Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
«Благовещенская средняя
общеобразовательная школа № 1»
Благовещенского района Алтайского края
Литературно-музыкальнАЯ композициЯ, посвященнАя Дню Победы
«Хлеб войны»
- учитель истории общеобразовательного учреждения «Благовещенская муниципальная средняя общеобразовательная школа № 1»
658670 Алтайский край Благовещенский района
р. п. Благовещенка
ул. Кучеровых дом 61 квартира 3 телефон 22-1-76
SC 3526
р. п. Благовещенка 2012
Хлеб войны
Литературно-музыкальная композиция
Учитель. Издавна говорят: сколько ни думай, лучше хлеба не придумаешь.
Хлеб – гениальное изобретение человечества – рожден четырьмя стихиями. И каждой из них можно поклоняться солнцу, земле, воде и огню.
Мало в мире ценностей, которые, как хлеб, ни на день, ни на час не теряли бы своего значения. Хлеб всегда добр. Даже в мире, в котором много злобы. Хлеб связывает прошлое, настоящее и будущее.
У войны свой хлеб. Небогатый отмеренный хлебной карточкой. Хлеб суровый, но еще больше необходимый, чем в мирное время.
На экране проецируется плакат «Дорожи хлебом»
Ученица
Воистину: не углами
изба и теперь красна,
а хлебом да пирогами,
как в давние времена.
За ужином ли за чаем
мы хлеб не спеша жуем.
Жуем — и не замечаем,
не ценим: добро живем!
Нас радуют ширпотреба
изделия по углам...
Но если изба без хлеба —
что эти изделья? Хлам!
Буфет, шифоньер, посуда
и ситчики про запас
наш взгляд веселят, покуда
есть хлеб на столе у нас!
Он — есть! Заварной. Подовый...
И вот уже («Не свежа!»)
буханка, почти пудовая,
с десятого этажа
летит, громыхая, в ящик,
за мусором прочим вслед…
И булку бросает мальчик,
швыряет, как будто снег
И недоросль чей-то сытый,
носясь по улице вскачь,
гоняет засохший ситный,
как будто футбольный мяч.
Ему:
— Перестань, бездельник!
Побойся, балбес, греха!—
А он:
— Не на ваши деньги
Купил я его, пахан!
Привет!
И попеременно —
то левой, то правой — пас…
Мальчишки поры военной,
услышать хочу от вас,
солдаты,— от вас, и вдовы,
и сестры,— от вас ответ:
что значит, коль, хлеба вдоволь,
что значит, коль хлеба нет?
И дней тех
черную стаю
припомнив (вам не дано
забыть про войну), я знаю,
вы скажете мне одно:
Не видело горше небо
картины наверняка,
чем эта: за коркой хлеба
протянутая рука.
Звучит фонограмма – объявление войны,
«Священная война» (музыка А. Александрова, слова В. Лебедева – Кумача)
На экране проецируется плакат «Родина – мать зовет»
Ведущий. Течет река времени. Прошло уже более полувека с того незабываемого и страшного дня, когда настежь распахнулись огромные, от Баренцева до Черного моря, двери войны. Много воды унесла река времени с тех пор. Заросли шрамы окопов, исчезли пепелища сожженных городов, выросли новые поколения. Но в памяти человеческой 22 июня 1941 гола осталось не просто как роковая дата, но и как рубеж, начало отсчета долгих 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны нашего народа.
Ученица.
Самый светлый,
самый летний день в году,
самый длинный день Земли —
двадцать второго.
Спали дети,
Зрели яблоки в саду.
Вспоминаем,
вспоминаем это снова.
Вспоминаем эту ночь и этот час
взрыв,
что солнце погасил к кромешном гуле,
сквозь повязки неумелые сочась,
кровь народа заалела и том июне.
Шаг за шагом вспоминаем,
день за днем,
взрыв за взрывом,
смерть за смертью,
боль за болью.
год за годом, опаленные огнем,
год за годом, истекающие кровью.
