«Проблемные вопросы гражданского и административного судопроизводства на примере отдельных категорий дел» (стр. 2 )

Право на судебную защиту (право на иск) и распорядительные действия сторон. Изменение основания и предмета иска. Понятие, цели и признаки процессуальных сделок: отказ от иска, признание иска, мировое соглашение.

Соотношение иска с исковым заявлением, распорядительными действиями и объяснениями истца.

Детальное исследование природы исковой формы защиты права, предмета и основания иска, надлежащих сторон на примере отдельных категорий гражданских дел:

Классические лекции: 2 часа.

Интерактивное занятие: групповая дискуссия "Каким является надлежащее средство защиты прав лица, требующего установления сервитута - иск о признании права пользования чужой вещью или иск о понуждении к заключению договора о сервитуте?" (по материалам постановления Президиума ВАС РФ /10 и результатам обобщения судебной практики по указанной теме, не менее 10 дел) - 2 часа.

Интерактивное занятие: групповая дискуссия на тему "Правовая природа преддоговорного спора. Является ли решение суда о понуждении к заключению договора решением о присуждении или решением о признании?" (по материалам обобщения судебной практики, не менее 15 дел) - 2 часа.

Семинарское занятие - 3 часа.

Задача 1.

Общество «Ромашка» (покупатель) заключило договор на поставку электроэнергии с Обществом «Одуванчик» (поставщик). По условиям договора покупатель должен ежемесячно оплачивать потребленную электроэнергию на основании показания приборов учета и счетов поставщика. За просрочку оплаты установлена неустойка 1% от неуплаченной в срок суммы за каждый день просрочки.

По условиям договора поставщик обязан ежемесячно производить регламентные работы по техническому обслуживанию электроустановки покупателя. В случае неисполнения поставщиком данной обязанности покупатель вправе привлечь к производству регламентных работ третье лицо с отнесением на поставщика расходов по оплате услуг сторонней организации по регламентному обслуживанию электроустановки и взысканием с поставщика штрафа за неисполнение обязанности по регламентному обслуживанию в размере 5% от размера стоимости электроэнергии, потребленной в том месяце, в котором поставщик допустил неисполнение обязанности по регламентному обслуживанию.

Общество «Одуванчик» по договору цессии от 01.01.2001 уступило право требования оплаты потребленной электроэнергии за январь и февраль 2010 года обществу «Гвоздика». Последнее в мае 2010 года предъявило к иск о взыскании задолженности и неустойки за просрочку оплаты, основываясь на состоявшейся уступке права требования.

Защищаясь против предъявленного иска, предъявило встречный иск о взыскании с расходов по оплате услуг Общества «Энергобезопасность» по регламентному обслуживанию электроустановки в январе – феврале 2010 года и штрафа за неисполнение этой обязанности Обществом «Одуванчик», указывая, что в эти периоды поставщик электроэнергии не выполнял свою обязанность по регламентному обслуживанию электроустановки, и было вынуждено прибегнуть к услугам . Встречный иск был предъявлен по основаниям п.1 ч.3 ст.131 АПК РФ как направленный к зачету первоначального требования.

возражало против принятия встречного иска, указывая, что оно не может быть ответчиком по требованию о взыскании какого-либо долга и штрафа по договору, в котором оно не является стороной.

указывало, что состоявшаяся уступка права требования не привела к замене стороны в длящемся договоре поставки электроэнергии, следовательно, действительно не является стороной в договоре поставки электроэнергии. Однако должник имеет право выставлять против нового кредитора все те возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору (ст.386 ГК, пункт 6 и 7 Информационного письма ВАС РФ ). Все условия для такого возражения в данном случае соблюдены: уступка произошла в апреле 2010 года, возражения, связанные с неосуществлением регламентного обслуживания, относятся к январю-февралю, т. е. имело их против первоначального кредитора к моменту уступки права. Учитывая, что до возбуждения дела в суде не сделало заявления о зачете встречного требования против требования об оплате потребленной электроэнергии, после возбуждения дела требование о зачете может быть осуществлено только предъявлением встречного иска (п.1 информационного письма ВАС РФ от 01.01.2001 №65). Непринятие встречного иска будет означать ухудшение положения должника в результате сделки цессии, ибо, если бы цессии не было, могло бы защищаться против требования о взыскании задолженности за январь-февраль встречным требованием о взыскании расходов на оплату услуг третьего лица по регламентному обслуживанию электроустановки. Ухудшение положения должника в результате цессии не допускается, следовательно, встречный иск должен быть принят.

