Предмет и методология теории государства и права

Лекция 1. Предмет и методология теории государства и права

1.  Предмет, объект и функции теории государства и права

2.  Методология теории государства и права

1. Предмет, объект и функции изучения теории государства и права

Термин «теория» - греческого происхождения. Он означает «рас­смотрение», «исследование». Под теорией понимается тот уровень познания, на котором вырабатываются и формулируются понятия, категории, суждения, умозаключения о предмете познания. Иначе говоря, теория - это система понятий, в которых научно отражена природа, сущность, закономерности, тенденции функционирования и развития познаваемого предмета.

Таким образом, теория, во-первых, всегда есть определенная система научных знаний; во-вторых, отличается от действительности, так как отражает ее не с абсолютной точностью; в-третьих, ее содержание обязательно изменяется с изменением предмета познания; в-четвертых, способна оказывать преобразующее воздействие на практику через деятельность людей.

Определить предмет теории государства и права - значит уста­новить круг тех общественных явлений, институтов, учреждений, которые она изучает. Это та область познания, на которую направ­лена данная наука.

Как следует из названия теории государства и права, она изуча­ет такие явления, как государство и право. Но эти явления изуча­ются и другими общественными науками, например философией, социологией, политологией, антропологией. Предмет изучения тео­рии государства и права составляют общие закономерности суще­ствования и развития государственно-правовых явлений. Опираясь на другие отрасли знаний, теория государства и права формулиру­ет понятия, категории, конструкции, модели отдельных юридиче­ских явлений, ставя своей задачей изучение не всех, а наиболее об­щих закономерностей функционирования государства и права.

Обычно в учебниках перечисляются те стороны и процессы го­сударственно-правовой жизни, которые изучаются теорией госу­дарства и права. Например, проф. называет при­мерно семь блоков общественных отношений, исследуемых теорией государства и права:

·  общие закономерности процесса возникновения, становления и развития государства и права;

·  взаимосвязь государства и права;

·  их характерные признаки, формы, сущность, содержание и черты;

·  место и роль государства и права в жизни общества и в его по­литической системе;

·  право, правосознание, законность, конституционность;

·  законодательный процесс;

·  правомерное поведение, правонарушение и юридическая ответ­ственность.

Несколько иначе формулирует этот предмет проф. В. М. Сы­рых. Он выделяет три вида закономерностей, изучаемых теорией государства и права:

·  закономерности становления, развития и функционирования государства и права как относительно самостоятельных компонен­тов общества;

·  социально-экономические, политические, нравственные и иные закономерности, которые способствуют развитию и функциониро­ванию государства и права;

·  специфические закономерности познания государства и права.

Проф. определяет предмет теории государства и права как общие закономерности возникновения, функциониро­вания и развития государства и права, их сущность, структура, ос­новные элементы, принципы, институты. Таким образом, он дает более развернутое определение, но его позиция по вопросу о пред­мете теории государства и права не расходится с позицией других ученых.

Есть и иные точки зрения, но предмет теории государства и пра­ва определяется в юридической науке единообразно.

Наряду с предметом нередко выделяют и объект изучения тео­рии государства и права. Под объектом понимается некоторая цельность, изучаемая многими науками, и каждая из них имеет в этом объекте свой предмет, т. е. определенный участок, сферу, проблематику.

Таким объектом для теории государства и права выступают государство и право, которые изучаются и другими об­щественными науками (проф. , проф. ­сов). рассматривает объект как основу, начальный пункт научного познания и относит к объекту все политико-право­вые явления - государство, право, правоотношения, правонару­шения, а также конкретно-исторические условия их существова­ния, реальное поведение субъектов права, психологию граждан, их оценки своего поведения, действующего права, деятельности государственных органов. Проф. , разграничивая объект и предмет науки, исходит из того, что объект науки составляет то, на что направлена познавательная деятельность, а предмет науки - совокупность зна­ний об объекте, которые определяются специфическим ракурсом его рассмотрения.

В целом вопрос об объекте теории государства и права дис­куссионен и недостаточно разработан в правовой теории.

Предмет теории государства и права не является застывшим, с течением времени он изменяется и развивается. Это обусловлено тем, что с развитием общества, уровня общественного сознания, культуры, идеологии меняются представления о государстве и пра­ве, отдельных их сторонах, месте и роли в развитии общества. В литературе к предмету теории государства и права предлагалось относить не только закономерное, но и случайное (проф. ). И это справедливо, так как на развитие конкретного госу­дарства и права оказывают влияние и элементы случайности, в том числе случайное стечение обстоятельств, появление на политиче­ской арене отдельных личностей и др.

Говоря о теории государства и права, следует различать ее как науку и учебную дисциплину. Как наука теория государства и права представляет собой систему знаний о государстве и праве, их глубинных свойствах, о соотношении с другими социальными явлениями и науками. Как учебная дисциплина теория государства и права - это система знаний, необходимых для дальнейшего изу­чения государственно-правовых явлений.