Первый Ведущий. В числе городов – героев обычно называют Ленинград. Вспомним о нем и мы. В сентябре 1941 г. немецкие войска вышли к окраинам северной столицы. Вокруг города сомкнулось кольцо блокады.
Стремясь сравнять город с землей, фашисты обрушили на него за время осады 150 тыс. тяжелых снарядов, 5 тыс. фугасных и более 100 тыс. зажигательных бомб. Жители лишились третьей части жилья.
С каждым днем в городе таяли запасы продовольствия. Были сокращены его нормы. Рабочие и инженерно-технические работники получали в день всего по 250 г. хлеба, а служащие, иждивенцы и дети — по 125 г. Муки в этом хлебе почти не было, его выпекали из отрубей, мякины, целлюлозы. Хлеб был почти единственным питанием ленинградцев.
За 900 дней блокады заводы Ленинграда дали фронту более 2 тыс. танков, 1500 самолетов, 150 тяжелых морских орудий, 4500 полевых орудий разных калибров, 12 тыс. минометов, 212 тыс. единиц стрелкового оружия, более 7 миллионов артиллерийских снарядов и мин. А ведь город голодал.
На экране проецируется плакат «Защитникам Ленинграда»
Второй ведущий. ...1941 год. Ленинградская блокада. Город во вражеском кольце. Он отрезан от большой земли. Одна дорога связывала Ленинград с Большой землей — Ладожское озеро, а запасы продовольствия в городе, где проживали более 2-х миллионов человек таяли, на глазах.
Путь через Ладогу не близкий, да к тому же опасный: бомбит фашистская авиация, бьет артиллерия, подстерегают вражеские суда (пока не встал лед).
8 сентября бомбили Бадаевские склады. Горел сахар и другие продукты. Спустя 4 дня были снижены нормы выдачи хлеба, а затем через 10 дней (12 сентября) — прокатилось второе снижение норм хлеба. Хлеб выпекали из сложной смеси ржаной, овсяной, солодовой, соевой муки с добавлением льняного и хлопкового жмыха, огрубей. С 10 ноября 1941 г. ленинградцы получали в день только 125 г хлеба — и больше никаких продуктов. К страшному слову «блокада» прибавилось слово «голод». Ленинградцы слабели, многие едва передвигались, умирали. Декабрь унес 53 тысячи жителей. Январь оказался еще тяжелее. Ежедневно умирали около 4 тыс. человек. Мизерные прибавки не спасали.
На экран проецируется изображение «Дороги жизни»
Первый ведущий. Рано, в ноябре, наступили морозы. 22 ноября начала действовать «Дорога жизни».
Расстреливаемый в упор, ладожский лед жил. Нес он к берегу полуторки и трехтонки с мукой, патронами в Ленинград, с детьми, стариками назад на Большую землю. За каждой машиной охотились самолеты врага, пытаясь если не в воде, то в крови утопить смельчаков. По дну озера, словно проекция «Дороги жизни», пролегла ее тень. Это сотни и сотни утонувших машин и саней, тысячи павших героев ледовой трассы. Вот какой ценой доставляли хлеб в блокадный Ленинград. Так и назвали ленинградцы дорогу через Ладогу «Дорогой жизни».
И сегодня те из ветеранов, кто спускаются к берегу, встают на колени и целуют со слезами студеный ладожский лед.
На экран проецируется фотография блокадного хлеба
Ученик.
Казалось, что конец земли,
Но сквозь остывшую планету
На Ленинград машины шли:
Он жив еще! Он рядом где-то.
На Ленинград! На Ленинград!
Там на два дня осталось хлеба.
Там матери под темным небом
Толпой у булочных стоят.
И было так: на всем ходу
Машина задняя осела.
Шофер вскочил, шофер на льду.
«Ну, так и есть — мотор заело».
Ремонт на пять минут, пустяк.
Поломка эта — не угроза.
Да рук не разогнуть никак:
Их на руле свело морозом.
Чуть разогнешь — опять сведет.
