003. № 3(13).

Глобалистика как геоэкономика, как реальность, как мироздание: Новый Ренессанс – истоки и принципы его построения, фундаментальные опоры, теоретический и методологический каркас. М.: группа «ПРОГРЕСС», 20с.

Социология безопасности. М.: Книга и бизнес, 2003.

Российская идеология 21: Опыт социологического исследования формирования российской идеологии 21 века. М.: Книга и бизнес. 2004.

Стратегия государства по защите и реализации национальных интересов России в Мировом океане. Докт. дисс. МО РФ, МИК. М.: 2000.

Глобализация, государство, право, XXI век. М.: 2000.

Координаты современности / Глобальное сообщество: новая система координат. Санкт-Петербург, 2000.

Независимая газета. 19июня.

Старая стратегия на новый лад (Милитаризация международной жизни достигла опасных пределов) // Независимая газета. 20мая.

В Геоэкономическая доктрина и право // НАВИГУТ. 1999. № 1; она же. Концептуальные основы российской доктрины международного финансового права // Журнал российского права. 2000. № 12.

Уставные документы международных финансовых организаций // Законодательство и экономика. 2000. № 10.

Трансформация мировой практики регулирования финансовых рынков в российское финансовое право // Законодательство и экономика. 1999. № 8.

Послание по национальной безопасности Президента Российской Федерации Федеральному Собранию ( гг.) М.: 1996.

Canup Е. В. Истоки становления геоэкономики как самостоятельной дисциплины и раздела глобалистики (эволюция теоретической мысли) // Труды Клуба ученых «Глобальный мир», 2002. Т. 4. М.: 2003.

Canup Е. В. Геоэкономическое измерение локальных систем (теория и методология глобально-локального анализа) / Под общ. научной ред. . Ярославль. 2004.

А. Глобализация: взаимовлияние внутреннего и международного права // Журнал российского права. 2002. № 11.

Цымбурский В. «Геополитика для «евразийской Атлантиды» // Pro et Contra. 1999. Т.4. № 4.

Системология национальной безопасности России: современное состояние и перспективы развития // Военная мысль. 1996. № 6.

Dicken P. A new geo-economy // Dicken P. Global Shift: transforming the world Guilford Press, 1998.

Leyshon A. Geoeconomic intellectuals and post-cold war economic discourse // Geography of Economies. Ed. R.Lee and J. Wills. – London: Arnold, 1997.

Luttwak Ed. From Geopolitics to Geoeconomics // The National interest. 1990. № 20.

Nester W. International Relations: geopolitical and geoeconomic conflict and cooperation. – N-Y.: HarperCollins College Publishers, 1995.

Parmelle M. Geoeconomic Regionalism and World Federation. N-Y.: Exposition Press, 1949.

Источник: Безопасность Евразии, 2004, № 3.

[1] См.: Глобалистика как геоэкономика, как реальность, как мироздание. Новый ренессанс – истоки и принципы его построения, фундаментальные опоры, теоретический и методологический каркас. М.: . гр. «Прогресс», 2001. – 703 с.

[2] Там же. С. 434–476.

[3] Под «национальной внешней системой» мы понимаем систему институтов России (внешнеэкономических, внешнеполитических, военных, правовых, культурных и др.), представляющих Россию во внешней среде и формирующих ее внешнюю стратегию.

* Квашнин положение России и ее национальные интересы // Вестник Академии военных наук, 2003. № 4(5).

* Понятие, постепенно вытесняющее термин «комплексно», и несущее в себе более емкое и глубокое содержание, как показал В. Алтухов в своей статье «Многомерный мир третьего тысячелетия» // МЭиМО. 2000. № 7 С. 30–38.

* Кстати, идеологема «постиндустриализма» не привнесла ничего нового в техногенный облик мира: идет всего лишь революционное углубление индустриализма и расширение масштабов мирового охвата. В этом отношении справедлив тезис, высказанный : «...миф "постиндустриализма" – удачная, как выясняется, идеологическая ширма, поставленная для того, чтобы скрыть остроту реальных задач власти и управления в условиях существенного возрастания никакой ни «пост», а именно индустриальной деятельности совокупного человечества» (. Координаты современности / Глобальное сообщество: новая система координат. Санкт-Петербург, 2000. С. 266).

** Термин «цивилизация» впитал в себя несколько аспектов «окрасок» бытия: 1) техногенных; 2) этнонациональных; 3) их симбиоз.

 

[4] Такое «препарирование» см. Геоэкономика (Освоение мирового экономического пространства). М.: БЕК; 1999, 2002.

* Нашу теоретическую и методологическую мысль захлестнула гигантская волна многочисленных «угроз» и «опасностей». Зачастую они культивируются искусственно, исходя из «ячеистости», многодисциплинарности нашего знания: каждый в своей среде норовит отыскать угрозу и опасность, чтобы на их основе возводить еще одну (и так до бесконечности) свою «маленькую» модель безопасности. Но за этим занятием мы пропускаем более грозную, более реальную категорию – «вызов». Геоэкономика и глобалистика как новые сферы знания восполняют этот пробел.

* Эквидистантность – «параллельность» кривых линий с точностью «до сдвига».

** Общая логика построения геоэкономического атласа, его структура и наполнение приведены в работе автора: Геоэкономический атлас мира как стратегическая инновационная интерпретация глобального пространства // География инновационной сферы мирового хозяйства. М.: «Пресс-Соло», 2000.

*** Независимая газета». 16 апреля 2004 г (по материалам официальной газеты Министерства обороны США «Defense News» от 01.01.01 г.).

* Так, за огромными стадами сайгаков неотступно следуют стаи степных волков, одновременно «подъедая» «свое» стадо (больных, слабых, иногда и здоровых) и в то же время защищая от нашествия других стай (чужих) волков.

* Подробнее см.: Г. Миру нужен геоэкономический трибунал // Парламентская газета. 2002. 5 нояб. Его же: Геоэкономический трибунал (трансформация насилия и наказания в условиях глобализации) / Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». М.: 2001.