Для теории государства и права как учебной дисциплины ха­рактерно:

·  она уже, чем наука, но базируется на науке, хотя включает лишь часть материала науки;

·  более субъективна, чем наука, так как зависит от составителей учебной программы.

Государство и право рассматриваются в теории государства и права в единстве, во взаимодействии. Однако в науке высказывалось мнение о необходимости выделения отдельно теории государства и теории права, о переименовании данной науки в теорию права и государства, подчеркивая тем самым приоритетное значение в жизни общества права. Однако в целом возобладала позиция, рассматривающая теорию государства и права как единую науку и учебную дисциплину. Действительно, законодательство и нормы права не могут существовать вне государства, также и государство проявляет свою деятельность прежде всего посредством нормотворчества, т. е. принятия нормативных правовых актов разнообразного содержания и регулирующих наиболее важные общественные отношения.

В последнее время было высказано предложение переименовать теорию государства и права в теорию юриспруденции. При этом под юриспруденцией понимается совокупность юридических наук, всех правовых дисциплин, необходимых для подготовки юристов, специалистов в области создания и применения законодательства в широком смысле слова (проф. ). Однако представляется, что теория государства и права по существу и является той наукой, которая создает фундамент для всей юридической науки. Название же науки устоялось, хотя принципиальных возражений против переименования нет.

Проф. отождествлял юридическую науку с правоведением, считая, что главный предмет ее изучения - право как самостоятельное общественное явление. Но это значительно сужает предмет теории государства и права.

Значение теории государства и права наиболее полно раскрывается в ее функциях. В учебной литературе обычно называется несколько функций общей теории как науки - от трех-четырех до пяти-восьми. Чаще всего называют следующие функции.

·  Гносеологическая функция. Гносеология - это теория познания, изучения действительности. В этом плане все науки выполняют данную функцию. Применительно к теории государства и права данная функция означает изучение и объяснение процессов, происходящих в государственно-правовой надстройке, определение их сущности и содержания, а также тенденций развития.

·  Онтологическая функция. Онтология - учение о бытии. Выполняя данную функцию, общая теория отвечает на вопросы, что такое государство, право, как они возникли, в силу каких причин, что они представляют собой в настоящее время, какова их судьба в будущем и т. д.

·  Эвристическая функция. Эвристика - это искусство нахождения истины, новых открытий. Следовательно, теория государства и права не ограничивается познанием и объяснением основных закономерностей государственно-правовой действительности, а, уясняя тенденции их развития и взаимодействие с другими общественными явлениями, открывает новые закономерности в прогрессе государственно-правовых явлений. Например, глубокие преобразования и изменения в жизни российского общества ставят задачу формирования новых теоретических положений.

·  Методологическая функция заключается в том, что вырабатываемые общей теорией методы познания государственно-правовых явлений используются отраслевыми юридическими науками как средство решения отраслевых теоретических проблем. Методологическая функция проявляется и в разработке в рамках теории государства и права приемов и способов использования различных областей знания для решения теоретических проблем юриспруденции.

·  Идеологическая функция присуща всем общественным наукам, поскольку любая общественная наука играет мировоззренческую роль. Теория государства и права неразрывно связана с политико-правовой идеологией, т. е. с совокупностью взглядов и идей относительно действующих в обществе политического режима, правопорядка, законодательства, правовой системы и т. д. Теория государства и права, в частности, вырабатывает и формулирует идеи, предложения по совершенствованию действующего законодательства, улучшению деятельности органов государства, укреплению правопорядка и т. д.

Такого рода выводы проходят оценку различных социальных групп населения и нередко вызывают диаметрально противоположные взгляды и суждения. Множественность форм правовой идеологии в современном обществе объясняется наличием различных подходов, способов восприятия идеологами закономерностей, открываемых теорией государства и права, ибо наука и идеология хотя взаимосвязанные, но качественно различные формы общественного сознания. Но ни идеологическая борьба, ни разнообразие политико-правовых идей, взглядов, развиваемых отдельными идеологами, не влияют на объективный характер положений, выводов общей теории как особой отрасли научного знания. Эти объективные знания о государстве и праве независимо от того, в какой период и какими идеологами они были получены, сохраняются, аккумулируются в теории, становятся ее компонентом.

Иногда выделяется еще воспитательная функция теории государства и права, проявляющаяся в трех формах. Во-первых, она имеет обучающее значение, так как призвана знакомить студентов юридических вузов с исходными понятиями правовой науки, обучать приемам юридической техники, например правилам составления юридических документов, толкования правовых норм и актов и т. д. Во-вторых, теория государства и права способствует воспитанию уважения к праву, закону, повышению право вой культуры, поскольку дает знания о сущности, назначении государства и права в современном обществе.

