Часть четырнадцатая. Простых времён не бывает (стр. 1 )

Часть четырнадцатая. Простых времён не бывает.

- Давай, Валера, на станцию Скуратово, туда и ближе, и я уже был там.

- Как скажете, Анатолий Никитич! – ответил водитель скорой ветеринарной помощи.

Через полчаса они уже были на станции Скуратово. Валера помог занести багаж Анатолия в помещение железнодорожного вокзала, тепло попрощался. Скорая ветеринарная помощь, фыркнув сильным двигателем, побежала в обратную сторону, в Дубки. Анатолий сел, стараясь успокоиться и принять верное решение. Ехать на Москву, а потом ворочаться в Капчагай, в Семиречье не было никакого смысла. Его там, кроме больной мамы, никто не ждал. Работы даже близко не предвиделось. Жить было негде. Дачи: и большую, и маленькую - никто не покупал. Обрабатывать обе дачи одному, он не в состоянии. Потому что добраться его детям, даже в летнее время, туда не реально. В свою очередь, переслать заработанные деньги из Казахстана можно, но в связи с отсутствием наличных денег в Сольцах, семья не могла получить перевод на почте даже через шесть месяцев. Обе дачи были сданы в аренду, составлены договора. Маме, он ничем не поможет, у него нет денег, нет возможностей. Сестра Зоя и брат Василий и то, и другое имеют. Они смогут и присмотреть за мамой, и надлежащее обеспечить лечение, рядом, в семидесяти километрах, Алма-Ата. Болезнь перешла в такую форму, что мама протянет неизвестно сколько. Если Анатолий поедет к своим и мама будет видеть его неприкаянным: без работы, без семьи, без жилья, она будет расстраиваться, переживать, а это ей, сердобольной, только принесёт дополнительные страдания. Ехать в Москву, чтобы там взять билет на скоростной поезд до Ставрополя? Всё-таки краевой центр, там знают, где нужны ветеринарные специалисты, дадут направление, куда-то определят. Но с такой вакханалией, которая сейчас идёт по стране, он приедет в Ставрополь и будет ползать по асфальту, таская с собой багаж. Кому он сейчас нужен? Город креста, Ставрополь, ему явно не поможет. Потерялись вертикальные связи в хозяйственных делах. Нет, вначале в Солнечнодольск, всё-таки, Элла местная, обещала помочь. Ему ничего от неё не надо, пусть только сделает то, что обещала, подыщет работу. А уж потом, если что не получится, тогда в Изобильненском районе попробовать. «Изобильный», название интересное, никогда не слышал. Почему так назвали город? Кассир сказала, что «скорые поезда на станции Скуратово не останавливаются». Ладно, поедем и не так быстро. Ехать в Москву, чтобы купить билет на скорый и опять ворочаться через Скуратово, глупо. Что он в Москве не видел. В своё время он часто был в Москве и со старшим братом Николаем, и со снохой Аннушкой, и студентом, когда ездил на студенческие научные конференции. А учась в Ленинграде, путь его всегда лежал через Москву, и туда, и обратно. Анатолию нравилось окунуться в суетную жизнь москвичей на пару суток, а потом ехать в Ленинград. В этом чудесном городе на Неве, пока шла сессия, лекции, он времени не терял даром, а сам растворялся в жизни ленинградцев, этих милых и добрых людей. Если в Москве спрашивать о чём-либо, то мало кто сможет тебе ответить. А если и объяснят тебе дорогу, то ты должен использовать первое московское правило – идти не туда, куда тебе сказали, а в обратную сторону. Потому что москвичей мало, в основном, все приезжие, народ злобный, суетной, импульсивный. Ленинград тех лет был противоположностью Москвы. На ваш вопрос ленинградский житель остановится, как бы он перед этим не торопился, выслушает вас, расскажет, как добраться, заставит вас повторить услышанное, а потом побежит дальше. Ну, это же так приятно, так тепло становиться в душе и сердце за ленинградцев. Вспоминая о Ленинграде, всегда даёшь только положительные эпитеты жителям этого славного города, ленинградцам. Вспоминается посещение Киева в студенческие годы. Вырвались они с земляком из парка Голосеево, где проходила научно – практическая конференция при Украинской сельхозакадемии, на главную улицу Киева – Крещатик. Что ни спросишь, киевляне, даже не поворачивая разъевшуюся физиономию к тебе, отвечают одно: «Нэ знаю».

Анатолий посидел, подумал и опять пошёл к кассовому окну. Пожилую женщину сменила девушка.

- Мне надо добраться до станции Кавказская! Как это сделать? – Задал вопрос Анатолий.

Она погоняла свой компьютер, посоветовалась с мудрой техникой.

- Через пару часов будет поезд на Махачкалу, есть места плацкарт, купе.

- Мне плацкарт, одно место, - несмело попросил Анатолий.

Девушка заполнила на компьютере билет, он расплатился.