Судья выразил мнение, что при таких обстоятельствах цессию следует признать ничтожной: принять и удовлетворить встречный иск нет никакой возможности, ибо не может быть привлечено к ответу за неисполнение обязательств по договору, стороной в котором оно не является, но и лишить ответчика права на такой встречный иск тоже нельзя, ибо это означало бы ухудшить его положение в результате цессии.

По мнению прокурора, положения закона о праве должника заявлять против нового кредитора все те возражения, которые он имел против первоначального кредитора, означают, помимо прочего, что в случае заявления таких возражений наступает перевод долга с прежнего кредитора на нового, основанием которого является закон и согласие должника, выраженное в выставлении соответствующих возражений против нового кредитора. Следовательно, предъявленный ответчиком иск является именно встречным, а Общество «Гвоздика» должно отвечать по нему именно как должник, ибо предъявление такого требования к зачету означает перевод этого долга с на , согласие на который стороны договора цессии выразили в момент его заключения, ибо цессионарий готов к тому, что ему будут предъявлены к зачету долги цедента, т. е. готов принять этот долг на себя (во всякой цессии в этом смысле заложен перевод долга на случай выставления подобных возражений против нового кредитора).

Решите дело. Согласны ли Вы с тем, что в цессии заложен и потенциальный перевод долга, вступающий в силу в момент, когда должник заявит против нового кредитора к зачету те требования, которые он имел против первоначального должника?

Как следовало бы поступить, если бы иск о взыскании задолженности за поставленную электроэнергию был предъявлен самим , а после предъявления встречного иска Обществом «Ромашка» истец уступил бы право взыскания , и суд вынес определение о правопреемстве на стороне истца. Кто остался бы ответчиком по встречному иску? Или он утратил бы статус встречного)? Или после предъявления встречного иска уступка прав по основному (первоначальному) иску должна признаваться недопустимой?

Задача 2.

Договором о предоставлении кредита между Банком "Великий" и компанией "Приятная" обязанность заемщика возвратить полученную сумму была обеспечена залогом товаров на складе. Договором залога предусмотрена обязанность залогодателя обеспечить страхование предмета залога в пользу Банка.

Компания "Приятная" заключила договор страхования товаров, находящихся на складе и переданных в залог Банку, со страховой компанией "Надежная". По условиям договора страхования выгодоприобретателем был назначен Банк "Великий". Одним их страховых случаев является гибель товара от пожара.

В назначенный день и час товар сгорел. Банк, являясь выгодоприобретателем, потребовал от страховой компании выплаты страхового возмещения. Получив отказ в выплате, Банк обратился с иском в суд о взыскании со страховщика страхового возмещения.

В период после вступления судебного решения о взыскании с страховщика суммы страхового возмещения в законную силу и до рассмотрения кассационной жалобы заемщик (компания "Приятная") изыскал возможности для погашения кредита и полностью выплатил его. На этом основании Банк пришел к выводу, что интерес в удовлетворении иска о взыскании страхового возмещения он утратил (страховка обеспечивала его интерес в удовлетворении требования о взыскании задолженности по кредиту из стоимости предмета залога на тот случай, если иного источника погашения кредитной задолженности не будет), в связи с чем он обратился в заседании кассационной инстанции с ходатайством об осуществлении процессуального правопреемства на стороне истца путем замены его на страхователя (он же заемщик, он же залогодатель) - компанию "Приятная".

Представитель компании "Приятная" поддержал заявленное ходатайство и указал, что присуждение сумм страхового возмещения Банку означает возникновение у него неосновательного обогащения, ибо он уже получил задолженность по кредиту. Страховой интерес "вернулся" от выгодоприобретателя к страхователю.