2. Методология теории государства и права

Особенности теории государства и права как науки определяются не только предметом, но и методом. Следовательно, свой предмет теория государства и права изучает при помощи определенных методов, которые сформировались в ходе исторического познания. Каждый этап истории общества есть одновременно ступень развития государства и права и вместе с тем ступень их постижения, изучения. Но необходимо знать не только что познается, но и как это делается, т. е. какими методами изучаются такие сложные и противоречивые явления, как государство и право.

Термин «метод» происходит от греческого слова и в переводе означает «способ», «путь следования». Под методом любой науки понимается совокупность приемов, правил, принципов научной деятельности, применяемых для получения истинных (объективно отражающих действительность) знаний.

Учение о методах, теоретическое обоснование используемых в науке методов познания действительности принято называть методологией. В литературе встречается и такое определение методологии: это теория, обращенная к практике исследования. Дословно термин «методология» означает учение о методах познания.

В настоящее время все многообразие методов познания государства и права принято располагать по следующим группам:

·  общефилософские, или мировоззренческие, методы;

·  общенаучные (общие) методы;

·  частнонаучные (частные, специальные) методы.

Общефилософские методы служат основанием, почвой, на которой развивается наука теории государства и права. Исторический опыт вызвал к жизни разнообразные политико-правовые подходы к изучению государства и права, различные научные школы, доктрины, которые в изучении государственно-правовой действительности исходили из разных философских, мировоззренческих основ.

Метафизика дословно означает то, что следует после физики. Этим термином обозначается часть философского учения Аристогг. до н. э.), исследующая высшие, недоступные для органов чувств, лишь умозрительно постигаемые и неизменные начала всего существующего в мире. Метафизика как метод, в самом широком смысле слова, исходит из принципиального допущения о том, что сущности существуют до вещей и не тождественны им.

Диалектика - это наиболее разработанная форма метафизики, наука о всеобщих законах развития природы, общества, человека, его мышления. Она требует изучения действительности во взаимосвязи явлений и постоянном их изменении, развитии.

Диалектика в современном смысле термина, как его использовал немецкий философ Г. (1представляет из себя теорию, согласно которой нечто - в частности, человеческое мышление, - в своем развитии проходит так называемую диалектическую триаду: тезис, антитезис и синтез. Сначала - некая идея, теория или движение, - «тезис». Тезис, скорее всего, вызовет противоположение, оппозицию, поскольку, как и большинство вещей в этом мире, он, вероятно, будет небесспорен, то есть не лишен слабых мест. Противоположная ему идея (или движение) называется «антитезисом», так как она направлена против первого - тезиса. Борьба между тезисом и антитезисом продолжается до тех пор, пока не находится такое решение, которое в каких-то отношениях выходит за рамки и тезиса, и антитезиса, признавая, однако, их относительную ценность и пытаясь сохранить их достоинства и избежать недостатков. Это решение, которое является третьим диалектическим шагом, называется синтезом. Однажды достигнутый, синтез, в свою очередь, может стать первой ступенью новой диалектической триады и действительно становится ею, если оказывается односторонним или неудовлетворительным по какой-то другой причине. Ведь в последнем случае снова возникнет оппозиция, а значит, синтез можно будет рассматривать как новый тезис, который породил новый антитезис. Таким образом, диалектическая триада возобновится на более высоком уровне; она может подняться и на третий уровень, когда будет достигнут второй синтез.

В начале XIX в., когда эти положения получили обоснования, гегелевская диалектика представляла из себя самую удовлетворительную и, по сути, исчерпывающую философскую концепцию из всех, что знала до этого история западного мышления. Но не следует забывать, что культурная эпоха, из глубины которой вырастает свойственный ей способ мышления, сама во многом определяет его. Диалектическая система Гегеля была последней метафизической системой серьезного культурного масштаба, утверждавшая наличие доступного человеческому сознанию вселенского порядка.

Благодаря восприятию К. Марксом и Ф. Энгельсом идей гегелевской диалектики, она была впоследствии трансформирована в официальную и общепринятую в нашей стране методологию и логику научного исследования, систематизированную в следующие основные положения:

·  принцип всеобщей взаимосвязи, утверждающий, что все связано со всем, и только ограниченность человеческого сознания не позволяет видеть все существующие связи;

·  принцип развития, провозглашающий необратимое, направленное, закономерное изменение материальных и идеальных объектов в качестве универсального их свойства;

·  закон единства и борьбы противоположностей, касающийся перехода вещей в процессе своего развития в свою противоположность (причем удовлетворительное определение противоположности так и не было дано);

·  закон перехода количества в качество, говорящий об определенных узловых моментах на путях развития объектов, обладающих качеством;

·  закон отрицания отрицания, повествующий о судьбах или целях объектов.