- Так, билет на сегодня, 17-го, на 17часов 17 минут, прибытие на станцию Кавказская завтра, 18-го в 22 часа 50 минут – сказала девушка.

Анатолий от неожиданности так обрадовался, что чуть не оставил в кассе билет. Поблагодарив девушку, он присел на своё место, успокоился. Ехать чуть больше суток, значит, всё-таки, скорый. Он вытащил из чемодана книгу: «Атлас схем железных дорог СССР», нашёл Ростов-на-Дону, станцию Кавказскую. Движение вперёд, едем на Ставрополь! Родина незабвенного Михаил Сергеевича Горбачёва! Вагон десятый, ближе, ближе и остановился прямо рядом с вынесенным багажом на перрон. Кто-то выходил, начали подниматься в вагон отъезжающие.

- Слушай, земляк, ви толко не обижайся, ми все едем Махачкала, можно ви будете соседнем купе, нижний полка. Чем аксакалу лезть на верхнюю полку здесь, там лучше же.

- Спасибо за уважение к моей старости, - шутя, сказал Анатолий, улыбнувшись.

- А ми тут карта играем, немножко общаемся вместе.

Только на следующее утро захотелось кушать. Анатолий достал провиант, поставил на стол. Ранний час в вагоне, когда все ещё дрыхнут. Анатолий ел мясо жаркое и говядину, и свинину, прикусывая хлеб, а сам думал о Марине. Это её руками готовилась пища, она месила тесто и выпекала хлеб. Какая вкуснотища! Он так и сделает, поедет в Ставрополье, найдёт работу, жильё и потом заберёт Марину туда. Ну не может Марина жить в загрязнённой радиацией местности, а он уже не сможет жить без неё. Он всё объяснит ей, но потом, когда будет, куда её везти, будет работа, жильё…

Часам к десяти начали просыпаться и махачкалинцы. Вчерашний молодой человек заглянул к Анатолию, участливо спросил:

- Нормално? Всё карашо?

- Нормально, спасибо, хорошо.

- Ми все Махачкала едем, Дагестан, понимаешь. Все вместе сидим, никому не мешаем.

- А, так вы дагестанцы? – спросил Анатолий.

В ответ раздался такой хохот, что вагон чуть не лишился крыши. Смеялись до хрипоты, смеялись махачкалинцы, смеялись другие. Анатолию даже обидно стало, вроде как над ним смеются. Видя это, парень тактично объяснил Анатолию:

- Дагестан есть 58 нация, даргинцы, аварцы, другие.

- Обожди, - сказал второй парень, - я им объясню правильно. Дагестан - это республика, которая входит в состав России давно, отличается, исключительным, многоязычием – 29 языков и 70 диалектов и наречий. В половине западной части гор занято аварцами, а так же родственными им андийцами, ахвахцами, болтихцами, каратойцами, бежтинцами, дидойцами и другими которые входят в группу аварцев. На востоке в горах расположены селения лакцев и даргинцев. В бассейне реки Самура расселилась национальная группа лезгин, к которым принадлежат также агулы, рутульцы, цахуры и табасаранцы. На юг от берегов Терека до города Избербаша коренное население составляют кумыки, а к северу от Терека – ногайцы. В Дербенте и его окрестностях живут горские евреи и азербайджанцы. Много в Дагестане русских. На Кавказе так живут и в Армении, там кроме армян, русских, есть горные племена, изиды и другие. А в Грузии кроме грузин, живут менгрелы. Кавказ – такой салат получается.

Анатолий получил первый урок, по кавказскому многоязычию. Относительно Средней Азии и Казахстана там проще. В Киргизии – киргизы, в Казахстане – казахи, в Туркмении – соответственно туркмены, в Узбекистане – узбеки, ну и таджики – в Таджикистане…

Доехали быстро, прощались с махачкалинцами тепло и радушно. А вот вокзал станции Кавказская, был не так настроен оптимистично к приехавшему, несостоявшемуся туляку. Проверяли милиционеры документы, что-то искали металлоискателем, рылись в багаже. В зал транзитных пассажиров вообще не впустили, даже и с оплатой, переполнено. А в кассовом зале не было мест, яблоку негде было упасть. Кажется все люди, живущие на этой южной земле, собрались уехать куда-то ещё ближе к жаркому солнцу. С южным, интересным говором, они «гэкали» с таким птичьим азартом, словно это было не полночное время, а время рассвета или восхода солнца. Пробиться к кассам было невозможно. Анатолий, оставив свой багаж на попечение крестьянской семьи, спрашивал «как доехать в Ставрополь?», Оказалось, что электричка ходит два раза, днём и ночью. Причём, как ночью в два часа с копейками, так и днём. Но когда он занял очередь к пригородной кассе, то оказалось, что все люди едут в город Изобильный. Только несколько человек, из большой людской очереди, изъявило желание добраться до Ставрополя. Когда подошла очередь брать билет, Анатолий чётко сказал «До Изобильного», подав деньги. Стоявший сзади него старичок, постучал его по спине и поинтересовался: «Вы же хотели ехать в Ставрополь?» Анатолий развернулся всей мощью торса к возмутителю и ответил на чисто ставропольском наречии «А оно вам надо!»

Пригородный поезд, забитый до отказа, вёз и курортников с отдыха, и учащихся, и собравшихся на базар и что-то купить, и что-то продать… Но на рассвете, прибывший поезд в город Изобильный, был уже почти пуст… Люди разбегались в разные стороны от вагонов, будто бы была объявлена воздушная тревога. Анатолию торопиться было не куда. Сейчас, в такой ранний час, автобусы не ходят, на такси у него денег нет, неизвестно, сколько придётся болтаться без работы. Пока надо расспросить. «До автостанции ходит автобус первого маршрута. Начинается движение автобусов в семь часов». Значит надо ждать. Помыл руки под водоразборной колонкой, попробовал на вкус воду. Сел на скамеечку при перроне, покушал от души приготовленную заботливой Мариной пищу. Прошло двое суток с момента приготовления мяса, и, несмотря на жаркую погоду свинина, и говядина, были свежи и ароматны. И соли немного было в мясе, присыпаны какой-то ароматной травой, а главное - выпарена была вода из жаркого, да завёрнут продукт в чистые льняные тряпочки, через которые оно дышало. Автобус первого маршрута возил долго Анатолия по городу, пока устало остановился у автостанции. Солнечнодольский автобус был более молодцеватым, проехав пару светофоров, железнодорожный переезд, выскочил за город, весело пофыркивая, бежал по трассе идущей вниз, под уклон, вдоль лесополосы. Справа непонятные, большие, устрашающие четыре буквы на указателе, «МХОК» и стрелка – показывающая, где этот «МХОК» странный находится.

Проехали канал, иссохшуюся речку, началась станица Новотроицкая. Автостанция, остановка. Кто-то вышел, кто-то сел. Автобус добежал до конца подъёма, справа протянулось кладбище. Раздумал бежать на запад, резко изменив направление, будто увидел громадную трубу ГРЭС, ориентир посёлка, пошёл на юг. Опять пошла станица, мелькнуло здание мельницы, строящиеся дома на пустыре, опять домики, дома, домища.

- Самая длинная станица это наша – рассказывала, сидящая рядом, бабушка, - тянется вдоль реки Егорлык восемнадцать километров, основана в 1797 году. Раньше было в станице три прихода, в каждом своя церковь. В центральной части станицы самая большая – Троицкая, давшая название станице. Вторая, церковь Трёх Святителей в северной части станицы. Третья, Николаевская церковь, располагалась в так называемом Верхнем хуторе. Население в 1914 году составляли половину казаки, половину иногородние. Давали земельный надел на казака 11 десятин, а иногородним -1,5 десятины.

Напомнилось, что десятина равна 1,09254 га. Значит, каждый казак получал земельный надел в 12,01794 га. Двенадцать гектар чёрнозёма… А если в семье было 5-6 казаков? Это 60-72 гектара землицы. Не дурно. А иногородние 1,5 десятины, это 1,6388 гектара или в 7,3 раза меньше.

- А сейчас это сильное хозяйство, зерно, молоко, мясо, – продолжала рассказ бабуля, – вот если бы не старались растаскивать, оно было бы ещё сильнее.

Неожиданно станица опять закончилась и через мгновение, с высоты холма, виден был посёлок Солнечнодольск. Многоэтажные дома, широкие улицы, на въезде дорожное кольцо развязки, представляющее красивую клумбу из цветов. За автостанцией располагается рыночная площадь с ларьками, магазинами, торговыми рядами. Солнечнодольск – посёлок энергетиков, расположен на западном берегу Новотроицкого водохранилища в 28 километрах от районного центра и в километре от Ставропольской ГРЭС, которой он обязан своим возникновением и развитием…

