Детский рассказ в двух частях: Circular Logic. Ensnaring Bridge

Детский рассказ

в двух частях

Circular Logic

Ensnaring Bridge

Родионов ИА

Санкт-Петербург 2004 г

Предисловие

Я не слыхал рассказов Оссиана,

Не пробовал старинного вина;

– О. Мандельштам

Данный документ никак нельзя назвать ни литературным, ни философским, ни научным трудом. Жанр этого произведения очень сложно определить, поскольку текст состоит исключительно из глупых фраз, никак логически не связанных, и выражающих банальные, всем известные мысли, которые можно увидеть в любой другой книге. Создан же этот документ с единственной целью: выпендриться, почувствовать себя крутым, способным написать эту чепуху, которая однозначно указывает на то, что автор, как и подобает в его возрасте, уверен в том, что знает и понимает все лучше других. По наличию длинных, запутанных и плохо согласованных предложений хорошо видно, что автор путается в безграничных и глубоких своих знаниях и не знает, как их выразить проще, доходчивее и структурированнее. Поэтому мне, как человеку, не лишенному чувства жалости, очень хочется посоветовать читателю отложить этот документ в сторону и заняться более приятным занятием, чем осмысление этого бреда и надсмехание над его автором.

Тем же, кто все-таки хочет вдоволь посмеяться над автором и понять, насколько заурядным человеком он является, предлагаю ознакомиться с содержанием текста.

Некоторая его часть посвящена смыслу жизни. Автор долго размышлял, и, в конце концов, ему показалось, что он решил для себя эту проблему настолько мудро, правильно и оригинально, как до сих пор никому не удавалось. Объяснение такому недоразумению можно найти очень легко: он читал очень мало книжек и не знал, что когда-то жили люди поумнее его, которые естественно не могли упустить возможность запечатлеть свои мысли в письменной форме, тем самым резко облегчив жизнь другим, кто будет читать их бессмертные труды. Естественно, что перед непостижимой мудростью этих людей, накопившейся с веками, весь ум и проницательность автора этих строк блекнет до невозможности. Даже если бы автор был гением, он все равно сам не смог бы проделать всю ту умственную работу, которую проделали до него тысячи ученых мужей. Между тем, у автора есть блестящая возможность: просто открыть книжку и прочитать труды этих мудрецов, тем самым поднявшись до их уровня. Однако, такого желания у него почему-то не возникает, почему – это дискуссионный вопрос. Первая, наиболее правдоподобная версия заключается в том, что ему просто-напросто лень. Есть. Вторая же версия, более сомнительная, немного мудренее.

Я позволю себе сделать маленькое сравнение. В школе, в 8 классе проходит контрольная по математике, в основном на знание формулы решения квадратного уравнения. Один ученик, дома, готовясь к контрольной, сел за стол и за полчаса после нескольких неудачных попыток вывел эту формулу, выделив полный квадрат. Однако на контрольной он, будучи не очень внимательным, допустил пару глупых арифметических ошибок и в результате получил 3. Другой же ученик, будучи очень несильным в математике, дома не готовился вовсе. На контрольной же он сел рядом с отличником, за 5 секунд узнал у него ту самую формулу, и, постоянно сверяя с соседом расчеты, написал работу. Естественно, он получил 5 и был собой очень доволен. Вопрос к читателю: кто из учеников достоин большего уважения? Можно ли поступать так, как поступил второй? И если можно, то этично ли это?

Этим вопросам, вообще говоря, автор и хотел посвятить данный текст.

- Родионов ИА

Часть 1

Circular Logic

Хочешь ли ты изменить этот мир?

Сможешь ли ты принять, как есть?

Встать и выйти из ряда вон,

Сесть на электрический стул или трон...

– В. Цой

Маленький жучок полз по краю котла с бурлящей смолой. Он не знал, что если вдруг оступится, то упадет в кипящую жидкость. Куда он ни глядел, он видел только небо, красивое голубое небо, с пышными белыми облаками, пронизанными лучами солнца. Он все полз и полз по краю котла с твердым убеждением, что чем больше он проползет, тем лучше. С того момента, как внезапным порывом ветра его невесть откуда перенесло сюда, он прополз уже 22 круга. Иногда он радовался – и полз быстрее, иногда скучал – и полз медленнее. Порой встречал он на своем пути сюрпризы: хлебные крошки, которые он с жадностью съедал, черную накипь, образовавшуюся в том месте, где смола когда-то перелилась за край котла, от вида которой ему становилось почему-то жутко.

Он, конечно, всячески пытался найти побольше приятных сюрпризов, таких, как хлебные крошки, и всячески пытался избегать таких мерзостей, как зловонная черная накипь (о том, как он это пытался делать, ползая по кругу, история умалчивает). И все, казалось бы, было у него хорошо: и крошек хлебных последнее время много находил, и накипь встречать ему давно уже не приходилось. Но постепенно силы начали изменять ему, он стал ползти все медленнее и медленнее. Вдруг он оступился и повис над пламенной жидкостью, держась за бортик только двумя лапками. Его сердце ушло в пятки; никогда раньше он подобного страха не ощущал. От испуга и изумления жучок разжал лапки и полетел в огненную бездну. Больше ничего не было.

***

Пролог

Прозвенел звонок. Все ученики 6-го класса, которые и так уже, несмотря на усилия несчастного учителя, минут десять галдели в полный голос, теперь повскакивали из-за парт, начали носиться по классу, кидаться всяким мусором, бить друг друга портфелями по голове и т. п. Все, кроме одного. Черноволосый мальчик с бледным, спокойным лицом сидел за своей партой, подперев голову рукой, задумчиво глядел в тетрадь, покрытою математическими расчетами, и время от времени что-то записывал. Звали его Вова Черноградский. За неравнодушие к математике и физике одноклассники иногда называли его Остроградским. Откуда они узнали фамилию этого ученого, непонятно, видимо, сам Вова рассказал. Рука его как раз вырисовывала значок интеграла, когда по голове попал огрызок от яблока. Мальчик невольно оторвался от тетради. Он, вообще-то, и сам был не прочь покидаться, но все-таки работал. Кто-то крикнул:

– Ты зачем отвлекаешь Остроградского? Он же иначе не придумает свою теорему!

– Да ладно, он ведь уже придумал! Вова! Расскажи-ка нам свою теорему!

Вова улыбнулся:

– Гаусса-Остроградского?

– Ну да, да!

– Объемный интеграл от дивергенции вектора равен потоку вектора через поверхность, ограничивающую этот объем,- и все дружно засмеялись, включая самого Остроградского... Это был дружный класс.

В 7 часов вечера Вова Черноградский вышел из школы и потопал в сторону дома. Он возвращался так поздно, потому что остался в классе порешать свою задачку, да так увлекся, что не заметил, как быстро прошло время. Кстати, он с задачкой справился, поэтому настроение у него было самое благоприятное. Ведь много ли надо двенадцатилетнему мальчику, чтобы радоваться?

Надо сказать, что он не то чтобы совсем блестяще учился, но и не плохо. Особых пристрастий кроме естественных наук у него не было, увлекался он тем же, чем и остальные, то есть всем понемногу. Маленькая особенность у него была: он обожал смотреть на небо. И днем, когда по небу плывут облака, и особенно ночью, когда там горят звезды, какими они были тысячи лет назад, для него не было ничего приятнее, чем задрать голову и постоять так подольше. Все удивлялись и даже смеялись над ним: «Что ты там не видел?» А он мечтательно отвечал: «Да я там почти ничего не видел...»,- после чего собеседник только фыркал.

Было у него еще одно пристрастие: он любил ходить пешком. Надо сказать, что от школы до дома было, по меньшей мере, минут 40 ходьбы, но, тем не менее, он каждый день преодолевал это расстояние пешком, полностью пренебрегая общественным транспортом. Иногда он просто выходил на улицу и гулял, не для того, чтобы встретиться с друзьями, не для того, чтобы сходить в какой-то магазин, а просто так, чтобы походить.

Так вот, было полвосьмого вечера, когда Вова прошел половину пути до дома. Стояла осень, и на улице было уже темно; единственное, что освещало ее, были фонари, очень красиво мерцавшие на фоне черного неба. Вова как раз рассматривал один из фонарей и думал, что если бы все они погасли, то наступила бы темень неимоверная, как вдруг все вокруг на самом деле померкло. Не было ни улицы, ни фонаря, ни аптеки – не было ничего. Внезапно он услышал чей-то голос:

– Зачем ты?

Весьма странно было слышать в подобной обстановке такой странный, неопределенный и, главное, бессмысленный вопрос, еще и непонятно от кого. Поэтому Вова промолчал.

– Что ты делаешь? Зачем живешь? – опять раздался голос ниоткуда. Вова был несколько удивлен таким вопросом. Признаться, он над ним думал и имел даже собственные соображения по этому поводу, но вступить в дискуссию с этим голосом он не решился.

– Ты думал, где живешь? Где твои границы? Что за границами? – на этот раз голос звучал менее угрожающе. «Сколько вопросов, и ни одного ответа! – подумал про себя Вова, – зачем он меня спрашивает, как будто я знаю? А если сам знает, то тем более зачем спрашивает?»

– Ты хочешь знать, что находится за твоими границами? – голос как будто прочитал его мысли. Вова был ошеломлен.

– А ты подумай,– продолжал голос,– я могу сказать...

– Нет! – твердо ответил Вова.

– Это даст тебе власть... Ты будешь владеть миром... Ты сможешь сделать все, все...

– Не хочу!

– Неужели не хочешь? Ты получишь все!

– Я не хочу все!

– Глупый! Никто на твоем месте не упустил бы такую возможность. Он не хочет... Ладно же, вернемся к этому лет через 10, тогда ты заговоришь по-другому...

Мрак рассеялся. Вова стоял посередине улицы как вкопанный. Непонятно, происходило ли это все на самом деле, или был ли это всего-навсего плод его воображения. Да и какая, в сущности, разница? Мальчик посмотрел на звездное небо: вся жизнь была впереди.

Спустя 10 лет

Глава 1

Часа в четыре по какой-то улице мимо какой-то церкви прошел молодой человек в кепке. Был как раз какой-то религиозный праздник, и у церкви столпилась куча верующих, желающих засвидетельствовать свое почтение богу. Город был оживлен; какой ни взять телеканал, какую ни взять радиостанцию, каждая очередная передача начиналась с поздравлений и однообразных пожеланий. Ничто не предвещало надвигающейся катастрофы.

Молодой человек, которого, кстати, звали Петр, проходя мимо толпы, только фыркнул. Он был довольно высокого роста, с короткими коричневыми волосами и серьезным лицом. Учился на третьем курсе факультета прикладной математики. Приехал в город Н. из какого-то мелкого городка, чтобы получить здесь образование; его родители остались жить там. Молодой человек достал из одного кармана бутерброд, из другого – банку кока-колы и принялся заниматься чревоугодием, так как за весь день ничего не ел. Вид у него был, прямо скажем, не очень-то культурным. Однако, если бы сейчас к нему подошел какой-нибудь гражданин и спросил бы, как пройти в библиотеку, Петр бы не только подробно объяснил ему, как это сделать, но и проводил бы его туда, и сам бы взял какую-нибудь книжку. Но никто к нему не подходил: в этот торжественный день библиотеки были закрыты, да и кто захочет в праздник читать книжку?

Тем временем Петр вышел на красивую площадь, где пересекалось несколько улиц, и уселся на скамеечку, чтобы было удобнее вкушать снедь. Тем более что именно здесь он договорился встретиться со своим другом, который, против своего обыкновения, опаздывал.

– Петя! – послышалось сзади. Петр обернулся и поднял руку:

– Здорово! – друзья пожали друг другу руки.

– Ешь, никак? – спросил друг Федя.

– Да.

– Поделись. Я тоже проголодался зверски, – Петя отломил ему кусок булочки.

Федя был блондином с добродушным лицом. Ростом пониже Пети. Жил в городе Н. с рождения. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было 7 лет. До 18 лет Федя жил с бабушкой, но потом умерла и она. Сейчас учился на третьем курсе филологического факультета, подрабатывал переводами.

– Ты где был? – спросил Петя, доедая свой бутерброд.

– Да, в Воскресенской церкви. Там хорошо, интересно, жаль, ты не пошел, – Петя поморщился:

– Не понимаю, что ты в этом всем находишь. При одном слове «церковь» мне уже становится не по себе, а ходить туда – это чересчур...

– Да брось ты! – бодро возразил Федя, – твой атеизм уже тоже в печенках сидит. Бубнишь все одно и то же, а толку? Хоть бы раз сходил со мной, ради интереса, тем более сейчас – праздник. Возьми библию почитай....

– Я читал. Там – неинтересно.

– А что тогда интересно?

– А вот не знаю, что. Но точно не это.

– Ну да, начинается. Почитай любую хорошую книжку! Знаешь, сколько...

– Скучно это все! – огрызнулся Петр, – Надоело!

– Давай сходим куда-нибудь... В театр... Там сегодня хороший...

– А, пожалуй, можно... Только дома лучше, – ответил Петя усталым голосом.

– Ты прямо как Онегин – страдающий эгоист! – воскликнул Федя и посмотрел в сторону.

– Ты меня с Онегиным не сравнивай, пожалуйста. „Онегин“ – хорошая книжка, но я на него не похож.

– Да, прямо... Своей бабушке лучше расскажи.

Петр молча встал и поплелся к одной из улиц, куда глаза глядели. Федя его быстро догнал.

Несколько секунд они шли молча. Первым нарушил тишину Петр:

– А ты, наверное, прав... Знаешь, мне так все надоело...

– Вот-вот, – подхватил Федя,– я так и знал... А что тебе надо? Что значит все надоело? Да так не бывает!..

– Мне кажется, что я все уже повидал, все знаю. Хочется что-нибудь новое... Не из этого мира, что ли!

– Тебе правда этого хочется? – прозвучал незнакомый голос. Петю охватило странное чувство: смесь удивления, любопытства и страха. Он обернулся: сзади него стоял черноволосый молодой человек. Лет ему на вид было 20-22, не больше. Он был в черной куртке, в черных брюках, в черном шарфе. Ботинки были двуцветными, а на руках были черные перчатки. Лицо его было спокойным, даже холодным.

– А ты кто такой? – спросил несколько обескураженный Петя.

– Я могу назвать свое имя, только вам оно ничего не скажет.

– А что тебе, собственно, надо? – попробовал зайти с другого края Федя.

– Я могу уйти, – улыбнулся незнакомец.

Такой ответ несколько озадачил обоих друзей. С одной стороны, было бы невежливо открыто его послать, с другой стороны он ничего не говорил. Все молчали.

– Зачем тебе знать, что находится вне твоего мира? – неожиданно спросил незнакомец. Петя, несколько смутившись и помедлив, ответил:

– Не знаю, любопытно...

– А ты не боишься потом пожалеть? Чего тебе здесь не хватает?

– Скучно ведь... Цели никакой не видно.

Молодой человек улыбнулся:

– Цели не видно... А ты посмотри на небо, вспомни, какое оно было 10 лет назад. Вспомни, каким ты тогда был...

Петя посмотрел вверх и сощурился: небо было чистое, светло-голубое, и лишь 3 облака виднелось вдалеке... Хорошо знакомая красота... Он вспомнил, как в детстве играл с друзьями в догонялки, как они прятали друг от друга клад, представляющий собой пустую бутылку, как они пытались запустить самодельную ракету на луну...

– Ну как, не видно цели?

Петя опустил голову. Перед ним снова была площадь, на него смотрели Федя и незнакомец, который опять улыбался.

– Вот, черт бы его побрал, даже на душе легче как-то стало! - воскликнул он. Незнакомый молодой человек понимающе кивнул головой.

– Послушай, а все-таки, как тебя зовут? – спросил Федя, слегка обрадывавшийся «возрождению» Пети.

– Пошли, ты по дороге нам все расскажешь, – предложил Петя. Незнакомец одобрил это предложение. Все трое медленно пошли вдоль по улице.

– Моя фамилия Черноградский, – начал незнакомец.

Глава 2

Через десять минут Владимир Черноградский посмотрел на часы и сказал:

– А теперь нам надо спешить, если вы не хотите попасть в бурю.

Такое заявление сильно удивило друзей: какая еще буря? Сегодня утром, когда они слушали прогноз погоды, никакой бури не предвиделось, а наоборот говорили, что погода весь день будет замечательная. Федя посмотрел на небо: оно по-прежнему было чисто-голубым.

– Какая еще буря? – спросил Петя с недоумением.

– Сильная, – ответил Владимир, – впрочем, вы сами увидите, – и он прибавил шагу.

Еще через десять минут на горизонте показались темно-синие тучи. Петя и Федя по очереди на них оглядывались и поняли, что Владимир, очевидно, был прав. Тем более, тучи двигались довольно быстро и с каждой минутой становились все более зловещими. Где-то послышался крик из мегафона: «Внимание! Объявлено штормовое предупреждение. Надвигается ураган! Администрация города просит всех оставаться дома и не выходить на улицу!»

– Надо быстро возвращаться домой! - воскликнул Федя.

– Поздно, – ответил Черноградский, – не успеем. Это путь к погибели. Послушайте, шторм будет сильнейший, такого, возможно, никогда нигде не бывало и уже не будет. Если вы не хотите гарантированно расстаться с жизнью, мы должны успеть добежать вон до того перекрестка.

– А что там? – спросил недоверчиво Петя.

– Увидите. Положитесь на меня.

Тем временем с неба начало капать, и все трое еще прибавили шагу. Небо сейчас выглядело воистину ужасно: оно все было сине-серое, без единого просвета. И только вдали появилась какая-то светлая вертикальная полоса. Подул ветер, который с каждой секундой становился все сильнее и сильнее. Все трое остановились и оглянулись. Мимо них в панике бежали люди; все было мокро.

– Что это? – спросил Федя, указывая на светлую полосу, которая довольно быстро увеличивалась. Владимир сощурился, вглядываясь вдаль, и лицо его побледнело еще сильнее:

– Это смерч. А ну бегом, быстро!

Все трое кинулись бежать со всех ног. Владимир все время оглядывался: смерч приближался.

– Осталось немного! – крикнул он. Наконец, они добежали до перекрестка и нырнули в подворотню. Вокруг все шумело, ливень бил об асфальт. Все были до ниточки промокшими. Перед ними находился широкий двор. Владимир быстро снял небольшой черный рюкзак, который Петя с Федей до сих пор не замечали, и полез внутрь. Он извлек оттуда блестящий раскладной штатив и прибор, который можно было бы счесть за толстую подзорную трубу, если бы не обилие кнопок и рычагов. Петя и Федя с любопытством наблюдали за Черноградским, но в то же время было страшно. Владимир установил прибор на штатив:

– Стойте на месте и смотрите. И без лишних вопросов! Это в ваших интересах...

Он потянул несколько рычагов и нажал на черную кнопку. Внутри трубы что-то запищало. Звук становился все тоньше и тоньше, до тех пор, пока его вообще почти нельзя было расслышать. Черноградский нажал на самую большую, красную кнопку, и из трубы вырвался ослепительно-яркий луч. Однако он почему-то светил всего метров на пятнадцать и там резко обрывался. Секунды через 3 взорам Пети и Феди предстало действительно удивительное зрелище: на месте, где заканчивался луч, они отчетливо разглядели что-то похожее на огромную прозрачную воронку, сквозь которую не было видно мокрого асфальта. Наоборот, там начало что-то зеленеть. Еще через миг они увидели посреди двора зеленую лужайку, посреди которой стоял странного вида маленький самолет, по форме чем-то напоминающий истребитель.

– Стойте здесь! – крикнул Черноградский и побежал к самолету. Он залез в него, и через полминуты самолет стоял уже за пределами лужайки. Владимир вылез из самолета, выключил свой прибор, и лужайка мгновенно изчезла, как будто ее и не было. Вокруг стоял страшный гул. Смерч был уже километрах в пяти, его было отчетливо видно. Черноградский быстро кинул прибор и раскладной штатив в рюкзак и крикнул Пете с Федей, которые до сих пор стояли с открытыми ртами:

– Чего ждете? Залезайте! – и все трое полезли в самолет через небольшую откидную дверцу. Внутри было тепло и сухо, что не могло не порадовать. Все уселись перед большим пультом с множеством кнопок, рычагов, индикаторов.

– Пристегните ремни! – сострил Черноградский и нажал на несколько кнопок. Зажглась пара лампочек, самолет тихо загудел; включилась подсветка у многих приборов, в том числе у спидометра, стрелка которого законно стояла на цифре «0». С полминуты Черноградский сидел перед экраном, набирая на клавиатуре разные команды, а затем сказал:

– Ну что, готовы? Пора бы отсюда сваливать, вон смерч-то уже где! – и все трое посмотрели в окно: смерч был примерно в километре от них. Было видно, как он срывал крыши с домов, как он уничтожал машины, здания, людей... Петя, который, как и его товарищ, за последние полчаса не понимал ничего, все же спросил:

– А тебе не кажется, что сейчас несколько нелетная погода?

В ответ Владимир только ухмыльнулся и потянул за один из рычагов. Самолет плавно набирая скорость, поднялся вертикально вверх метров на двести.

– Ну, полетели! – сказал Владимир и потянул за самый большой рычаг, сбоку пульта. Пассажиров на некоторое время вдавило в спинки кресел.

– Нас же засосет смерч! – воскликнул Федя, который не смог больше равнодушно созерцать тот ужас, что происходил за окном.

– Это другой самолет бы засосало, – ответил Черноградский, – а мой не засосет.

И с этими словами он направил самолет прямо навстречу смерчу.

Никому, пожалуй, еще не доводилось видеть подобное стихийное бедствие. Зрелище было поистине чудовищныцм. Все, что создавалось человечеством на протяжении веков, сейчас рушилось за считанные секунды под действием природного явления.

Тем временем самолет стремительно приближался к смерчу.

– Ты что, хочешь нас погубить? – воскликнул Петя.

– Спокойно, – ответил ему Черноградский, – главное – спокойствие.

– Что, черт возьми, ты делаешь? Зачем? Какое спокойствие? – начал срываться Петя.

– Потерпите немного, я потом непременно все объясню. Мне нужна «червяковая дыра» с выходом в космос...

– Какая дыра? – спросил Федя, но Владимир проигнорировал его вопрос и начал набирать на клавиатуре какие-то команды, при этом на несколько секунд выпуская из рук руль. Самолет теперь летал вокруг смерча, как будто его начало затягивать. Наконец, Черноградский скомандовал:

– Теперь держитесь, ребята! – и нажал на большую красную кнопку посередине пульта. Самолет резко дернуло вбок, он попал в смерч и мгновенно взмыл куда-то вверх...

Глава 3

«Этот загадочный день навсегда вошел в печальную историю города Н. Было разрушено около половины всех домов, погибло колоссальное количество людей; многие были ранены, многие остались без жилья.

Никто не мог адекватно оъяснить произошедшее. Стихийное бедствие появилось внезапно, застало всех врасплох, и так же внезапно изчезло. Естественно, всех больше волнует вопрос, откуда оно взялось, чем то, куда оно подевалось: какая разница, главное, что этот ужас кончился. Люди придерживаются двух мнений. Те, кто религиозны, считают, что это божья кара. Тем более, все ведь произошло в день религиозного праздника, так что открывается простор для фантазии. Надо сказать, что число верующих за этот день возросло раза в два: многие восприняли смерч как какой-то знак.

Те же граждане, что не придерживаются религиозных идей, вообще не знают, как все это объяснить. Метеослужбы в городе работали исправно, и накануне ничто не предсказывало бури. Многие ломали себе головы, придумывали, конечно, что-то, но все идеи были необоснованными и очень сомнительными. Очень много спорили. Начали проводится даже специальные конференции по этому поводу, на которых ученые выступали и каждый предлагал свою гипотезу. Но сойтись они, конечно, ни на чем не могут...»

– статья, написанная через 3 года.

***

– Все-таки теперь, мне кажется, тебе пора нам кое-что объяснить! – сказал Петя.

– Хорошо, – ответил Черноградский, – что конкретно вы хотите знать? Он повернул руль, и за окнами самолета все увидели большой бело-голубой шар. Это была земля; они летели в космосе.

– Во-первых, – начал Петя, – откуда взялся этот поганый смерч? Черноградский улыбнулся:

– А сами-то вы что по этому поводу думаете?

– Без понятия, – сразу ответил Петя, – Федя, ты как считаешь?

Федя оторвался от каких-то своих мыслей:

– Да, столько народу, наверное, погибло... И, главное, неожиданно все так... Прямо как божья кара какая-то! И за что... – он задумался, – вот скажи, только честно, по-твоему, бог – есть? Есть?

– Подлиннее сказать или покороче? – спросил Владимир.

– Покороче.

– И абсолютно честно?

– Абсолютно.

– Только ты имей в виду: то, что я скажу – это будет не мое мнение. Это будет правда. Чистейшая, непоколебимая правда. Ты уверен, что хочешь это услышать?

Федя потупился:

– Нет.

Владимир понимающе кивнул головой:

– А что касается урагана, должен сказать, что я не знаю точно, откуда он появился в городе Н. Есть много вариантов...

– Но как ты смог предупредить нас о нем за 15 минут? – спросил Петя.

– Потому что именно тогда он попал на землю. Он возник километрах в двухста от города.

– Но как ты узнал?

– Помните, я посмотрел на часы? – и Владимир протянул им руку, на которой были часы очень странного вида...

– А! – протянул Петя, – еще один загадочный прибор! Тогда сразу еще вопрос: что это была за воронка, из которой появился сей летательный аппарат?

– «Червяковая дыра»– ответил Черноградский.

– Как-как еще раз?

– Червяковая дыра,- терпеливо повторил Владимир, – дырка в пространстве. Она может соединять два места, расположенных далеко друг от друга. А главное, что не только в пространстве, но и во времени.

И у Пети, и у Феди раскрылись от изумления рты.

– Но ведь машины времени не бывает! – воскликнул Федя, – Или это не...

– Машина времени, – ухмыльнулся Черноградский, – у меня вот здесь! – и он ткнул пальцем в рюкзак, который стоял рядом с его креслом.

– Другое дело, – продолжил он, – червяковую дыру можно создать далеко не где угодно и далеко не на любое расстояние или, тем более, время... Тут надо знать места... – улыбнулся он.

– Для этого нам и пришлось бежать до того пустыря? – догадался Петя.

– Да. Мой самолет исходно стоял, между прочим, на лужайке в глухом лесу, 600 километров от города. Только с того пустыря можно было его достать. Так уж устроено наше пространство... Кстати, смерч мог вполне появиться из-за червяковой дыры. Они ведь иногда сами появляются, очень редко, правда, и ненадолго... Образовалась, скажем, червяковая дыра с одним выходом на земле, а другим - где-нибудь далеко в космосе. В космосе, как известно, давление практически отсутствует, вот воздух через дыру и начал высасываться... А тут червяковая дыра возьми, да изчезни... Хотя и тут не без внешних факторов.

– Постой, постой, – прервал его Федя, который отвлекся от своих раздумий, – ты хочешь сказать, что с помощью твоего прибора мы можем попасть в прошлое?

– В общем, да. Только, понимаешь ли, если мы попадем в прошлое, то скорее всего будем находиться на колоссальном расстоянии от земли. А вернемся мы на землю намного позже, чем начали путешествие, даже если бы возвращались со скоростью света. Поэтому о том, что мы побывали в прошлом, никто не сможет узнать.

– Интересно, – протянул Петя, – а все-таки хочется попробовать, каково это – попасть в прошлое.

– Что ж, раз интересно – надо попробовать, – ответил Черноградский, набрал на клавиатуре несколько команд и нажал на красную кнопку посередине пульта.

– Я только что открыл червяковую дыру. Поехали! – крикнул он и слегка потянул за большой рычаг сбоку пульта. Всех ненадолго вдавило в спинки кресел. Стрелка спидометра остановилась на цифре 30.

– Мы сейчас летим в червяковой дыре? – осведомился с некоторой опаской Федя.

– Да.

– А что – 30? – спросил Петя, показывая на спидометр.

– 30 километров в секунду; одна десятитысячная от скорости света.

– Ни фига себе! Ну и самолетик...

– Так все,- сказал Владимир и остановил самолет, – прилетели. Он опять что-то набрал на клавиатуре, и на стекле, за которым виднелся безграничный космос, появился кружок, что-то вроде прицела.

– Мы будем пролетать там... – сказал он вполголоса, а затем обратился к Пете, – ты хотел узнать, каково это, быть в прошлом? Пожалуйста. Мы в прошлом.

– А насколько далеко? – спросил с интересом Петя.

– Ну... сейчас на Земле еще не начался ураган. Вроде бы вот сейчас я к вам подошел, идущим по улице.

– Как-то не верится! – сказал Петя.

– А давай проверим на опыте. Видишь прицел на стекле? Мы там будем пролетать. Пошли туда лазерный луч, ты увидишь, мы окажемся там одновременно, хотя лететь будем медленнее, через червяковую дыру.

– А как послать?

– Вот – зеленая кнопка.

– Можно нажать? – спросил Петя.

– Можно, можно. И подержи нажатой секунд 10.

Петя нажал на зеленую кнопку и отпустил ровно через 10 секунд.

– А теперь – обратно, – сказал Черноградский.

Вскоре они вернулись назад, и Владимир закрыл червяковую дыру. Самолет летал сейчас вокруг Земли на высокой орбите. Все внимательно смотрели наружу. За окнами было много звезд. Но вдруг среди них появилась одна, которая была намного ярче других, появилась и вскоре погасла.

– Видели, как только что звезда погасла? А знаете, почему? – ехидно спросил Владимир, – это был наш лазерный луч.

– То есть мы можем попасть в прошлое и своими действиями повлиять на будущее, так? – спросил Федя.

– Правильно, – ответил Владимир, – Только чтобы влиять на будущее должным образом, надо уметь его предсказывать. А это обычно бывает невозможно. В нашем опыте с лазером было несложно рассчитать, куда нужно посылать луч, чтобы мы его потом увидели.

– Еще вопрос, из другой оперы,- сказал Петя, – куда, собственно, подевался этот смерч?

– А..., – протянул Черноградский, – Вы так и не поняли... Одним словом... Мы его ликвидировали.

На глазах обоих друзей застыло изумление, смешанное с восторгом.

– Когда я нажал тогда красную кнопку, я открыл червяковую дыру в космос, и воздух хлынул наружу. Вместе со смерчом в червяковую дыру полетели и мы, потому было бы сложно сопротивляться такой сильной тяге. Вот так вот и изчез смерч – превратился в облако воздуха, которое сейчас летает где-то в космосе.

– Постой, – прервал его Петя, – но ты же говорил, что смерч именно так и образовался: червяковая дыра, разность давлений, космос...

– Ха-ха, – засмеялся Владимир, – да, ты прав. Конечно, так получается абсурд. Но дело в том, что я рассказал вам далеко не все, только немножко про червяковые дыры... Я боюсь, вы не поймете... Одним словом... В общем я сделал так, чтобы смерч исчез, не увлекая за собой массы воздуха, исчез, и все. Больше я ничего не могу сказать.

– То есть получается, что ты спас город Н. от полного разрушения, так что ли? – спросил Федя.

– Ну, если тебе будет приятно так думать, то да, – улыбнулся Черноградский.

– Ничего себе! – продолжил Федя, – Это же так важно! Слушай, когда вернемся на Землю, ты должен обязательно рассказать об этом жителям города Н, обязательно! Они воспримут тебя, как героя...

Черноградский еще больше улыбнулся:

– Вряд ли. Ты думаешь, они поверят хоть одному моему слову? Ты думаешь, они поймут, если я им начну объяснять? Ты думаешь, что меня вообще будет кто-то слушать?

Федя тихо произнес:

– Другому как понять тебя? Поймет ли он чем ты живешь?...

– Мысль изреченная есть ложь, – закончил Владимир, – совершенно верно.

– Да ты докажи им! – не мог успокоиться Федя, – Покажи им свой прибор, продемонстрируй!

– Ах вот оно что, – протянул Черноградский, – значит, покажу я им прибор, объясню, как он работает, разрекламирую его, а они погладят меня по голове, скажут, какой я хороший и чтоб «так держал»?! Первое чувство, которое просыпается у человека при виде ценной вещи у другого – зависть. Кто-нибудь обязательно попытается у меня его отнять, и не один раз. А если кому-то это удастся, то, надеюсь, ты представляешь, сколько глупостей он натворит с этой штукой. Нет, уж лучше пусть пока никто не знает о приборе.

– То есть ты предпочитаешь жить в гордом одиночестве, чтоб о тебе никто не знал, хотя ты, как гений, заслуживаешь величайшей славы? – спросил Федя.

– Во-первых, в одиночестве я не останусь, – ответил Черноградский, – я убежден, что кто-нибудь, да видел мой прибор в действии, хотя я всячески пытался это предотвратить. Самолет вертикально взлетает с пустыря в городе Н. во время самого сташного за историю человечества урагана... Более чем странно! И во-вторых, зачем, черт возьми, я познакомился с вами?

Глава 4

Самолет плавно опустился посередине лесной поляны, на краю которой стоял небольшого размера дом. Была тихая звездная ночь. Из самолета вышло 3 человека, один из которых сразу направился в сторону дома и вскоре скрылся за дверью. Двое других медленно подошли к скамеечке, что стояла неподалеку, и уселись на нее. Ночной воздух был свеж и прохладен, звезд на небе было немерено.

– Ну и попали же мы с тобой! – обратился к своему другу Петя после долгого молчания. Федя молча смотрел на небо.

– Ну вот что это за кадр, откуда он взялся? Может, инопланетянин?

– Да ну, не говори глупости, – ответил Федя,- он обычный человек.

– Тоже мне, обычный! Я бы что хочешь отдал за сотую часть его ума!

– Да, то, что он гений, обсуждению не подлежит.

– Еще бы! – воскликнул Петя, – так бы слушал его и слушал.

– А все-таки что-то здесь не то, – сказал Федя, – все меня в этой истории смущает. Да и как-то быстро все произошло, в голове не укладывается даже... Мы летали в космосе... Путешествовали в прошлое... Бред какой-то! Вот уж не подумал бы, что такое бывает...

– Как видно, бывает! Просто нам с тобой это не понять... Но ведь нельзя говорить, что то, чего нам не понять, не существует вовсе! – и Петя показал пальцем на самолет, – вот, например! Стоит самолет. Ты понимаешь, как самолет может летать в космосе? Нет? Я тоже нет. А он может. Это ведь он, небось, сам его и построил...

– Да бог с ним, с самолетом! А эти червяковые дыры? Чертовщина какая-то! – воскликнул Федя.

– Видимо, мы с тобой просто глупые люди... То, что глупым людям не понять, они привыкли называть чертовщиной, и...

– Да уж прямо, прямо! – возразил Федя, – все люди глупые, а он один нормальный, так что ли?

– Почему? Так вот, то, что людям не понять, они называют чертовщиной, и, может, так оно и лучше, потому что... – Петя опять не закончил – его прервал голос Черноградского, доносящийся из дома:

– Чай будете пить, философы?

– Видишь, он смеется над нами! – сказал Федя, поднялся и поплелся к дому. Петя тоже встал и, проговаривая про себя нецензурные слова по поводу того, что его перебили, догнал Федю.

Зайдя в дом, друзья сразу почувствовали уют. Перед ними находилась слегка приоткрытая дверь в гостиную. Открыв ее, они увидели достаточно большой стол, на котором стояло множество мисок, наполненных едой. Были здесь и помидоры, и огурцы, и картошка, и яйца, было и несколько салатов, и все лежало в отдельных мисочках. А посередине стояло большое блюдо с различными бутербродами. За столом сидел Владимир и выжидающе смотрел на своих гостей. Наконец, он сказал:

– Ну, присаживайтесь, проголодались, небось! Петя и Федя молча сели за стол.

– А выпить что-нибудь есть? – спросил Петя, спустя несколько секунд.

– Фу ты черт! –- выругался Владимир, – вечно забываю что-нибудь накрыть! Есть, конечно, чаек... – и он полез в шкаф.

– Да нет, я в смысле – выпить!

– Э, нет. Только чай, – и с этими словами он поставил завариваться чайник. Федя слегка поморщился, он не особо любил чай, Петя, хоть и любил, но тоже поник головой.

Владимир всем разлил заварку, разбавил кипятком, поднял кружку и сказал:

– Ну что, выпьем за знакомство!

Петя и Федя нехотя подняли кружки.

– Выпьем.

Затем все трое накинулись на еду. После такого насыщенного дня есть хотелось до безумия. Особенно старался Петя. Несмотря на то, что еда была простая, ему показалось, что он в жизни ничего вкуснее не кушал. Федя тоже ел охотно. От былого изобилия к концу ужина не осталось почти ничего.

– Ох, давно я так не ел! – воскликнул, наконец, Петя, – спасибо за хлеб-соль!

– Да, было очень вкусно! – добавил Федя. Владимир расплылся в улыбке и начал убирать посуду со стола. Затем он налил всем еще по кружке чая. Еще он поставил на стол сахарницу и две свечки, которые тут же поджег. Наконец, он уселся:

– Фу, ну и денек сегодня!

Петя с Федей переглянулись.

– Денек действительно необычный, – заметил Петя.

– Да, не день, а фигня какая-то! – подхватил Федя.

Черноградский улыбнулся:

– Это почему же?

– Как почему? – Федя начал заводиться, – Сегодня куда ни посмотри, всюду фигня какая-то творится! Ужас, даже вспомнить страшно! Самолет, который летает в безвоздушном пространстве!.. Какие-то червяковые дыры, о которых никто раньше не слышал... Почему я о них не слышал, почему о них никто не рассказывает?! Этот смерч... Откуда он взялся? Зачем? Чтобы губить людей? Почему он разрушил именно наш город? Это же так несправедливо, кошмарно... Нет в этом никакой... логики, наконец!

Федя замолчал и вызывающе посмотрел на Черноградского. В глубине души Федя подозревал, что Владимир найдется, что на это ответить, но был переполнен эмоциями, поэтому ничего не соображал. Петя тоже смотрел на Черноградского, который на этот раз не улыбался, а выглядел весьма серьезно. Наконец, он заговорил:

– Я тебя очень хорошо понимаю, ты не прав. Самолет был спроектирован мной два года назад, детали были изготовлены на наших заводах. Возможно, трудно в это поверить, но червяковые дыры действительно существуют! Никто о них не говорит, потому что об их наличии только догадываются; если бы ты почитал литературу, ты бы нашел упоминания о них. Помимо червяковых дыр есть множество вещей, о существовании которых люди не догадываются вовсе. Но если ты чего-то не знаешь, нельзя же отвергать это, нельзя говорить, что это противоречит логике... Это то же самое, как если бы первоклассник утверждал, что квадратное уравнение невозможно решить. Просто понятия о логике у первоклассника уже, чем у девятиклассника, для которого решить квадратное уравнение – как раз плюнуть. Логика есть везде, другое дело – видишь ты ее, или нет. «Логично» и «очевидно» – это далеко не одно и то же. А смерч... В этом смерче тоже есть логика... только циркулярная!

Владимир замолчал. С минуту в комнате царила тишина, все тихо пили чай.

– Да, все-таки, почему ты не хочешь поделиться своими знаниями с остальными? – проронил Федя, – Ведь это было бы так полезно для науки, настоящий переворот!

Черноградский ответил:

– Есть несколько причин, но самая главная из них – я просто не хочу.

– Почему ж ты не хочешь? Ты обладаешь знаниями, которые могут быть полезными для всех и не хочешь о них ничего рассказывать. Это же глупо...

– Глупо, конечно. Но кто тебе сказал, что «глупо» и «плохо» - это одно и то же? «Хорошо», в конечном счете, – то, что доставляет мне удовольствие. И мне все равно «умно» это или «глупо» с чьей-то ханжеской точки зрения! «Полезно для науки» – это что значит? Наука – это стремление человека удовлетворить свое врожденное любопытство. Ничего более. И это нормально до тех пор, пока каждый человек удовлетворяет свое любопытство. Если же я начну удовлетворять таким образом всеобщее любопытство, то это приведет к нехорошим последствиям. Я знаю, что меня неправильно поймут, поэтому не хочу и пытаться.

– А все-таки я бы на твоем месте попробовал, – вдруг возразил Петя, который все время только слушал, – просто ради интереса. Как эксперимент. А вдруг получится? Прославился бы, это же всяко приятно... Мы бы тебе помогли...

Черноградский ухмыльнулся сильнее обычного:

– С такими экспериментами можно доиграться... Извините за нескромность, но если я опубликую хотя бы пятую часть того, что знаю, то в крайнем случае через месяц после этого начнется третья мировая война!

Часть 2

Ensnaring Bridge

Неужели тебя не пугает, что несбыточная твоя мечта рассеется, едва лишь ты очутишься на страшном мосту, что перекинут от времени к вечности?

– Ф. Шиллер «Коварство и Любовь» акт 5, сцена 1.

Глава 5

Прошло несколько дней. Однажды утром Петя и Федя поплелись в гостиную, где они всегда принимали пищу, и сели на диван.

– Ты какой-то странный, – сказал Петя, посмотрев на друга, – ничего?

– Да нет... Слушай, – и Федя пригнулся к его уху, – не нравится он мне, вот что.

– Кто? Вова?

– Понятно, кто. Слушай, я бы не прочь смотать отсюда. Мне надоело это постоянное напряжение, все время чувствуешь себя идиотом.

– А, ясно. Только ты извини, я твоего раздражения не могу разделить. Мне с ним очень интересно, и я не прочь бы узнать о нем побольше, познакомится как следует.

– Ах, вот оно что... Ну ладно.

– Слушай, хватит тебе!

– Да ничего, ничего.

Петя отвернулся от него. Было понятно, что Федя на него злится, и злится сильно. Но еще больше Федя ненавидел сейчас Черноградского.

– Чай готов! – в гостиную вошел Владимир. В одной руке он нес две чашки чаю, а в другой – третью чашку и еще три ложки. Взгромоздив все это на стол, он извлек из шкафа сахарницу и поставил ее в центр. После этого он уселся на стул и, задвинувшись, хлебнул чай. Петя и Федя молча последовали его примеру.

– А ты научишь меня? – неожиданно спросил Петя и кивнул в сторону висящего на вешалке рюкзака. Федя бросил на него быстрый взгляд, а затем потупился. Черноградский улыбнулся:

– Это не так сложно – пользоваться прибором. Намного сложнее понимать, где и когда его можно использовать. Это ведь очень важно... – сказал он, отхлебывая чай.

– Но ты научишь?

– Постараюсь.

Петя признательно кивнул головой. Федя отвернулся. Черноградский допил чай и встал из-за стола. Сняв с вешалки рюкзак, он удалился. В комнате воцарилась неприятная тишина. Никто из находившихся в ней двух людей не решался сказать что-либо другому.

– Это называется ревность, – бросил наконец Петя, встал и вышел из комнаты. Федя остался один. «Да, – подумал он, – это ревность. Ревность и зависть. Но что я могу поделать, легче ли мне оттого, что я это понимаю? Нет. Только хуже. Господи, как же мне паршиво!» Он откинулся на спинку дивана и закрыл покрасневшие глаза.

На лужайке перед домом, куда вышел Петя, уже расставил свой прибор Черноградский. Трубка была закреплена на штативе, и Владимир крутил разные колесики, которых на приборе было множество.

– Ты что это сейчас делаешь? – спросил Петя.

– Настраиваю, – ответил, подняв голову, Владимир, – дальность, проникновенность, величина, глубина дыры... Вобщем, много всего! – и он снова принялся подкручивать колесики. Петя внимательно за ним следил, силясь что-то понять. Минут через пять Черноградский закончил.

– Вот все. Он настроен как раз на то самое место.

– На тот двор?

– Ага. Теперь надо подождать.

Петя задумался.

– А можно мне попробовать? – спросил он вдруг. Черноградский побледнел:

– Сейчас?

– Да. А что? Я просто хочу попробовать, мне очень нравится эта штука. Владимир загадочно посмотрел в небо.

– Ну ладно, попробуй.

– Спасибо!- воскликнул Петя,- а как...

– Гляди. Сперва нажми сюда, – Владимир указал на черную кнопку сверху трубы, – он начнет накапливать энергию. При этом он всегда издает звук. Чем больше накоплено энергии, тем выше частота звуковой волны; когда мы перестанем что-либо слышать, это значит энергии достаточно.

Петя, внимательно выслушав, нажал на кнопку. Действительно, прибор, как и в первый раз, запищал. У Пети забилось сердце. Звук становился все тоньше, тоньше...

– Вот, – сказал Черноградский, – теперь самый ответственный момент. Во-первых, нужно его с очень большой точностью навести на цель, а именно – вон на тот белый камень. Главное – хорошо прицелиться. Вот это колесико для вертикальной наводки, это – для горизонтальной.

Петя сел на корточки и прислонил свой глаз к прицелу, который представлял из себя другую, более маленькую трубочку, прикрепленную к большой сверху. Поворачивая то одно, то другое колесико, Петя, наконец, навел прибор на белый камень, лежащий метрах в пятнадцати.

– Дай-ка посмотреть, – сказал Черноградский и заглянул Пете через плечо, – замечательно. Ну, все. Теперь готово. Можно «стрелять», – улыбнулся он.

– Как?

– Красная кнопка, – мрачно ответил Владимир, снова взглянул на небо и что-то произнес себе под нос тихо, так, что Петя не расслышал. Петя медлил.

– Что-то не так?

Черноградский сначала не понял вопроса.

– Да, да. Давай, – сказал он и побледнел еще сильнее.

Петя выдохнул и нажал на красную кнопку. От трубы к камню протянулся огненный луч, о котором очень трудно было сказать, какого он цвета.

– Смотри внимательно! – сказал вдруг Черноградский каким-то непонятно строгим голосом. Петя и без того не мог оторваться. Постепенно все, находящееся в радиусе двух метров от камня начало расплываться, таять и как будто улетать в невидимую воронку. На месте самого камня начало что-то чернеть. Петя обернулся, было, чтобы посмотреть на Черноградского, но тот, не отрывая глаз от «воронки», сказал еще резче:

– Смотри! Внимательно смотри и запоминай!

Пете показалось странным такое поведение, но, повернувшись обратно, он понял, что Владимир имел в виду. Сквозь образовавшуюся червяковую дыру Петя на уже знакомом дворе увидел человека в кожаной куртке, который, по-видимому, просто курил сигарету, но теперь смотрел на происходящее с выпяченными глазами и отвисшей челюстью. Наконец, человек окончательно удостоверился, что все это не бред и со всех ног бросился бежать со двора. Оправдались худшие предположения Черноградского.

– Ты запомнил, как он выглядел? – спросил он холодно.

– Вроде... Вроде, да, – Пете было очень и очень непосебе. Он понял, что, возможно, очень сильно подставил Владимира и готов был кусать локти.

– Ничего, ничего, – каким-то странным тоном проговорил Черноградский, – положим, ему все равно никто не поверит. Ну, превиделось человеку, с кем не бывает... А все же свидетель, – и он посмотрел Пете в глаза. Петя не знал, что говорить. Он просто тоже смотрел Владимиру прямо в глаза и пытался в этом взгляде выразить, что ли, какую-то искренность, сожаление... Они так стояли недолго. Черноградский подошел к прибору, выключил его и сказал:

– Не волнуйся, ты не виноват. Я знал, что так будет, и не остановил тебя.

За обедом Федя был предельно молчалив, но много ел. Петя и Черноградский обсуждали план действий на ближайшее время.

– Сегодня часиков в 5 надо бы все-таки вернуться в город Н, посмотреть, как там дела, – сказал Владимир, кладя себе в рот очередной кусок картошки.

– Да, конечно, надо, – ответил Петя. У него было неприятное предчувствие: ведь его дом мог оказаться разрушенным... Равно как и Федин... Что тогда?

– Надеюсь, дома ваши хоть на месте, – произнес Черноградский, – Только возвращаться в город нам придется по-другому. Еще раз делать дыру в тот дворик рисковано: мало ли, что... Есть еще одно место, в десяти километрах от города, около старой дороги, в лесу. Там куда безопаснее будет. А потом пойдем пешком.

– Через мост?

– Да, через мост. Я давно там не был, а места ведь очень красивые...

Федя фыркнул. Дело в том, что каменный мост, о котором говорили друзья, был перекинут через речку *** еще до того, как был построен город Н. Никто не знает даже приблизительно, когда он был возведен. Ходили слухи, что он стоял и будет стоять вечно. По нему проходила широкая грунтовая дорога, которой когда-то часто пользовались купцы. Потом появился город Н, построили новую, более удобную дорогу, и в старой постепенно отпала надобность. Но мост остался. Сейчас через этот древний, поросший мхом, каменный мост, уже практически никто не ходит, дорога стала абсолютно заброшенной.

...есть Великий Мост. Очень мало кто его видел. Но перейдут его все. Перейдут по-разному. Очень многие его боятся. Они чувствуют, что Он могущественен, Он неизбежен, Он беспощаден. Они трепещут перед ним, как осиновый лист. Они обходят его за версту. И тогда Он торжествует, ощущая свою силу и власть. И не трогает их. Он ждет, пока один из них, переходя через него, от страха сам упадет в Великую Реку, через которую Он перекинут. В этой Реке тонет все. Тонет навсегда. Великий Мост не терпит надменности. Тех, кто его не боится и кто возвышает себя над ним, он вызывает на поединок и беспощадно топит в Реке. В борьбе с ним человек всегда проигрывает...

- Отрывок из древней мистической книги, адаптированный.

Так вот, когда Федя был маленьким, они с родителями поехали туда за грибами. Родители ходили по лесу с корзинами, а ему это быстро надоело, и он побежал к мосту, посмотреть на водичку. И когда Федя бежал, он вдруг сильно упал на ровном месте. Мальчику показалось, что кто-то невидимый поставил ему подножку, стало очень больно и обидно. Федя через силу встал и подошел к краю моста: было высоко и страшно, снизу текла зловещая вода. И тогда мальчик испугался и подумал: а что, если бы он упал туда? Им овладел страх. Федя быстро отвернулся и пошел прочь, подальше от моста. С тех пор Федя испытывает страх к этому мосту, страх, который постепенно превратился в ненависть. И сейчас у него появилась возможность вновь попасть туда...

– Нет! – сказал он отчетливо. Все на него посмотрели, – я туда не хочу.

– А что такое? – спросил Петя.

– Нет, нет, хоть вы меня режьте, туда не пойду!

– Чего это с тобой? - удивился Петя

– Оставь его, – холодно заметил Владимир, – не хочешь – не надо. Там если в другую сторону пройти метров 300 – дорога проходит новая, можно такси взять. Но лично я пойду пешком.

Федя пристально посмотрел на Петю. После короткой паузы тот сказал:

– Я тоже, наверное, пешком пойду. Я про этот мост только слышал много, а видеть – не видел. Хочу посмотреть.

Федя потупил глаза, и Петя почему-то понял, что если они когда-нибудь друг с другом заговорят, то очень нескоро.

– Ну все, решено, – сказал Черноградский, вставая из-за стола, – я пойду вещи соберу.

Петя молча встал и пошел за ним.

Глава 6

Среди берез и сосен, издалека похожих на спички, стоял характерный запах, который бывает только в бору. Вся земля была усыпана хвоей. На обочине дороги рос большой крепкий белый гриб с толстой ножкой и маленькой кривой шляпкой. Откуда-то неподалеку слышалось чириканье. Ветер шевелил верхушки деревьев, создавая приятный, отвлекающий шум. Небо было голубое-голубое, с несколькими невнятными облаками, медленно плывущими куда-то вдаль... Около одной из сосен воздух слегка помутнел. В радиусе нескольких метров все начало расплываться, сильнее и сильнее. Потом постепенно образовалось что-то наподобие воронки. Она быстро разрасталась и вскоре захватила в себя часть ствола сосны. Сквозь «воронку» можно было увидеть какой-то дом. Получилась диковинная картина: у сосны как будто «вынули» кусок ствола длиной около полуметра, но она все равно стояла и не падала, «висела в воздухе».

Тем временем воронка достигла окончательных размеров, и сквозь нее прошли три человека. Последний нес за спиной рюкзак, а в руке у него был прибор, похожий на подзорную трубу... Он присел на корточки, и что-то начал делать с «трубой». Через мгновение воронка изчезла и сосновый ствол вернулся на свое место. Тот, что с рюкзаком, спрятал туда прибор и подошел к двум другим, стоящим рядом, но не глядевшим друг на друга. Одному из них он пожал руку, и тот быстрым шагом пошел прочь. Двое оставшихся, Петр и Владимир, не спеша пошли в противоположную сторону. Они шли по плохой, ухабистой дороге, уходившей далеко вдаль. По обе стороны от нее был лес, приемущественно сосновый. После часа ходьбы солнце уже начало клониться к закату.

– Скоро уже должны прийти, да? – спросил Петя.

– Очевидно, – отвечал Черноградский, поправляя рюкзак. Дорога повернула налево, потом направо, и начала петлять. Еще через 30 минут Черноградский сказал:

– Он за следующим поворотом. Я предлагаю слегка подкрепиться, – и он скинул рюкзак, – ты как?

– Ну что ж, давай, а ты что-то взял с собой?

– Ага, – ответил Владимир и достал четыре свертка, каждый из которых, как выяснилось, представлял собой двойной бутерброд с колбасой и огурцами. Пришлись они очень кстати: Петя уплетал за обе щеки, да и Вова порой столько откусывал, что было непонятно, как у него во рту-то такой кусок помещается. Кому не приятно съесть бутерброд в лесу после долгой ходьбы? После этой спонтанной трапезы друзья двинулись дальше.

Завернув за поворот, они увидели поистине завораживающую картину. Вдалеке виднелся город Н, весь в каком-то тумане, который безуспешно пытались пробить солнечные лучи, слепившие глаза нашим героям. По небу были размазаны облака, особенно много их было над городом. Метрах в ста от героев находился мост, тот самый, о котором они говорили; издалека он казался очень симпатичным, даже игрушечным. Вокруг не было ни души, царила полная тишина. Лишь вдалеке раздавался тихий-тихий шум. Это был шум речки ***, бурлившей под мостом. Друзья застыли на месте и всматривались вдаль.

– Ну что, пошли? – сказал Петя через некоторое время. Черноградский не отвечал. Он по-прежнему всматривался вдаль, и на его лице было нечто, напоминающее улыбку.

– А? – окликнул его Петя. Владимир перевел на него взгляд, и его зрачки резко расширились. На его лице была написана решительность и даже где-то обреченность.

– Пошли, – сказал он холодно, но вызывающе. И они двинулись вперед. Мимо них проплывали назад сосны, березы, елки и другие деревья, и Пете казалось почему-то, что он их никогда больше не увидит, что деревья уплывают навсегда. Солнце хоть и светило, но как-то очень печально, тускло. Вдали все еще виднелся город, весь в дымке... У самого моста оба остановились. Вблизи он выглядел совсем иначе: сложенный из больших необтесанных булыжников, будучи сам по себе довольно длинным, мост производил мрачное впечатление. Вода под ним журчала как-то зловеще, не так, как обычно. Друзья обернулись назад: сзади был лес, дорога сразу заворачивала направо. Петя внезапно почувствовал неприятный озноб и страх, у него закружилась голова, он почувствовал, что ноги его не держат, и присел на землю. Он чего-то сильно боялся, сам не понимая, чего, чего-то неизбежного и всепоглощающего... Владимир почему-то не смотрел на Петю, он смотрел вперед с видом, как будто задумал подраться с человеком-невидимкой. Через полминуты Пете стало заметно легче. Черноградский решительно пошел вперед. Петр последовал за ним. Быстрым шагом они перешли через мост и очутились на другой стороне реки. Не оглядываясь, они пошли дальше, по направлению к городу. Настроение у обоих почему-то резко улучшилось: они стали шутить, разговаривать на самые разные темы...

Глава 7

– А как по-твоему, почему Федя не пошел с нами? – спросил Черноградский Петю. Тот ответил не сразу:

– Ну... Ты ему, видимо, не понравился. Федю раздрожают такие люди, которые явно умнее его. Он не хочет с тобой общаться, потому что ты находишься в другой «умственной категории», я бы так сказал.

– Да, – вздохнул Черноградский, – людей давно любят разделять на категории. И обычно это деление происходит именно по наличию у человека какого-то простого качества, признака. Долго искать здесь не надо: взять хотя бы национальный или религиозный признак. Подобное разделение лежит ведь в основе практически любой идеологической теории. Видимо, напрасно писал Достоевский свой знаменитый роман. Ведь и так покажет, и этак, и во всех подробностях: все не так просто, нельзя разделять людей по одному признаку. Ан нет... Хоть фашизм, хоть коммунизм, – все одно и то же. Если ты ариец – молодец. Если, скажем, еврей – умри. И так далее. То же самое с кулаками и буржуями: «Извини, у тебя больше денег, чем у него, поэтому их заберу я».

– Да, – усмехнулся Петя.

– Может, когда-нибудь и поймут, что это неправильно... «Люди в мире разделяются на две категории: одни сидят на трубах, а другим нужны деньги. На трубе сидишь ты» – это уже явная карикатура. «Если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет, тебе найдется место у нас: дождя хватит на всех» – это уже совсем другое дело, другой подход...

Петя соглашался. Друзья еще много о чем успели поговорить, пока, наконец, не пришли в город. Надо сказать, их глазам предстало жуткое зрелище: разрушены были целые улицы, причем разрушены полностью. При одной мысли о том, сколько людей нашло здесь свою смерть, сразу бросало в дрожь. Хотя, скорее, мысль эта вообще не лезла в голову: уж слишком она была противоестественной и ужасной. На месте разрушенных домов жгли костры, кое-где стояли палатки. Видимо, они принадлежали людям, которых еще не успели эвакуировать, или которые не хотели уезжать. По мере того, как наши герои приближались к центру города, число разрушенных домов начало сокращаться, что, конечно, не могло их не порадовать. Некоторые здания были чуть-чуть повреждены, некоторые были даже абсолютно целы. Какова же была радость Пети, когда среди последних он нашел и свой дом:

– Это ж надо, так повезло! – Петя был сильно тронут.

– Да, повезло, так повезло... – отвечал Черноградский с какой-то странной интонацией.

– Пошли, зайдем! – предложил Петя.

– Пожалуй, давай.

Они поднялись на 4 этаж. Хозяин открыл дверь, пропустил в квартиру Владимира. Перед тем, как закрыть дверь, Петя увидел снизу на лестничной площадке мужчину, который пристально на него смотрел; он вспомнил тот случай с мужиком во дворе, однако не придал этому большого значения, уж слишком был рад целости своего дома, и захлопнул дверь. В квартире было прохладно, отопление не работало.

– Чувствуй себя как дома! – сказал Петя Владимиру.

– Чувствую, чувствую, – ответил тот и повесил свой рюкзак на крючок, – где у тебя ванная?

– Там, за углом!

Пока Черноградский мыл руки, Петя поставил чайник, благо холодная вода в кране была.

После чаепития они легли спать, так как сильно устали за этот день. Петя долго не мог уснуть. У него перед глазами то и дело появлялся этот зловещий мост, который они с Черноградским сегодня перешли. Потом вдруг вспомнил про мужика на лестнице и сильно забеспокоился. Большим усилием воли он сдержал желание встать и рассказать о нем Владимиру. Но потом все же успокоился и заснул.

На утро и Петя, и Черноградский проснулись в хорошем расположении духа. Они плотно позавтракали и решили пойти прогуляться по городу.

– Нужно посмотреть, много ли порушил этот смерч, будь он проклят, в центре города. Пошли пройдемся, погода обещает быть дивной. Как тебе мое предложение? - спросил Петя.

– Прекрасно, – ответил Владимир, как будто безо всякого участия, – прямо сейчас и пойдем!

Вова и Петя подошли к большой людной площади. Было очень пыльно и жарко, солнце светило необычно сильно для этого времени года. Посреди площади стоял памятник, изображающий хмурого человека с тростью, как-то надменно всматривающегося вдаль. Вокруг была толпа народу. Идя по этой площади, было трудно не столкнуться с зазевавшимся прохожим, едва смотрящим по сторонам. Владимир начал проталкиваться сквозь толпу, Петя шел прямо за ним, по проложенной «дорожке». Через несколько минут они оказались вне основного потока, и дышать стало легче.

– Ну и жарище сегодня! – утомленно сказал Петя. Черноградский как-то странно посмотрел в его сторону:

– Да, – произнес он почему-то очень четко и чересчур громко. Петя оглянулся. Сзади подошел пожилого вида мужчина и окликнул его:

– Молодой человек! Не могли бы вы нас сфотографировать?

К первому мужчине подошел еще один такого же возраста.

– Можно, – ответил Петя, – на фоне памятника?

– Да, если Вам не трудно, – и мужчина передал Пете фотоаппарат, после чего вместе со своим спутником отошел поближе к памятнику. Петя поднес к лицу камеру и приготовился снять, как вдруг услышал из-за плеча тихий, уверенный голос Черноградского:

– Стой, не нажимай. Жить хочешь? Тогда не оглядывайся, сохраняй спокойствие, и делай вид, что примериваешься. Но не нажимай на спуск!

Петя застыл как вкопанный, его сердце ушло в пятки. Он знал, что Вова не шутит, но не понимал, в чем дело. Поэтому просто продолжал держать фотоаппарат, боясь пошевелиться. Снова послышался холодный голос Черноградского:

– Хорошо. Теперь главное. Опусти фотоаппарат и скажи им, что лучше будет подойти поближе. Стой! До конца. Подойди на расстояние 4-5 метра и сделай вид, что хочешь снять. Но не нажимай на спуск!

Петя, весь перепуганный, опустил камеру и крикнул, улыбаясь:

– Наверное, лучше подойти поближе! – и пошел навстречу этим двум людям. Те переглянулись. Внезапно Петя остановился, поднял камеру, поставил палец на спуск и крикнул:

– Улыбочку!

Двое незнакомцев бросились бежать со всех ног в переулок. В порыве артистизма Петя крикнул им вдогонку:

– А как же фотоаппарат? – но Черноградский резко вырвал у него из рук камеру, нажал на спуск и с размаху швырнул вдогонку убегающим с криком:

– Держите ваш фотоаппарат!!!

Петя ничего не успел сообразить, потому что камера, пролетая над незнакомцами с грохотом взорвалась. Со всех сторон послышался истошный крик; многие попадали на землю. Двое незнакомцев, не двигаясь, лежали на земле в крови.

– Быстро, за мной! – прокричал Черноградский и кинулся бежать. Петя от него не отставал. Они мчались со всех ног, едва уворачиваясь от прохожих. Уже через несколько минут они оказались около Петиного дома, ворвались в парадную, взлетели по лестнице на четвертый этаж, перешагивая через 3 ступеньки. Дверь в квартиру была слегка приоткрыта. Петя не на шутку испугался, у Черноградского резко помрачнело лицо, и он достал из-за пазухи револьвер.

– Отойди-ка в сторону, – сказал он Пете тихо. Тот молча повиновался. Черноградский поднял револьвер на уровень лица, а второй рукой взялся за ручку двери. Петя задержал дыхание. Резким движением Черноградский распахнул дверь. Если бы в квартире находился кто-то живой, то точно перепугался бы при виде стоящего в двери человека: весь в черном, в руке – ствол, лицо – без тени эмоций. Однако в квартире никого живого не было. И в обстановке даже вроде как ничего не изменилось: Петя, который заглянул через плечо Владимиру, не заметил ничего особенного и даже подумал, что они просто уходя забыли закрыть дверь. Однако от острого взгляда Черноградского не ускользнула единственная, но фатальная деталь: на крючке не было его рюкзака.

– Ублюдки, – сказал он тихо, и, заметив Петино недоумение, показал рукой на пустой крючок. Петя упал от испуга.

Глава 8

Черноградский удалился в комнату, а Петя сидел на полу. Так паршиво ему давно не было. В голове у него, сменяя друг друга, вертелись 2 мысли: про мужика на пустыре и про мужика на лестнице. Почему он не заметил между ними связи? Почему промолчал Черноградскому? Почему был таким самонадеянным? Вот так он сидел, и эти мысли не оставляли его в покое.

Через десять минут Черноградский вышел из комнаты. Вид у него был решительный.

– Что ты делал? – спросил Петя, не поднимая глаз.

– Программировал, – коротко ответил Владимир и подошел к входной двери, – я пойду погуляю часок. Зайду в магазин, ну и тому подобное. Дверь никому не открывай, – сказал он без тени шутки и удалился.

Когда стук его шагов на лестнице стих, Петя поднятся и закрыл дверь на ключ. Потом подошел к кровати и повалился на нее.

Черноградский, выйдя на улицу, действительно первым делом зашел в магазин. Провел он там не больше минуты. Когда он оттуда вышел, на его лице было написано удовлетворение. После этого Черноградский быстрым шагом пошел сперва по одной улице, потом по другой. Можно было определенно сказать, что он знал, куда шел. Через 20 минут Владимир оказался около двухэтажного дома, с виду ничем не примечательного: коричневого цвета, с низкими потолками и с лестницей, ведущей, очевидно, в подвал. Черноградский взглянул на небо, – там не было ни облачка, – затем на часы, и тихонько спустился по этой лестнице. После сильного пинка ногой дверь распахнулась и взору Черноградского предстало человек десять, все в кожаных куртках и с противными рожами. Они сидели за столиками, курили и играли в карты. Один из мужиков сказал:

– Смотрите, к нам гости!

Все остальные засуетились, многие заржали. Черноградский перешагнул через порог и захлопнул за собой дверь. К нему подошел человек с длинными волосами и наглым лицом:

– В чем дело, чувак? – спросил он, приблизившись на опасное расстояние. Черноградский ответил, глядя ему прямо в глаза:

– Сегодня в 12:38 вы из частной квартиры взяли одну вещь...

– Что ты такое гонишь... – начал было длинноволосый, но тут же замолчал, потому что со всей силы получил кулаком по лицу и отлетел в дальний конец комнаты.

– Итак, – продолжал Владимир, – вы взяли одну вещь. И дело даже не в том, что эта вещь не ваша, а дело в том, что вы не имеете права ей пользоваться. Понимаете? Не физического права, а морального. Поэтому предлагаю вам отдать ее мне. Естественно, что не даром: за то, что вам удалось меня обмануть, обвести, так сказать, вокруг пальца, вам полагается вознаграждение.

После того, как с их товарищем столь грубо обошлись, люди начали злобно переглядываться, и про себя уже каждый решил, что этот гость выйдет из дома далеко не так просто, как вошел.

– Что за вознаграждение? – спросил с сарказмом один из них, доставая из заднего кармана пистолет. Черноградский, якобы не придав этому значения, ответил:

– Законный вопрос. Вас интересует размер вознаграждения... Ну, за этим дело не станет, – он сунул руку в карман и извлек оттуда батончик «Snickers», – Что, впечатляет?

Несмотря на злобу, мужики все заржали, включая того, который все еще лежал на полу. Один все-таки рявкнул:

– Можешь засунуть себе его в зад. Парень, у тебя с головой все в порядке? Может, стукнуть пару раз об стенку, тогда образумишься?

– С головой у меня все более, чем в порядке, это вам кто угодно скажет. Так что, мое последнее предложение: меняю прибор на сникерс. Вас это, похоже, не радует? А по-моему, нормально. Сникерс – новый, +25% бесплатно, орехов - немерено! Возьмите, не пожалеете. Он свежий, сейчас только купил...

Такого издевательства злоумышленники вынести уже не могли. Двое подскочили к Черноградскому и схватили его за руки, а остальные встали и начали с любопытством смотреть. Владимир сделал вид, что ничего не происходит, просто сцепил руки вместе и стоял не двигаясь:

– Я так понял, что вы отказываетесь? Напрасно, напрасно...

– Слушай, врежь ему, а то надоел уже парашу всякую молоть! – крикнул один из мужиков своему товарищу, державшему Владимира. Однако воплотить в жизнь эту просьбу товарищ не успел. Сверху, через потолок, в комнату ворвался тонкий ослепительный луч. Сперва он постоял на месте, а потом медленно пополз вбок, оставляя на полу и на потолке прожженную щель. Никто не мог оторвать глаз от этого зрелища. Тем временем луч прополз вдоль по комнате и, наконец, впился в кувшин с водой, стоявший на полу.

– Что здесь происходит, черт возьми? – огрызнулся один из мужиков.

Черноградский ничего не ответил, только улыбнулся и кивнул в сторону кувшина. Все смотрели на воду. С ней, вроде, ничего не происходило, кроме того, что она светилась и освещала всю комнату. Вдруг, буквально на долю секунды, луч изменил цвет с белого на огненно-красный. Вода тут же с невероятной силой хлынула из кувшина. Фонтан сразу достал до потолка, кувшин разбился, и все комната наполнилась паром. Все стояли, разинув рты, а Черноградский спокойно продолжал под рукавом куртки нажимать кнопки на своих часах.

– Итак, ситуация несколько изменилась, – с серьезным видом сказал он, – этот чудо-лучик находится полностью под моим контролем. Я не буду скрывать, что управляю им с помощью часов, – и он покосился на свой рукав, под которым находились часы, – и я также не буду скрывать того, что мне достаточно нажать на одну лишь кнопку на этих часах, и лучик вас всех по очереди за секунду прикончит. Дело в том, что лучик испускается моим самолетом, который висит над этим домом на высоте аккурат 6000 метров. И самолетик, будучи очень умным, давно просканировал эту комнату и знает точные координаты каждой находящейся здесь свиньи. В данный момент он тщательно отслеживает каждое ваше движение.

Черноградский говорил все это скороговоркой, чтобы не дать злоумышленникам опомниться. Они действительно были под впечатлением и даже перестали держать Владимира.

– Но я это все говорю не просто так. Я это говорю к тому, что сникерса вам не видать как своих ушей, мать вашу! Гоните прибор, если не хотите подохнуть прямо сейчас!

На 2 секунды воцарилось полное молчание. Внезапно, двое стоящих рядом с ним мужиков, схватили Черноградского за руки и разомкнули их. Остальные бросились помогать своим товарищам. Трудно было что-то разобрать в завязавшейся потасовке. Известно только, что через полминуты помещение было усеяно трупами, валявшимися на полу. Луч Черноградского убил всех преступников, находившихся в комнате. Видимо, Владимир успел во время драки нажать на заветную кнопку, но, поскольку все скучковались в одном месте, луч задел и его тоже.

Глава 9

Петя лежал на диване лицом вниз и спал. Ему не снилось никаких снов: слишком уж много с ним произошло за последние два дня. Проснулся он лишь полчетвертого. Он встал, пошатываясь, прошелся по квартире в надежде, что Владимир скажет ему что-нибудь обнадеживающее. Однако Черноградского дома не было. Позвав его несколько раз, Петя, наконец, открыл дверь в ту комнату, где Владимир просидел десять минут перед тем, как уйти. Там, на тахте, он увидел конверт. Петю охватило нехорошее чувство. Он поднял конверт. Там было написано: «Открывать не раньше 15:00. Пете». Петя посмотрел на часы: 15:34. Дрожащими руками он открыл конверт и извлек оттуда лист исписанной бумаги. Сев на тахту, он прочитал:

Привет.

Если ты это читаешь, значит меня, скорее всего, нет в живых. Но в то же время это означает, что тебе больше не угрожает опасность. Может, ты чувствовал, что последние 20 часов находишься на волосок от смерти (помнишь мост?) Я всячески старался не втягивать тебя в эту проклятую борьбу. Я знал, что ты вчера на лестнице видел человека. Думал: сам расскажешь - я тебе все объясню, а не расскажешь - ну и ладно, тебе же лучше. Так и получилось.

Теперь, чтобы моя совесть осталась чиста, тебе осталось сделать всего одно дело. Под тахтой лежит своего рода пульт с одной красной кнопкой. Надо достать его и нажать на кнопку пять раз подряд. Все. В результате этого, во-первых, взорвется самолет, который в данный момент парит над моим трупом на высоте 6000 метров. Во-вторых, взорвется мой замечательный загородный дом, в котором я имел честь вас приютить. И, наконец, в-третьих, взорвется тот самый злополучный «прибор» - источник всех этих неприятностей, но в то же время спасший город от полного разрушения. Находится он сейчас в руках негодяев, или нет, неважно. Его нужно уничтожить. Надеюсь, ты это хорошо понимаешь. Мне, конечно, уже все равно, но если ты желаешь добра и долгой жизни человечеству, обязательно встань с тахты, наклонись, возьми пульт и нажми на кнопку пять раз подряд (надо уложится в 5 секунд). Вот, собственно, все, что я хотел написать.

Не скучай без меня. Обязательно помирись с Федей, он хороший, хотя и заносчивый. Живи счастливо. Не поминай лихом. Все, мне пора...

В. Ч.

Прочитав это письмо, Петя, прежде чем что-либо соображать, достал из-под тахты маленький пультик с круглой кнопкой и нажал на нее быстро-быстро пять раз. Вдалеке что-то громыхнуло. Петя знал, что это рванул прибор. Покачиваясь, он вышел из комнаты, надел свитер, ботинки, куртку... Взгляд у него был абсолютно стеклянным. Закрыв дверь на максимальное число оборотов, Петя вышел на улицу и поплелся в сторону Фединого дома. Мимо него проплывали суетливые прохожие... А он шел и смотрел только вперед. Он не мог ни о чем думать, он был не в силах. Ноги сами по себе шевелились. Подойдя к дому Феди, он даже не задумался о том, что этого дома могло бы сейчас здесь и не быть... Он поднялся на третий этаж по привычной лестнице и позвонил в звонок. Дверь открылась секунд через пять. На пороге стоял Федя, весь какой-то взъерошенный.

– А, это ты? Что, с Вовой скучно стало?

– Черноградский умер, – безразлично ответил Петя, – его больше нет.

Федя резко побледнел.

– Как это? Как это случилось? Да ты проходи, что стоишь-то?

Петя перешагнул через порог, и Федя закрыл за ним дверь.

Эпилог

Дует легкий ветер. Приятный весенний запах. Слегка шевелятся листья деревьев. Мягкий вечерний солнечный свет придает всему желтоватую окраску. Слышится спокойное, мирное жужжание машин. Мимо проходят люди: кто едва слышно, кто шурша сумками, а кто едко стуча каблуками, – каждый по-своему. По лазурному небу медленно плывут пышные дружелюбные облака. Наискосок проходят несколько следов от самолета. «Какая красота, – подумал Петя, сидящий на той самой скамеечке, на той самой площади, – неописуемая. Весь мир кажется таким прекрасным... Здесь все свое, все родное, все знакомое... Этот пейзаж я вижу уже который раз, казалось бы, выучил его наизусть... Я помню каждую деталь, каждую краску, каждое движение... Все до боли однообразно, предсказуемо, логично... и красиво! Потому что есть-таки в этом всем какая-то загадка, что-то, чего я не понимаю и никогда не смогу понять... И это прекрасно. Ведь для того, кто все понимает, этой красоты нет, а значит, ему нет смысла жить... Я знаю, что понять все невозможно. Но я буду стараться понять как можно больше, потому что мне приятно видеть логику в этом загадочном, призрачном мире...» Логика есть везде. Но не везде ее видно. И это прекрасно. Если б жучок знал, что ползает по кругу, он бы остановился.

Конец