Понятие превышения пределов необходимой обороны. Дипломная работа (стр. 4 )

Выясняя понятие превышения пределов необходимой обороны необходимо, прежде всего, решить вопрос о видах превышения пределов необходимой обороны, так как в теории и судебной практике нет единства взглядов по этому вопросу. Большинством учёных-правоведов признается, что превышение пределов необходимой обороны может быть двух видов:

1) Превышение пределов необходимой обороны, выразившееся в несвоевременности защиты, то есть совершении оборонительных действий непосредственно перед тем, как возникла реальная угроза нападения или уже после окончания посягательства;

2) Превышение пределов необходимой обороны, выразившееся в несоразмерности применяемых средств защиты сравнительно с характером происходившего нападения139.

Наиболее распространённым видом превышения пределов необходимой обороны является несоразмерность защиты характеру и опасности посягательства, так называемая «чрезмерная оборона». Бывают случаи, когда защита одновременно является и чрезмерной и несвоевременной. Как правило, «чрезмерная оборона имеется налицо тогда, когда обороняющихся применяет такие средства и методы защиты, которые явно не вызываются характером нападения и условиями, в которых производится защита, и без необходимости причиняют нападающему тяжкий вред140».

Этот вид превышения пределов необходимой обороны имеет большое значение для четкого разграничения правомерной обороны и превышения пределов дозволенной защиты. Вопрос о чрезмерной обороне подробно рассматривался выше.

В уголовно-правовой литературе обычно идёт спор по вопросу о признании несвоевременной обороны одним из видов превышения пределов необходимой обороны.

Некоторые учёные считают, что вообще не может иметь места превышение пределов необходимой обороны во времени. В частности, писал, что «при нарушении границ необходимой обороны во времени состояние необходимой обороны уже отсутствует вследствие отсутствия нападения; следовательно, в этих случаях... не может быть и речи о превышении необходимой обороны141».

Такого же мнения поддерживается и -Озерский, который считает, что превышение пределов необходимой обороны ввиду её несвоевременности не увязывается с существом самого понятия обороны. «В самом деле, - говорит далее автор, - преждевременная оборона не будет ещё обороной необходимой, ибо против лишь предполагаемого посягательства можно применять меры предупреждения, предосторожности, но не прибегать к обороне. А так называема мая «запоздалая» оборона уже не будет необходимой, так как против оконченного посягательства оборона вообще является излишней и логически немыслима142».

Указанный взгляд разделял , который отмечал, что «строго подходя к вопросу, несвоевременность защиты нельзя рассматривать как превышение пределов необходимой обороны, поскольку нельзя превышать того, чего нет143».

Однако же, ни , ни не удерживаются до конца на этой позиции и в конечном итоге высказываются в пользу понятия превышения пределов необходимой обороны во времени144».

Совершенно иную позицию по вопросу о несвоевременности обороны занимает , который считает, что «несвоевременная оборона по существу является разновидностью мнимой обороны145».

Для подтверждения своего взгляда приводит аргумент. В случаях несвоевременной обороны, независимо от того, объемлет ли это понятие только «запоздалую» оборону или и «преждевременную» оборону, субъект допускает фактическую ошибку. Он думает, что находится в состоянии необходимой обороны, тогда как фактически такого состояния нет или потому, что посягательства пока не было («преждевременная оборона»), или потому, что посягательство уже прекратилось («запоздалая оборона»). Во время несвоевременной обороны лицо думает, что причиняет вред нападающему с целью защиты правовых интересов, однако, его усилия излишни, так как посягательства на самом деле не существует146.

И далее он предлагает вопрос о квалификации - действия несвоевременно обороняющегося решать так же, как и вопрос о квалификации действий мнимо обороняющегося.

На наш взгляд, наиболее правильно разрешает вопрос о несвоевременной обороне , который считает, что несвоевременная оборона «потому и составляет превышение пределов необходимой обороны, что лицо решает осуществить своё право на оборону от общественно опасного посягательства, но делает это преждевременно или с опозданием, вследствие чего выходит за рамки дозволенной защиты.

Нельзя не учитывать того обстоятельства, - далее отмечает автор,- что в этих случаях субъект причиняет смерть или телесное повреждение другому лицу в связи с конкретным нападением последнего (ожидаемом в ближайшем будущем или только что окончившимся), руководствуется, как и при чрезмерной обороне мотивом защиты правоохраняемых интересов от общественно опасного посягательства, но неправильно выбирает момент для совершения оборонительных действий147».