… В 1971 году на южной окраине большой казачьей станицы Новотроицкой, на левом берегу степного моря, в колхозной степи, выжженной суховеями, где летом простирались золотые россыпи хлебов, началось строительство крупнейшей на Северном Кавказе Ставропольской ГРЭС и посёлка энергетиков при ней. Средний возраст строителей равнялся 24 годам. Стройка воистину была комсомольской и ударной. 25 мая 1973 года заложен первый кубометр бетона в здание главного корпуса. 1 января 1975 года в 18.00 включён в сеть первый энергоблок. В 1983 году введён в эксплуатацию последний, восьмой, обеспечивающий проектную мощность ГРЭС – 2 млн. 400 тыс. киловатт, в результате чего она стала одной из передовых и мощных тепловых электростанций России. Строили этот гигант свыше 10 тысяч рабочих. Первопроходчики жили в вагончиках и бараках посёлка Пионерного. Было тесно, неуютно, плохо работала связь. Зачастую муж жил в одном общежитии, жена в другом. К концу 1971 года рядом с Пионерным поставили посёлок ПДУ. Состоящий из универсальных передвижных домиков со всеми удобствами. Но этих помещений было ничтожно мало. Поэтому параллельно с производственным, началось жилое строительство посёлка Энергетиков. Его назвали Солнечнодольск. И потому, что очень много было солнца в этом степном краю, где росла «фабрика электричества», и потому, что электрический свет, который рождается на этой «фабрике», ассоциируется с солнечным светом, с самой жизнью. ГРЭС – это не только котлы, турбины, генераторы, десятки тысяч метров хитросплетений труб. Это огромное хозяйство. Помимо главного корпуса, есть ещё уникальный инженерно-бытовой, ремонтные мастерские, огромные гидротехнические сооружения, промплощадка. На ГРЭС обеспечена комплексная автоматизация основных и вспомогательных технологических процессов на базе информационно-вычислительных машин, осуществляющих автоматический и вызывной контроль основных технологических параметров и регистрацию аварийных ситуаций.

Для ускорения строительства в городе Изобильном был построен домостроительный комбинат, мощностью 22 800 кв. м. жилплощади в год. В самом посёлке построили механическую смесительную установку «СБ – 70» производительностью 15 кубометров в час. После этого дело пошло споро. Осенью 1972 года к новым домам была проведена теплотрасса. В канун 1973 года сдали первый пятиэтажный дом, потом второй, третий. В них поселились первостроители, дарящие людям свет. Многонациональный коллектив работал на стройке слаженно, каждый чувствовал локоть товарища. В 1974 году заселено 12 больших домов… За десятую пятилетку было построено 60 тыс. квадратных метров жилья, два детских садика, больничный комплекс на 200 коек, поликлиника на 500 посещений, широкоформатный кинотеатр на 600 мест, столовая на 110 мест, Дом Быта, оказывающий 25 услуг, крытый рынок, тепличный комбинат. В январе сдана большая средняя школа, в которую из школы № 23 посёлка Пионерного переведено 340 учеников, а к 1 сентября их насчитывалось более тысячи. Это яркий показатель роста населения, а значит и посёлка. Быстро шло строительство набережной. Вдоль неё поднялись голубовато-серые пятиэтажки, с лоджиями, выходящими одна из-за другой, как пластинки веера. Весенние солнечные зайчики отражались от окон в серебристой зыбкой глади озера, прыгали по зеркалу воды, создавая атмосферу ликования по поводу большой созидательной работы.

Несколько позже появились первые девятиэтажки, яхтклуб, лодочная станция. Хотя пустыри ещё удерживали дома вдалеке друг от друга, но уже появились живописные соцветия клумб и дорожек. Из окон домов хорошо видно водохранилище. Почти под самые балконы подступает пшеничное поле. Перепелов – страсть! Красота! Дальние косогоры морщат призрачные волны марева. Здешние места называют армавирским коридором – зимой и летом, весной и осенью бывают такие ветры, что на ногах устоять трудно. Но всегда много солнца. Летом воздух над дальними степными холмами становится горячим и зыбким, словно над раскалённой сковородкой. От неистового зноя спасает рукотворное озеро дающее прохладу и радость активного отдыха людям, украшение посёлку. За одиннадцатую пятилетку посёлок увеличил жилплощадь на 45 тысяч квадратных метров, было построено 15 многоэтажных домов. Это были уже дома улучшенной планировки, просторные, светлые, удобные. Посёлок был полностью обеспечен горячей и холодной водой. Создана широкая сеть магазинов, столовых, бытовых объектов. Открыты музыкальная и художественные школы. Затем библиотека, автостанция, четвёртый по счёту детский садик. Высажено 32 тысячи деревьев, 12 тысяч кустарников, множество цветов. Пышный, зелёный наряд делает посёлок особенно уютным и красивым. Большое внимание уделяется физкультуре и спорту. Регулярно проводятся обще стадионные соревнования по десяти и более видам спорта. Работают разные секции в детской, юношеской спортивной школах. А юный богатырь, Чемеркин Андрей, в 1990 году на международном турнире в КНДР стал абсолютным чемпионом. В 1992 году Чемеркин второй раз стал чемпионом мира по штанге в Варне. В то время в посёлке было 11850 человек, из них 7060 – трудоспособных. Посёлку всего двадцать лет.

Таким предстал Солнечнодольск приехавшему Анатолию. Он без труда нашёл бульвар Солнечный, дом, квартиру Эллы. На звонок сразу же вышла она сама. Недовольно поздоровалась. Пропустила в коридор. И уже в коридоре отчитывала его.

- А зачем ты приехал? Это так не делается! Надо было определиться с работой, с местом жительства, - почти кричала Элла.