Стоять? А хлеб? Других дождаться?
А хлеб — две тонны? Он спасет
Шестнадцать тысяч ленинградцев.
И вот в бензине руки он
Смочил, поджег их от мотора
И быстро двинулся ремонт
В пылающих руках шофера.
Вперед! Как ноют волдыри,
Примерзли к варежкам ладони.
Но он доставит хлеб, пригонит
К хлебопекарне до зари.
Шестнадцать тысяч матерей
Пайки получат на заре —
Сто двадцать пять блокадных грамм
С огнем и кровью пополам
О, мы познали в декабре:
Не зря «священным даром» назван
Обычный хлеб, и тяжкий грех
Хотя бы крошку бросить наземь.
На экран проецируется плакат «Хлеб – это труд человеческий»
Второй ведущий. В Ленинграде во Всесоюзном институте растениеводства в жестяных коробках хранятся пакеты с семенами почти всех растений Земли. 20 тысяч образцов семян одной только пшеницы. Во время Великой Отечественной войны 14 ослабевших от голода сотрудников этого института каждый день приходили на работу и делали все, что было в их силах, чтобы сохранить от мороза, сырости, зажигательных бомб, крыс десятки тонн сортового зерна и картофеля. От голода погиб профессор Дмитрий Сергеевич Иванов. В его рабочем кабинете остались 1000 пакетиков с зерном. Умер от голода и другой сотрудник института — Александр Гаврилович Щукин. Когда ему разжали «мертвые пальцы, на стол выпал пакетик с пшеницей. Он готовил коллекцию, надеясь переправить ее самолетом на Большую землю. В живых остались лишь 5 сотрудников института. Они верили в победу и знали, что стране после войны понадобятся семена, которые они спасают.
Первый ведущий. Сколько я живу на земле, столько и думаю о хлебе. Помню, когда мы, преследуя фашистов, с боями вошли в Будапешт, за нами бежали маленькие обессиленные голодом мальчишки. Все в один голос просипи: «Хлеба, хлеба, хлеба...». Мы, солдаты, остановились и, не сговариваясь друг с другом, весь свой дневной паек отдали мальчишкам.
Хлеб — имя существительное, все держится на хлебе: и труд, и разум, и красота, и любовь. На нем держится весь род людской.
Он пахнет полем, пахнет утром ранним,
В нем рук тепло, забота строгих глаз.
Он входит в дом сквозь годы испытаний,
Не зачерствев, как кое-кто из нас
Ученица.
Мне старики расскажут о войне,
О голоде, о смерти, о разлуке,
О том, как люди в тяжкий час стране,
Своей земле протягивали руки.
Когда в печи последний уголь гас,
Какие силы нужно, чтобы верить.
И о себе не думали подчас,
Чтоб напоить ту землю и засеять.
У стариков поломана судьба,
Но как они судьбою той довольны,
Что пронесли российские хлеба
Сквозь засуху, бескормицу и войны.
И часто в нас, сегодняшних, лежит
Глухая совесть в пестреньком наряде,
Не понимая, что такое жизнь
И горсть муки в блокадном Ленинграде…
Песня «Шел ленинградский паренек» современная русская народная песня,
На экран проецируется фотография Ленинграда (у Невы)
Ученица.
Мне скажут — Армия.
Я вспомню день зимой,
Январский день сорок второго года.
Моя подруга шла с детьми домой —
Они несли с реки в бутылках воду.
Их путь был страшен, хоть и недалек.
И подошел к ним человек в шинели.
Взглянул — и вынул хлебный свой паек,
Трехсотграммовый, весь обледенелый.
И разломил, и детям дал чужим,
И постоял, пока они поели.
И мать рукою серою, как дым,
Дотронулась до рукава шинели.
Дотронулась, не посветлев в лице...
Не ведал мир движенья благодарней,
Мы знали все о жизни наших армий,
Стоявших с нами в городе, в кольце.
...Они расстались. Мать пошла направо,
Боец вперед — по снегу и по льду.
Он шел на фронт, за Нарвскую заставу,
От голода качаясь на ходу.
Он шел на фронт, мучительно палим
Стыдом Отца, Мужчины и Солдата:
Огромный город умирал за ним
В седых лучах январского заката.
Он шел на фронт, одолевая бред,
Все время помня, нет, не помня — зная,
Что женщина глядит ему вослед
Благодаря его, не укоряя.
Он снег глотал, он чувствовал с досадой,
Что слишком тяжелеет автомат,
Добрел до фронта и пополз в засаду
На истребленье вражеских солдат...
На экран проецируется фотография – зима в Ленинграде
Ученик. О жителях и защитниках Ленинграда написано немало. Прочту вам одно стихотворение, над которым, я знаю, плакали не только старики, пережившие ту страшную блокаду.
По безлюдным проспектам
оглушительно звонко
Громыхала на дьявольской смеси трехтонка.
Леденистый брезент прикрывал ее кузов —
Драгоценные тонны замечательных грузов.
Молчаливый водитель, примерзший к баранке,
Вез на фронт концентраты, хлеба вез он буханки,
Вез он сало и масло, вез консервы и водку,
И махорку он вез, проклиная погодку.
Рядом с ним лейтенант прятал нос в рукавицу.
Был он худ. Был похож на голодную птицу.
И казалось ему, что водителя нету,
Что забрел грузовик на другую планету.
Вдруг навстречу лучам —
синим, трепетным фарам —
Дом из мрака шагнул, покорежен пожаром.
А сквозь эти лучи снег летел, как сквозь сито,
Снег летел, как мука -
плавно, медленно, сыто...
Стоп! — сказал лейтенант.
- Погодите, водитель.
Я, - сказал лейтенант,
- здешний все-таки житель. —
И шофер осадил перед домом машину,
И пронзительный ветер ворвался в кабину.
И взбежал лейтенант по знакомым ступеням.
И вошел. И сынишка прижался к коленям
Воробьиные ребрышки... Бледные губки...
Старичок семилетний в потрепанной шубке...
— Как живешь, мальчуган?
Отвечай без обмана!.. —
И достал лейтенант свой паек из кармана.
Хлеба черствый кусок дал он сыну:
- Пожуй-ка, -
И шагнул он туда, где дымила «буржуйка».
Там — поверх одеяла распухшие руки.
Там жену он увидел после долгой разлуки.
Там, боясь разрыдаться, взял за бедные плечи
И в глаза заглянул, что мерцали, как свечи.
Но не знал лейтенант семилетнего сына.
Был мальчишка в отца – настоящий мужчина!
И, когда замигал догоревший огарок,
Маме в руку вложил он отцовский подарок.
А когда лейтенант вновь садился в трехтонку:
— Приезжай!
— закричал ему мальчик вдогонку.
И опять сквозь лучи снег летел, как сквозь сито,
Он летел, как мука — плавно, медленно, сыто...
Грузовик отмахал уже многие версты.
Освещали ракеты неба черного купол.
Тот же самый кусок — ненадкушенный,
черствый —
Лейтенант в том же самом кармане нащупал.
Потому что жена не могла быть иною
И кусок этот снова ему положила.
Потому что была настоящей женою.
Потому что ждала. Потому что любила.
Грузовик по местам проносился горбатым,
И внимал лейтенант орудийным раскатам,
И ворчал, что глаза снегом застит слепящим.
Потому что солдатом он был настоящим.
Песня «В землянке» музыка К. Листова, слова А. Суркова
Ученица. Многие знают печальную историю 11-летней ленинградской школьницы Тани Савичевой. Большая дружная семья Савичевых жила на Васильевском острове. Блокада отняла у девочки родных и сделала ее сиротой. В те жуткие дни Таня сделала в записной книжке девять коротких трагических записей.
На экране проецируется фотография Тани Савичевой, страницы ее дневника
У страничек страшные строчки,
Нет запятых. Только черные точки.
"Умерли все". Что поделать? Блокада...
Голод уносит людей Ленинграда.
Жутко и тихо в промерзшей квартире,
Кажется, радости нет больше в мире.
Если бы хлебушка всем по кусочку,
Может, длиннее дневник был на строчку.
Маму и бабушку голод унес.
Нет больше силы. И нет больше слез.
Умерли дядя, сестренка и брат
Смертью голодной. Пустел Ленинград.
Пусто в квартире. В живых - только Таня.
В, маленьком сердце - столько страданья.
"Умерли все". Никого больше нет.
А девочке Тане - 11 лет.
Я расскажу вам, что было потом:
Эвакуация, хлеб и детдом,
Где после голода, всех испытаний
Выжили все. Умерла только Таня.
Девочки нет. Но остался дневник –
Детского сердца слезы и крик.
Дети мечтали о корочке хлеба,
Дети боялись военного неба.
Этот дневник на процессе Нюрнбергском
Был документом страшным и веским.
Плакали люди, строчки читая,
Плакали люди, фашизм проклиная.
Танин дневник - это боль Ленинграда.
Но прочитать его каждому надо.
Словно кричит за страницей страница:
"Вновь не должно это все повториться!"
При первой же возможности Таню Савичеву вывезли с детским домом в Горьковскую область. Но крайнее истощение, нервное потрясение сломили девочку, и она вскоре умерла. 19 мая 1972 г. на могиле Тани был поставлен памятник
Второй ведущий. Враги надеялись, что жестокие лишения пробудят в ленинградцах низменные инстинкты, заглушат в них все человеческое. Они думали, что голодные, мерзнущие люди перессорятся между собой из-за куска хлеба, из-за полена дров, перестанут защищать город и в конце концов сдадут его. Недаром 30 января 1942 года Гитлер цинично заявил: «Ленинград мы не штурмуем сознательно. Ленинград выжрет самого себя».
Но гитлеровцы просчитались. Люди, пережившие блокаду, до сих пор помнят глубокую человечность безмерно страдающих ленинградцев, их доверие и уважение друг к другу.
В документальном сборнике «Стояли со взрослыми рядом...» есть воспоминания Ольги Николаевны Тюлевой и Зари Александровны Милютиной, бывших в блокадные дни школьниками.
«Помню в булочной мне сделалось плохо,— рассказывает Ольга Николаевна,— и я потеряла сознание. Меня бережно подняли, посадили, вложили в руку упавшие на пол хлебные карточки. На них никто не посягнул».
«А мне запомнилось,— рассказывает Милютина,— как в страшную зиму сорок первого года стояла в уголке булочной маленькая девочка лет семи. И люди с землистыми лицами, едва державшиеся на ногах, все до единого, проходя мимо девочки, отламывали от своего скудного пайка маленький кусочек хлеба — по 5-10 граммов. А ведь это был для каждого из нас кусочек жизни. Мы подумали, что девочка тут же начнет жадно есть, но этого не случилось. Она рассказала, что вчера умерла мама, а дома осталась маленькая сестренка, которая плачет и просит есть. Это хлеб для нее».
На экран проецируется фотография «Школьники в блокадном Ленинграде»
Первый ведущий. А. Фадеев писал: «И самый великий подвиг школьников Ленинграда в том, что они учились. Да, они учились, несмотря ни на что...». Опасен и тяжел был путь в школу. Ведь на улицах, как на передовой, часто рвались снаряды и идти приходилось, преодолевая снежные заносы.
В школах и бомбоубежищах, где проводились занятия, стоял такой мороз, что замерзали чернила! Ученики сидели в пальто, шапках и рукавицах. Руки коченели, а мел выскальзывал из пальцев.
Ученики шатались от голода. У всех была общая болезнь — дистрофия. А к ней еще прибавилась и цинга. Кровоточили десны, качались зубы. Ученики умирали не только дома, на улице по дороге в школу, но, случалось — и прямо в классе.
Девчонка руки протянула
И головой —
На край стола.
Сначала думали —
Уснула,
А оказалось —
Умерла...
Никто
Не обронил ни слова,
Лишь хрипло,
Сквозь метельный стон,
Учитель выдавил, что снова
Уроки —
После похорон
Второй ведущий. А. Фадеев писал, что «навеки сохранится в истории обороны города прекрасный, мужественный облик ленинградского учителя...» Учителя наравне с учениками переносили все ужасы блокады. И норма хлеба у них была одинаковая со всеми. Как сказала поэтесса Ольга Берггольц: «Сто двадцать пять блокадных грамм с огнем и кровью пополам».
Для некоторых ребят, чьи отцы были на фронте, а матери — на казарменном положении, учитель становился самым близким человеком.
«Никогда не забуду Зинаиду Павловну Шатунину— вспоминает ,— было ей уже за шестьдесят. В это лютое время она приходила в школу в отутюженном темном платье, белоснежном воротничке и такой же подтянутости требовала от нас, школьников. Я смотрела на нее и думала: «В какую ярость пришли бы фашисты, увидев нашу учительницу!» Своим примером она готовила нас к повседневному маленькому подвигу — в нечеловеческих условиях суметь остаться человеком».
Подростки-рабочие вместе со взрослыми работали на военных заводах, в тяжелейших, порой невыносимых условиях. Голодные, изможденные, они по 12—14 часов не выходили из промерзших цеховой вносили свой вклад в разгром врага.
Учащиеся исполняют вальс (Ленинградский вальс)
На экран проецируется плакат «Слава воину – победителю»
Ученица. 1418 дней и ночей продолжалась Великая Отечественная война. Почти 26 миллионов жизней советских людей унесла она. Потоками крови и слез была омыта за эти нескончаемо долгие четыре года наша многострадальная земля. И если бы собрать воедино горькие материнские слезы, пролитые по погибшим сыновьям, то образовалось бы море Скорби и потекли бы от него во все уголки планеты реки Страдания.
У нашей великой державы
От счастья сияли глаза.
И радости слез не сдержали
В тот день над Москвой небеса
И шли за колонной колонна
Победу всем людям неся
И падали вражьи знамена
Уже никому не грозя.
В открытую плакали люди,
Но были те слезы светлы
И как о свершившемся чуде,
Шептались заморцы – послы
Рубиново звезды пылали
Над Красной Кремлевской стеной.
Да, эта Победа – мы знали,
Какою досталась ценой!
На экран проецируется фотография вечного огня
Ученик.
Позаросли
травой окопы:
Стирает время их с земли.
По странам
Нынешней Европы
Стучат все реже
Костыли.
Не рвутся бомбы
На дорогах.
Не знают мин
Ее моря.
Но беспокойство и тревога
В нас разрастаются
Не зря.
И речи кой-кому сегодня
Диктует
Атом и напалм.
А в Кельне
Школьники не помнят,
Кто на кого
Тогда напал.
Планете
Требуются курсы.
Чтобы напоминать иным,
Чем были б
Без Москвы и Курска
Сегодня Лондон или Рим,
Что стало бы с Европой ныне
А шар земной
Каким бы был
Без Ленинграда и Хатыни,
Без нашей боли
И могил.
Мы на земле
Творим и пашем.
Но непокоем
Век объят.
И голоса живых и павших
Гремят о мире,
Как набат.
Мир!
Это слово, как набат,
Планету нашу будит.
Пусть пламенем войны объят
Мир никогда не будет
Учащиеся исполняют танец с лентами.
Как не любить мне эту землю
Литература
1. Фоменко жизни на земле М., «Просвещение», 1990
2. Курганова периода Великой течественной войны и первых послевоенных лет М., «Советская Россия», 1990
3. Черный , красиво, памятно. М., «Просвещение, 1989
4. Лицом к Победе. Сборник стихов М., «Современник», 1985
5. Стихи о «Современник», 1987
6. «Воспитание школьников» (научно-методический журнал)
7. Последний звонок (газета для организаторов внеклассной работы)
