Вечная слава павшим, низкий поклон - здравствующим
Трудное счастье сержанта Лиды
Сегодня ей 86 лет, у неё нет родных, она не выходит из дома, в котором нет даже воды. И всё-таки эту женщину невозможно назвать несчастной. Судьба оберегала её в самые трудные, в смертельные моменты, сводила с добрыми людьми, которые помогали удержаться на ногах, выстоять в немыслимом горе.
Начало
Родителей своих Лида не помнит. В детском доме её поначалу называли Наташей Стекольщиковой. А потом появилась тётя, мамина сестра, которая долго искала девочку, и рассказала, что зовут её Лида Грачёва, что отец её сложил голову на гражданской войне, а мама умерла от туберкулёза. Так Наташа превратилась снова в Лиду, но жизнь её, по большому счёту, не изменилась. Тёте ребёнка не отдали, потому что та болела чахоткой. Семилетку девочка окончила в детском доме, пережила голод 33-го. Копала со сверстниками корешки у ближайшего озера, отмечала, что детей становится всё меньше. Зачастую чьих-то постелек не оказывалось на месте… Лида выжила.
Перед войной она работала телефонисткой в Спасске-Дальнем. На фронт решила идти добровольно. Разве ж знала тогда, что долгих три года постелью ей будет шинель, что нечеловеческие лишения будут перемежаться со смертельной опасностью, что в конце войны она будет ранена, контужена и засыпана землёй, и позже, через годы, когда решится восстановить военные документы, во всех архивах будет числиться погибшей.
Лидия Геннадьевна сегодня без осуждения вспоминает своих однополчан - девчонок, которые, не выдержав лишений, воспользовались единственной возможностью - вернулись в тыл "с довеском". Позволить себе такое она не могла. Никого на свете у Лиды не было, а поднимать ребёнка без родных, без кола и двора невозможно. Да и мечталось сироте о настоящей семье, чтобы будущий ребёнок рос с мамой и папой.
И сегодня без запинки вспоминает Лидия Геннадьевна фронтовую песню: «Она всегда как новая, подрезаны края, шинель моя походная, родимая моя». Поёт до сих пор хорошо, мелодию выводит без фальши. Песен помнит много.
- У меня от матери был талант, она работала певицей, и меня приглашали в Уссурийске петь в кинотеатре перед сеансами. Раньше так принято было. Только муж не разрешил.
А жить надо!
Сержант-связист Грачева прошла от Москвы до Бреста. Под обстрелами и бомбежками ей посчастливилось уцелеть. В 1944-м был создан первый Белорусский фронт, во 2-м отдельном батальоне связи которого и довелось заканчивать войну 22-летней связистке.
- И вот ведь как мне повезло, - вспоминает Лидия Геннадьевна, - контузило и ранило меня в тёплое время года. Если бы дело было зимой, то я бы и замёрзла насмерть под землей в беспамятстве-то. А так пришла в себя, чувствую, что ноги целы, стала ими землю трамбовать, кричу, что есть мочи. Меня услышали, откопали. Забинтовали перебитую ключицу и отправили в Полоцк. Город был разрушен до основания, госпиталей не было, раненых некуда складывать. Попала я в приспособленный под госпиталь барак. От контузии лечили «тройчаткой». Давали такие таблетки, чтобы голова меньше болела. Ключицу, правда, никто толком не складывал, срослась криво, бугром.
Но какой народ в Белоруссии хороший! Голод, разруха. Единственное, что у них есть - картошка. Они её бульбой зовут. Бульбу жарят, бульбу варят, бульбу парят. И с ранеными делятся. А 8 мая, когда объявили о победе, как все ликовали! Пели, танцевали, смеялись и плакали. Такого счастья у меня в жизни больше не было.
В 1946-м в Белоруссии она вышла замуж за дальневосточника, с которым и уехала в город Ворошилов (так в ту пору назывался Уссурийск). По дороге договорились, что молодая жена никому не скажет о фронтовом прошлом. Люди по-разному относились к женщинам, вернувшимся с войны. У супругов родился сын Саша, появилась возможность переехать в краевой центр. В 1950 году исполком Владивостока выделил 30 участков под строительство частных домов в пригороде. (Сегодня это район фабрики "Заря"). Среди счастливчиков были и супруги Торба. Взяли ссуду и несколько лет возводили кирпичный дом. Лидия Геннадьевна помнит историю каждой дощечки, каждой рамы, каждого кирпичика, мастеров, которые складывали печь. Дорожит старой мебелью, которая помнит её сыночка Сашу. В десять лет мальчик погиб на трассе - попал под машину.
С годами стала сказываться контузия, и Лидию Геннадьевну из-за глухоты уволили с работы. Вот тогда она кинулась восстанавливать документы. Тогда и узнала, что везде числится погибшей.
Муж оглохшую суженую оставил, нашел замену. Недостроенный дом на улице Гражданской они разделили пополам. На работу Лидия Геннадьевна всё-таки устроилась. В тубдиспансер санитаркой. Чтобы орудовать шваброй и щетками, слышать не обязательно. И вновь вокруг оказались золотые люди. Помогли сделать запросы в инстанции, восстановить фронтовые документы. Молодой женщине требовалась сложнейшая операция. В ту пору их делали только в Киеве. Но поехать в такую даль никакой возможности не было. Отсутствие денег, незаконченное строительство половины дома, маленький сын на руках…
Врачи в диспансере отнеслись к новой сотруднице с сочувствием, помогали делать запросы, занялись её ключицей. Серия процедур и массажей сделала увечье менее заметным. Медики узнали и о хирурге Усольцеве, что вернулся со специализации в Киеве, и практиковал в Уссурийске. Приехала она к специалисту, тот решил взяться за безнадёжную пациентку и вернул ей слух на одно ухо. Месяц она лежала после операции в больнице, а после выписки ещё на месяц дали бюллетень.
В 60-м она встретила хорошего человека, тоже бывшего фронтовика Михаила. Прожила с ним 28 лет. В ладу и согласии. Одна беда - детей бог не дал. Вышли на пенсию, чувствовали себя состоятельными людьми. Дом добротный, у него 132 рубля пенсия, у неё 1рублей по тем временам были большие деньги.
В 1988 году Михаила не стало. Умирая, он попросил своих дальних родственников, живущих во Владивостоке, не бросать его Лиду.
- Маша с Сергеем вот уж 22 года меня не оставляют, - рассказывает Лидия Геннадьевна. - Предлагают переехать к ним в благоустроенную квартиру, да куда ж я из своего дома пойду. Здесь у меня и цветник под окнами, и свежая зелень с грядки, и память о сыночке. У меня единственная просьба к властям - провести воду в дом и, может быть, заменить рамы. Прежде рядом с домом была колонка. А теперь уж лет десять как её нет. Обращались к главе города Копылову, да не помогло. Возят воду бочкой, но я уж давно немощная, из дома не выхожу. Маша с Сергеем хотели мне баню построить, мыться-то мне самой давно уж трудно, да и воды нет. А ещё и дом много лет обещают снести.
Он, дескать, построен на «красной» линии, будут делать дорогу-четырехполоску, дом под снос, а мне квартиру дадут. Так зачем же тратиться, говорю им.
Судя по всему, дом № 3 по улице Гражданской под снос попадёт не скоро. А жить нужно сегодня. Уголь, печь, вода - всё легло на плечи Хайбрахмановых - тех самых дальних родственников мужа. Двадцать лет заготавливали они топливо, а в прошлом году установили электрические батареи во всех комнатах. Ведь и Маше с Сергеем уже 60 и 69 годков. Теперь хоть печку топить не надо.
В доме у Лидии Геннадьевны чистота и уют. Свежая побелка и покраска. Грядки перед окнами ухожены. Супруги Хайбрахмановы заботятся о бабе Лиде, как о своей. Честь им за это и хвала. Хорошо бы, чтоб и власти вспомнили о ветеране Великой Отечественной, хотя бы накануне 65-летия Великой Победы.
Лариса ТИМОХИНА.
Фото автора.
Самые ценные награды: Медаль Жукова и юбилейные, пришедшие из Белоруссии, в этом году и пять лет назад.