Среди ученых, допускающих возможность превышения пределов необходимой обороны во времени, нет единства мнений по вопросу о том, в чём может выразиться такое превышение. , например, считал, что несвоевременной обороны нет в случаях преждевременной защиты. По этому поводу он, в частности, писал: «Причинение вреда лицу, которое может лишь в будущем совершить нападение, нельзя рассматривать как превышение пределов необходимой обороны». «Превышение обороны, - далее отмечает автор, - при её несвоевременности может иметь место лишь тогда, когда преступное посягательство имело место в действительности, а потому и существовало право на необходимую оборону у потерпевшего или других лиц, но преступник уже прекратил нападение: опасность нападения миновала или преступный результат уже был полностью осуществлен. В этих случаях при определённых условиях можно говорить и о превышении пределов необходимой обороны148».

Таким образом, допускает возможность превышения пределов необходимой обороны лишь в случаях запоздалой защиты. Его мнение не разделяет, на наш взгляд совершенно правильно, , который считает: «Если установлено, что вред какому-либо лицу, намеревавшемуся совершить общественно опасное посягательство, причинен с целью защиты непосредственно перед тем, как могла возникнуть реальная угроза нападения, то нет никаких оснований не считать действия обороняющегося превышением пределов необходимой обороны».

("15") В подтверждение сказанного приводит пример: эксцессом обороны обоснованно были признаны действия А., который, сидя верхом на лошади, с расстояния в 5 - 6 метров выстрелил в Ш., угрожавшего убийством и с ножом в руках приближавшегося к А., несмотря на предупреждение последнего, что он будет стрелять. От полученного ранения Ш. скончался. Президиум Верховного Суда РСФСР обосновал наличие превышения пределов необходимой обороны ссылкой на то, что А. находился верхом на лошади, а Ш. на земле и расстояние между ними было свыше 5 метров.

Таким образом, основанием для осуждения за эксцесс обороны явилась несвоевременность защиты (если бы А., починил смерть Ш. в тот момент, когда он, приблизившись к лошади, замахнулся бы ножом, чтобы ударить А., и, следовательно, имелась бы реальная угроза причинения ему смерти или телесных повреждений, действия обороняющегося были бы правомерны. А. не обязан был спасаться бегством, пользуясь тем, что он находился на лошади149.

Вместе с тем необходимо отметить, что на практике преждевременная оборона встречается очень редко.

Судебная практика в вопросе о признании несвоевременной обороны одним из видов превышения пределов необходимой обороны проявляет некоторую непоследовательность.

Так, Пленум Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 года в своём постановлении стремился устранить неосновательное привлечение к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны по мотивам несвоевременности, когда в действительности лицо осуществляло правомерно необходимую оборону. Из п. 5 этого постановления следует, что «состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения. Состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и оконченного посягательства, но по обстоятельствам дела для оборонявшегося не был ясен момент его окончания150.

Признание несвоевременной обороны одним из видов превышения пределов необходимой обороны, разделяется большинством учёных-правоведов. Эту же позицию по данному вопросу занимает и судебная практика:

Так, Юрьев-Польским районным народным судом Владимирской области Ильясевич была осуждена по ст. 103 УК РСФСР. Она была признана виновной в том, что Ильясевич, поссорившись с мужем, стала убегать от последнего, т. к. муж ударил её. Преследуя жену, Ильясевич забежал в дом к знакомым, где она пыталась укрыться. Хозяин дома вместе со своим взрослым сыном повалили Ильясевича на пол и пытались его успокоить. В это время преследуемая в доме со стола на кухне схватила кухонный нож и нанесла им удары мужу в левую половину груди и живот. От полученных ранений Ильясевич на месте скончался.

Президиум Владимирского областного суда приговор изменил, её действия переквалифицировал на ст. 105 УК, указав, что у Ильясевич были все основания полагать, что нападение мужа на неё неокончено, что он явился следом за ней в дом с целью расправы, т. е. Ильясевич действовала в состоянии необходимой обороны с превышением её пределов151.

Таким образом, на наш взгляд, видами превышения пределов необходимой обороны может быть: 1) явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства; и 2) несвоевременность защиты.

Превышение пределов необходимой обороны следует отграничивать от действий, совершенных в состоянии мнимой обороны. При превышении пределов необходимой обороны, обороняющийся осуществляет защиту от реально существующего общественно опасного посягательства, хотя бы превышение и было связано с ошибочным представлением защищающегося о характере и степени опасности посягательства. Действия лица, превысившего пределы допустимой обороны, всегда общественно опасны, а потому влекут за собой уголовную ответственность.

При мнимой же обороне, хотя действия обороняющегося и общественно опасны, но, как это прямо вытекает из закона, не всегда влекут за собой уголовную ответственность.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 14 от 01.01.01 года «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» в п. 13 указал, что суды должны различать состояние необходимой обороны и так называемой мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо лишь ошибочно предполагает наличие такого посягательства.

В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основание полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средство защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершённые в состоянии необходимой обороны. Если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны.

Если же лицо причиняет вред, не сознавая мнимости посягательства, но по обстоятельствам дела должно было и могло это сознавать, действия такого лица подлежат квалификации по статьям уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за причинение вреда по неосторожности152.

Когда же лицо при достаточной внимательности могло сознавать ошибочность своего предположения о наличии нападения, и оно причиняет вред постороннему лицу - имеется состав преступления.

22 декабря 1974 года вечером Кучеренко находился в будке для охраны магазина в с. Покровка, будучи предупрежденным заведующей магазина о том, что у последней похищены ключи от магазина и склада, в связи с чем возможно совершение кражи. В 22-ом часу вечера из автомашины, остановившейся у магазина, вышел Ляховенко, находившийся в нетрезвом состоянии. Несмотря на окрики сторожа, стал приближаться к последнему. В связи с тем, что на неоднократные окрики и предупреждения Ляховенко не отвечал, Кучеренко ещё больше встревожился и сделал из ружья предупредительный выстрел вверх. Но Ляховенко, не реагируя на крики и предупредительный выстрел, держа правую руку в кармане, молча приближался к сторожу. 62-летний сторож ошибочно воспринял это как реальную угрозу нападения и произвёл второй выстрел в направления Ляховенко, которым последний был убит153.

Как указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда, исходя из обстановки данного происшествия следует признать, что Кучеренко, при должной внимательности мог сознавать ошибочность своего предположения, мог установить, что нападения не существует, поэтому его действия должны рассматриваться как неосторожное убийство.

ГЛАВА 3.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИК А СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИ-МОЙ ОБОРОНЫ И ИХ ОТЛИЧИЕ ОТ СХОДНЫХ ПРЕСТУП-ЛЕНИЙ.

(1.Убийство, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершённое при превышении пределов необходимой обороны.

("16") Согласно ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т. е. при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны.

В то же время превышение пределов необходимой обороны является действием общественно опасным. Преступным является убийство и нанесение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершенные при превышении пределов необходимой обороны. Эти преступления действующее законодательство относит к преступлениям небольшой тяжести (ст. 15 ч. 2 УК РФ). Основанием для этого служит то, что при совершении подобных действий виновный, как и при необходимой обороне, руководствуется стремлением пресечь общественно опасное посягательство на государственные или общественные интересы, на права и интересы личности. Нельзя не учитывать также, что лицо, подвергшееся нападению, находится в состоянии сильного душевного волнения и часто лишено возможности соизмерить средства защиты со средствами нападения.

Поэтому законодатель рассматривает превышение пределов необходимой обороны как обстоятельство, смягчающее уголовную ответственность (п. «ж», ч. 1, ст. 61 УК РФ ), а убийство и тяжкое или средней тяжести причинение вреда здоровью, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, карается мягче (ст. ст. 108 ч. 1, 114 ч. 1 УК РФ ).

Давая юридический анализ состава преступлений, совершаемых при превышении пределов необходимой обороны, нужно установить, прежде всего, на какие интересы они посягают, т. е. определить объект преступления. Только с учетом особенностей объекта можно понять специфику превышения пределов необходимой обороны, дать правильную квалификацию образующих такое превышение действий. Несмотря на большое значение вопроса об объекте преступлений, предусмотренных ст. ст. 108 ч. 1 и 114 ч. 1 УК РФ, данный вопрос в юридической литературе почти не исследовался. Лишь в некоторых работах кратко говорится о том, что объектом эксцесса обороны является «охраняемые правом интересы лица, совершившего посягательство на общественный или индивидуальный интерес154». считает, что объект рассматриваемых преступлений не имеет существенных особенностей155.

Мы думаем, что прав , который полагает, что такое решение вопроса об объекте преступлений, совершаемых с превышением пределов необходимой обороны, не может способствовать правильному пониманию и применению института необходимой обороны. Как известно, объектом всякого преступления, по уголовному праву, являются те или иные общественные отношения. При превышении пределов необходимой обороны виновный также посягает на определенный порядок общественных отношений. Законодатель предоставляет гражданам активно защищаться от общественно опасных посягательств, но это право, предоставляемое гражданам, не безгранично. Его содержание и пределы в основном установлены законом. В результате совершения посягательства, между посягающим, с одной стороны, или потерпевшим, или очевидцем посягательства, дающими отпор посягающему, возникают определённые общественные отношения, которые регулируются правом и поэтому принимают характер правоотношений. Часто эти правоотношения имеют уголовно-правовой характер. Участники правоотношений имеют определенные права и обязанности.

Потерпевший или очевидец общественно опасного посягательства, решившие пресечь его своими силами, имеют право причинить посягающему определённый вред с соблюдением соответствующих правил. Вместе с тем, обороняющийся обязан не превышать пределы необходимой обороны, т. е. осуществлять оборону так, чтобы не было явного несоответствия между защитой, характером и опасностью посягательства. Посягающий в свою очередь, обязан претерпеть причиненный ему вред при осуществлении необходимой обороны, как правовое последствие его общественно опасных действий и не вправе защищаться от контр нападения потерпевшего или иного лица, прибегнувшего к активной защите. Однако, посягающий тоже получает право на защиту, как об этом подробно говорилось выше в нашей работе, если обороняющийся превышает пределы дозволенной защиты. Таким образом, правовое положение посягающего оказавшегося объектом оборонительных действий «двойственно156».

С одной стороны, его жизнь, здоровье, свобода, имущественные и другие интересы в определенных случаях выпадают из-под защиты уголовного закона, причем, основанием для этого служит совершение общественно опасного посягательства. С другой стороны, жизнь и здоровье посягающего становятся объектом уголовно-правовой защиты, если обороняющийся в результате нарушения установленных правил осуществления права на необходимую оборону выходит за рамки дозволенной защиты, в связи с чем его оборонительные действия приобретают характер противоправного, общественно опасного посягательства.

Законодатель считает объектом противоправного превышения пределов необходимой обороны в одних случаях жизнь, в других - здоровье человека. Однако в отличие от других преступлений против личности, объектом рассматриваемых преступлений могут быть жизнь и здоровье не всякого лица, а лишь того, которое совершит общественно опасное посягательство на охраняемые правом интересы.

Если ни нападения, ни его угрозы не было, то не может быть речи о превышении необходимой обороны, ибо невозможно превысить то, чего не существует. В подобных случаях действия виновного рассматриваются как умышленное преступление.

Так, Кузькин вечером, когда магазин был уже закрыт, хотя там и находились продавцы, пытался войти в него, чтобы приобрести спиртные напитки. Лайкина, охранявшая магазин, не пустила Кузькина. Между ними возникла перебранка. Кузькин грубо ругался, настойчиво требовал, чтобы его пустили в магазин. Лайкина крикнула: «Уйди, застрелю!», тут же выстрелила в Кузькина и убила его.

Поскольку ни Лайкиной, ни магазину, который она охраняла, никакой опасности со стороны Кузькина не угрожало, у Лайкиной не возникало право на необходимую оборону, и, следовательно, она не могла превысить её пределы. Поэтому Лайкина осуждена за умышленное убийство157.

Из Уголовного кодекса следует, что с внешней стороны уголовно наказуемым превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства (ч. 3, ст. 37 УК РФ), повлекшие смерть посягающего, либо причинение ему тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Таким образом, объективная сторона эксцесса обороны слагается из действия, в котором с внешней стороны выразилось превышение пределов необходимой обороны, его общественно опасного последствия (смерти, тяжкого или средней тяжести причинения вреда здоровью), причинной связи между действиями и результатом наступивших последствий.