В этом догматизированном виде диалектика долгое время преподавалась в университетах в качестве единственно возможной теории и методологии научного, в том числе гуманитарного познания. Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что происходило это в то самое время, когда достоинства диалектики как научного метода все больше ставились под сомнение, как и сама эвристическая ценность диалектики с точки зрения объективности и непротиворечивости результатов исследования, полученных при помощи диалектических исследовательских процедур. На анализе познавательных процедур диалектики и тех результатах, к которым они приводят, необходимо остановиться подробнее.

Признавая, что диалектическая схема часто оказывается уместной при описании и интерпретации процесса развития человеческого мышления, следует, однако, внимательно следить за тем, чтобы не приписать диалектике тех излишних достоинств, которыми она не обладает.

Прежде всего, большие сомнения вызывает претензия диалектики на то, что она является не только теорией исторического развития процесса человеческого мышления, но также новой логической теорией, и, что еще более претенциозно – общей теорией миропорядка, якобы построенного на диалектических принципах.

Подобная претензия базируется на нескольких основаниях.

Во-первых, сторонники диалектики настаивают на совершенно особом характере взаимоотношений тезиса и антитезиса в научной теории. С этой точки зрения обсуждаемая теория, даже будучи опровергнута, имеет в себе нечто достойное сохранения, иначе она вряд ли была бы вообще выдвинута и воспринята всерьез. Следовательно, единственно приемлемым исходом научной дискуссии будет синтез, то есть теория, в которой сохранены наиболее ценные элементы и тезиса, и антитезиса.

При этом необходим осторожный подход по отношению к ряду метафор, используемых сторонниками диалектики, например к тому, что тезис «создает» свой антитезис. В действительности же только наша критическая установка создает антитезис, и там, где она отсутствует, никакой антитезис создан не будет. Далее, не следует думать также, что именно «борьба» между тезисом и антитезисом «создает» синтез. На самом деле происходит своего рода «соревнование» умов, и именно умы должны быть продуктивны и создавать новые идеи. Другими словами, синтез обычно представляет собой нечто гораздо большее, нежели конструкцию из материала, доставляемого тезисом и антитезисом.

Принимая во внимание сказанное выше, можно заключить, что диалектическая интерпретация - прежде всего то ее положение, что синтез строится из идей, содержащихся в тезисе и антитезисе, - если и находит применение, все же сама по себе вряд ли может способствовать развитию мышления.

Во-вторых, сторонники диалектического стиля мышления настаивают на специфической роли противоречия в развитии научной теории. При этом вполне справедливо указывается, что противоречия имеют огромное значение в истории мышления, столь же важное, как и критика. Ведь критика, в сущности, сводится к выявлению противоречия. Однако при этом необходимо учитывать, что критика является главной движущей силой любого интеллектуального развития. Без противоречий, без критики не было бы рационального основания изменять теории и не было бы интеллектуального прогресса.

Верно заметив, таким образом, что противоречия, особенно между тезисом и антитезисом, которые «создают» прогресс в форме синтеза, чрезвычайно плодотворны и действительно являются движущей силой любого прогресса в мышлении, сторонники диалектики доказывают, что нет необходимости избегать столь плодотворных противоречий. Более того, ими утверждается, что противоречий вообще нельзя избежать, поскольку они встречаются в мире всегда и повсюду.

Данное утверждение равносильно покушению на так называемый закон противоречия (или, более полно, закон исключения противоречий) традиционной логики, который гласит, что два противоречащих друг другу утверждения не могут быть истинными одновременно, или что утверждение, представляющее собой конъюнкцию двух противоречащих утверждений, всегда должно отвергаться как ложное исходя из чисто логических оснований. Ссылаясь на плодотворность противоречий, сторонники диалектики заявляют, что от этого закона традиционной логики следует отказаться.

Эти огромные претензии, однако, не имеют под собой ни малейшего основания. Нельзя не подчеркнуть со всей серьезностью, что только благодаря исследовательской решимости не терпеть противоречий и изменять любую теорию, которая их содержит, критика, то есть выявление противоречий, побудет побуждать к изменению теорий и тем самым - к интеллектуальному прогрессу. Это, в свою очередь, означает, что примирение с противоречиями дискредитирует критику, а вместе с нею и всякий интеллектуальный прогресс.

Таким образом, единственной «силой», движущей диалектическое развитие, является исследовательская решимость не мириться с противоречиями между тезисом и антитезисом. Вовсе не таинственная сила, заключенная в этих двух идеях, не загадочное напряжение, якобы существующее между ними, способствуют развитию, а исключительно стремление исследователя не признавать противоречий заставляет искать новую точку зрения, позволяющую избежать противоречий.

Это - совершенно оправданная решимость, поскольку очевидно, что примирение с противоречием означало бы отказ от всякой научной активности и полный крах науки. В случае признания двух противоречащих друг другу высказываний придется признать какое угодно высказывание: ведь из пары противоречащих высказываний можно с полным правом вывести все что угодно.

Возможным возражением против сказанного может служить то обстоятельство, что факт следования из двух противоречащих высказываний любого высказывания не доказывает бесполезности противоречивой теории. Во-первых, она может представлять интерес сама по себе, несмотря на свою противоречивость; во-вторых, в нее можно внести поправки, которые сделают ее непротиворечивой; наконец, можно изобрести метод, который предотвратит ложные заключения, требуемые самой логикой теории. Все это абсолютно верно, но даже при всех возможных поправках такая теория все же является источником серьезных опасностей.

Итак, суть диалектики в том смысле, в каком возможно наделить ясным значением описанную выше диалектическую триаду, может быть описана следующим образом. Диалектика, точнее теория диалектической триады, устанавливает, что некоторые события или исторические процессы происходят определенным типичным образом. Очевидно, диалектика есть эмпирическая, описательная теория. Ее можно сравнить с теорией, согласно которой люди сначала отстаивают свои мнения догматически, потом начинают относиться к ним скептически, и лишь после этого, на третьей стадии, воспринимают их научно, то есть в критическом духе. Как и эти теории, диалектика допускает исключения - если только не навязывать диалектические интерпретации насильно - и, подобно им же, не состоит ни в каком особом родстве с логикой.

Диалектика способствовала формированию в рамках догматизированного марксизма совершенно особой методологии научного исследования и специфического стиля мышления, наделенных следующими основными признаками:

·  догматизмом, заключающемся в стремлении всегда идти от идей к фактам и ни в коем случае не в обратном направлении, в предпочтении оценочного подхода к реальности описательному;

·  авторитарностью, исходящей из необходимости «переложить» функции самого исследования на авторитет, и возможности «подведения» новых явлений под универсальные схемы, предлагаемые авторитетом, когда-то оправдавшие себя;

·  ретроспективностью и традиционализмом, принимающими в качестве лучшего подтверждения истинности любой теории ее несомненные прошлые успехи, реальные и мнимые заслуги;

·  консерватизмом как глобальной озабоченностью безусловной сохранностью ядра теории даже в условиях ситуации, когда под напором фактов реальной действительности приходится жертвовать отдельными частностями теории;

·  символизмом, заключающемся в решительном преобладании умозрительного мира над предметным, строгой иерархизации не только самого умозрительного мира, но и способов его познания;

·  двоемыслием, исходящим из принципиальной возможности одновременно держаться двух противоположных утверждений и характеризующимся умением искажать чувство реальности в качестве одного из «методов» научного исследования.

Таким образом, главный парадокс диалектики в ее нынешнем виде (применительно к области гуманитарного, в частности, юридического знания) заключается в изначально обреченной на провал попытке рационального объяснения заведомо иррационального поведения индивида без всякого учета специфики гуманитарного знания и особенностей современных познавательных процедур гуманитарных наук. Такая попытка ведет к парадоксу и способствует появлению такого варианта рационализма, который отрицает саму возможность рационального познания таких общественных явлений, как право и государство.

Специфика современных критических методов гуманитарного знания не осознается в отечественном правоведении достаточно отчетливо. Приходится констатировать, что из анализа данной проблематики современный студент юридического факультета в лучшем случае вынесет убеждение в необходимости не столько уразумения предмета юридического познания и отграничения его от предмета естественных наук, сколько установления логических и методологических особенностей юридического познания и определения познавательных целей естественных и гуманитарных наук.

Данное убеждение, конечно, представляет значительный шаг вперед по сравнению с описанной выше методологией диалектических «превращений». Идея разграничения естественных и гуманитарных наук не по предмету, а по методу, впервые выдвинутая в конце XIX в. немецкими философами-неокантианцами В. Виндельбандом и В. Риккертом, оказала огромное влияние на эволюцию методологических идей в правоведении. С начала XX в. крепла убежденность в специфичности познавательных процедур естественных наук, отыскивающих общие законы развития. Эту специфичность видели в том, что естественные науки являются науками о законах, которые учат тому, что всегда имеет место. Напротив, считалось, что гуманитарное, в том числе юридическое знание, опирается на отдельные факты, и учит тому, что однажды было. Метод естественных наук характеризовался В. Риккертом как «генерализирующий» (обобщающий), метод гуманитарных наук - как «индивидуализирующий».

Характерно, что при анализе неокантианских методологических концепций зачастую абсолютизировалась логическая противоположность генерализирующего и индивидуализирующего методов. Отсюда следовал, в частности, тот вывод, что понятия и категории гуманитарных наук не могут быть копией или отражением предмета, поскольку они неизбежно воспроизводят только некоторые стороны или свойства предмета, почерпнутые из его действительного содержания в соответствии с той точкой зрения, в которой сказывается познавательный интерес исследователя. Методологически плодотворная идея неокантианской школы о зависимости результата гуманитарного знания от точки зрения наблюдателя на его предмет трактовалась как свидетельство известной произвольности этого результата. Это неизбежно уводило исследователя в сторону диалектических «познавательных процедур», крайне затрудняя возможность сделать следующий, принципиальный для юриспруденции методологический шаг, заключающийся в анализе не столько различия познавательных процедур естественных и гуманитарных наук, сколько естественных и нормативных законов.