- Кто там, Элла? – послышалось из дальней комнаты, в коридор вышел худосочный мужчинка. Протянул руку Анатолию, поздоровались, познакомились, он назвался мужем, Славой. Это не обескуражило приехавшего, так как не Элла была в его сердце. Разобрав пищевые продукты, Анатолий положил, с позволения хозяйки, в холодильник солидные остатки приготовленного мяса. От приглашения к столу отказался, а вот помыться в ванне счёл необходимым. Отмыл всё, что накопил в дороге и, чувствуя прилив бодрости и сил, решил пообщаться со Славой, мужем Эллы.

- Мы познакомились с вашей женой в вагоне, по дороге из Алма-Аты в Москву, - рассказывал Анатолий, - когда она ворочалась с китайским товаром. Груз солидный был, я помогал Элле и её подругам в Алма-Ате, при погрузке в вагоны, а так же в пути, расталкивая товар в разные места по их просьбе. Следить надо было, чтобы товар не ушёл вместе с пассажирами. Особенно много было хлопот в Москве, когда была бессонная ночь при прибытии. Пришлось отстаивать багаж даже физической силой.

-Да она рассказывала эту историю – сказал Слава.

-Когда разговорились, то Элла сказала, что «сможет помочь мне в трудоустройстве, ветеринарным врачом». Дала мне адрес и вот я приехал. Я вас не стесню, никоим образом, не принесу разлад в семью. Ноги уносил от Семипалатинского атомного полигона, теперь убегать пришлось от последствий Чернобыльской аварии на АЭС. Помогите, чисто по-человечески.

- А я думал, что ты, Анатолий, очередной её вздыхатель. У нас детей нет, так получилось. Я работал на строительстве ГРЭС, а сейчас на пенсии по инвалидности. Стройка была серьёзная, а условия работы – адские. Одно лёгкое вырезали пару лет назад. Теперь на одном живу. У нас есть автомашина, правда неказистая, «Москвич – 412», но завтра поездим с тобой, только надо будет заправить бензином, за твой счёт.

- Я согласен, - ответил Анатолий, обрадованный тем, что удалось договориться со Славой, да объясниться.

- Только нам надо будет ехать втроём, я же не знаю знакомых Эллы.

Слыша разговор мужчин, в зал пришла хозяйка. Совет закончился всеобщим одобрением завтрашнего плана поездки.

Рано утром, Анатолий со Славой, выгнали автомашину из гаража, заправили бензином полный бак под завязку, на что ушла солидная сумма из бюджета гостя. Заехали за Эллой на квартиру и поехали по асфальтовой дороге, идущей по берегу водохранилища. Дальше дорога вилась по берегу реки Егорлыка, пока они не приехали в Филимоновку. Там ветврачей не надо было. Вернулись назад в станицу Каменнобродскую, знакомая Эллы инспектор отдела кадров, ответила, что «уже взяли». Машина поехала в совхоз «Радуга» Новоалександровского, соседнего района. Знакомым Эллы, был главный ветврач хозяйства. Зашла Элла с Анатолием вместе в кабинет к главному ветврачу.

- Вакансий нет, Элла. Вот если бы весной, я заменил ветврача – гинеколога. Ну, или подождите немного.

- Немного, это, какое время? – спросил Анатолий.

- Ну, пару месяцев, может быть. – Ответил главный.

Такая несерьёзность постановки вопроса, вообще, выбивала из колеи. Возвращались уже далеко после обеда, так ничего и не найдя. Голодные, злые, не разговаривая, ехали молча. Высадили Эллу возле дома, а сами поехали ставить автомашину в гараж.

- Вот видишь, Анатолий, как могут люди поступать. Сама обещала, а приехал – работы нет. – Возмущался Слава, - Да тут на юге специалистов хватает. У нас в Солнечнодольске, на рынке, есть мясоконтрольная станция, так туда, наша соседка по квартире, ожидает очереди уже третий год. Закончила девушка институт в Ставрополе, а теперь сидит дома с маленьким. Чуточку поработала, на мясокомбинате, в Изобильном. Чтоб не пропал диплом. Ждёт очереди, пока будет уходить старуха, заведующая мясоконтрольной станцией. Ей давно уже пора, шестой год на пенсии, а всё работает. Соседка и ждёт, пока старуха уйдёт, а она будет рядовым там врачом. Как можно обещать людям? – сокрушался Слава, искренне и неподдельно.

Ранним утром, Анатолий со Славой попили чай. Сложили замороженный провиант в рюкзак, собрали вещи гостя и отправились на автостанцию, на автобус, назад в Изобильный.

- Элла на работе сегодня? – Спросил Анатолий. – Надо бы сказать «до свиданья» да «спасибо за приют».

- Элла вчера после возвращения из поездки, наелась самогонки, стыдно же всё-таки. Спать теперь будет до самого обеда. Залила совесть свою самогоном. – Ответил муж. – Ну, до свиданья, Анатолий. Мне жаль, что так получилось. Жаль…

…Дорога на город Изобильный со станицы Новотроицкой шла на подъём, издалека были видны сооружения элеватора, возвышаемых над частными домами. Чуть в стороне, справа, простирались в синее небо несколько девятиэтажек.

Сидевшие в автобусе пассажиры негромко разговаривали меж собой. Из их разговора было ясно, что девятиэтажки строятся для военнослужащих запаса, служивших в Закавказском военном округе, после его расформирования. Выводом войск из Азербайджана, Армении и Грузии, а так же ликвидацией войсковых частей и военных баз в этих, теперь уже суверенных государствах, вызвано строительство в городе Изобильном этих шести девятиэтажек. Великое переселение народов продолжается. Строительство для бывших военных шло вначале ускоренным темпом, пока шёл монтаж многоэтажек. Но как только дело дошло до отделочных работ, стройка застопорилась. Бывшие военнослужащие пытались любым способом выбраться из Закавказья. Если случались оказии, отправляли багаж и ехали сами воздушным, автомобильным, железнодорожным транспортом, независимо гражданским или военным. Поэтому семьи военнослужащих оказались: в Краснодарском и Ставропольском краях, в Ростовской области и даже в Калмыкии. По мере 50%-ной готовности квартир, их попросту занимали хозяева и доделывали сами. Иначе можно было вообще остаться без крыши над головой.

Автобус прибыл на автостанцию города Изобильного. Забрав багаж, Анатолий отправился в Управление сельского хозяйства, там уже точно знают, где нужны ветеринарные врачи. Оказалось, что «районная ветеринарная станция находится недалеко от «кулацкого посёлка», недалеко от МРЭО. Едучи с Солнечнодольска, он проехал мимо МРЭО, но не знал, что метров в триста, находится райветстация по борьбе с болезнями. «Но сейчас, пока он доберётся до райветстанции, там уже никого не будет, кто мог бы разрешить его вопрос, там всё делается с утра» - пояснила ему главный зоотехник управления, Елена Владимировна Астапова.

– С ночёвкой в городе так же, сложно, есть маленькая гостиница, недалеко отсюда, по улице Красной, но там идёт ремонт. Ладно, с ночлегом что-то придумаем. Главное, работа. В райветстанции у нас главный ветврач района новый, он приехал из Армении, кандидат биологических наук, ему лет сорок, импозантный такой мужчина. Я его мало знаю, а вот команда ему досталась «молодецкая», главный ветврач райветстанции Борис Петрович Шимко, ему 65, остальные старшие ветврачи: эпизоотолог, терапевт, гинеколог - деды такие, что уже и не слышат, и не видят. Борис Петрович ещё ничего, хоть и мужик-то уже давно никакой, но всё ещё петушится, хорохорится. А дедов, конечно, надо менять. Я бы тебе помогла Никитич, но не могу это сделать. Ты у нас человек не местный, может, и понять меня не сможешь. Но в наших краях женщине, такой как я, да ещё и одинокой, нельзя трудоустраивать кого-то. Надо платить, а от женщин всегда требуют плату – натурой. Сам пробьёшься, не переживай.

Багаж оставили в радиорубке райсельхозуправления. Взять только надо было мясо готовое. Квартира приняла их радушно. Дома никого не было. Анатолий принял ванну. Елена Владимировна прогрела готовое мясо, кушали, пили чай. Часов в десять пришёл один сын - старший, что-то взял из шифоньера и ушёл. Часов в одиннадцать пришёл младший, покрутился и тоже куда-то исчез. Лена легла в спальне, духота летняя. Квартира располагалась на пятом этаже, в доме номер 65, где расположен музей района. Центр города, раскалённый асфальт за время дня, а так же накалившиеся стеновые панели дома, не сразу подчинялись ночной прохладе. Отдыхавший в зале, Анатолий не смог закрыть свои глаза. Жара, городской шум, непонятная ситуация с работой, всё это давило на нервную систему. Что ж такое творится? Люди, как напуганные тараканы, в разные стороны бегут, будто в предчувствии беды. Он бросил всё возможное в Тульской области, а в Ставропольском крае такого не предвидится? Прав был директор совхоза Андрей Михайлович Скорняков, сотни раз прав. Южные края, и ветеринарных специалистов хватает, да и заразы больше.

Елена Владимировна встала с постели один раз, охлаждаясь под душем. Потом второй раз…

- Не спишь, Анатолий? - спросила она каким-то необыкновенным голосом, присев на край дивана.

- Не сплю, Лена, - сказал Анатолий, - что делать – не знаю. Я уже и думаю, а может зря я с Тулы сорвался. Чёрт с ним, с радиацией.

- Всё будет хорошо, - многозначительно протянула Лена, - у тебя всё будет хорошо. Ты пришёл в город Изобильный с солдатским рюкзаком, выцветшим на солнце. Этот солдатский вещмешок и славу тебе принесёт. Ты человек не обычный, не ординарный. Цельный, упёртый. Я в людях разбираюсь хорошо. Доведись мне, я бы на твоём месте, на такой шаг не решилась. Никого, не зная, срываться с места, ехать в неизвестность, как в космос лететь. Будет у тебя всё: и работа, и любимая женщина рядышком, и занятие твоё великое станет на правильный путь.

Они долго разговаривали, она - сидя на краю дивана, а он – лёжа под простынкой. Пока она не встала с дивана и не пошла в спальню. Рано утром прозвенел звонок будильника. Лена что-то готовила на кухне. Анатолий встал, привёл себя в порядок и собрался уже уходить, как его окликнула Лена.

- Ты в райветстанцию? К Головкову? Не спеши, успеешь. Давай позавтракаем и пойдёшь.

Завтракали, сидя вдвоём на кухне. Анатолий впервые увидел, что у Лены чёрные-чёрные глаза, правильные черты лица, прямой носик, женщина ухоженная и красивая. А с её непререкаемым старанием и чистоплотностью, не могла соперничать ни одна хозяйка. Все полотенца, простыни, шторы и ковры, всё в квартире источало свежесть и большой труд хозяйки. Да, Лена была чистюлей. И сама она выглядела современной, эффектной женщиной.

Анатолий в райветстанции пробыл до обеда, но главного врача , так и не дождался. Уже в двенадцатом часу, его заместитель Борис Петрович Шимко сказал, что «шеф сегодня с инспекторской проверкой в «Заозёрном», хозяйство, расположенное в станице Филимоновской. На завтра было то же самое, проверка в совхозе «Дружба», это в станице Каменнобродской. В следующий день намечен выезд в совхоз «Подлужный», потом вызвали в Ставрополь его, в департамент ветеринарии. Ну и рабочая неделя на этом закончилась. В субботу и воскресенье он с Еленой Владимировной занимались дачным участком, поливали, собирали плоды, перекапывали почву, пололи сорняки. Анатолий впервые увидел амброзию, карантинный сорняк. Добирались на частной машине знакомого Лены. Довольные и уставшие, возвращались уже под вечер на квартиру Лены, собрав зелень, выращенную благодатной землёй, да и руками трудолюбивой хозяйки. Следующая неделя походов в райветстанцию была аналогичной, пока однажды вечером Елена Владимировна не сказала:

- Завтра, в пятницу, Александр Григорьевич будет на работе. Железно! В 12 часов назначено совещание ветеринарных врачей района, приезжает из Ставрополя Тамбовцев, завотделом департамента ветеринарии, а от нашего района будет начальник райсельхозуправления Османов.

В семь часов утра Анатолий шагал по улице Ленина, к железнодорожному вокзалу. Толкались составы, бегала «кукушка» – паровоз для формирования составов. Разгружались вагоны с лесом, с цементом, удобрениями. Пробравшись к вокзалу, Анатолий шёл уже знакомой дорогой к каменному магазину и прямо на двадцатую заправку, за которой и пряталось здание райветстанции. В половине девятого, во двор заехала белая «Волга», Газ-24. Из неё вышел довольно респектабельный мужчина, с чёрными, вьющимися волосами, глянул, на стоявшего у входа в помещение Анатолия, своими не проспавшимися мутными глазами и, что-то произнеся невнятное сухими губами, открыл дверь и вошёл в здание.

Через десять минут выбежала секретарь:

- А вы, почему не заходите к главному ветврачу района? Он же Вас пригласил!

На втором этаже она ткнула пальцем в сторону кабинета, двери были открыты, за столом сидели все старички, специалисты старшие: терапевт, эпизоотолог, гинеколог… Ближе всех сидел заместитель главного ветврача района Борис Петрович Шимко. В центре восседал он, импозантный мужчина, с вьющимися волосами на голове, небритый, с мутным взглядом. В просторном кабинете густо пахло обильным ужином и свежим медицинским спиртом.

- Что, тебя надо ждать? – грубо обратился он к Анатолию: - Я же сказал «Пошли». Ну, а теперь жди, пока не закончим планёрку.

Он таким же гнусавым, полусонным голосом говорил подчинённым о том, что уже знал Анатолий. Сегодня, в 12-00 совещание, кто будет присутствовать и обсуждаемые вопросы. Всех старших специалистов райветстанции Головков отпустил, а остался сам, наедине с приехавшим. Он очень долго и нудно говорил о «трудностях работы в условиях Изобильненского района, что там (имеется в виду, видимо, Армения) было намного легче». В конце концов, он прямым текстом выдал, что «его устраивает старая гвардия старших ветврачей райветстанции, они дело знают и претензий к ним он не имеет. Ну, а если он, приехавший в район, хочет устроиться на работу в Государственную ветеринарную службу, которую он возглавляет, то надо, чтобы все были довольны. Сейчас, просто так, ничего не бывает. Я тоже кормлю краевую сеть. Просто так снять старика я не могу, надо причину. Все мы, когда-то, будем стариками. Вот это и есть оплачиваемая часть, я рискую, отправляя старика на одну нищенскую пенсию. Когда он был молодым, то нужен был, а как постарел, так и со двора можно гнать».

Если по меркам человеческим, Анатолий не понял Головкова. Одно было ясно, любовь к деньгам – превыше всего. Он, молча, смотрел в лицо Головкову, видя его уставший взгляд, мешки под глазами, густую белую слюну в уголках его сухих губ. Когда Головков открывал рот при разговоре, то белая слюна растягивалась, а потом сжималась. «Неужели он не чувствует всего этого? – подумал Анатолий. – И как можно вести себя руководителю районного уровня. Запах, однажды, исходящий изо рта руководителя, мог быть причиной краха всей карьеры в Казахстане. Здесь, видимо, правили другие законы».

Главный ветврач района даже не посмотрел документы Анатолия, не спросил, на каких должностях он работал. Только Лена на квартире вечером расскажет ему всю правду о таком разговоре.

Старая лиса, бывший главный ветврач района, а ныне занимающий пост заместителя, Борис Петрович Шимко был не в восторге от приезда готового главного ветеринарного врача района, зрелого, энергичного и со стажем работы. Ему хотелось бы ещё поработать несколько лет, хотя он уже пять лет, как был пенсионером. Носил с собой книжку ветерана труда Ставропольского края, справку об инвалидности второй группы, участника войны. При первом же разговоре с Анатолием, он показал ему все документы, как будто бы отчитывался за прожитую жизнь. Борис Петрович был кровно заинтересован в работе стариков на посту старших ветврачей района, они создавали ему фон пожилых на райветстанции. Поэтому он и доложил Головкову так, как ему хотелось. «Приехавший со Средней Азии закончил, кажется, техникум, он не ветеринарный врач, а какой-то зооветтехник. Работал на разных должностях, но о животноводческих комплексах и не слышал. У них, в Казахстане, весь скот пасётся круглый год, как у нас в соседней Калмыкии. Какие там могут быть комплексы?»

Доказывать, рассказывать, не проспавшемуся Головкову, было бесполезно. Каждый день, в сеансах телефонной связи, Борис Петрович умышленно утаивал информацию о приезде ветврача из Казахстана, его приходов в райветстанцию, от главного ветврача района. Несмотря на то, что официально числился главным ветврачом района Головков, балом правил «уважаемый» Борис Петрович. В один из дней, когда Анатолий, в очередной раз, пришёл в райветстанцию и заглянул к Борису Петровичу. Тот похвалился ему, что «в течение своей работы в Изобильненском районе почти двух десятков лет, у него сохранены записи температуры воздуха, направления ветра, время последнего мороза, время первого заморозка, первого снега, снега последнего, осадки ежедневно и по месяцам, и по годам. Начало сезона охоты и его закрытие. Заготовка сена, сенажа, соломы. Урожайность культур в разрезе хозяйств района, а также валовой сбор и сдача государству».

Всё это было похвально. Но в талмудах Бориса Петровича не было количества выделений больных животных по туберкулёзу, бруцеллёзу, лейкозу, хламидиозу. Не было цифр непроизводительного расхода, падежа животных, от незаразных болезней и от инфекций, и инвазий. Человек занимался тем, чем занимаются многие: метеорологи, агрономы, партийные руководители, но не ветеринарные врачи.

Вечером Анатолий с Леной поужинали, прибежавший младший сын, побыл в своей комнате ровно пять минут. Окликнувшая его Елена, услышала в ответ, что «у него всё нормально, он у «хонорика». Смеясь, Лена рассказала, что «это друг его детства, кличка «хонорик». После ванны, Анатолий, намаявшись за тяжёлый день, лёг на разложенный диван в зале и сразу уснул. Ему снился совхоз «Спартак», много-много бегало грязных свиней, которые старались подбежать, как можно ближе к нему, оставить грязь на его белых брюках. Потом его мыла Марина. Сама раздетая, только в купальнике, она мыла его мылом без мочалки, смывая грязь только тёплыми ладонями. Целуя его в губы, в щёки, в шею. Анатолий не хотел такой первой брачной ночи, отворачиваясь от поцелуев, пока не почувствовал, что уже не в силах сдерживать себя. Он провёл рукой по её гладеньким ножкам, легонько раздвинул их. Её голенькая, мягонькая искусительница ждала, ждала его шалуна! Марина тяжело дышала, целовала ему руки, плечи, грудь… Шалун, не торопясь, в несколько приёмов вошёл в лоно искусительницы. Оно сокращалось, ритмично обнимая его шалуна. Было тепло, плотно и здорово. Продвигая шалуна всё дальше и дальше, пока это было возможно, Анатолий не торопясь шёл к развязке диалога. И когда стало совсем невмоготу, то из уст его вырвалось: