Учителя с инновационной ориентацией имеют принципиально иной характер частоты конфликтов, у них гораздо реже конфликты с учениками, но чаще, чем у других учителей, конфликты с администрацией школы, инспекторами и методистами РОНО, коллегами по работе, то есть инновационная деятельность встречает сегодня достаточно сильное противодействие.
Четвертая часть учителей с инновационными установками отметила, что испытывает придирки со стороны администрации по любому поводу, в то время как среди обычных учителей на эту причину конфликта очень мало указаний.
Одним из важных результатов данного исследования следует считать выявление в инновационно-ориентированном типе педагогов тенденции личностной направленности на взаимодействие с учащимися. Это существенно отличает таких педагогов от основной массы учителей. Не менее важно, что инновационно ориентированные учителя находятся в достаточно напряженных конфликтных отношениях как с администрацией школы, так и с органами управления более высоких рангов.
Результаты этого исследования можно интерпретировать так, что диспозиционная структура личности стремится к целостности, что средние и низшие ее уровни изменяются под воздействием ценностных ориентации, распространенных в обществе, как это произошло с социальными установками учителей. Но вместе с тем не исключается возможность рассогласованной работы диспозиционной структуры личности, например, под воздействием различного жизненного опыта на обобщенные диспозиции.
2.2 Факторы, способствующие и препятствующие внедрению нового
Вполне естественными препятствиями для распространения нового служат некоторые межгрупповые механизмы группового восприятия: стереотипизация, идентификация, децентрация, хорошо описанные (Агеев, 1989).
Идентификация – процесс уподобления себя другому, процесс отождествления себя с другим, децентрация – близкий, но не тождественный механизму идентификации – способность человека принять точку зрения другого, отойти от собственной эгоцентрической позиции. Одни из этих механизмов актуализируются в привычных условиях, при взаимодействии хорошо знакомых между собой людей, другие, напротив, начинают действовать в непривычных условиях, при контактах с малознакомыми или вовсе незнакомыми людьми, т. е. первые работают при восприятии «ближнего», а вторые – «дальнего». Первый тип социального восприятия и обеспечивающие его механизмы можно отнести к межличностным, второй – к межгрупповым.
Механизм стереотипизации и социальные стереотипы трактовались всегда как неизбежное зло, барьер, помеха, встающие на пути точного и полного взаимопонимания людей, как свидетельство чуть ли неполноценности или испорченности «человеческой природы».
Сам по себе этот процесс не плох и не хорош, он выполняет объективно необходимую функцию, позволяя быстро, просто и достаточно надежно категоризовать, упростить социальное окружение индивида.
Вместе с тем часты негативные оценки социальных стереотипов как социального явления на социологическом уровне познания. Вне всякого сомнения, социальные стереотипы, полные этноцентризма, предрассудка враждебности etc., – явления отрицательного порядка. Однако было бы заблуждением видеть детерминанту содержательной стороны стереотипов в психологическом процессе стереотипизации. Детерминанты содержательной стороны стереотипов кроются, конечно же, в факторах социального, а не психологического порядка. Например, представления о собственной группе, как правило, не наполнены враждебностью и предубежденностью (но и здесь бывают исключения), а, напротив, характеризуются весьма благоприятно оценочной окраской, хотя являются в такой же степени стереотипными, как и негативные аутгрупповые стереотипы.
Идет ли речь о межэтнической, половой, профессиональной, региональной или возрастной дифференциации – везде мы сталкиваемся с одним и тем же феноменом, а именно: тенденцией максимизировать воспринимаемое различие между группами и минимизировать различия между членами одной и той же группы. Это и является самой существенной психологической характеристикой и отличительной чертой процесса стереотипизации.
Стереотипизация выполняет объективно полезную функцию, поскольку грубость, упрощенность, схематизм – это оборотная сторона медали, неизбежные «издержки» таких необходимых для психической регуляции человеческой деятельности процессов, как селекция, ограничение, стабилизация, категоризация. На психофизиологическом и общепсихологическом уровнях эти процессы изучены достаточно основательно, и их целесообразность ни у кого не вызывает сомнений. Действительно, достаточно представить себе, что эти в высшей степени полезные, но «консервативные» по сути механизмы вдруг перестали бы действовать, чтобы убедиться: человек «утонул» бы в хаосе информации, поступающей как из внешнего мира, так и от собственного организма. Одна из главных идей, по мнению , состоит именно в том, что и на социально-психологическом уровне действуют аналогичные механизмы, важнейшим из которых является механизм стереотипизации.
Межличностные механизмы более тонки, гибки, индивидуализированы. Это новое в эволюционном смысле приобретение человеческого разума, соответствующее этическим и эстетическим идеалам современного человека – творчеству, новизне, свободе etc. Диапазон индивидуальных различий в степени овладения этими механизмами огромен и обусловливается как психологическими, так и социальными факторами. Свобода в «пользовании» этими механизмами порой достигается путем серьезных испытаний, напряжения и кропотливой внутренней работы, а также мучительных «поисков себя».
Межгрупповые механизмы, напротив, ригидны, консервативны, в меньшей степени личностны: это архаичное, а потому и устойчивое образование. Если соотносить их, как в первом случае, с некоторыми этическими ценностями, то это будут ценности традиционных обществ – стабильность, постоянство, ритуал, покой. Они в большей мере задаются социальными и культурными факторами, нежели межличностные. Усвоение их – пассивный и автоматический процесс, не требующий особых индивидуальных усилий. Поэтому индивидуальные вариации в способностях актуализировать эти механизмы значительно уже, и требуются некоторые экстраординарные условия или личностная незаурядность, чтобы противостоять непроизвольной актуализации этих механизмов в тех условиях, для которых они перестали быть релевантными. Иначе говоря, в данном случае усилия требуются не для того, чтобы овладеть этими механизмами, а для того, чтобы противостоять им.
Дж. Лэнгриш с соавторами выявили семь факторов, определяющих успех фирмы:
Высокопоставленная личность, присутствие выдающегося человека, наделенного определенной властью. Некоторые другие типы работников с выдающимися способностями. Четкое определение потребности. ("7") Реализация потенциальной полезности открытия. Хорошая кооперация. Достаточный объем ресурсов. Помощь из правительственных источников.Там же приводится шесть факторов, выступающих причиной отказа от нововведения:
Недостаточная разработка некоторых смежных технологий. Отсутствие рынка или потребности. Потенциал не был осознан управляющим. Сопротивление новым идеям. Недостаток ресурсов. Слабая кооперация или слабые коммуникации.2.3 Понятие психологической готовности к изменениям
По мнению (1991), на пути поисков выхода из кризиса одна из ключевых ролей принадлежит феномену психологической готовности. Он отмечает, что «в ситуации замкнутого круга, когда объективные и социально-психологические факторы лишь взаимно порождают друг друга, способность к его разрыву может быть реализована лишь самим человеком. Эта способность находится в прямой зависимости от уровня психологической готовности людей к этому». (, 1991, с. 12).
Психологическая установка и психологическая готовность к эффективному действию достаточно близкие понятия. Психологическая установка означает известную предрасположенность и в этом смысле готовность как к восприятию, так и к действию определенным образом. Готовность к эффективному действию, в свою очередь, подразумевает наличие психологической установки на достижение ожидаемого результата. Вместе с тем эти понятия не тождественны друг другу, так как психологическая готовность не сводится к установке на начало действия, но предполагает еще и способность ее реализации, т. е. успешного осуществления.
Следствием многообразия и трудности осознания происходящих перемен на первых порах может стать формирование не однозначной и определенной психологической установки, а эмоционально-окрашенного умонастроения, имеющего не очень четко очерченную направленность. Одна из функций такого, например, политического настроя на необходимость социального обновления состоит в формировании готовности к соответствующему социальному действию. При этом процесс формирования психологической готовности к действию проходит ряд стадий, когда от смутного и неопределенного на первых порах настроения осуществляется переход к его более очерченному и четкому состоянию, а от него – к психологической установке.
В свою очередь, каждая из психологических установок должна быть подкреплена соответствующей ей способностью к ее практической реализации. Все это в совокупности и может рассматриваться в качестве интегральной характеристики психологической готовности к эффективному социальному действию.
В более поздней работе указывает, что «психологическая готовность к эффективному действию в отличие от психологической установки как формы готовности к действию не несет в себе терапевтического эффекта избавления от личной ответственности, подобно тому как это происходит в том случае, когда установка задана извне. Психологическая готовность к действию в условиях плюрализма социальных ориентации неизбежно сопровождается необходимостью принятия на себя дополнительной нервно-психологической нагрузки, связанной с возложением личной ответственности за включение в ситуацию экстремальной деятельности. Следовательно, психологическая готовность к современной эффективной деятельности включает в себя еще и готовность к испытанию стрессом, стрессовой ситуацией в отличие от ситуации однозначной заданности установки, которая снимает эту напряженность» (, 1993, с. 32–33).
Кроме того, психологическая готовность к перестроечной деятельности в отличие от однозначной установки предполагает ситуацию выбора установок, мотивов и способов деятельности.
И, наконец, в числе основных составляющих общей психологической готовности к эффективному управленческому действию в условиях перестройки является готовность к согласованности усилий со всеми другими субъектами власти. Последняя не исчерпывается одной установкой на готовность к согласованности усилий, но предполагает и определенный потенциал способности, навыков и умения ее реализации.
Иными словами, вся структура психологической готовности к эффективной деятельности может быть представлена пятью блоками, в каждом из которых есть стартовая установка к тому или иному виду деятельности и одновременно способность к достижению необходимого позитивного результата:
- ("8") установка и способность к полному включению в деятельность; установка и способность к нестереотипной деятельности; установка и способность на принятие самостоятельного и обоснованного решения; готовность и способность к испытанию стрессом; готовность и способность достижения согласия.
Таким образом, психологическая готовность – состояние наивысшей вариабельности и максимальной включенности творческих сил и способностей субъекта в деятельность.
Отмечается, что уровень требований к психологической готовности в случае самоуправления неизмеримо возрастает, поскольку именно здесь перестает работать схема чисто «установочной» деятельности и идет бескомпромиссное испытание психологической готовности к деятельности инновационной.
(1993) рассматривает вопрос о психологической готовности людей к происходящим реформам, используя данные, полученные в ходе исследований лаборатории психологии малых групп и коллективов, а также в ходе исследования личности и группы в условиях организационно-управленческого типа нововведений.
В отношении к любым социальным изменениям, в том числе к экономическим реформам, всегда проявляются большие индивидуальные различия как между людьми, так и между разными группами. Но за этим многообразием проявлений можно увидеть повторяющееся, типичное. Так, было предложено выделять различные социально-экономические типы людей по их отношению к организационно-экономическим нововведениям в зависимости от интенсивности проявления трех психологических компонентов:
- психологической готовности к нововведениям (мотивационного компонента); подготовленности к жизнедеятельности в новых условиях (знаний, умения, навыков, опыта etc.); реальной активности (действий, поступков, деятельности).
Разные сочетания желаний, знаний и действий позволяют разбивать людей на следующие социально-психологические типы (названия их, конечно, условны):
- «активные реформаторы» (желают экономических изменений, умеют работать в новых условиях и активно действуют на реформы); «пассивные реформаторы» (желают, умеют, но не действуют); «пассивно-положительно относящиеся к нововведениям» (в основном желают изменений, но не умеют и не действуют); «преодолевающие себя» (умеют и действуют, но не желают изменений); «неэффективные» (желают и действуют, но не умеют); «выжидающие» (умеют, но не желают и не действуют); «слепые исполнители» (выраженного желания нет, не умеют, но действуют в направлении изменений с помощью других); ("9") «пассивные противники» (не желают, не умеют и не действуют); «активные противники» (не желают, не умеют и действуют против изменений). (, 1993, с. 10).
Можно группировать и по-другому, однако главное заключается в том, что различные социально-психологические типы людей необходимо и оценивать по-разному, и работать с ними разными методами. Экономические преобразования неэффективны, если они опираются на концепцию «среднего унифицированного человека» или рассчитаны на депсихологизированные трудовые группы и слои общества. Ясно, что упрощение социально-психологической типологии, недооценка ее значимости или тем более ее игнорирование чрезвычайно опасны в ситуации интенсивных социальных изменений.
АЛ. Журавлев отмечает, что распределение перечисленных типов в первичных трудовых коллективах меняется постоянно, поэтому невозможно говорить, что они однородны или состоят из каких-то двух и даже трех типов. В условиях социально-экономических изменений желания, знания и действия людей могут изменяться неожиданно быстро, причем в сторону как позитивного, так и негативного отношения к этим преобразованиям.
По результатам изложенного материала можно подвести следующие итоги по вопросам социально-психологических исследований восприятия нового.
1. Можно говорить о том, что в основном до сих пор восприятие нового исследовалось как восприятие нововведений и изменений, то есть восприятие по большей мере целенаправленного инновационного процесса в различных областях человеческой жизнедеятельности: производство, руководство, научное творчество, отдельные национальности, предприниматели etc.
Следует отметить, что в этих относительно самостоятельных областях накоплен достаточно внушительный опыт, который требует как своего обобщения и объединения, так и интерпретации на более высоком уровне анализа и теоретизирования, может быть в рамках другого понятийного аппарата и в своих специфических границах научного исследования.
2. Достаточно продуктивно исследовались комплекс объективных и субъективных факторов, определяющих характер отношения работников к нововведению; характеристики человеческого фактора инновационных процессов (целевые ориентации основных групп участников процесса нововведения).
Довольно часто использовалось понятие психологического барьера для исследования отношения к нововведениям, понимаемого то как сила привычки, то как актуальная установка, то как психическое состояние личности, то как отрицательный полюс социальной установки, то как диспозиции личности.
Многие исследования связывают и объясняют инновационную деятельность с позиций творчества: творчества в широком смысле – продуцирование нового принципиально или комбинаций уже известного, в более узком – психологические барьеры в изобретательстве как отрицательное влияние прошлого опыта. Кроме того, интересны исследования соотношения творчества и нововведений в зависимости от национальных особенностей: способности к нововведениям и слабость в области прорывных открытий.
Особого внимания для исследования восприятия нового заслуживают исследования социальных и межгрупповых механизмов, препятствующих распространению нового, – стереопитизация, идентификация, децентрация, показьвающие, что успешность адаптации в новых условиях прямо связана с успешностью овладения стереотипами новой группы.
Важное значение имеет феномен психологической готовности, в который некоторые авторы кроме понятия установки на начало действия включают еще и способность успешного осуществления этого действия. Другие авторы отношение к нововведениям измеряют по трем составляющим: готовность (мотивация), подготовленность (умения и навыки) и реальная активность. Исследования показывают, что высокий уровень психологической готовности к нововведениям обнаруживает расхождение между социальными установками (готовностью) и реальным поведением и деятельностью, в которых эта установка не реализуется.
К настоящему времени накоплено уже достаточно исследований отношения к нововведениям, использующих понятие диспозиционной структуры личности: исследования взаимосвязи объективных и субъективных факторов освоения новой продукции; исследования диспозиционной структуры личности в инновационной деятельности руководителя производственного коллектива, исследование инновационной ориентированности учителей.
Для целей изучения отношения к новому и психологии инноваций целесообразно рассмотреть в следующем параграфе понятие инновационных диспозиций.
3. Личностные особенности и изменения
3.1 Своеобразие структуры личности и восприимчивость изменений
Дня психологического изучения отношения к новому важно рассмотреть личностные особенности предрасположения и поведения к нововведениям и изменениям.
Нововведения, изменения, реформы, надо полагать, могут быть по многим показателям объединены в понятие экстремальных условий. Поэтому для целей нашей работы полезно иметь в виду исследования личности и группы в экстремальных условиях.
На основании проведенных исследований выявлены такие тенденции межличностных отношений под влиянием экстремальных условий: общее снижение межличностной привлекательности в деловой и коммуникативной сферах, возрастание конфликтности, завышение социальных ожиданий по отношению друг к другу, возрастание потребности в сохранении дружеских отношений. Особо следует подчеркнуть, что динамика личностных эмоциональных состояний имеет периодический характер: периоды «подъема» и «спада» при общей тенденции их снижения.
Замечено, что по мере нарастания психофизиологического утомления увеличивается регулирующее воздействие групповых эмоциональных состояний на психическое состояние индивидов (феномены идентификации психической компенсации etc.). Кроме того, психофизиологическое утомление при мобилизации внутренних ресурсов личности сопровождается возрастанием агрессивности, что приводит к созданию социально-психологической напряженности и снижению адекватности социального поведения личности.
("10") Психическая напряженность в экстремальных условиях жизнедеятельности на личностном уровне представлена неадекватным характером эмоционального реагирования (фрустрационных реакций) на окружающих, выраженной пассивностью, безразличием (угнетенностью) и агрессивностью (мобилизационным эффектом).
Для понимания отношения личности к изменениям важны также исследования постоянства и изменчивости личности (Кон, 1987). Наиболее общие выводы этих исследований можно свести к четырем тезисам:
1) существует достаточно высокая степень постоянства личности на протяжении всей ее жизни;
2) мера этого постоянства разных личностных свойств неодинакова;
3) разным типам личности соответствуют разные типы развития;
4) тип развития личности зависит как от ее индивидуально-типологических черт, так и от многообразных исторических условий, в которых протекает ее жизнедеятельность.
Черты личности обладают разной мерой изменчивости: психико-физиологические более стабильны, культурно обусловленные – более изменчивы, биокультурные, подчиненные двойной детерминации, варьируются в зависимости как от биологических, так и от социально-культурных условий.
Отмечается также, что наиболее стабильны когнитивные черты и свойства, связанные с типом ВНД, включая темперамент, экстраверсию-интраверсию, эмоциональную реактивность и невротизм (K. W. Schaio, J. A. Parham, 1976, P. T. Costa, R. R. MeCrac, 1980).
С мотивационными и поведенческими синдромами дело обстоит сложнее. Обнаружены наиболее изменчивые и наиболее устойчивые черты личности. Наиболее устойчивыми у мужчин оказались такие свойства, как «пораженчество», готовность примириться с неудачей, высокий уровень притязаний, «интеллектуализм», изменчивость настроений, а у женщин – «эстетическая реактивность», жизнерадостность, настойчивость, желание дойти до предела возможного (J. Block, N. Haan, 1971, Block, 1981).
В целях изучения влияния личностных качеств на отношение людей к нововведениям было выполнено специальное исследование. Оно проводилось на примере производственных и экономических служб одного из инструментальных заводов Москвы в период реорганизации структуры управления предприятием. Обнаружено, что положительное отношение к инновациям характерно, прежде всего, для работников со следующими психологическими качествами: а) высокой креативностью и гибкостью мышления; б) интернальностью и активностью личности в достижении своих целей.
Интересен тот факт, что творческие работники, в принципе уверенные в конечном успехе проводимой реорганизации и оптимистично настроенные, тем не менее низко оценивают уже осуществленные (этапные) преобразования и в меньшей степени удовлетворены ходом инновационного процесса. Этот пример свидетельствует о сложности, нередко приводящей к ошибкам, когда высокая неудовлетворенность людей нововведениями (объясняемая, в частности, их высоким уровнем требований) воспринимается как отсутствие психологической готовности к внедрению нового, нежелание изменений etc. В целом можно сказать, что психологические особенности личности проявляются в условиях, где работники не имеют полной информации о стратегии и конкретной программе проведения преобразований. Аналогичные явления можно наблюдать и в процессе других нововведений.
4. Инновации: понятие, виды, проблемы
4.1 Понятия «инновации», «нововведения», виды, социально-психологические проблемы
К настоящему времени сложилась целая область науки – инноватика. Внутри самой инноватики появились относительно самостоятельные направления: формирование новшеств; сопротивление нововведениям; диффузия (распространение) новшеств; адаптация к ним человека и приспособление их к человеческим потребностям; инновационные организации; выработка инновационных решений etc.
Далеко не все аспекты теории и практики нововведений освещены в работах отечественных авторов (Пригожий, 1995). Следует подчеркнуть, что особенность возникающих здесь проблем такова, что даже в однотипных, близких по своему общественному строю, культуре обществах довольно много своеобразия в механизмах зарождения и осуществления нововведений, методах управления ими на уровне государства и организаций. Необходимы собственные, отечественные исследования проблем нововведений и путей их решения применительно к современному обществу.
Само понятие «инновация» впервые появилось в научных исследованиях культурологов еще в XIX в. и означало введение некоторых элементов одной культуры в другую. Обычно речь шла об инфильтрации европейских обычаев и способов организации в традиционные азиатские и африканские общества. И только в начале XX века стали изучаться закономерности технических нововведений.
Одно из первых инновационных наблюдений было сделано советским исследователем в 20-х годах. Он обнаружил существование так называемых «больших циклов», или, как их называют за рубежом, «длинных волн». Такие циклы и волны образуются от каждого базового нововведения и представляют собой множество вторичных, совершенствующих нововведений. На Западе эту идею попытались приспособить к экономическим теориям, в частности обосновать и оправдать циклические кризисы производства. Немецкий экономист Шумпетер увидел здесь возможность ускоренного преодоления очередного спада через активизацию радикальных технико-экономических нововведений. Вскоре была установлена еще одна возможность использования нововведений. Выяснилось, что источником прибыли может стать не только изменение цен или экономия на затратах, но и радикальная смена выпускаемого изделия. Фирмы стали разрабатывать свою «инновационную политику» – динамичную систему продуктивных нововведений, обеспечивающих рынок в соответствии с его конъюнктурой. Можно утверждать, что теории современного маркетинга основываются не столько на ценовом механизме, сколько на инновационном.
В центре внимания зарубежных и отечественных исследователей оказывались различные проблемы, предпринимались попытки построения единой теории инновационного процесса, а именно «от начала до конца», то есть когда этот процесс рассматривается во взаимосвязи всех его стадий: генерации идеи, прикладных разработок, производства, сбыта, эксплуатации. Было замечено, что в целом эффективность инновационного процесса обеспечивается даже не столько результативностью каждой стадии, сколько надежностью «стыков», скоростью перехода от любой предыдущей к последующей.
За рубежом предпринимались попытки выйти на единую теорию инновационного процесса, что, по мнению специалистов по инноватике, требует рассмотрения каждого данного нововведения в контексте с другими. Замечено, что успех одного нововведения готовит почву для успеха последующих, и наоборот, «инновационная боязнь» чаще всего есть следствие неудач с предыдущими нововведениями.
Мир нововведений не сводится только к технологии и технике. Совершенствование управления тоже осуществляется через введение новшеств.
("11") Каждое нововведение в чем-то очень важном похоже на всякое другое, где бы оно ни осуществлялось. Нововведения как организационный механизм, как особая работа присутствуют во многих целенаправленных изменениях. А если сказать точнее, именно из нововведений и состоят подлинные изменения.
Иначе говоря, объект инноватики – нововведение как «клеточка» управляемого развития, целенаправленных изменений, некие «сквозные» элементы различных структур и процессов.
В широком смысле предмет инноватики – нововведения, выступающие как форма управляемого развития. Вместе с тем, отмечается огромное множество изменений, возникающих стихийно, не целенаправленно, наблюдаются непредвиденные следствия из вполне осознанных решений, непредсказуемые события и обстоятельства, складывающиеся помимо нашей воли, не являющиеся нововведениями, то есть не все наше развитие управляемо, не все изменения планируемы.
Но и в управляемом секторе развития не все осуществляется через нововведения. К примеру, постепенное или разовое нарастание одного и того же качества или количества (например, рост численности персонала, укрепление дисциплины, повышение качества продукции) само по себе не есть инновация. Нельзя отнести к ним и ремонт, замену однородного оборудования, перемещение работников. Так что назначение нового руководителя не есть нововведение, но им является, например, учреждение новой должности.
Таким образом, нововведение есть такое целенаправленное изменение, которое вносит в среду внедрения (организацию, поселение, общество etc.) новые, относительно стабильные элементы (, 1995). Последние могут быть чисто материальными или социальными, но каждый из них сам по себе представляет лишь новшество, то есть предмет нововведения, будь то станок или обряд, форма отчетности или сырье. Нововведение же суть процесс, то есть переход некоторой системы из одного состояния в другое.
«Переход! Вот, собственно говоря, основной предмет инноватики как науки о нововведениях и ее центральная проблема. Но переход здесь включает и перевод, то есть инициируемые и контролируемые изменения. Отсюда не следует, что для нее незначимы цели нововведения, их планирование, финансирование, отношение вокруг них разных ведомств, коллективов, руководителей и исполнителей, подготовка персонала к освоению новшества…» (Пригожий, 1989, с. 29).
По типу новшества нововведения можно разбить на две основные группы: материально-технические и социальные.
К материально-техническим нововведениям относятся:
- техника (оборудование, приборы); технология (производственные процессы); промышленные материалы (сырье и конечный продукт).
Социальные нововведения делятся на:
- экономические (новые материальные стимулы, показатели системы оплаты труда); организационно-управленческие (новые организационные структуры; формы организации труда, выработки решений, контроля за их выполнением etc.); социально-управленческие, то есть целенаправленные изменения внутриколлективных отношений (выборность бригадиров, мастеров; новые формы гласности, воспитательной работы; создание новых общественных органов etc.); правовые (главным образом выступающие как изменения в трудовом и хозяйственном законодательстве); педагогические (методы обучения, воспитания). Иногда экономические, организационные, правовые нововведения объединяются понятием «управленческие».
Считается, что социальные нововведения осуществляются особенно трудно, поскольку неопределенность их параметров и результатов позволяет имитировать требуемые изменения без фактической реализации.
4.2 Понятие риска в нововведениях
Нововведения, изменения, инноватика в целом неразрывны связаны с понятием риска, особенно инновационного, как следствия непредсказуемости и непредвиденности.
Риск есть затрата усилий, средств при неопределенном соотношении выигрыша и потерь, шанса на удачу и краха. Суметь усилить шансы и компенсировать потери – вот вся нехитрая логика риска. Риск велик, если шансы малы.
Антипод риска – гарантии. Последние бывают двух видов: гарантии достижения и гарантии компенсации. Одни рассчитаны на успех, другие – на неудачу. Гарантии достижения могут быть обеспечены как повышением усилий и средств, так и предохранительными мерами против отклонения от движения к желаемому результату. Гарантии компенсации способны вернуть полностью или частично лишь денежные и материальные потери от неудач.
В словаре русского языка риск определяется, с одной стороны, как возможная опасность чего-либо, с другой – как действие наудачу, требующее смелости, бесстрашия, в надежде на счастливый исход. Согласно словарю , рисковать значит в одном случае пускаться на неверное дело, наудалую, отважиться идти на авось, подвергаться случайности, в другом – действовать смело, решительно, предприимчиво, надеясь на счастье.
("12") По мнению и (Зозулюк, 1994), риск – это взятие на себя ответственности за его осуществление. Это также и совокупность психологических качеств, ориентированных на выбор средств достижения цели. Выявилось также, что склонность к риску представляет собой довольно устойчивую характеристику индивида. Она связана с такими чертами, как импульсивность, независимость, стремление к успеху, склонность к доминированию.
Ясно, что европеец рискует не так, как американец, японец или русский. На рисковое поведение оказывают влияние многие детерминанты социального окружения, культурных традиций etc. Но в любом обществе наличествует некий слой «рисковых людей», а история их успеха – лучшее пособие по изучению риска.
Излагая результаты своего исследования по восприятию риска, а оно детерминируется такими базисными представлениями, как вероятность реализации нежелательных последствий, размер возможных потерь, комбинация первого и второго, АИ. Мечитов и (Мечитов, 1990) отметили роль социально-культурных различий в оценке риска. Общая тенденция в оценке риска повышение роли индивидуализирующих оценок: риск лучше «узнается» лицом к ситуации, при добровольном вхождении в нее. Ростки предприимчивости усиливают эту тенденцию, а с учетом того, что рисковые решения в экономике чаще, чем рутинизированные, приводят к благоприятным результатам, такую тенденцию следует считать социально полезной.
По мнению (Альгин, 1991), «существует две основные разновидности риска – мотивированный и немотивированный. Степень принимаемого рискованного решения изменяется в зависимости от субъекта (индивид или группа), участвующего в выборе рискованной альтернативы». Риск выполняет регулятивную функцию в социуме, без него нет движения вперед, это неустранимая характеристика креативного стиля мышления.
В. Роллер (W. Roller, 1989), как и Д. Дюкло (D. Duclos, 1989), подчеркивает морально-психологическую готовность идти на риск, насаждаемую в общественном сознании через механизмы «раннего оповещения» о возможном неблагополучном исходе дела, что повышает уровень поисковой активности, мобилизует потенциал доверия к принятым решениям. Риск – мотор творческого решения проблемы, подчеркивает автор, но и возможная опасность неоправданной эйфории в социуме.
Риск – это неопределенность исхода и возможные неблагоприятные последствия, однако это и ожидаемый выигрыш при реализации уместных действий. Один из ключевых моментов в поиске благоприятного исхода – активная и целенаправленная деятельность субъекта (не обязательно «шоковая», сверхбыстрая; риск может проявляться и в умении выжидать), его способность принимать и осуществлять индивидуальные решения. В условиях коренных экономических преобразований исследования этой категории крайне необходимы.
Ориентация на будущее. Своевременность – это сущность нововведения, которое проявляется в освоении нужного продукта или внедрении нужного процесса в нужное время. Важное место здесь занимают «выход» на научно-техническое достижение и прогнозная оценка соответствующей технологии.
Эффективное освоение практического опыта происходит на примерах успешных и неудачных нововведений. Наряду с исследованием специфических аспектов инновационного процесса они помогают руководителю избежать тех ошибок, которые часто ведут к неудаче. В тоже время хотя эти примеры и раскрывают необходимые условия успеха, они сравнительно менее полезны при достижении конкретных целей в конкретной обстановке. К сожалению, существует немало примеров неудачных нововведений, когда они должны были бы стать успешными, и наоборот. По-видимому, теория еще недостаточно разработана. Кроме того, большое значение имеют преданность делу и энергичные усилия руководителей, ответственных за реализацию проектов.
Положение дел таково, что исследователи в области нововведений вряд ли должны стремиться к формулировке каких-либо окончательных положений, относящихся к недостаточно понимаемому процессу, положений, которые невозможно доказать строго, в то же время руководители постоянно оказываются в ситуациях, когда их понимание глубинных процессов недостаточно. И, несмотря на это, они не могут избежать необходимости принимать решения.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