Представляется, что для анализа процесса юридического осознания особенностей регулирования общественных отношений требуется ясное понимание одного важного различия. Это - различие между (1) естественными законами, или законами приро­ды, такими, как, например, законы термодинамики, и (2) нормативными законами, или правилами, которые требу­ют определенного образа поведения. В качестве примера нормативных законов можно назвать пра­вовые нормы, регулирующие порядок выборов в парламент.

Закон в смысле (1) описывает жесткую неизменную регулярность, которая либо на самом деле имеет место в природе (в этом случае закон является истинным утвержде­нием), либо не существует (в этом случае он ложен). Поскольку законы природы неизменны, они не могут быть нарушены или созданы. Хотя мы можем использовать их в технических целях, они недоступны контролю со сторо­ны человека.

Ситуация совершенно иная, когда мы обращаемся к (2) - нормативным законам. Нормативный закон, будь то правовой акт или моральная заповедь, вводится человеком. Его часто называют приемлемым или неприемлемым, но «истинным» или «ложным» его можно назвать лишь в метафорическом смыс­ле, поскольку он описывает не факты, а ориентиры для нашего поведения. Если этот закон имеет смысл и значение, то он может быть нарушен, а если его невозможно нарушить, то он не имеет смысла.

Различие между законами в смысле (1) и законами в смысле (2), является фундаментальным. Два этих типа законов едва ли имеют между собой что-либо общее помимо названия. Тем не менее, эта точка зрения отнюдь не является общепринятой. Напротив, многие полагают, что существуют запреты и заповеди, являющие­ся «естественными», потому что они подобны законам при­роды в смысле (1).

Все это заслуживает обсуждения, поскольку неадекватное представление о различиях естественных и нормативных законов является источником множества опасных заблуждений в области юриспруденции. Это основополагающее представление формировалось постепенно и прошло несколько этапов:

·  наивный мониз­м, когда различие между естественными и нормативными законами еще не фиксируется, а различие между санкциями, навязан­ными другими людьми в случае нарушения нормативных табу, и негативным опытом, испытанным под воздействием природ­ного окружения, еще не осознается;

·  наивный конвенционализм, когда считается, что природные и нормативные регулярности выражают реше­ния человекоподобных богов и демонов;

·  критический конвенционализм, когда осознается, что нормативные табу могут вводиться и изменяться смертными законодателями и нарушаться, если только удастся избежать наказания.

Критический конвенционализм исходит из того, что существующие нормативные законы (или социальные институты) возможно сравнивать с некоторым нормативным идеалом, которого мы захотели бы добиться. Однако даже этот идеал создается нами - в том смысле, что добиваться его решили мы сами и что только мы несем ответственность за это решение. В природе идеалов не обнаружить. Природа состоит из фактов и регулярностей, которые сами по себе ни моральными, ни аморальными не являются. Мы сами навязываем идеалы природе и тем самым привносим в мир природы мораль, хотя сами при этом являемся частью природы. Мы - продукты природы, но природа же дала нам власть изменять мир, предвидеть и планировать будущее и принимать далеко идущие решения, за которые мы несем моральную ответственность. Таким образом, и решения, и ответственность за них появляются в мире природы только вместе с нами.

Трансформация наивного монизма в критический конвенционализм в области методологии права также совершалась постепенно, исходя из представления о дуализме фактов и решений, свойственном гуманитарному знанию.

Для ясного понимания отмеченного дуализма необходимо твердо усвоить, что решения никогда не выводятся из фактов или из утверждений о фактах, хотя и имеют некоторое отношение к фактам. Если некоторый факт можно изменить (например, факт, что многие люди страдают от болезней), то по отношению к этому изменяемому факту можно занять совершенно разные позиции. Можно принять решение сделать все возможное, чтобы изменить этот факт, решить бороться со всякой попыт­кой его изменения или решить вообще не предпринимать по отношению к нему никаких действий.

Таким образом, все моральные решения связаны с тем или иным изменяемым фактом (чаще всего с фактом общественной жиз­ни), и все подверженные изменениям факты общественной жизни могут послужить основой для различных решений. Это доказывает, что решения никогда не могут быть выведены из изменяемых фактов или из описания таких фактов.

Однако они не выводятся и из фактов другого класса - природных регулярностей (неизменяемых фактов), описываемых зако­нами природы. Несомненно, решения не должны противоречить законам природы для того, чтобы они при­водили к поставленной цели, ибо если они будут им проти­воречить, то просто окажутся невыполнимыми. Однако это не означает, что решение может быть логически выведено из неизменяемых фактов.

Скорее, ситуация выглядит следующим образом. Сталкиваясь с некоторым изменяемым (или неизменяемым) фактом, мо­жно принять различные решения: изменить его, защитить его от тех, кто пытается его изменить, или не вмешиваться. Но если факт, с которым мы столкнулись, неизменяем - либо потому, что его изменение невозможно в силу существующих законов природы, либо потому, что его изменение по каким-то причинам слишком затруднительно для тех, кто захочет этим заняться, - то решение изменить его окажется непрак­тичным. Любое решение, касающееся этого факта, будет бессмысленным и бесцельным.

С другой стороны, действие по принятию решения, введению правовой нормы или стандарта является фактом, но сами введенные норма или стандарт фактами не являются. То, что большинство людей следуют норме «Не укради», есть социологический факт. Однако норма «Не укради» - это не факт, и она не может быть выведена из утверждений, описывающих факты. Более того, по отношению к определенному факту всегда возможны различные, порой противоположные реше­ния. Так, например, перед лицом социологического факта, что большинство людей подчиняются норме «Не укради», мы можем решить либо подчиниться этой норме, либо бороться с ней. Следовательно, оказывается невозможным вывести предложение, утверждающее норму права, решение или политическую рекомендацию, из предложения, утверждающего факт.

Именно таким образом критический конвенционализм обращает особое внимание на невозможность сведения решений или норм к фактам. Поэтому его можно назвать теорией дуализма фактов и решений.

Эта теория чрезвычайно важна для правильного понимания со­циально-правового окружения. Из нее не вытекает, что все нормативные законы, т. е. регулярности социальной жизни, являются нормативными и искусственными. На­против, и в общественной жизни существуют важные естест­венные законы. Наиболее удобным термином для их обозна­чения представляется термин «социологические законы». Имен­но тот факт, что в общественной жизни мы сталкиваемся и с естественными, и с нормативными законами, ставит перед необходимостью ясно их различать.

Под социологическими законами, или естественными законами общественной жизни имеются в виду законы, которыми оперируют современные теории социальных институтов, например теория международной торговли или теория экономических циклов. Эти и другие важные социологические законы связа­ны с исполнением правовых норм, установленных с определенной целью. В социальных институтах, таких, например, как государство, тесно переплетены социологические, т. е. естест­венные, и нормативные законы, а потому невозможно понять характер их функционирования, не умея различать эти два вида законов.

Методологическая значимость теории критического конвенционализма состоит в том, что при изучении социальных институтов используются совершенно определенный язык политических требований и политических пред­ложений-проектов. Иначе говоря, не следует, например, искать ответ на вопрос: «Что есть государство, какова его истинная природа и каково его дей­ствительное значение?» Не следует искать ответ и на вопрос: «Как произошло государство и в чем источник политического долга?» Вопрос должен ставиться так: «Что требуется от государства? Что предлагается в качестве законной цели деятельности государства?» Для того, чтобы выяснить, каковы основные политические требования, необходимо задаться вопросом: «Почему мы предпочитаем жить в хорошо организованном государстве, а не без государ­ства, т. е. в анархии?» Именно на этот вопрос должен попытаться ответить социальный технолог и юрист.

Эти требования позволяют рационально подходить к правовым и политичес­ким проблемам, рассматривая их с точки зрения совер­шенно ясной и определенной цели, а не мифической сущности социальных институтов. Подобный подход позволил бы формировать правовую политику государства, базирующуюся на четких правовых и политических ориентирах. Периоды спонтанного реформирования социальных институтов зачастую сопровождаются серьезными социальными волнениями, причинами которых являются не только непопулярные меры, но и отсутствие механизма «встраивания» их в действующую правовую и социальную модель. Избежать этого можно, только применяя корректную методологию анализа социальных институтов.

Конечно, что все философские методы имеют право на существование, могут быть использованы в изучении государства и права. Следовательно, важно исходить из плюрализма в использовании методов для изучения и трактовки государственно-правовой действительности.

Общенаучные методы - это те, которые используются во всех или многих областях научного знания. Среди общенаучных методов принято выделять: исторический, логический, системный и функциональный методы.

Исторический метод требует, чтобы государственно-правовые явления изучались не просто в развитии, а с учетом специфических условий существования отдельных народов, стран, регионов, в том числе с учетом исторических традиций, особенностей культуры, религии, обычаев, социокультурных корней, менталитета в целом.

Логический метод относится к абстрактно-теоретическим и основывается на использовании таких приемов, как анализ и синтез, индукция и дедукция. Анализ представляет собой процесс мысленного или фактического разложения целого на части, что позволяет выявить структуру исследуемого объекта, например логическая структура нормы права с выделением в ее составе гипотезы, диспозиции и санкции. Синтез, напротив, предполагает процесс мысленного или фактического воссоединения целого из частей (элементов). Например, путем объединения признаков права, государства, правоотношения, элементов статуса личности и др. формулируются общие понятия важнейших юридических явлений. Индукция как логический прием позволяет на основе частного знания получать знание общего, например, изучая формы правления отдельных государств, возможно сформулировать общую модель республиканской или монархической форм правления. Дедукция - это логический прием, который на основе общего знания приходит к знанию частного. Так, на основе общих признаков демократического и недемократического режимов возможно определить политический режим конкретного государства.

В основе системного метода лежит исследование государственно-правовых явлений как систем. Любая же система представляет собой целостное явление, состоящее из множества других явлений, и сообщает всему явлению новое качество. Государство и право - сложные системные образования, поэтому должны исследоваться во взаимосвязи, это ориентирует на познание изучаемых объектов как целостного явления.

Функциональный метод позволяет выявить в государственно-правовых явлениях их функции, социальное назначение, методы и формы действия. Иначе говоря, все государственно-правовые явления рассматриваются не в статике, а как действующие феномены. Отсюда рассмотрение функций государства, права, правосознания и т. д.

Иногда в качестве особой разновидности системного метода называют комплексный подход. Большинство же ученых склонны считать его самостоятельным методом. Комплексный подход порожден необходимостью исследования комплексов как особых систем, и в этом их близость.

Частнонаучные методы представляют собой использование теорией государства и права научных достижений технических, естественных, смежных общественных наук. К частным методам чаще относят следующие.

Метод конкретно-социологических исследований - это анализ, переработка и отбор необходимой информации о важнейших сторонах юридической практики. При использовании данного метода применяются разнообразные приемы: анализ документов, официальных сообщений, устные и письменные опросы (интервью, собеседования, анкетирование), изучение материалов судебной и арбитражной практики, общественного мнения о деятельности правоохранительных органов и т. д.

Метод моделирования - один из главных методов изучения государственно-правовой действительности. Он состоит в изучении государственно-правовых процессов, институтов в моделях, т. е. путем идеального воспроизведения анализируемых явлений.

Статистический метод - получение количественных показателей государственно-правовых явлений и процессов. Он в наибольшей мере применяется для характеристики массовых явлений, отличающихся повторяемостью, например для выявления динамики преступности. Современная статистика позволяет на основе количественных данных получить бесспорные доказательства наличия или отсутствия связей между анализируемыми явлениями и провести анализ факторов, влияющих на данное явление.

Метод социально-правового эксперимента - способ проверки научных гипотез или проекта какого-либо решения. В отечественной практике этот метод применялся, например, при проведении выборов по производственным округам в 1989 г., установлении так называемых свободных зон с льготным таможенным и налоговым режимом в Приморском крае, в Калининградской области и др. Данный метод оценивается как перспективный.

Математический метод - способ оперирования с количественными характеристиками, один из формализованных приемов изучения государственно-правовых явлений. Он применяется главным образом в криминалистике, судебной экспертизе при исследовании следов преступлений и т. д.

Кибернетический метод - это прием, позволяющий с помощью кибернетики познать государственно-правовые явления. Он сводится главным образом к использованию не только технических возможностей кибернетики, но и ее понятий - прямая и обратная связь, оптимальность и др. Кибернетика, как известно, занимается разработкой алгоритмов и методов, позволяющих управлять системой, чтобы она функционировала заранее заданным образом. Кибернетический метод используется для разработки автоматизированных систем получения, обработки, хранения и поиска правовой информации, для определения эффективности правового регулирования, для систематизированного учета нормативных правовых актов и т. д.

Синергетический метод в юридической науке стал применяться только в последнее время. Термин «синергетика» происходит от греческого слова и означает «совместнодействующий», т. е. эффект взаимодействия различных систем, способных к самоорганизации, саморегулированию. Синергетика помогает изучению саморегулирующихся систем (в том числе и случайных) и процессов, например рыночных отношений, местного самоуправления, т. е. явлений и процессов, где вмешательство государства ограниченно.

Среди частнонаучных методов принято выделять собственно юридические методы. К ним относятся сравнительно-правовой и формально-юридический.

Сравнительно-правовой метод состоит в сопоставлении различных государственных и правовых систем, институтов, категорий в целях выявления черт сходства или различия между ними. Еще древние мыслители утверждали, что истина познается в сравнении. Данный метод применяется при изучении типологии государств, сопоставлении различных правовых систем мира, политических режимов, форм правления, государственного устройства и т. д.

Формально-юридический метод является традиционным для юридической науки и составляет необходимую ступень в научном познании государства и права, поскольку позволяет изучать внутреннее строение государства и права, их важнейшие свойства, классифицировать главные признаки, определять юридические понятия и категории, устанавливать приемы толкования правовых норм и актов, систематизировать государственно-правовые явления.

Таким образом, методология теории государства обладает многообразием, богатством приемов и способов познания государственно-правовых явлений. В зависимости от целей исследования возможно применять те или иные методы. При этом не следует считать какие-то из них главными, ключевыми, а другие второстепенными. Каждый из методов полезен при исследовании конкретных государственно-правовых процессов или феноменов.