Страховая компания заявила, что ей безразлично, кто именно требует выплаты страхового возмещения: " мы ничего не должны никому".

Мнения судей разделились.

Первый полагал, что правопреемство следует осуществить, исходя из недопустимости возникновения неосновательного обогащения у истца (Банка), но признавал, что никакого материального основания для такого правопреемства нет, ибо у страхователя и Банка различные интересы (страхователь имеет интерес в получении страхового возмещения как собственник погибшего имущества, а Банк как залогодержатель). "Очевидно, что это различные интересы, поэтому нет оснований говорить не только о переходе каких-либо прав, но и о переходе интереса, поэтому материальных предпосылок к правопреемству нет вообще. Нельзя говорить и о переходе прав на застрахованное имущество к другому лицу (ст.960 ГК), ибо оно вообще при пожаре погибло".

Второй высказывался против допущения правопреемства, указывая, что в силу ст.956 ГК выгодоприобретатель не может быть заменен другим лицом после того, как он выполнил какую-либо из обязанностей по договору страхования или предъявил страховщику требование о выплате страхового возмещения. Именно последнее обстоятельство и имеет место в настоящем деле - выгодоприобретатель (Банк) уже предъявил требование о выплате страхового возмещения, поэтому он не может быть заменен. "Это не вполне, правда, логично, ибо закон, видимо, запрещает заменять выгодоприобретателя без его согласия, а в данном случае он сам обратился с заявлением о его замене, поэтому, на первый взгляд, этот императивный запрет ГК не имеет значения в настоящем деле. Но, с другой стороны, институт процессуального правопреемства носит императивный характер, и решение должно быть универсальным: оно не может зависеть от того, кто обратился с заявлением о правопреемстве. Не может быть так, что если бы с ним (заявлением) обратился страхователь (без согласия выгодоприобретателя), то в его удовлетворении следовало бы отказать, а если выгодоприобретатель, то удовлетворить. Но верно и то, что у Банка более нет страхового интереса, поэтому в иске ему следует отказать, а страхователь сможет предъявить собственный иск. Если бы выплата задолженности по кредиту имела место в период рассмотрения дела в первой инстанции, страхователь мог бы обратиться с иском в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями, но уж коли выплата задолженности по кредиту наступила к моменту рассмотрения дела в кассационной инстанции, то единственный выход - вынести решение об отказе Банку в иске и открыть этим дорогу предъявления страхователем самостоятельного иска к страховой компании. Правда, совершенно непонятно, что при таком подходе делать с исковой давностью..."

Третий судья сделал акцент на необходимости расширительного толкования п.4 ст.430 ГК. "Что такое отказ третьего лица от права, предоставленного ему по договору? Может ли такой отказ быть выражен в заявлении об осуществлении правопреемства в процессе? Полагаю, что да. Предвижу, конечно, и возражения против такого подхода: отказаться можно от принадлежащего права, а с момента получения задолженности по кредиту у Банка вообще отпало основание требовать выплаты страхового возмещения, поэтому говорить об отказе от права не приходится. Но выход, видимо, в применении этого правила по аналогии и т. п. Есть, конечно, и опасность в таком подходе (в признании п.4 ст.430 ГК основанием для правопреемства), ибо под отказом от права можно понимать и отказ от иска. Представим, что Банк сейчас откажется от иска ввиду получения задолженности по кредиту. Будет ли это означать, что с этого момента "воспользоваться правом" требовать страхового возмещения сможет страхователь или, наоборот, в силу правопреемства и правил о тождестве иска страхователь не сможет предъявить такой иск? Решение относительно трактовки п.4 ст.430 ГК должно быть одно: либо правопреемство (и тогда во всех случаях: и при ходатайстве о правопреемстве и при отказе от иска) либо нет здесь правопреемства... С точки зрения интересов ответчика в контексте правил об исковой давности отказ третьего лица от права должен означать правопреемство, иначе непонятно, с какого момента исчислять исковую давность по требованию кредитора, которым он "смог воспользоваться" после отказа третьего лица от права предоставленного ему по договору..."

Первый судья заметил, что все они правы, но дело как-то надо решить. "Предлагаю "спрятаться" за процессуальные нормы. В правопреемстве откажем, а решением оставим в силе, пусть страхователь взыскивает потом с Банка неосновательное обогащение (кстати, в этом случае не будет проблем с исковой давностью). А на возможный упрек о том, что мы присудили заведомо неосновательное обогащение, ответим так: кассация не имеет право принимать новые доказательства, поэтому установить тот факт, что к моменту кассационного разбирательства имела место выплата задолженности по кредиту, и, следовательно, Банк потерял право на удовлетворение иска, кассация не вправе. Другими словами, для рассмотрения ходатайства о правопреемстве доказательства о выплате задолженности по кредиту допустимы в кассационной инстанции, для установления этого же факта как факта основания к отказу в иске недопустимы. Интересы страховщика при этом не страдают, повторно взыскать с него эту сумму будет нельзя, а страхователь сможет взыскать неосновательное обогащение с Банка, если тот не вернет его добровольно".

Прокомментируйте высказанные точки зрения. Какое решение приняли бы Вы?

Самостоятельная работа студента под руководством преподавателя - составление процессуальных документов по материалам обоих вышеприведенных казуса (иск, встречный иск, ходатайство о процессуальном правопреемстве, определение суда о замене стороны в порядке процессуального правопреемства или об отказе в такой заменечаса.

Тема 3. Проблемные вопросы судебного доказывания

Цели судебного доказывания в контексте реализации права на судебную защиту в состязательном процессе в разных видах судопроизводства.

Процессуальные права и действия участников гражданского процесса в рамках определения предмета доказывания, распределения бремени доказывания, указания на доказательства, представления и собирания доказательств, восприятия и исследования доказательств, оценки доказательств, формирования вывода о наличии или отсутствии обстоятельств, оспаривания судебных актов по основанию необоснованности.

Предмет доказывания. Компетенция суда по определению предмета доказывания и принцип диспозитивности. Преюдиция. Презумпции и юридические фикции.

Определение предмета доказывания по 25 категориям гражданских дел (исковое и неисковые производства).

Природа и содержание бремени доказывания в делах искового и неисковых производств.

Детальный анализ цели и порядка совершения отдельных процессуальных действий на примере подготовки ходатайств об истребовании доказательств по делам, указанным в теме 2.

Классические лекции: 2 часа.

Семинарское занятие: ролевая игра "Доказательственная презумпция и распределение бремени доказывания на примере дел о сносе самовольно возведенного строения" - 5 часов (включая 1 час на обсуждение допущенных в ходе игры ошибок).

ОАО "Ромашка" на принадлежащем ему на праве собственности земельном участке осуществило самовольную постройку - возвело пятиэтажное строение.

Общество обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением о признании права на самовольную постройку.

Граждане Иванов и Петров, проживающие в соседнем с самовольно возведенным Обществом жилом доме, обратились в районный суд с исковым заявлением к Обществу "Ромашка" о сносе самовольно построенного объекта в связи с тем, что, по их мнению, при строительстве были нарушены правила безопасности, градостроительные и прочие нормативы, здание угрожает обрушением, что создает, в конечном итоге, угрозу их жизни и здоровью. Общество иск не признало и утверждало, что никаких нарушений допущено не было.

Арбитражный суд приостановил производство по делу о признании права на самовольную постройку до разрешения дела в районном суде по иску ряда граждан о сносе строения.

При рассмотрении иска в районном суде судьей на обсуждение участников процесса был поставлен вопрос о назначении судебно-строительной экспертизы для установления обстоятельств, касающихся якобы допущенных Обществом в ходе строительства нарушений строительных норм и правил, градостроительных нормативов, правил безопасности и т. п. Истцы поддержали данное предложение и заявили ходатайство о проведении экспертизы. Общество против проведения экспертизы не возражало, однако указало, что не видит в этом необходимости, ибо никаких нарушений в действительности не было. "Возможные результаты экспертизы нас не пугают, мы в них уверены" - сказал представитель ответчика.

По запросу суда экспертное учреждение сообщило, что стоимость проведения экспертного исследования составит 1 млн. руб.

Определением суд назначил проведение экспертизы и возложил обязанность внести в депозит суда денежные средства на оплату экспертного исследования в размере 1 млн. руб. на ответчика.

Общество обжаловало определение в суд апелляционной инстанции в части судебных расходов и указало, что расходы на оплату экспертного исследования несет та сторона, которая заявила ходатайство о его проведении и для подтверждения обоснованности утверждений которой назначена данная экспертиза. Поэтому бремя расходов должны нести истцы.

В отзыве на жалобу истцы указали, что хотя утверждения о том, что постройка угрожает обрушением, составляют основание их иска, на них не может быть возложено бремя доказывания данного обстоятельства: в случаях самовольного строительства данный факт предполагается (раз самовольная - значит с нарушением всех правил, включая технические, градостроительные и пр.), и на самовольном застройщике лежит бремя доказывания противоположного. "Это только по внешней видимости экспертиза назначена для проверки истинности наших утверждений о том, что строительство осуществлено с нарушениями, угрожающими обрушением здания, в действительности же она назначена для решения вопроса о возможности ее сохранения, в чем заинтересован ответчик, и бремя доказывания такой возможности лежит на нем. Следовательно, суд правомерно возложил расходы на ответчика".

Мнения судей апелляционной инстанции разделились.

Первый полагал, что никакой презумпции угрозы обрушения самовольной постройки, нарушения технических, градостроительных и пр. правил безопасности в ст.222 ГК нет. Статья говорит не о любых нарушениях таких норм, а о существенных, что, несомненно, должно быть установлено судом и не может презюмироваться. Поэтому именно истцы по иску о сносе самовольной постройки должны доказать, что нарушения носят существенный характер, существует угроза обрушения здания, следовательно, экспертиза назначена для проверки истинности их утверждений, и они должны оплачивать проведение этой экспертизы. Жалобу следует удовлетворить.

Второй полагал, что дело вовсе не в презюмируемых фактах, а в презумпции вины самовольного застройщика, на которую указал Конституционный Суд. Вина лица, действующего противоправно, в гражданском праве предполагается. Поэтому именно Общество должно опровергнуть эту презумпцию вины, доказав, что никаких нарушений градостроительных норм допущено не было. Жалобу на определение суда в части возложения судебных расходов следует отклонить.

Третий полагал, что дело не в презумпциях и даже не в классическом понимании бремени доказывания, которое следует за бременем утверждения, и даже не в том, кто заявил ходатайство о проведении экспертизы (она могла бы быть назначена и по инициативе суда). Дело в интересе, который отстаивается сторонами. "Все дело в том, что арбитражный суд приостановил производство по делу до рассмотрения дела в районном суде, а в арбитражном суде бремя доказывания того, что сохранение постройки не угрожает охраняемым законом интересам возложено на общество. Вне всякого сомнения, отсутствие нарушений технических норм и правил в арбитражном процессе доказывает общество, следовательно, в нем оно бы и оплачивало экспертизу. Учитывая, что арбитражный суд "ждет" решения районного суда и повторно данные факты устанавливать не будет, следует прийти к выводу, что назначение экспертизы преследует цели защиты интересов общества. Следовательно, суд правомерно возложил на него бремя оплаты экспертизы".

На это первый судья заметил, что процессуальный закон не знает такого распределения судебных расходов не проведение экспертизы, которое связывалось бы с интересами, с некими "конечными результатами" рассмотрения дела, а не с бременем доказывания и не с тем, кто заявил ходатайство о проведении экспертизы. Он полагал, что по собственной инициативе назначить такую экспертизу суд был бы не вправе.

Ролевая игра предполагает прохождение всех стадий разбирательства в суде апелляционной инстанции, включая составление заявления, определения и представление доказательств. В игре участвуют все студенты группы, между которыми распределяются роли участников разбирательства.

Самостоятельная работа студента по подготовке к игре – 25 часов (составление заявления, отзыва на заявление, определения суда первой инстанции, включающих обоснование позиции как по материальному, так и по процессуальному праву, составление документов, являющихся доказательствами по делу в объеме требуемом для обоснования позиции, апелляционной жалобы, возражений на апелляционную жалобы, постановления суда апелляционной инстанции).

Семинарское занятие: диспут на тему "Допустимость доказательств в делах о возмещении вреда, причиненного здоровью" (по материалам казуса и Постановления Конституционного Суда РФ от ) - 2 часа:

11.11.2008 на автобусной остановке автомобиль, управляемый Мельниковым, вследствие нарушения правил дорожного движения совершил наезд на ожидавшего на остановке автобуса индивидуального предпринимателя Тимощука, в результате чего последнему причинен тяжкий вред здоровью.

Тимощук на основании ст.1086 ГК обратился с иском о возмещении вреда, причиненного здоровью. В составе исковых требований им был заявлен утраченный заработок, а именно утраченный доход от предпринимательской деятельности, который являлся для него основным источником дохода. Тимощук указал, что видом предпринимательской деятельности для него являлась торговля рыболовными снастями, для осуществления которой он арендовал помещение магазина. Торговля осуществлялась с применением контрольно-кассовой машины (ККМ), зарегистрированной в налоговой инспекции. По данным, полученным при снятии показателей с ККМ (подлинники кассовой ленты и кассовой книги были предъявлены суду), за двенадцать месяцев, предшествовавших совершению ДТП, его доход составил рыб., при этом расходы на закупку продаваемых товаров за этот же период составили руб., расходы на аренду помещения магазина за этот же период составили руб. Таким образом, утраченный заработок составил в годовом исчислении руб. Разделив указанную сумму на 12 месяцев, Тимощук заявил к взысканиюруб. утраченного месячного заработка за весь период нетрудоспособности, продолжавшийся 14 месяцев (всего руб.)

Возражая против иска, адвокат Мельникова заявил, что данные об утраченном доходе могут устанавливаться только на основании данных налоговой инспекции, как это прямо и недвусмысленно следует из п.2 ст.1086 ГК. Таким образом, единственным допустимым доказательством размера дохода от предпринимательской инспекции может являться только налоговая декларация, никакие показатели ККМ и тому подобные сведения о размере дохода не могут приниматься судом во внимание.

В ответ Тимощук сообщил, что он уплачивает налог на вмененный доход, которым (вмененным доходом) является "потенциально возможный доход налогоплательщика единого налога, рассчитываемый с учетом совокупности условий, непосредственно влияющих на получение указанного дохода, и используемый для расчета величины единого налога по установленной ставке" (абзацы 1 и 2 ст.3НК), в случае с торговлей такой величиной является площадь магазина (п.1, 2 и 3 ст.346.29: для розничной торговли размер налога исчисляется исходя площади торгового зала). Таким образом, он не подает декларации о фактически полученном доходе в налоговую инспекцию, и последняя сведениями о его фактическом доходе не располагает, ибо он уплачивает налог не с фактически полученного дохода, а вмененного дохода, рассчитываемого исходя из площади магазина (условно-расчетный доход). Принцип же генерального деликта предполагает полное возмещение вреда, причиненного фактически, а не "фиктивно вменяемого в целях налогообложения", поэтому нельзя исходить из того, что единственным допустимым доказательством являются сведения из налоговой инспекции.

Прокурор поддержал ответчика, указав, что пункт 2 ст.1086 ГК однозначно указывает, что и для целей возмещения утраченного заработка лицу, работающему по трудовому договору, учитываются только доходы, облагаемые подоходным налогом. Таким образом, для всех случаев возмещения утраченного заработка, а не только для индивидуальных предпринимателей, суд может принимать в качестве допустимых доказательств размера утраченного заработка только справки налоговой инспекции.

Представитель страховой компании (третье лицо по делу) выразил сомнение в таком подходе: даже если бы истец платил налог на доходы физических лиц обычным порядком, т. е. подавал декларацию о фактически полученном доходе, и в этом случае ограничивать круг доказательств только налоговой декларацией с отметкой о ее получении налоговым органом было бы недопустимо. Во-первых, налогоплательщик имеет право корректировать данные, сообщенные налоговому органу, путем подачи уточненной налоговой декларации (п.1 ст.81 НК РФ). Во-вторых, вред может быть причинен до того, как наступил срок подачи декларации налоговому органу (именно так и обстоит дело в этом споре: вред причинен в ноябре 2008 года, а декларация о доходах за 2008 год будет подана в 2009 году, а в условиях, когда лицо находится в больнице, может и вообще не быть подана, а иск может быть предъявлен до наступления срока подачи декларации). Вообще, неисполнение налоговых обязанностей, по каким бы причинам оно не имело места, не должно никоим образом ущемлять процессуальные права потерпевшего от причинения вреда здоровью в доказывании размера дохода: тот, кто вообще не подает налоговые декларации и не платит налоги, даже если он делает это неправомерно, не может быть ущемлен в праве требовать возмещения вреда здоровью.

По мнению первого судьи, дело не в налоговых декларациях, поданных потерпевшим в налоговую инспекцию, они могут быть и заведомо ложными (например, перед предъявлением иска потерпевший может подать декларацию, в которой заявит заведомо недостоверный очень большой доход). По смыслу ст.1086 ГК под данными налоговой инспекции следует понимать результаты налоговой проверки, ибо только по ее итогам можно говорить о том, что существуют достоверные данные о доходе истца. Поэтому следует направить в налоговую инспекцию поручение о проведении налоговой проверки доходов Тимощука и представлении ее результатов в суд, а дело пока производством приостановить. "Вот только суд не вправе поручать проводить такие проверки...."

По мнению второго судьи, такой подход неприемлем, ибо не только ведет к признанию сведений налогового органа единственно допустимым доказательством, но и придает этим сведениям статус доказательств, имеющих заведомо установленную силу (если размер дохода определяет только налоговая инспекция, то оспаривать его в споре о возмещении вреда ответчик вообще лишен права, ибо суд заведомо связан сведениями налоговой инспекции). А это противоречит принципу свободной оценки доказательств... С другой стороны, результаты проверки налогоплательщик может обжаловать в суд, т. е. "данные налогового органа" это, в конечном счете, данные из решения суда, которое является общеобязательным, а если нет решения суда, значит, налогоплательщик согласен с результатом проверки, и тогда следует верить именно справке налогового органа.

Третий судья указал, что дело зашло в тупик. Какие бы сведения ни сообщила налоговая инспекция, ответчик должен обладать правом их оспаривать, в то время как субъектом налоговых правоотношений между истцом и налоговой инспекцией он не является, в налоговых проверках участвовать не может. Поэтому делать вывод о том, что справка налоговой инспекции является доказательством, имеющим заранее установленную силу, нельзя. Иначе придется наделить ответчика правом оспаривать в суде результате налоговых проверок в отношении истца, что законом не предусмотрено. Если она (справка) не имеет заранее установленную силу, то ее нельзя признавать и единственным допустимым доказательством, ибо в противном случае, если ответчик сумеет подвергнуть сомнению ее достоверность, то истец не сможет доказать размер дохода никакими иными доказательствами, а это уже лишит его права на судебную защиту. "Предлагаю компромиссное решение: сейчас на основе принципа свободной оценки доказательств оценим всю имеющуюся совокупность доказательств, включая данные ККМ, и запишем в решении, что если впоследствии налоговая инспекция установит иной размер дохода истца, то результаты налоговых проверок будут являться основанием для пересмотра судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам..."

Первый судья согласился с этим предложением и заметил: "дело здесь, похоже, не в допустимых доказательствах, а в необходимых доказательствах.... "

Как Вы, будучи судьей, стали бы интерпретировать п.2 ст.1086 ГК РФ и почему? Прокомментируйте высказанные точки зрения. В чем смысл института допустимости доказательств? Следует ли, по Вашему мнению, из п.2 ст.1086 ГК правило о допустимости доказательств? Можно ли считать, что сведения, сообщенные суду налоговым органом, могут являться доказательством, имеющим заранее установленную силу?

Семинарское занятие - 2 часа.

01.03.2012 общество "Ромашка" обратилось к обществу "Гвоздика" с иском о взыскании долга за поставленный и неоплаченный товар и неустойки за просрочку оплаты товара, предусмотренной договором. К исковому заявлению были приложены договор поставки и накладная, подтверждающая факт передачи товара ответчику.

Во время рассмотрения дела по заявлению общества "Календула" было возбуждено дело о признании общества "Гвоздика" несостоятельным (дата возбуждения производства 20.03.2012), в отношении общества "Гвоздика" введено наблюдение.

На вопрос судьи, не желает ли общество "Ромашка" заявить ходатайство о приостановлении производства по исковому делу и заявить свои требования в рамках дела о несостоятельности (абзац 3 пункта 1 ст.63 ФЗ "О несостоятельности..."), представитель общества "Ромашка" ответил отказом.

Представители общества "Гвоздика" не явились в судебное заседание, возражений против иска не представили.

Судья предложил истцу представить доказательство неисполнения ответчиком обязательства по оплате товара. На удивленное замечание представителя истца "неужели теперь нужно доказывать отрицательные факты?", судья предложил истцу внимательно почитать пункт первый постановления Пленума ВАС РФ от 01.01.2001 №81.

В ответ истец потребовал применения ч.3.1 ст.70 АПК: ответчик не явился, следовательно, все факты основания иска следует считать установленными на основе неоспаривания. Во всяком случае, пункт 1 постановления Пленума ВАС РФ №81 следует читать буквально: факт неисполнения обязательства ответчиком истец должен доказать только в споре о взыскании неустойки. В данном же деле заявлены два требования - о взыскании долга и взыскании неустойки. В отношении первого истец не несет бремени доказывания факта неисполнения обязательства, ибо он является отрицательным, поэтому это требование в любом случае должно быть удовлетворено.

По мнению временного управляющего общества "Гвоздика", привлеченного судом к участию в деле, о применении ч.3.1 ст.70 АПК после возбуждения дела о несостоятельности ответчика не может быть и речи, ибо, по сути, речь идет об установлении требования кредитора для целей внесения в реестр, а по смыслу ст.71 и 100 Закона "О несостоятельности..." требования кредитора могут быть установлены исключительно на основе доказательств, но ни в коей мере не на основе неоспаривания. "Решение суда по данному делу будет предъявлено для установления требования кредитора и внесения его в реестр, поэтому следует исходить из того, что данное решение является решением, затрагивающим права и обязанности других кредиторов, соответственно, неоспаривание, как и прямое признание фактов со стороны ответчика не может быть положено в основание судебного решения по данному иску."

Мнения судей разделились.

Первый полагал, что ч.3.1 ст.70 АПК вообще не может применяться к отрицательным фактам, составляющим поведение ответчика. На основе неоспаривания ответчиком может быть установлен только факт, относящийся к действиям истца (если ответчик не оспаривает такой факт, следовательно, признает, что подобные действия со стороны истца имели место). Но действия самого ответчика не могут быть установлены на основе неоспаривания: он не оспаривает утверждения о таких действиях именно потому, что утверждения об имевшем место поведении другого лица всегда должно быть доказано лицом, утверждающим о таком поведении, представлением доказательств, а если таковых нет, то факт и не может быть установлен.

Второй судья полагал, что все наоборот. Свои действия (поведение) каждый должен всегда доказывать наличными доказательствами, и неоспаривание со стороны оппонента не может применяться для установления фактов поведения лица, утверждающего о таких собственных действиях. А вот действия (поведение) другого лица могут быть установлены на основе неоспаривания, например, если истец утверждает нечто о поведении ответчика, а тот это не отрицает, значит, ответчик признает, что с его стороны имели место такие действия.

Третий сказал, что все эти рассуждения не имеют ничего общего с обсуждаемым нормативным положением. "Как известно, доказательство это след, оставленный обстоятельством. Поэтому освободить от доказывания означает освободить от представления доказательств, каковые могут быть представлены. Но отрицательный факт "не оставляет следов", значит, их заведомо нельзя представить, а это означает, что сторону, заявляющую о таком факте, просто не от чего освобождать. Поэтому отрицательные факты в принципе не могут быть установлены на основании ч.3.1 ст.70 АПК. Правда, что тогда делать с пунктом 1 постановления Пленума, неясно... Его следовало бы проигнорировать, но боязно...."