Электоральное пространство: теоретико-методологические проблемы (стр. 3 )

Представление объектов электорального выбора в качестве переменных, отражающих колебания их поддержки от региона к региону, позволяет установить количественные отношения между ними, сопоставив их вариации (корреляционные отношения). Логично предположить, что если вариации электоральной поддержки двух партий сходны (положительная корреляция), то 1) они «регистрируют» одни и те же социальные различия (межрегиональные дифференциации одного и того же социального признака или похожего комплекса признаков), 2) дифференциация по данному социальному признаку сходным образом влияет на поддержку обеих партий. В этом случае следует констатировать пребывание партий в одном и том же измерении электорального пространства и их близость в этом измерении. Если вариации электоральной поддержки партий «противоположны» (отрицательная корреляция), то, как и в предыдущем случае, они «регистрируют» одни и те же социальные различия, однако дифференциация по данному социальному признаку противоположным образом влияет на поддержку обеих партий. Тогда фиксируется пребывание партий в одном и том же измерении электорального пространства при их удаленности друг от друга. Наконец, если вариации электоральной поддержки двух партий не связаны между собой, они отражают разные типы социальных дифференциаций и, соответственно, принадлежат разным измерениям электорального пространства.

Таким образом, количественное отношение (значение функции) между всеми парами объектов электорального выбора определяется тем, как их поддержка варьирует от одного региона к другому. В диссертации подробно рассматривается целый ряд функций, сопоставляющих партиям и кандидатам отношения расстояния или связи. В качестве наиболее перспективных с политологической точки зрения автор выделяет функции: χ2, косинус угла между n-мерными векторами (коэффициент корреляции Пирсона r и соответствующая ему метрическая функция 1 – r). Все это дает возможность перейти от матрицы сопряженностей вида (1) к матрице парных отношений вида (2).

a11, … a1n Таблица 2

a21 … a2n (2)

А = ………….

an1 … ann

где элемент aij определяет результат сопоставления электоральных объектов Oi и Oj в смысле некоторого заданного отношения: расстояния или связи. Однако парные соотношения между объектами еще не дают исследователю такого представления электорального пространства, которое отличалось бы целостностью и при этом могло бы быть компактно описано в терминах нескольких наиболее значимых структурных свойств, и автор переходит к разработке и адаптации нескольких подходов к построению целостного представления электорального пространства. Решение этой задачи в целом опирается на следующие три ключевые идеи. Во-первых, совокупность парных соотношений между объектами электорального выбора следует рассматривать в целом, как некоторую систему данных. Только таким образом мы можем перейти к построению электорального пространства от отдельных связей (расстояний) пар элементов, анализ которых в отрыве от всей остальной системы данных не даст результатов, адекватно интерпретируемых политологически. Во-вторых, различия (отрицательные связи и большие расстояния) играют более значительную роль в формировании структур электорального пространства, нежели сходства. В-третьих, политологическая интерпретация парных соотношений между объектами электорального выбора требует снижения размерности данных. Фактически, требуется упрощение исходной картины, осуществляемое путем проецирования данных в пространство небольшой размерности.

Эти принципы нашли воплощение, во-первых, в разработанной автором методике линейно-структурного анализа электорального пространства. В ее основу положен простой принцип: мерой структурной удаленности данной партии от всех других партий, ее координатой в линейном структурном континууме является сумма[31] отрицательных коэффициентов корреляции ее поддержки с поддержкой других партий. Содержательно сумма отрицательных коэффициентов корреляции отражает контрастность позиционирования кандидата по отношению к другим кандидатам. Так, например, линейный структурный континуум для российских президентских выборов 2004 г. показан на рис. 1; явственно видна пространственная удаленность В. Путина от всех других кандидатов.

Рис. 1

Обозначения: 1 – Глазьев, 2 – Хакамада, 3 – Миронов, 4 – Малышкин, 5 – Харитонов, 6 - Путин

С помощью данного метода автором была протестирована гипотеза о прямой связи между результатом партии на выборах и ее структурной удаленности от всех других объектов (то есть от положения в структурном линейном континууме). В качестве эмпирического материала были использованы результаты 19 избирательных кампаний в 12 странах мира, результаты федеральных выборов в России 1991 – 2004 гг., а также результаты выборов региональных законодательных собраний в 21 субъекте РФ. В результате получена значимая корреляция, подтверждающая указанную выше гипотезу. Более общим следствием является подтверждение авторского тезиса о ключевой роли различий в структурировании электорального пространства.

В то же время, снижение размерности электорального пространства до одного измерения является в большинстве случаев слишком «жестким» подходом, ведущим к потере части информации. Поэтому автор предлагает более сложные методы выявления структуры электорального пространства, основанные на многомерных статистических техниках – методе главных компонент и анализе соответствий.[32] Принципиальная идея этих методов заключается в том, что на основании матриц парных корреляционных связей (главные компоненты) или матриц χ2-расстояний (анализ соответствий) выбирается такая система координат, в которой «объяснительная сила» идет по убывающей от первого измерения к последнему. Это позволяет оставить в модели лишь несколько (как правило, от одного до трех) измерений, обладающих максимальной объяснительной силой, сделав ее компактной и наглядной. Так, например, выглядит двухмерная модель электорального пространства российских федеральных выборов 1999 г. (рис. 2).

Рис. 2

Следующим шагом стала разработка алгоритма содержательной политологической интерпретации структуры электорального пространства. Его первый этап состоит в поиске ключевых содержательных различий между электоральными объектами, занимающими полярные позиции на осях полученных измерений; для их обозначения автор вводит понятие структурной оппозиции. Структурные оппозиции интерпретируются как электоральные размежевания (так, на рис. 2 находящуюся в первом измерении, наиболее значимую структурную оппозицию «КПРФ – Яблоко и СПС» можно трактовать как «лево-правое» электоральное размежевание). Второй этап алгоритма состоит в оценке пространственного расположения регионов в той же координатной системе, в которой выше оценивались партии. Так, на выборах 1999 г. структурной оппозиции ОВР – «Единство», формирующей второе измерение, соответствует поляризация регионов «столицы и национальные республики – остальные регионы». Это соответствует распределению поддержки этих блоков региональными элитами. Третий этап алгоритма предполагает установление связи между полученными измерениями электорального пространства и социально-экономическими признаками. Основным методом выявления влияния социальных факторов на структуру электорального пространства является множественный регрессионный анализ. Так, для 1999 г. ключевым фактором, формирующим первое измерение, является возрастной (регионы с большей долей пожилого населения левее по своей ориентации).

Автор также определяет и интерпретирует единую систему понятий, позволяющих описывать значимые характеристики полученных электоральных пространств, в том числе в компаративном режиме. Так, вводятся термины: эффективной размерности (число измерений в итоговой модели); сильно структурированного пространства (низкая эффективная размерность); симметричности / асимметричности структуры измерения относительно начала координат; структурного доминирования (такой тип асимметричной структуры, когда один объект электорального выбора находится в структурной оппозиции всем другим). Компаративные возможности разработанной методики иллюстрируются на примерах электоральных пространств Чехии, Новой Зеландии, Украины, ЮАР, Шри-Ланки, Казахстана.

Третья глава «Моделирование динамики электорального пространства современной России в 1991 – 2008 гг.» посвящена апробации предложенных автором методологических подходов и методического инструментария на эмпирическом материале российских федеральных выборов. С одной стороны, в центре внимания находилась электоральная динамика: логика трансформации структур электорального пространства во времени и факторы, эту логику определяющие. В то же время, анализ динамики был дополнен анализом электорального пространства в «горизонтальном» срезе: результаты, полученные на материале электоральной статистики в разрезе субъектов федерации были дополнены и проверены результатами по отдельным регионам (использовалась специальная, разработанная автором выборка) в разрезе городов и районов.

Были зафиксированы три основных структурных периода в эволюции электорального пространства России. Первый охватывает «установочную» эпоху, начиная с президентских выборов 1991 года и заканчивая президентскими выборами 1996 года. Он характеризуется, прежде всего, выраженным доминированием идеологического размежевания между «державно-консервативными» левыми политическими силами и «либерально-реформистскими» правыми. Важно подчеркнуть, что для данного периода имеет значение не только идеологическая позиция – «левая» или «правая», но и «вектор движения»: правая ориентация была связана с реформами, движением от советской эпохи, тогда как левая ориентация предполагала консервацию определенных черт социалистического строя. Соответственно, полюса структурных оппозиций в первом измерении (по оси первой главной компоненты) сформировали:

·  в 1991 г.: Б. Ельцин – все остальные кандидаты. В соответствии с предложенной автором терминологией, первый президент России находился в положении структурного доминирования, что отражает его статус единого кандидата от демократических сил;

·  в 1993 г.: Аграрная партия России и Коммунистическая партия РФ – «Выбор России» и Российское движение демократических реформ (рис. 3):

Рис. 3

·  в 1995 г.: КПРФ, АПР и «Коммунисты – Трудовая Россия – за СССР» - «Яблоко» и «Демократический выбор России»;

·  в 1996 г.: лидер КПРФ Г. Зюганов - все остальные кандидаты. Структурное доминирование Г. Зюганова отражает тот факт, что отношение к нему и представляемой им лево-консервативной альтернативе стало определяющим моментом электорального выбора.

Содержательный анализ идеологий формирующих структурные оппозиции политических сил был, в соответствии с разработанной автором методикой, дополнен регрессионным анализом первого измерения электорального пространства. Его цель заключалась в соотнесении идеологических размежеваний в электоральном пространстве с размежеваниями между социальными группами. И действительно, такую связь удалось обнаружить. Для всего названного выше структурного периода характерна приоритетная роль таких факторов, как уровень урбанизации (доля городского населения) и демографическая нагрузка[33] (в российских реалиях этот показатель в большей мере отражает удельный вес людей старшей возрастной группы). Таким образом, на «право-реформистском» полюсе оказывались более урбанизированные регионы, населенные более молодыми избирателями. Это вполне логично, так как отражает большую чувствительность избирателей таких территорий к политическим инновациям, а в качестве таковой на тот момент выступала демократическая идейная ориентация. Также вполне логична структура регионов в пространстве поддержки партий и кандидатов: урбанизированным и индустриально развитым территориям противостоят регионы «красного пояса».

Во втором, менее значимом измерении электорального пространства в гг. постепенно формируется структурная оппозиция, определяемая отношением к партиям и кандидатам власти. В будущем ей предстоит стать ключевой.

Второй структурный период охватывает электоральный цикл гг. Его можно охарактеризовать как переходный: именно в его рамках начинается существенная перестройка ключевых структур электорального пространства. На парламентских выборах 1999 г. лево-правый раскол еще сохраняет ведущую роль: полюса структурной оппозиции формируются КПРФ с одной стороны и Союз правых сил вместе с «Яблоком», с другой. В то же время, усиливается значение второго измерения, в котором фиксируется противостояние двух властно-элитных групп, представленных блоками «Единство» и «Отечество – Вся Россия». На президентских выборах 2000 г. размежевание по отношению к власти становится ключевым: образуется структурное доминирование В. Путина в первом измерении. Ранее ведущее лево-правое размежевание переходит на ось второй главной компоненты.

Третий структурный период охватывает электоральные циклы гг. и г. Он фиксирует ту перестройку структуры российского электорального пространства, которая началась в гг. Особенности последних двух электоральных циклов определяются, прежде всего, произошедшими в этот период изменениями в конфигурации властных элит, активно повлиявшими на состояние общественного сознания. Речь идет о формировании моноцентрического политического режима, концентрации основных ресурсов (информационного, административного и т. д.) в руках правящей группы, резкого снижения уровня публичной конкуренции элит. Кроме того, на структурирование электорального пространства повлияла и избранная «партией власти» консолидирующая стратегия, сопровождаемая отказом от явной идеологической ориентации в лево-правом измерении.

Вполне закономерно в этой связи ярко выраженное структурное доминирование «Единой России» на парламентских выборах 2003 (рис.4) и 2007 гг., В. Путина и Д. Медведева на президентских выборах 2004 и 2008 гг. соответственно.

Рис. 4

Фактически, в обеих кампаниях электоральное пространство оказывается организованным вокруг «властного» измерения. При этом, если говорить о тенденциях внутри последнего структурного периода, следует отметить все возрастающую от 2003 к 2008 гг. роль «властного» размежевания: это отражается как в увеличении собственного значения первой главной компоненты, так и в усилении асимметрии в структуре электоральных альтернатив в данном измерении. Также следует отметить продолжающееся снижение роли лево-правого идеологического размежевания, которое в последнем электоральном цикле фактически утрачивает свое значение.

Структурная перестройка электорального пространства соответствует изменению и социальных размежеваний: доминирующим предиктором становится переменная «доля русского населения». Дело, естественно, не только и не столько в собственно национальности; речь идет о дифференциации регионов скорее по социокультурному основанию, связанному с характером взаимодействия между элитами и массами и типом электоральной культуры. Главным становится разделение на т. н. национальные регионы (прежде всего, республики), где властные элиты обеспечивают повышенный уровень поддержки продвигаемой ими электоральной альтернативы, и остальные территории. Другими словами, административная мобилизация и конформистские настроения в национальных регионах становятся ключевой составляющей, определяющей распределение электоральной поддержки по субъектам федерации.

Данная тенденция отражается и в представлении регионов в пространстве поддержки партий и кандидатов: формируется структурная оппозиция: национальные «республики – остальные субъекты федерации».

Изменение базовой структуры электоральных альтернатив, смещение «силы тяжести» с лево-правого раскола на «властное» измерение отражает содержательные особенности российского политического процесса, конфигурацию и характер взаимодействия политических элит, избираемые ими стратегии. Это позволяет говорить о структурном анализе электорального пространства как об эффективном инструменте количественного исследования глубинных, долгосрочных трендов в российской политике. Кроме того, проведенное исследование подтверждает гипотезу о влиянии социальных расколов на структурирование электорального пространства. Таким образом, правомерно говорить о высокой эвристической способности теории размежеваний как метода изучения структурных оппозиций электорального пространства.

В то же время в диссертации приведены дополнительные аргументы в пользу того, что выявленные пространственные структуры не являются случайным эффектом рассмотренных данных. Автор использовал для решения этой задачи несколько исследовательских стратегий. Во-первых, было показано, что ключевые структурные характеристики электорального пространства России сходным образом воспроизводятся в рамках разного математического формализма (метод главных компонент и анализ соответствий). Во-вторых, для парламентских кампаний 1995 – 2003 гг. было продемонстрировано сходство основных структур, получаемых на основе данных избирательных комиссий субъектов федерации и территориальных комиссий по отдельным регионам. В-третьих, был использован сравнительный анализ пространственных структур, полученных на материале региональных и территориальных комиссий (без разбиения на регионы). Сравнительный анализ структур электорального пространства на разных уровнях агрегирования данных показал, что они очень близки по наиболее значимым параметрам. Это позволило сделать вывод о том, что, будучи закономерно изменчивыми во времени, структуры электорального пространства обладают высокой устойчивостью в «горизонтальном» («синхронном») временном срезе.

В рамках изучения электорального пространства России автором также было предпринято специальное количественное исследование с целью проверки гипотезы о наличии связи между удаленностью электорального объекта от других объектов в электоральном пространстве и результатом, получаемым на выборах. Гипотеза заключалась в том, что более удаленные (прежде всего, структурно доминирующие) партии и кандидаты достигают лучших результатов. Для проведения данного исследования автором была использована разработанная им методика расчета структурной дистанции, представляющей собой сумму разностей факторных нагрузок объекта А и всех остальных объектов (F-dist = ∑(A - ni)). Данные показатели, рассчитанные для каждого региона отдельно, были сопоставлены с результатом партии «Единая Россия» на парламентских выборах 2003 г. В результате была получена значимая положительная корреляция, что подтверждает сформулированную гипотезу. Таким образом, обосновано, что положение объекта в электоральном пространстве связано с показателем его поддержки избирателями.

В заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы, выделяются возможные направления дальнейшего изучения проблемы.

Основные публикации автора по теме исследования:

Монографии:

1.  Ахременко анализ результатов выборов: современные методы и проблемы. М., Издательство Московского университета, 2008 г. (10 п. л.).

2.  Ахременко электорального пространства. М., «Социально-политическая мысль», 2007 г. (20 п. л.).

Учебные пособия:

3. Ахременко анализ и прогнозирование. Учебное пособие. М., «Гардарики», 2006 г., (21 п. л.).

4. , , И и др. Современный политический процесс в России. Учебно-справочное пособие. ч.3. М., МНЭПУ, 2002 г. (общий объем – 20 п. л., вклад автора - 1 п. л.).

Статьи в научных журналах и сборниках:

Публикации в периодических научных изданиях, рекомендованных
Высшей аттестационной комиссией Российской Федерации:

5.  Ахременко анализ электоральной статистки: некоторые методологические и методические проблемы. // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2008 г., №2 (1 п. л.).

6.  Ахременко к круглому столу «Новые направления и перспективы развития государства и гражданского общества в России и странах ЕС» // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2008 г., №4 (0,1 п. л.).

7.  Ахременко позиции партий в электоральном пространстве и их результаты на выборах: проблема связи. // Полития, 2007 г., №4 (1,1 п. л).

8.  Ахременко размежевания и структуры электорального пространства России // Общественные науки и современность, 2007 г., №4 (1,2 п. л.).

9.  Ахременко и социальные расколы в электоральных структурах российских регионов // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2007 г., №5 (0,4 п. л.).

10.  Ахременко моделирование электорального выбора: развитие, современные проблемы и перспективы. // ПОЛИС, 2007 г., №№п. л.).

11.  Ахременко электорального выбора: модели и концепции. // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2007 г., №1,3 (1,7 п. л.).

12.  Ахременко участие и абсентеизм в российских регионах: закономерности и тенденции. // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2005 г., №3 (0,9 п. л.).

13.  Ахременко электорального пространства в российских регионах: факторный анализ парламентских выборов 1995 – 2003 гг. // ПОЛИС, 2005 г., №2 (1 п. л.).

14.  Ахременко «против всех» в 1995 – 2003 гг.: результаты эмпирического исследования. // Вестник Московского университета, сер. 12 (Политические науки), 2004 г., №6 (1 п. л.).

15.  Ахременко «против всех» на российском региональном фоне // Вестник Московского университета, сер. 12 (политические науки), 2001 г., №5 (1,1 п. л.).

16.  Ахременко подход в электоральных исследованиях. Тезисы к «круглому столу» «Структура и динамика российского электорального пространства» // ПОЛИС, 2000 г., №2 (0,1 п. л.).

17.  Ахременко прогнозирование на российском фоне // Вестник Московского университета, сер. 12 (политические науки), 1999 г., №1 (1 п. л.).

18.  Ахременко проблемы исследования электората политических партий и движений в современной России // Вестник Московского университета, сер. 12 (политические науки), 1995 г. №1 (0,3 п. л.).

Иные научные журналы и сборники:

19. Ахременко структуры электоральных альтернатив на российских федеральных выборах // Experimentum-2008. Сборник научных статей философского факультета МГУ (0,7 п. л.).

20. Ахременко электорального пространства современной России: гг. // Партии. Парламентаризм. Общество. II Всероссийская научно-практическая Чичеринская конференция. Сборник материалов // Под общ. ред. . Тамбов: ООО "Центр-Пресс", 2008 г. (0,3 п. л.).

21. Ахременко стратегии российских политических партий через призму статистического анализа // Shola – 2007. Сборник научных статей философского факультета МГУ (0,5 п. л.).

22. Ахременко пространство России: структурная эволюция. // Политические практики (электронный журнал), №2 (5), ноябрь 2007 г. (1,1 п. л.).

23. , , и др. Электоральные структуры в регионах России (в соавторстве) // Избирательное право и избирательный процесс. Тамбов, 2007 г. (общий объем – 0,6 п. л., вклад автора – 0,3 п. л.).

24. Ахременко и кандидаты в электоральном пространстве: структурный «эффект победителя» // PRO NUNC: Современные политические процессы. Вып. 7. Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации. Тамбов, 2007 г. (0,7 п. л.).

25. Ахременко различия регионов России как предмет статистического анализа. // PRO NUNC: Современные политические процессы. Вып. 4. Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации. Тамбов, 2006 г. (0,8 п. л.).

26. , Мелешкина против всех как форма политического протеста (в соавторстве) // Политическая наука. Современное состояние: тенденции и перспективы: сб. науч. тр. РАН ИНИОН, 2002 г.. (общий объем 1,2 п. л., вклад автора 0,5 п. л.).

27. Ахременко исследования электоральной культуры: перспективы развития методологии // Человек – культура – общество. Материалы международной конференции, посвященной 60-летию воссоздания философского факультета в структуре МГУ им. . М., 2002 г. (0,2 п. л.).

[1] Структура моделей пространства и времени. Дис. … кандидата философских наук. М., 1993 г. С. 36

[2] Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993. Giddens A. Central Problems in Social Theory: Action Structure and Contradiction in Social Analysis. L.: Macmillan Press, 1979. Разделение общественного труда М.: Канон, 1990. Социальная дифференциация. Социологические и психологические исследования //Избранное: В 2 т. Т. 2. Созерцание жизни. М.: Юрист, 1996. Социометрия: экспериментальный метод и наука об обществе, М.: Академический проспект, 2004. Soja E. Thirdspace: Journeys to Los Angeles and Other Real-And-Imagined Places. Blackwell Pub, 1996. Социальная стратификация и мобильность // Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. Foucault M. Of Other Spaces. 1967. http://www. foucault. info/documents/heteroTopia/foucault. heteroTopia. en. html

[3] Ахундова. См. Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция, перспективы. М., 1982

[4] Пространство социальное // Российская социологическая энциклопедия /Под общ. ред. . М.: Изд-во НОРМА - ИНФРА, 1999. Социально-политическое пространство региона: социологический анализ. Дис… д-ра социологических наук. Саратов, 2004. Социологический анализ городского социального пространства. Дис. ... докт. социол. наук. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1997. Теоретические основания социологии пространства. Дис. .. д-ра социол. наук. М., 2003. Архитектоника социального пространства. Дис. .. д-ра социол. наук. Саратов, 2004. Плюрализация социального порядка и социальная топология // Социологические исследования, 2001, № 9.

[5] Топология политических отношений // Полис, 1995, №2. Политическое пространство и политическое время (Опыт структурирования понятия) // Общественные науки и современность, 1992, №6. Политическое пространство современной России. - Политическая и правовая жизнь модернизирующегося общества. Пенза, 2002. Топология политического пространства. Пермь, 2002. Власть в регионе: Проблемы становления и оптимизации функционирования (социологический аспект). Дис. ... докт. социол. наук. Саратов: Изд-во СГУ, 1998. Самореализация человека в политике. Автореф. дисс... докт. философ. н. Саратов, 1997. Туровский Р. Баланс политических отношений между центром и регионами в процессах государственного строительства. Дис. … доктора политических наук. М., 2007. Власть: Кратологический словарь. М., Республика, 1997. Политический мир во времени и пространстве // Полис, 1994, №6.

[6] См. Политическая энциклопедия. В 2 т. Т. 1./ Рук. проекта Г. Семигин. М.: Мысль, 1999.

[7] Downs A. An Economic Theory of Democracy. N. Y., Harper and Row, 1957.

[8] Black D. The Theory of Committees and Elections. Cambridge Univ. Press, 1958; McKelvey R. Intransitivities in Multidimensional Voting Models. // Journal of Economic Theory, № 12, 1976.; May K. A Set of Independent Necessary and Sufficient Conditions for Simple Majority Decision. // Econometrica, 1952, № 20; Plott Ch. A Notion of Equilibrium and Its Possibility under Majority Rule // American Economic Review, 1967, № 57; Arrow K. Social Choice and Individual Values. N. Y.: Wiley, 1951.

[9] Enelow J. and Hinich M. Advances in the Spatial Theory of Voting. N. Y.; Cambridge,1990; Hinich M., and Pollard, W. A New Approach to the Spatial Theory of Electoral Competition // American Journal of Political Science, № 25, 1981.

[10] Dalton R. Political Parties and Political Representation: Party Supporters and Party Elites in Nine Nations // Comparative Political Studies, 1985, № 18; Iversen T. Political Leadership and Representation in West European Democracies: A Test of Three Models of Voting // American Journal of Political Science, 1994, № 38; Laver M. and Sheplse K. Making and Breaking Governments: Cabinets and Legislatures in Parliamentary Democracies. Cambridge Univ. Press, 1996; Quinn K. and Martin A. An Integrated Computational Model of Multiparty Electoral Competition // Statistical Science, Vol. 17, 2002, № 4.

[11] Granberg D. and Brown T. The Perception of Ideological Distance // The Western Political Quarterly, 1992, № 45; Ottati V., Fishbein M. and Middlestadt S. Determinants of Voters’ Beliefs about the Candidate Stands on the Issues: The Role of Evaluative Bias Heuristics and the Candidate’s Expressed Message // Journal of Personality and Social Psychology, 1988, № 55; Sherman R. and Ross L. Liberalism-Conservatism and Dimensional Salience in the Perception of Political Figures // Journal of Personality and Social Psychology, 1972, № 33.

[12] См. MacDonald S., Listhaug O. and Rabinowitz G. Issue and Party Support in Multiparty Systems // The American Political Science Review, Vol. 85, 1991. № 4; Reynolds H. Rationality and Attitudes Toward Political Parties and Candidates // The Journal of Politics, 1974, № 37.

[13] Lipset S. M., Rokkan S. Cleavage Structures, Party System, and Voter Alignments // Mair P. (ed.) The West European Party System. Oxford, 1990.

[14] Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование. М., 1997; Lane J. E. and Ersson S. Politics and Society in Western Europe, 3rd ed., London; Thousand Oaks, 1994; Przeworski A. and Sprague J. A History of Western European Socialism. Paper presented to the Annual Meeting of the American Political Science Association. Washington; D. C., 1977; Römmele А. Cleavage structure and party systems in East and Central Europe // Cleavages, parties, and voters: Studies from Bulgaria, the Czech Republic, Hungary, Poland, and Romania. Westport: CT, 1999.

[15]Merrill S. Discriminating between the Directional and Proximity Spatial Models of Electoral Competition. Submitted to Electoral Studies, 1988; Platt G., Poole K. and Rosenthal H. Directional and Euclidean Theories of Voting Behavior: A Legislative Comparison // Legislative Studies Quarterly, 1992, № 17.

[16] Политический ландшафт России. // Власть, 1996, № 3. Электоральный ландшафт: географический и политологический. Структура и динамика российского электорального пространства. «Круглый стол» // Полис, 2000, № 2. Региональное электоральное пространство: структура и динамика. Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2002.

[17] Факторы структурирования электорального пространства. Структура и динамика российского электорального пространства. «Круглый стол». // Полис, 2000, № 2.

[18] Концепт и коммуникативный метод. Структура и динамика российского электорального пространства. «Круглый стол». // Полис, 2000, № 2.

[19] Избирательная система. Структура и динамика российского электорального пространства. «Круглый стол». // Полис, 2000, № 2.

[20] Электоральная эволюция: пространство регионов и пространство партий в 1995 и 1999 г. // Полис, 2000 г., № 2. Chugrov S. Regional Electoral Behavior and Russian Nationalism // The Office of Information and Press, Democratic Institutions Fellowship Programme, NATO Final Report, June 1997.

[21] Среди немногочисленных попыток квантификации электорального пространства следует отметить работы В. Лапкина. См., например, Лапкин. В. Возможности количественного описания электоральной динамики. Структура и динамика российского электорального пространства. «Круглый стол». // Полис, 2000, № 2.

[22] Lipset S. M., Rokkan S. Cleavage Structures, Party System, and Voter Alignments // Mair P. (ed.) The West European Party System. Oxford, 1990.

[23] Дюверже М. Политические партии. М.: Академический проект, 2000. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование. М., 1997. Laakso M. and Taagepera R. Effective Number of Parties: a Measure With Application to Western Europe // Comparative Political Studies, 1979, № 12. Norris P. Electoral Engineering. Voting Rules and Political Behavior. Cambridge University Press, 2004. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп. М., Издательство ФЭИ, 1995. Shepsle K. Institutional Equilibrium and Equilibrium Institutions // Weisberg H. (ed.) Political Science: The Science of Politics. N. Y., 1986. Партии власти и российский институциональный дизайн: теоретический анализ // Полис, 2001, № 1. В. Институционализм в политической науке: этапы, течения, идеи, проблемы // Политическая наука, 2001, № 2. , Эквилибриум Дюверже в условиях ограниченной конкуренции: думские выборы 2003 г. // Полис, 2005, № 1.

[24] Moser, R. Elite Partisanship as an Intervening Variable in Russian Politics // Comparative Politics. Vol. 31., 1999, № 2. Przeworski A. and Sprague J. Paper Stones: a History of Electoral Socialism. Chicago, 1986. Kitschelt H. The Transformation of European Social Democracy. Cambridge Univ. Press, 1994. Гаман- Политические элиты России: вехи исторической эволюции. М.: Росспэн, 2006. Сообщество элит и пределы демократизации: Нижегородская область // Полис, 1999, №1. Институциональное строительство и неформальные институты в современной российской политике // Полис, 2003, №4.

[25] Специфика российской политической культуры и предмета политологии (историко-культурное исследование) // Pro et Contra, том 7, 2002, №3. Политическая культура современной России: облики новой русской власти и социальные расколы // Полис, 2006, №1. В. Трансформация политических ценностей российских избирателей // Политическая наука. Динамика политического сознания и поведения. Сборник научных трудов ИНИОН РАН, 2002, № 2. Культурные факторы и механизмы формирования российской национально-цивилизационной идентичности на рубеже XXI в. // Полис, 2004, № 1.

[26] Inglehart R. Culture Shift in Advanced Industrial Society. Princeton: Princeton Univ. Press, 1990. Inglehart R. The Silent Revolution: Changing Values and Political Styles Among Western Publics. Princeton: Princeton University Press, 1977. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. New York: Basic Books, 1973. Dalton R. Citizen politics. Public Opinion and Political Parties in Advanced Industrial Democracies. N. Y.; L.: Chatham House, 2000. Парадокс «заката» политических партий на Западе и его проекция на российскую многопартийность // Политическая наука, 2006, № 1. Влияние ценностных расколов на электоральное поведение. Дис… канд. полит. наук. СПб., 2006.

[27] Автор опирался на ставшие классическими работы отечественных математиков, и, прежде всего, . См. Введение в теорию множеств и общую топологию. М. УРСС, 2004 г.; Ведение в общую топологию и теорию групп. М.: «Наука», 1980; , А., Введение в теорию размерности. Введение в теорию топологических пространств и общую теорию размерности, М., 1973. , Наглядная топология. М.: «Наука», 1982.

[28] В качестве источника эмпирических данных использованы различные статистические сборники Госкомстата (впоследствии – Федеральной службы государственной статистики) РФ. «Опорными» являются ежегодные сборники «Регионы России: социально экономические показатели», а также результаты Всероссийской переписи населения 2002 г.

[29] Lijphart A. Electoral Systems and Party Systems: A Study of Twenty-Seven Democracies, 1945–1990. New York: Oxford University Press, 1994; Katz R. Democracy and Elections. Oxford: Oxford University Press, 1997; Norris P. Electoral Engineering. Voting Rules and Political Behavior. Cambridge University Press, 2004; Taagepera R., Shugart M. S. Seats and Votes. The Effects and Determinants of Electoral Systems. New Haven and London, 1989; Laakso M. and Taagepera R. Effective Number of Parties: a Measure with Application to Western Europe // Comparative Political Studies, 1979, № 12.

[30] Рекомендовано Учебно-методическим объединением по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению подготовки ВПО 030200 – «Политология»

[31] Может также быть взят модуль этой суммы, тогда функция становится метрической

[32] Подробно о них см. , , Прикладная статистика. Классификация и снижение размерности.  М.: Финансы и статистика, 1989.

[33] Демографическая нагрузка представляет собой численность лиц нетрудоспособных возрастов на 1000 человек трудоспособного возраста