При практическом применении закона о необходимой обороне встречаются вопросы, не урегулированные законодательством. Так, уголовное законодательство до принятия УК 24 мая 1996 г. устанавливало ответственность не за любое причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны, а лишь за убийство и причинение тяжкого или менее тяжких телесных повреждений. В то же время в практике имели место случаи причинения при превышении пределов необходимой обороны тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть посягателя. Суды, поскольку иное не было предусмотрено законом, квалифицировали подобные действия по ст. 105 или ст. 111 УК РСФСР. И причём, как указывает В. Козак, при аналогичных обстоятельствах совершения преступлений, действия, причинившие при защите от нападения, тяжкие телесные повреждения, от которых нападавшие скончались в больнице, разными судами квалифицировались по разному158.

Нам представляется, что такие решения судов не соответствовали диспозициям ст. ст. 105 и 111 УК РСФСР. Бесспорно, причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть посягавшего, при превышении пределов необходимой обороны весьма схоже с действиями, подпадающими под признаки ст. ст. 105 и 111 УК. Однако оно не может квалифицироваться по этим статьям, так как по своим объективным (наличие причинной связи между нанесением тяжкого телесного повреждения и наступившей смертью) и субъективными признакам ими не охватывается. Кроме того, указанные действия по степени общественной опасности менее тяжкие по сравнению с убийством при превышении пределов необходимой обороны и более тяжкие, чем причинение тяжкого телесного повреждения с превышением пределов необходимом обороны.

Рассматриваемый вопрос не был урегулирован также при принятии Уголовного кодекса РФ 24 мая 1996 года, где в ст. 108 ч. 1 предусматривает уголовную ответственность за убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, а ст. 114 ч. 1 за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при умышленных действиях, явно не соответствующих характеру и степени общественной опасности посягательства.

В судебной практике и литературе высказаны разные суждения о возможности признания преступлением причинения посягающему легкого телесного повреждения и имущественного вреда, если они явно не соответствовали характеру и опасности посягательства. Авторы учебника «Советское уголовное право» (Общая часть. Изд. МГУ, 1969) считают, что превышение пределов необходимой обороны может выразиться и в причинении лёгких телесных повреждений и в уничтожении имущества. Такие действия, по их мнению, следует квалифицировать как преступления против личности либо против собственности ( ст. ст. 112, 126, 149 УК159 ).

Другие авторы придерживаются иной точки зрения, считая, что поскольку в Особенной части УК союзных республик был дан исчерпывающий перечень преступлений, наказуемым может быть лишь то превышение пределов необходимой обороны, которое указано в законе. Нам думается, что последняя точка зрения наиболее правильна. Что же касается возможности покушения в этих преступлениях, то здесь нет единодушия. Одни учёные считают, что покушение на преступления, предусмотренные при превышении пределов необходимой обороны невозможно из-за особенности необходимой обороны или субъективной стороны преступлений160.

Другие занимают противоположную позицию, признавая допустимым покушение на убийство при превышении пределов необходимой обороны, исходя из общего правила о возможности покушения на преступление при прямом умысле. А преступление, предусмотренное ст. 105 УК РСФСР, по их мнению может быть совершено и с прямым умыслом161. Такого же мнения и 162. Указанная позиция представляется правильной.

Немаловажным является также вопрос о форме вины при превышении пределов необходимой обороны. «Умолчание закона о форме вины, - как правильно отмечал , - не снимает вопроса о вине, а лишь требует тщательного выяснения мысли законодателя, для установления необходимой для данного состава формы вины163».

("17") -Озерский считает, что «преступление, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны... может быть совершено не только умышленно, но и по неосторожности164».

Профессор считает, что убийство в результате превышения пределов необходимой обороны совершается всегда умышленно165. В литературе было высказано мнение и о том, что «с субъективной стороны преступления, совершаемые в результате превышения пределов необходимой обороны, могут быть только по неосторожности166».

Авторы комментария к уголовному кодексу Российской Федерации под редакцией , полагают, что субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 108 ч. 1, ст. 114 ч. 1, характеризуется виной в виде прямого или косвенного умысла. Виновный осознает, что обороняясь от общественно опасного посягательства, сам совершает противоправные деяния, предвидит возможность или неизбежность причинения смерти посягающему и желает либо сознательно допускает её наступление или относится к этому факту безразлично. Умысел здесь всегда внезапно возникший.

Причинение посягающему при отражении общественно опасного посягательства смерти, тяжкого или средней тяжести вреда по неосторожности не может влечь за собой уголовной ответственности. Состав преступления в таких случаях отсутствует167.

Как нам кажется прав , который считает, «что при решении вопроса о том, какая форма вины требуется для привлечения к ответственности за деяния, совершённые при превышении пределов необходимой обороны, нужно исходить не из формально-логического толкования закона, а из общих принципов уголовного права и служебной роли института необходимой обороны.

Если в случаях причинения другому лицу вреда, не связанного с защитой от общественно опасного нападения, мы вправе требовать от виновного должной осмотрительности и её отсутствие рассматривается как основание для вменения в вину причинения потерпевшему смерти, телесных повреждений по неосторожности, то в отношении оборонительных действий такой подход был бы неправильным168».

Согласно ст. 20 ч. 1 УК, уголовная ответственность за причинение смерти, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны наступает с 16 лет (по УК РСФСР наступала с 14 лет), как и за другие убийства и умышленные телесные повреждения. Думается, что в уголовное законодательство изменения внесены обоснованно, т. к. практически случаи возбуждения по ст. ст. 105 и 111 УК РСФСР, лиц в возрастелет почти не встречались. И это понятно, подростки в возрастелет ввиду отсутствия у них жизненного опыта, умения быстро ориентироваться в сложной неожиданно возникшей обстановке, не в состоянии разобраться в характере и степени опасности посягательства и правильно решить вопрос о том, когда и в каких пределах можно защищаться. Сложившаяся практика привлечения к уголовной ответственности за рассматриваемые преступления с 16 лет была закреплена в законе.

(2. Отграничение преступлений, совершаемых в состоянии сильного душевного волнения от преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

В судебной и следственной практике часто возникают значительные трудности в отграничении убийства либо тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, причинённого при превышении пределов необходимой обороны от причинения тех же последствий в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного противозаконными действиями потерпевшего, так как между этими преступлениями имеется много общего.

Во-первых: и при превышении пределов необходимой обороны, и в состоянии физиологического аффекта причинение вреда вызвано противоправными действиями потерпевшего.

Во-вторых: закон предусматривает, что оба преступления могут быть совершены другими лицами, а не только лицом, подвергшимся насилию.

В-третьих: вред может быть причинен как во время совершения противоправных действий потерпевшим, так и после окончания их.

В-четвертых: конечная цель обоих преступлений одна - причинение смерти, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Тем не менее, между преступлениями, совершенными в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны, имеются существенные различия. В чём они состоят?

Единых критериев разграничения в юридической литературе не выработано. Так, , и отграничивают их друг от друга главным образом по характеру тех действий потерпевшего, которыми вызвано причинение ему вреда. Например, считает, что причиной возникновения душевного волнения может быть только насилие, не являющееся тяжким, т. к. в ст. ст. 104 и 110 УК РСФСР говорится лишь о тяжком оскорблении, а для насилия подобного указания нет, и если «насилие окажется тяжким, у подвергшегося ему лица безусловно возникает право на необходимую оборону, и в таком случае причинение вреда нападающему либо вообще не является наказуемым, либо образует преступление, совершенное в результате превышения пределов необходимой обороны169».

считает, что по ст. 104 УК РСФСР квалифицируются случаи убийства в состоянии сильного душевного волнения, вызванного насилием, не опасным для жизни и здоровья. В противном же случае у лица, подвергшегося насилию, возникает право на необходимую оборону, а следовательно может иметь место и её превышение. Не отрицая важной роли характера насилия, напротив считает, что при одном и том же характере насилия со стороны потерпевшего причинение ему вреда в данном случае может быть превышением пределов необходимой обороны, если ответная реакция на насилие выразилась в несвоевременных или чрезмерных оборонительных действиях, в другом - убийством или нанесением телесного повреждения в состоянии аффекта. Не исключены случаи, когда насилие, не опасное для жизни и здоровья, может обусловить возникновение права на необходимую оборону... А поскольку возможна необходимая оборона, то может иметь место и превышение её пределов.

Эта точка зрения представляется нам правильной, т. к. не всегда лицо, к которому применено насилие, опасное для жизни и здоровья, преследует цель защиты. Иногда под влиянием злости, лицо в состоянии внезапно возникшего душевного волнения причиняет смерть лицу или тяжкое телесное повреждение обидчику, а в этом случае ни необходимой обороны, ни её превышения не будет.

Основное различие между рассматриваемыми деяниями состоит в неодинаковом характере мотивов преступления. Эту точку зрения поддерживают 170 и 171.

, в общем, соглашаясь с вышеназванными авторами, отводит мотиву в разграничении этих преступлений второстепенную роль и пишет, что в разграничении по мотиву «есть доля истины, гак как иногда действительно... мотив может помочь в разграничении этих преступлений172».

Действительно, мотивы преступлений, совершаемых, в состоянии аффекта и при превышении предела необходимой обороны, существенно различаются между собой.

("18") В первом случае лицо причиняет вред потерпевшему для удовлетворения чувства мести. Стремление расправиться с обидчиком возникает в результате озлобления, вызванного противозаконными действиями потерпевшего, и при том в состоянии сильного душевного волнения. Такое состояние рассматривается, как обстоятельство, смягчающее уголовную ответственность. В состоянии физиологического аффекта учитывается способность отдавать отчет своим поступкам и руководить ими, что не может не учитываться при определении степени опасности деяния и самого субъекта, хотя сам по себе мотив поведения человека заслуживает порицания.

Во втором случае мотивом превышения пределов необходимой обороны выступает стремление лица защитить охраняемые правом интересы от общественно опасного посягательства и этот мотив становится преступным в случае чрезмерности или несвоевременности обороны.

Как мы видим, мотивы рассматриваемых преступлений различны и это различие, следовательно, должно лечь в основу разграничения. На это указывал в своем постановлении от 01.01.01 года Пленум Верховного Суда СССР: суды должны отграничивать убийство, нанесение тяжких или менее тяжких телесных повреждений при превышении пределов необходимой обороны от умышленного убийства, нанесения тяжких или менее тяжких телесных повреждений в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, имея ввиду, что для преступлений, совершенных в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, характерно причинение вреда потерпевшему не с целью защиты, и, следовательно, в состоянии необходимой обороны. Кроме того для преступлений, совершённых в состоянии сильного душевного волнения, обязательным признаком является причинение вреда потерпевшему именно в результате внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного действиями потерпевшего, указанными в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, тогда как при совершении преступлений с превышением пределов необходимой обороны состояние сильного душевного волнения не является обязательным признаком173.

В новом УК расширен круг обстоятельств, могущих быть основанием для аффекта. Если в УК 1960 года к ним, помимо насилия и тяжкого оскорбления, относились и иные противозаконные действия потерпевшего, если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких, то по новому УК для аффекта достаточно просто противоправных и даже аморальных действий (бездействия). По УК

1960 года считалось, что вред при превышении пределов необходимой обороны и причинённый в состоянии аффекта может иметь место как во время совершения противоправных действий, так и сразу после окончания их. Необходимо было, чтобы между действиями и причинением вреда потерпевшему не было длительного перерыва во времени. По новому УК разрыв во времени между совершением противоправных и аморальных действий (бездействия) и убийством или причинением вреда здоровью в состоянии аффекта, допустим.

Так, полагает, что длительная психотравмирующая ситуация может быть вызвана затяжными семейными или служебными конфликтами174.

Затяжные конфликты, по нашему мнению, могут вызвать не только чувство ненависти, отнесённое некоторыми авторами к одному из видов аффекта175, но и чувства неприязни и неудовлетворённости чьим-то поведением, породить желание совершить убийство из мести, то есть убийство без смягчающих обстоятельств, которое будет трудно отграничить от убийства, квалифицируемого по ст. 107 УК.

Редакция указанной статьи нам предоставляется неудачной, так как приведёт к её расширительному толкованию. На практике могут возникнуть определённые трудности в понимании содержания противоправных и аморальных деяний.

В ч. 2 ст. 108 УК РФ предусмотрена ответственность за убийство, совершённое при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. В УК РСФСР такой нормы не было. Вопрос об ответственности за причинение вреда задерживаемому в соответствии с п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. в правоприменительной практике решался по правилам необходимой обороны или превышения её пределов. Новый УК в ст. 38 специально предусмотрел причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния.