Из жизни чайника-2 (стр. 3 )

— Откуда у вас это?

Слова прозвучали настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул и быстро перевёл взгляд на шефа. Тот ещё более пристально смотрел на меня, правая его ладонь медленно двигалась по деревянной столешнице в мою сторону, под ладонью белел свёрнутый пополам лист бумаги. Вот сильные пальцы развернули бумагу, и я тотчас узнал чертёж кперовой машинки. Захотелось спросить: — Откуда у вас это? — но задавать только что прозвучавший в мой адрес вопрос было просто невежливо. А отступать было некуда.

— Это моё изобретение,— заявил я, искренно удивляясь собственной наглости. Шеф согласно кивнул и снова чуть заметно усмехнулся.

— Насколько мне известно, Павел Петрович, по образованию вы филолог. Стало быть, изобретательство — это ваше хобби?

— А что в этом странного? Химик Бородин написал прекрасную оперу, химик Менделеев был одним из лучших чемоданных мастеров.

— Согласен. От себя добавлю: доктор Чехов создал «Вишнёвый сад», инженер Задорнов рассказал историю про 9-ый вагон.

— Вот видите! — обрадовался я.

— Изобретатель, Павел Петрович,— это творец, фонтанирующий идеями, это чудак, который всё время что-то придумывает, комбинирует, делает какие-то наброски. Такую вот штуку (он легонько хлопнул ладонью по чертежу) в голове не сочинишь. Дачи у вас нет, в издательстве и в квартире следов изобретательской деятельности не обнаружено. Возникает вопрос…

— Как вы проникли в мою квартиру? — возмутился я.

— Это не имеет значения,— привычно отреагировал шеф.

— Кстати, у меня срочный заказ, я должен быстро сделать важную работу, а вы держите меня взаперти!

Шеф молча достал из кармана небольшой предмет. Я пригляделся: это была моя флэшка — из серебристого металла, на боку надпись my flash, маленькая, да удаленькая, почти 8 гигабайт. Значит, они шарили в моём компьютере.

— Мы, Павел Петрович, готовы пойти навстречу и организовать вам рабочее место, но при одном условии: вы должны ответить, откуда у вас этот чертёж?

Внезапно меня осенило.

— Это спам,— уверенно сказал я.— По Сети пришла какая-то дичь, что-то вроде коммерческого предложения. Дескать, если хотите заработать, распечатайте схему и отнесите в патентное бюро…

Шеф молчал, лёгкая усмешка словно прилипла к его губам.

— Кто не хочет заработать? — не сдавался я.— Распечатал, отнёс, а эксперт обозвал эту штуку вечным двигателем. Вот и вся история.

— Проще говоря, сотрудничать с нами вы отказываетесь. Надеюсь, это временный отказ. Уверен, что рано или поздно вы захотите сделать шаг навстречу. А мы этот шаг делаем прямо сейчас. Возьмите.

Он передал мне флэшку и огорчённо вздохнул.

— Вам установят компьютер, но без выхода в Интернет. Как только вы сделаете свою работу, флэш-карта будет переправлена в издательство.

— Спасибо, конечно. Но я так и не понял, за что меня сюда законопатили?

Шеф не ответил, поднялся с места, молча вышел из беседки и направился к катеру. Тотчас неизвестно откуда материализовался весёлый архангел, и мы направились к особняку, который осанисто виднелся над верхушками кустов.

— Не порадовал ты шефа,— сказал парень, всё так же весело улыбаясь.— Он не любит тех, кто его не радует.

— Да мне вообще ничего не понятно,— разозлился я.— Схватили, заперли, ничего не объясняют.

— А ты не психуй,— посоветовал охранник.— В тепле, в добре, кормят, поят, работать не заставляют — чего ещё надо? А если чего и надо, так оглянись кругом… По мне она, конечно, старовата, а тебе в самый раз.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле поварихи,— добродушно объяснил он.— Гоша, кстати, тоже запал, но, думаю, у тебя шансов больше…

— Передай своему Гоше,— меня даже затрясло,— что я его камуфляж на белую простынку поменяю. А на простынке крест… золотой гладью, понял?

— Понял.— Он радостно засмеялся.— Передам обязательно. А ты клёвый чувак, мне такие нравятся. Меня Колькой зовут. А тебя?

Ответа не последовало, но парень, кажется, не обиделся.

Когда я вошёл в комнату, посуды на столе уже не было. Значит, на сегодня встречи с Марией закончились. Какое-то время я бесцельно слонялся по комнате и уж совсем было собрался снова включить телевизор. Но, к счастью, дверь распахнулась, и Колька торжественно внёс в комнату новенький ноутбук.

— Шеф позвонил, приказал выдать. Теперь можешь в игры поиграть, всё-таки веселее. Эх, мне бы так — кормят, поят, стрелялки-бродилки, да ещё и повариха навещает…

— Брысь отсюда! — закричал я громко, но без ярости и злости. Колька с хохотом выбежал из комнаты. Если честно, славный малый, похоже, сангвиник. С такими легко, но и продать могут в любую минуту. Впрочем, хватит лирики, пора приниматься за дело.

Загрузив ноутбук, я присоединил флэшку к USB-порту и открыл нужную папку. После бурных событий прошедшего дня захотелось чего-то привычного, спокойного, надёжного. Проще говоря, потянуло к работе, и было бы глупо противиться этому желанию, тем более, что подобное желание не слишком часто посещает мою грешную душу.

Я тотчас приступил и вскоре вошёл в раж, ощутил некий боевой транс, когда всё кипит, пенится и удаётся. Для человека в таком состоянии время течёт незаметно, и это явление, наверно, можно объяснить. Писатели-фантасты, описывающие космические приключения, любят фокусы со временем. Хотя, конечно, это вовсе не фокусы, а реальное изменение времени на скоростях, приближённых к скорости света. Не думаю, что мысль передвигается медленнее, чем свет. И когда человек занимается умственным трудом, когда мысли его снуют быстрее, чем у Хлестакова, время подчиняется закону природы и замедляет свой бег…

В дверь кто-то постучал. Я вздрогнул от неожиданности, отвёл глаза от экрана и обнаружил, что на мир опустилась ночь. Небо в верхней части окна затянула синяя тьма, но эта тьма была по-летнему прозрачной. Нижнюю часть пространства откуда-то слева, от дальнего угла дома, освещал фонарь. Его свет оттенял очертание крыльца, ровно освещал площадку, театрально подсвечивал чуть шевелящуюся листву кустов и деревьев. В дверь снова постучали.

— Войдите!

В открывшемся проёме тотчас показалась лысая голова, скомпонованная с весёлой физиономией. Это снова был Колька.

— Не спишь? — шёпотом спросил он, словно опасаясь меня разбудить. Странная логика.

— Чего тебе?

— Дежурство у меня, скучно, а ты, небось, на компе играешь…

— У вас что — один ноутбук на всех?

Парень вошёл на цыпочках и осторожно прикрыл дверь.

— Почему один? — спросил он, и в голосе просквозила лёгкая обида за любимую контору.— Стоят во всех комнатах, но туда нельзя, шеф убьёт, если узнает.

— Насмерть? — невинно уточнил я.

— Семь лет расстрела,— подтвердил Колька, после чего сделал шаг вперёд.

— Проходи,— разрешил я.— Сейчас свою игрушку сохраню, и посмотрим, чего тут у вас имеется…

Я сохранил изменения в тексте, заменил имевшийся на флэшке файл и поднялся со стула.

— Забирай аппарат, а мне спать пора.

— Вот спасибо! — обрадовался парень.— Я же говорю, что клёвый ты чувак, мне такие…

— Проваливай, служба, пока не передумал.

— Всё, ухожу, спокойной ночи.

Вскоре он ушёл, сразу после этого я разделся и влез в постель.

Глава седьмая

Видимо, полёт мысли отнимает много сил, поэтому сон сморил меня почти сразу. А когда я проснулся, было раннее утро. Вдали, за рекой, поднялось солнце, его лучи жёлтым квадратом падали на противоположную от окна стену, щедрой позолотой покрывали крышку стола, графин с водой и пустой стакан. Заоконная листва, пронизанная розовым сиянием, чуть заметно шевелилась, но было тихо — стекло не пропускало звуков. В доме тоже стояла тишина.

Я быстро оделся, умылся и неожиданно для себя подошёл к двери. Она оказалась незапертой. В это трудно было поверить, но факт оставался фактом: от лёгкого прикосновения руки полотно легко сдвинулось с места и бесшумно откачнулось, освобождая выход наружу. Разумеется, я вышел и выглянул из маленького коридорчика. В прихожей никого не было, откуда-то слева, из глубины помещения, доносилось мирное сопенье спящего человека.

Особо не таясь, я пересёк прихожую и заглянул под лестницу. Там стоял обычный письменный стол и обычный мягкий стул. На стуле, скрючившись, мирно спал охранник Колька, лысая голова, уроненная на толстые локти, покоилась рядом с «моим» ноутбуком…

На улице было свежо и прохладно. Юное солнце не слепило глаза, оно нежно согревало кожу и обещало ещё один погожий день. Начинался этот день неплохо, но вряд ли можно было предсказать варианты его продолжения и, тем, более, завершения.

Вариант первый: дерзкий побег из «хитрой» конторы. Я спустился с крыльца, обогнул клумбу с розами, которые только-только начали распускать свои роскошные лепестки, и двинулся по знакомой дорожке в сторону реки. Лёгкий влажный ветерок легонько шевелил листья кустов и деревьев, их безмятежный шелест успокаивал меня, отгонял страхи и мрачные мысли.

Миновав красивую беседку, я вышел к речному берегу, безыскусно украшенному васильками и ромашками. У мостков приткнулись две лодки. Казанская «дюралька» была примкнута к причальному бревну толстой цепью с солидным замком. У другой, деревянной плоскодонки, вытащенной носом на доски причала, не было даже верёвки, из-под широкой скамьи торчали небрежно засунутые короткие вёсла.

Я оглянулся, кругом было пусто. Покинутый мною дом безмолвно возвышался над зеленью кустов и радостно бликовал сверкающими в солнечных лучах окнами. Казалось, что он загадочно улыбался. Там, в сумраке прихожей, безмятежно дрыхнет охранник Колька, славный малый. Через малое время он, в лучшем случае, лишится своей непыльной работёнки. А в худшем? Неизвестно, что это за контора и какие в ней порядки… Думаю, что поймают меня довольно быстро, тем более, что мне негде прятаться, нечем жить, не на что уехать. Кстати, ехать, в общем-то, некуда, да и зачем? То есть, через малое время я снова окажусь в той же комнате, только поставят другого охранника, и совсем не факт, что он будет таким же либеральным и весёлым, как Колька.

Переход к другому варианту прошёл незаметно. Когда до меня допёрло, что он, переход, осуществился, ноги уже шагали по дорожке в обратную сторону, то есть, от реки к особняку. Моя многометровая тень бесшумно, по-пластунски, скользила по утоптанному гравию. Конечно, жалко парня, пострадает ни за что, я же не зверь, я гуманист, мне такое ни к чему… Впрочем, Паша, пускать пыль в глаза будешь кому-нибудь другому, а вот господин Бхавакан, великий и могучий, видит тебя насквозь со всеми твоими потрохами.

Где-то там, в недрах загадочного заведения, спит Мария. Просто Мария. Наверно, твой побег никак не отразится на её жизни, ведь она, всего-навсего, работник службы питания и никоим образом не отвечает за режим содержания узника. Зато этот побег отразится на тебе, Паша, ведь ты, возможно, никогда больше не увидишь эту женщину. Не надо делать вид, что тебя не огорчает эта перспектива. Конечно, не стоит строить далеко идущих планов относительно развития серьёзных отношений, но, согласись, лучше быть рядом с Марией. Даже в качестве заключённого.

В то время, когда оформлялись эти простые мысли, я вышел из кустов и приблизился к клумбе с розами. При виде прекрасных цветов в душе возникло чётко выраженное желание — мне захотелось собрать букет и подарить его Марии. Я наклонился, рука уже протянулась к ближнему кусту. Но в последнее мгновенье вдруг подумалось, что клумба расположена на самом виду, обломанные кусты сразу бросятся в глаза кому-нибудь из постоянных обитателей конторы. И, в то же время, в комнате новой поварихи появится букет из свежих роз… Последствия могут быть самыми разными, но любой из возможных вариантов вряд ли принесёт женщине большую радость.

Однако, расставаться с романтической затеей не хотелось. Немного подумав, я углубился в заросли приречного парка и собрал большой букет ромашек. Скромненько, конечно, но зато без плохих последствий. И, к тому же, чего ещё можно требовать от человека, загнанного в запертую и охраняемую комнату… Вспомнив про Кольку, я осторожно сорвал кустик крапивы и направился в сторону особняка.

В тишине прихожей по-прежнему слышалось мирное сопенье. Я на цыпочках прошёл в комнату и положил цветы на телевизор. Потом так же на цыпочках переместился к посту охраны, забрал ноутбук, а опустевший стол украсил крапивным кустиком. В сопровождении колькиного сопения мне удалось благополучно добраться до места своего заточения. Жаль, что нет красивой вазы, куда можно было бы поставить цветы. Но, думаю, они и так произведут должный эффект. Представилось, как удивится Мария, и как это неизбежное удивление можно будет использовать… для чего? в каких целях? Да просто, чтобы порадовать приятную во всех отношениях женщину.

Включив компьютер, я снова погрузился в свою работу. До её окончания оставалось немного, примерно к обеду можно было закончить. То есть, к окончанию этого дня или, на худой конец, завтра утром отредактированный текст может оказаться в издательстве. После этого я абсолютно свободен… в смысле, свободен от служебных обязанностей. Но это уже хорошо. А дальше видно будет.

Снаружи послышался испуганный вскрик. Ага, охранник Колька проснулся, правда, непонятно, почему он сразу же завопил. Наверно, обжёгся о зловредное растение. Хотя, это было бы меньшим из зол. Парень, похоже, неглупый, сообразил, что гораздо страшнее, если пленник сбежал, да ещё и с казённым ноутбуком.

Конечно, колькино пробуждение отвлекло меня от работы, однако, услышав торопливые шаги, я сделал вид, что очень занят. Через пару секунд дверь распахнулась, Колька влетел в комнату и, взглянув на меня, бессильно опустился на пол. Как будто развязали воздушный шарик, и тот сдулся. Единственное отличие: Колька сдувался безмолвно и бесшумно.

— Доброе утро! — безмятежно сказал я.— Как спалось?

— До-до-доброе…— не договорив, парень по-детски всхлипнул. Ах, какие мы нежные! Я налил воды из графина и подал стакан. Колька замычал, замотал головой.

— Выпей, успокойся! — приказал я.— Всё в порядке. Просто мне нужно работать, поэтому и забрал ноутбук. Спасибо, что оставил дверь незапертой.

Сделав несколько больших глотков, парень шумно выдохнул.

— А если бы ты сбежал? — спросил он и сам же себе ответил: — Шеф подвесил бы меня за одно место.

— За оба,— уточнил я.

— Весёлый ты человек,— Колька попробовал улыбнуться, получилось плохо.— Крапиву-то зачем подсунул? Я спросонья пошевелился, а она, зараза, как тяпнет! Во, смотри.

По наружной стороне кисти и впрямь расползлось красное пятно.

— Тебе, Николай, родина доверила меня охранять, а ты дрыхнешь. За такую службу надо крапивой не по руке, а по заднице, чтоб на посту даже присесть не мог.

— Да заигрался я,— начал оправдываться Колька.— Всё думал: ещё разок сыграю, последний, самый последний. Даже не помню, как уснул.

Он поднялся на ноги и увидел лежащие на телевизоре ромашки.

— Ей?

Я молчал.

— Точно ей,— уверенно сказал Колька.— А почему не розы?

Я продолжал молчать.

— Вообще-то, за розы шеф подвесил бы тебя… ну, сам знаешь.

— Вообще-то, я под замком.

Какое-то время в комнате было тихо. Наконец, Колька открыл рот.

— Башка работает,— сказал он с уважением.— Ладно, пойду.

Он вышел из комнаты, но почти сразу же вернулся.

— Я, это… Не знаю, как сказать… Короче, спасибо.

— Тебе спасибо,— ответил я.

Он снова вышел и тщательно запер дверь. Всё правильно: дружба дружбой, а служба службой. Вот и мне пора вспомнить о служебных обязанностях…

За работой время прошло, как всегда, незаметно. Однако, достичь состояния боевого транса не удалось. Видимо, просто не хватило времени. Но всё же пришлось вздрогнуть от неожиданности, когда послышался стук в дверь. Судя по времени и характеру стука, это была Мария.

— Да-да, войдите!

Я вскочил с места, взял в руку цветы и приготовился к встрече. Моё предположение оправдалось полностью — в комнату вошла Мария. Увидев меня, она изумлённо ойкнула и чуть не выронила поднос с завтраком. Можно было гордиться произведённым эффектом.

— Доброе утро,— сказал я с улыбкой.— Это вам.

И протянул цветы.

— Откуда? — шёпотом спросила Мария, попутно устраивая поднос на столе.— Вы же под замком.

— Ради вас я готов пройти сквозь стены. Возьмите!

Она взяла букет и какое-то время смотрела на ромашки так, словно это были розы или какие-нибудь эдельвейсы.

— Спасибо. Вы такой интересный. Вот и Карина Фроловна…

— Стоп! — для убедительности я выставил вперёд растопыренную ладонь.— Про Карину Ф л о р о в н у больше ни слова. Она мне просто неинтересна…

Я замолчал, удивлённый собственными словами. Не понимаю, как они выскочили из меня, ведь не было никаких конкретных мыслей на эту тему. Впрочем, удивляться нечему, такое и раньше случалось. Можно поискать и объяснение. Если наши слова — плоды и листья, то стволом является сознание, с этим можно согласиться, но ведь всё дерево питается через корни, а корни уходят в подсознание…

— Мне всегда казалось,— осторожно сказала Мария,— что у вас очень хорошие отношения.

— Мне тоже так казалось.

Похоже, разговор зашёл в тупик. А ведь эта наша встреча представлялась мне совсем по-другому. Если честно, планировалось, что после цветочного сюрприза начнётся лёгкое, непринуждённое общение, украшенное искромётными шутками, пристойными приколами и тонкими комплиментами. Вот так всегда — мечтаешь об одном, получаешь совсем другое. Не зря говорят: не гадай наперёд, а как Бог приведёт.

— Кушайте на здоровье,— вежливо сказала Мария.— Спасибо за цветы. Кстати, вы можете делать предварительные заказы, они будут учтены при составлении меню.

— На ваше усмотрение.

— Благодарю за доверие.

И она вышла из комнаты. Сразу стало пусто и неприютно. Чтобы хоть чем-то заполнить эту пустоту, пришлось включить телевизор. Поглощая приготовленный Марией салат, я без особого интереса и внимания посматривал на экран. Несколько гламурного вида дам и кавалеров обсуждали проблемы высокой моды. Впрочем, речь шла не о творчестве, собравшиеся говорили больше о финансово-экономической стороне отрасли. Сетовали на то, что показов стало меньше, доходы значительно сократились, многие дома моды поставлены на грань вымирания.

Закинув в рот изрядный кус хорошо прожаренного шницеля, я подумал о моделях, которые и в лучшие времена выглядели весьма дистрофично, а в нынешней ситуации они, бедняжки, и вовсе протянут ноги. Впрочем, слушать о несчастных красотках-анарексотках надоело, и я переключился на другой канал.

Здесь обсуждалось положение дел в мировой экономике. Мнения относительно кризиса разделились. Оптимисты были уверены в скором всеобщем улучшении, пессимисты предрекали множество новых бед и несчастий. В разговоре несколько раз прозвучало: КОМИТЕТ ПО ЕВРОПЕЙСКОМУ РАЗВИТИЮ. Словосочетание было каким-то неправильным, по крайней мере, сидящий во мне редактор отметил некую нелогичность построения. Попадись такое в тексте, я бы, разумеется, исправил на КОМИТЕТ ПО РАЗВИТИЮ ЕВРОПЫ. Впрочем, контора, похоже, забугорная, название переводное, да и вообще, в наше полуграмотное время трудно удивить почти неприметной структурной нелогичностью…

Окончив завтрак, я выключил телевизор и приступил к работе. К сожалению, разогнаться не удалось — к крыльцу подкатила знакомая чёрная машина, водитель проворно выбрался наружу и открыл переднюю пассажирскую дверцу. Ба! знакомые всё лица… Из машины выбрался шеф — пожилой, солидный мужчина с седой шевелюрой и проницательным взглядом карих глаз. Как и накануне, в беседке, он был в хорошем шерстяном костюме, светлой рубашке и широком галстуке цвета бордо. Не обратив внимания на выскочившего из дома Кольку, шеф поднялся по ступеням и вошёл внутрь. Примерно через десять секунд дверь моей комнаты широко распахнулась.

— Доброе утро,— негромко, но энергично сказал шеф. Я поздоровался в ответ, невольно поднялся с места, шеф прошёл вперёд и сел без приглашения. Впрочем, он был хозяином во всех смыслах этого слова. Или почти во всех.

— Спасибо за ноутбук,— сказал я.— К обеду должен закончить…

Шеф не отреагировал на благодарность. Более того, спокойное его лицо стало строгим.

— Надеюсь, вы вспомнили, откуда у вас чертёж?

— Какой чертёж? — удивлённо спросил я, но тут же почувствовал, что неумело разыгранное удивление совсем не вписывается в ситуацию.— А, этот…

К выражению строгости добавился элемент скрытой угрозы.

— Кто дал вам этот чертёж? — настойчиво спросил шеф. Прикидываться непонимающим или придумывать маловразумительные отговорки было бесполезно, поэтому я молчал.

— У меня мало времени!

По тону последней реплики шефа стало понятно, что дальше молчать просто бессмысленно. Но что тут скажешь? Честно ответить на вопрос любознательного начальника — значит, приобрести себе путёвку в дурдом. Там тоже кормят, но лучше всё же остаться здесь…

— Неужели из-за дурацкой бумажки…

— Я жду! — он повысил голос, но тут же немного смягчился.— Поймите, от этой дурацкой, как вы говорите, бумажки многое зависит. Не понимаю, что мешает вам сказать правду?

— Это не моя тайна.

— Кое-что проясняется, очень хорошо. С одной стороны, ваша твёрдость похвальна, она достойна настоящего мужчины. Но, с другой стороны, поймите: наша общая задача заключается в том, чтобы предотвратить утечку информации за пределы страны.

— А, вот в чём дело,— обрадовался я.— Могу дать подписку хоть на сто лет, и никто ничего не узнает.

— Мы не сомневаемся в вашей порядочности. Но есть и другой аспект: по заключению специалистов, информация неполная, нужен ключик, короткая формула, для получения которой необходимо знать источник. Поверьте, никто вас не осудит, если ради всеобщего блага вам придётся перешагнуть даже через самый строгий запрет.

Он помолчал, ожидая ответа.

— Впрочем, я, действительно, спешу. Даю ещё одни сутки, завтра утром надеюсь получить ответ. Поверьте, у нас есть разные методы, поэтому, ответ будет получен в любом случае.

Шеф поднялся со стула и, не прощаясь, вышел из комнаты.

Глава восьмая

Минут через десять после его отъезда из приоткрытой двери санузла послышались невнятные звуки. Через несколько секунд я уже стоял на стуле возле вытяжки и слушал голоса «привидений».

— Чего он приезжал? — спросил голос, принадлежавший, видимо, привратнику Гоше.

— К нашему умнику,— ответил охранник Колька.

— Второй раз,— с уважением сказал Гоша.— Чего натворил?

— Похоже, он и сам не знает.

— По пьянке, что ли?

— О, надо много выпить, чтоб в нашу контору замели.

— Точно,— подтвердил Гоша.— У нас тут не вытрезвитель.

Они коротко посмеялись.

— Наверно, что-то серьёзное,— сказал Колька.— Я слышал… Короче, когда машина отъезжала, шеф сказал кому-то по телефону…

— Чего сказал? — нетерпеливо потребовал Гоша.

Какое-то время было тихо.

— Да не бойся ты, дурик,— сказал Гоша.— Не продам.

— Ясен код… Будем, говорит, использовать гипнотехнологии.

— Оба-на!

— Вот и я о том же. А с виду ничего мужик, нормальный.

— Ты поаккуратней с ним.

— Ясен код,— согласился Колька.

— А то, давай меняться?

— Хочешь к поварихе поближе?

— Не, пустой номер. Один раз подкатился, да всё без толку.

— Ну, вот! — обрадовался Колька.— А ты говорил, что все одинаковые. Ладно, пошли.

Разговор закончился.

Вернувшись в комнату, я завалился на кровать и призадумался. Вспомнилось почему-то издательство, начало рабочего дня. Стулья стоят на столах, бумаги сдвинуты, всё не на своём месте — результат деятельности уборщицы тёти Поли. Она приходит раньше всех и наводит порядок, от которого хочется иногда ругаться матом. Хотя, конечно же, тётя Поля не заглядывает в ящики и шкафы — в отличие от сотрудников здешней конторы, которые, если судить по словам шефа, побывали и на моём рабочем месте, и в моей квартире.

Но всё это мелочи по сравнению с тем, что ждёт меня впереди. Как я понимаю, гипнотехнологии — это когда один человек проникает в сознание другого человека и начинает обшаривать сокровенное пространство в поисках нужной информации. Самое обидное, что избежать этой процедуры, похоже, не удастся — против конторы не попрёшь… Вспомнился рассказ знакомого, которому делали операцию под общим наркозом. И привиделось ему, как отчитывает каменщиков своей бригады за плохую работу. Очнувшись, обнаружил, что посылает стоящего рядом хирурга по известному адресу, причём, в самых смачных выражениях. Но хирург не обиделся — небывало цветистый склад речи пациента заставил доктора смеяться до слёз. В это самое время молоденькая медсестра смущённо выходила из операционной. Санитар, который переправлял больного в палату, почти всю дорогу хохотал, а потом спросил: — Ты, наверно, на стройке работаешь?

Наркоз отключает все и всяческие тормоза, обнажает душу, выявляет натуру. Медики, конечно, ко всему привыкли, но некоторым пациентам бывает стыдно за своё полное раскрепощение. Вот и мне заранее неловко за то, что посторонний человек может обнаружить в моём сознании. Впрочем, надо было думать раньше, жить праведно, блюсти себя в чистоте и благодати. Стоп! А разве я прошу кого-то лезть ко мне в душу, как говорится, с калошами и без калош? Хотели порыться в моих потёмках — пожалуйста! Вас никто не звал, поэтому претензии оставьте при себе…

Я почти успокоился, но внезапная мысль вновь ввергла меня в уныние: как ни крутись, но настанет миг, и придётся вывернуть грешную свою душу перед Высшим Судом, коим правит Отец Небесный, от чьего взора не укроется даже малейший проступок. Вот там уж, действительно, стыда не оберёшься. Но, говорят, Он милосердный и справедливый, всех любит, всех простит, надо только покаяться…

Я вздрогнул и проснулся с мокрыми от слёз глазами. Причиной пробуждения был осторожный стук в дверь. Это Мария! — но почему так рано? Бегом в ванную, пригоршня воды в лицо, чистое полотенце…

— Войдите!

Она вошла и, приветливо улыбнувшись, поставила поднос с обедом на стол. Я перевёл взгляд с лица женщины на циферблат часов. Ого! Начало второго. Оказывается, мой праведный сон продолжался довольно долго. Это значит, что до завтрашнего утра времени заметно поубавилось.

— Кушайте на здоровье.

— Спасибо, Мария, вы так добры ко мне.

— Это моя работа.

— И всего-то? — разочаровано спросил я. Моё заметное огорчение, кажется, смутило женщину.

— Вы такой интересный…— она смолкла, не находя продолжения. А мне вспомнился шеф с его «это не имеет значении». Похоже, и у Марии есть своя словесная опция. Впрочем, обкатанная фраза может быть просто защитой, позволяющей взять тайм-аут в любом разговоре. А что я такого сказал?

— Не моё, конечно, дело,— сказала Мария почти шёпотом.— Вот только что, сразу после обеда, подошёл ко мне охранник… Не Коля, который в доме дежурит, а другой, постарше…

— Пристаёт? — прямо спросил я.

— Что вы! — она как будто возмутилась и тут же успокоилась — Ну, неважно… Так вот, он сказал про вас…

Замолчала, видимо, собираясь с духом. Ах, Гоша, что же ты не держишь обещаний? Не продам… А Колька тебе, наверно, верит.

— Хотите, Мария, угадаю, что сказал вам охранник?

— Как это? — удивилась она.

— Очень просто. Я экстрасенс, читаю мысли на расстоянии.

— Это… как у Пореченкова?

Знакомая фамилия. Ах, да, актёр, но какая связь?

— Есть такая передача,— пояснила Мария.— «Битва экстрасенсов». .

— Ну, как же, как же! — поддакнул я.— Звали меня, но я отказался.

Она какое-то время молчала, во взгляде было недоверие.

— Мы тогда ремонт затеяли, некогда было.

— А, вы шутите.— Мария облегчённо выдохнула и улыбнулась.

— Какие шутки! — взвился я.— Охранник сказал вам, что завтра приедут специалисты, которые будут допрашивать меня с помощью гипноза.

Кажется, эти слова произвели на Марию значительно большее впечатление, чем утренние цветы. В течение нескольких секунд её рот и глаза были распахнуты, дыхание замерло и не возобновлялось довольно долго. Я же, пользуясь паузой, пытался вспомнить внешность мордоворота, который стоял на проходной в день моего прибытия. Кроме камуфляжа, вспомнить было нечего. Погоди, погоди…

— А охранник,— задумчиво протянул я,— кажется, блондин.

— Да,— покорно согласилась Мария.

— А зовут его,— я прикрыл глаза ладонью,— зовут его, если не ошибаюсь, Игорь.

— Гоша,— подтвердила Мария тусклым голосом. Она, похоже, ещё не оправилась от шока.

— Закройте глаза! — приказал я.

— Зачем? — прошептала она и покорно зажмурилась.

— Я угадаю ваши мысли,— также шёпотом сказал я и придвинулся к женщине почти вплотную.— Это даже не мысли, это желание, которое вы не осознаёте…

И я поцеловал её в приоткрытые губы. Эти тёплые, чуть влажные губы ответили мне, но ответ был очень коротким. Через мгновенье Мария оттолкнула меня, лицо вмиг стало строгим, в глазах всплеснулось изумление вперемешку с негодованием.

— Вы с ума сошли! — произнесла она негромко, но энергично. Почти как шеф в утреннем разговоре.

— Да,— согласился я и склонил голову.— Но ведь я угадал?

— Приятного аппетита,— сухо сказала Мария и вышла из комнаты.

Сразу после этого, как обычно, возникла пустота, которая заставила меня включить телевизор. Кажется, начинаю понимать, почему люди становятся телеманами. Хотя, никакая «Битва экстрасенсов» не может заполнить вакуум, который образуется в душах людских от самых разных причин. Как бы то ни было, я включил телевизор и сел обедать. Как называется состояние, когда кажется, что ситуация повторяется? Ах, да, де жа вю. Кстати, и в ящике было то же самое — обсуждали очередные мировые неурядицы. Небывалый рост безработицы. Банкротство крупнейших корпораций и банков. У экспертов складывается впечатление, что на арене появился могучий игрок, который ведёт мировую экономику к краху. Более того, пресловутый КОМИТЕТ ПО ЕВРОПЕЙСКОМУ РАЗВИТИЮ скупил долги некоторых слаборазвитых стран и начал активно вмешиваться в политические процессы.

Я переключил канал. Опять двадцать пять! По прогнозам аналитиков, в самом ближайшем будущем экономический упадок некоторых достаточно развитых стран может привести эти страны в число жертв экспансионистской политики КОМИТЕТА ПО ЕВРОПЕЙСКОМУ РАЗВИТИЮ. Ребята, дайте мне спокойно пообедать!

Допив сок, я выключил проклятый ящик и прилёг отдохнуть. Неизвестно, чем закончится завтрашний сеанс, но сегодня надо сделать свою работу. Конечно, это ерунда по сравнению с мировыми проблемами, но на Высшем Суде, думаю, зачтётся. При начислении зарплаты, разумеется, тоже. Подремлю минут пятнадцать и открою нужный файлик. Кстати, о редактуре. Всё-таки в названии знаменитого комитета есть какая-то нелогичность…

Не знаю, откуда являются мысли, но та, что возникла вдруг в моей голове, сбросила меня с кровати. Я вскочил на ноги и чуть не закричал во всё горло.

Аббревиатура!

Неужели это он? Не может быть, так не бывает, бред сивой кобылы. С другой стороны, компьютер был подключён к Интернету, а дальше, как говорится, дело техники. С его-то мозгами… Я заметался по комнате, словно отыскивая выход, но выхода не было. КОМИТЕТ ПО ЕВРОПЕЙСКОМУ РАЗВИТИЮ. По первым буквам — кпер! Но зачем ореху, пусть и разумному, банкротить корпорации и скупать слаборазвитые страны? Неплохо бы спросить об этом самого кпера.

Мысли мои метались с околосветной скоростью, поэтому осторожный стук в дверь послышался очень скоро. Мария пришла за освободившейся посудой.

— Простите меня, пожалуйста,— горячо заговорил я.— Осознаю свой проступок и готов понести любое наказание.

Женщина молча собрала посуду и двинулась в сторону двери.

— Постойте! У меня просьба.

Остановилась, но лицом ко мне не повернулась.

— Я вас слушаю.

Голос из серии «техникум советской торговли».

— Позовите, пожалуйста, охранника.

Мария молча кивнула и вышла из комнаты. Похоже, обиделась. А может, делает вид. Любая порядочная женщина в подобной ситуации разыграет театральный этюд на тему «я не такая, я жду трамвая». Впрочем, если моя догадка относительно кпера верна, то все эти нюансы не имеют значения. Или почти не имеют. Ноги мои вдруг сделались ватными, пришлось прилечь на кровать. Что он задумал? Ужасно то, что никто, кроме меня, не знает о существовании злокозненного растения. Ребята из конторы, наверняка, не заметили стоящий на сканере горшок. А если даже заметили, то ничего не поняли. Мало ли куда мы ставим свои цветочные горшки…

Дверь приоткрылась, в проёме показалась лысая Колькина голова. Я вдруг подумал, что если добавить бороду, то всё это, вместе взятое, будет похоже на Карлу из «ПОГРЕБКА». В молодости, конечно. Парень не улыбался, как обычно, и в этой неулыбчивости было что-то неестественное. Всё правильно: старший товарищ, то бишь, Гоша, рекомендовал быть с арестантом поаккуратнее…

— Чего надо?

— У меня вопрос по делу,— деловито сказал я. Колька нехотя зашёл и посмотрел на меня с ожиданьем.

— Скажи, Николай, правда ли, что завтра по отношению ко мне будут применены гипнотехнологии?

Колька явно опешил и как-то неуверенно улыбнулся. Видимо, его защитой является именно улыбка.

— Кто тебе сказал?

— Мария.

— А она откуда знает?

— Ей сообщил об этом второй охранник, который постарше. Как она выразилась, блондин.

— Гоша? — изумился Колька.

— Чему ты удивляешься?

— Но он ведь…— парень поражённо умолк.

— Обещал не продавать? — подсказал я.

— Да,— признался Колька и тут же спохватился: — А ты откуда знаешь?

— От верблюда. Эх, ты, дурилка картонная, трепачу доверяешь, а на меня, реального пацана, бычишь не по делу.

— Не бычу я! — возразил Колька.— С чего ты взял?

— А чего хмурый такой?

— Да не хмурый я.

— Ну, и молодец. А теперь слушай сюда. Если бы я захотел слинять, то давно бы это сделал.

— Да ну?

— Ну да. Поварихе кляп в зубы — и в санузел, под толстый шпингалет, чтоб не рыпалась. Ты под лестницей клопов давишь, правильно? Выйти на улицу — без проблем! На берегу лодка деревянная с вёслами, не привязанная. У меня разряд по академической гребле, шесть секунд — и я на том берегу. А там, на лужайке, мои сообщники поджидают меня возле спортивного самолёта. Вопросы?

Колька какое-то время молчал, сопел носом и слегка улыбался.

— Чего же не сбежал? — наконец, спросил он.

— Тебя, дурака, жалко. Если за какие-то дохлые розы шеф может повесить за одно место…

— За оба,— перебил Колька и хмыкнул.— И вовсе они не дохлые.

Он немного помолчал.

— Да, за побег шеф может вздрючить по полной. Ну, спасибо ешё раз.

— Спасибо в стакан не нальёшь.

— Выпить хочешь? — оживился он и тут же вытащил из кармана сотовый телефон.— Сейчас Макару-сменщику звякну, он к вечеру привезёт. У меня же выходной скоро, вот и обмыли бы, кстати. Деньги-то есть?

— Обмыть — святое дело. И бабки имеются — угощаю! В разумных пределах, разумеется. Но это вечером, а пока другая тема.

Только теперь я заметил, что говорю на приблатнённом языке, совершенно несвойственном порядочным редакторам провинциальных издательств. Видимо, сработал какой-то мимикрический фильтр. Как бы то ни было, контакт был восстановлен.

— Ну? — спросил Колька.

— Баба моя слиняла на юг — отдохнуть. Я тут же намылился к знакомой тёлке, а по дороге ваши орлы меня и сцапали. Прикинь, подруга волнуется, думает, что её кинули, а я здесь парюсь.

— Ну, позвони,— предложил Колька и снова вытащил телефон.

— Спасибо. Только я номер не знаю, мы с ней по Интернету познакомились. А свой домашний я не дал, чтоб на мою случайно не нарвалась. Вот если бы на ящик пару слов отправить…

Колька спрятал телефон и какое-то время сидел молча — думал.

— Наверно, не выйдет. Компы в кабинетах, кабинеты заперты, ключи у сотрудников, сотрудники в городе.

Он оглянулся на закрытую дверь и понизил голос.

— Мне вчера друган звонил — там такое творится! Крупные предприятия только из кризиса стали выбираться и бац! — всё по-новой, полный обвал. Ясен код, народишко волнуется, демонстрации, марши протеста. Вот наших всех туда и кинули.