Публицистика журнала «Новый мир» 1958 – 1970 годов

На правах рукописи

Янь Лэ

ПУБЛИЦИСТИКА ЖУРНАЛА «НОВЫЙ МИР» 1958 – 1970 ГОДОВ

Специальность 10.01.01. – русская литература

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Иваново – 2006

Работа выполнена в Ивановском государственном университете

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор филологических наук,

доцент

кандидат филологических наук

Ведущая организация: Российский университет дружбы народов

Защита состоится 18 января 2007 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.062.04 при Ивановском государственном университете , ауд.459.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ивановского государственного университета.

Автореферат разослан «____» 2006 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

«Новый мир» времен второго редакторства в нем (1958 – 1970 годы) – признанный орган так называемого «шестидесятничества», духовно-творческий лидер журналистики периодов «оттепели» и раннего «застоя». Эстетические и гражданские искания журнала в тот исторический момент давно и активно интересует ученых как в России, так и за ее рубежами: в Англии, Франции, США[1]. Намного слабее проявляется подобное в китайской науке, и это несколько странно, поскольку ситуация последних десятилетий в Китае, которая характеризуется разрывом между экономическими реформами и сохраняющейся монополией государства в сферах идеологии, культуры, СМИ, весьма напоминает происходившее в середине прошлого века в СССР. Уже поэтому изучение истории развития советского журнала, в особенности – эволюции общественно-политических позиций и форм выразительности его публицистов, приобретает для нас дополнительную актуальность.

Усиливает ее и внутреннее состояние собственно российских средств массовой информации. После пяти-десяти (по разным подсчетам) постперестроечных лет, когда в них утвердились горизонтальная структура и концепция плюрализма, сюда возвращаются идеи государственного регулирования, восстановления медиа-вертикали, хотя бы и в относительно мягких формах. Всё это заставляет некоторых авторов высказываться о попятном движении к половинчатой гласности и заново вспоминать о традициях «Нового мира». И прежде всего его публицистики, потому что кредо исследуемого издания вырабатывалось и особенно отчетливо формулировалось именно здесь.

Кроме того, если литературная критика (в работах И. Золотусского, С. Чупринина, П. Спивака, Н. Биуль-Зедгинидзе) и отчасти проза знаменитого журнала неоднократно и серьезно в науке постигались, то его публицистика, напротив, специально пока не исследовалась, хотя во многих номерах она занимает центральное положение. Единственный филологический труд, где ее анализируют на действительно современном уровне, но в ряду со множеством других сходных и несходных явлений, а также в аспекте исключительно сельской тематики, – книга «Советская публицистика 50 – 80-х годов: (От В. Овечкина до Ю. Черниченко)» (М.: Изд-во Московского ун-та, 1996). Этим определяются научная новизна нашего диссертации и ее главный объект.

Публицистические материалы журнала «Новый мир» за 1958 – 1970 годы впервые рассматриваются в полном объеме и специально. Предметом исследования можно назвать устойчивые позиции и эволюционные процессы, проявляющиеся и скрытые в указанных публикациях, что, в свою очередь, позволит нам выявить некоторые важные тенденции развития литературы и журналистики середины ХХ века.

«История «Нового мира» еще не написана»[2], – сетовала в 1991 году. Не написана она до сих пор, и мы надеемся, что своей работой внесем хотя бы небольшую, посильную лепту в ее создание. Основной же целью настоящей диссертации является постижение характерных, но взятых в развитии особенностей «новомирской» публицистики, выразившихся в ее полемике с официальной идеологией, а также в своеобразных жанрово-стилистических формах. Данной целью обусловлены задачи, сформулированные нами следующим образом:

-  установить взаимообусловленность эстетической и идейной позиции журнала; исследовать ее реализацию в публицистических текстах и творческом поведении авторов;

-  выявить сущность «новомирского» просветительства и проследить его эволюцию в течение рассматриваемого периода;

-  определить меру публицистичности «новомирской» критики, соотнести ее с традициями добролюбовской «реальной» критики;

-  обозначить особые художественные приметы публицистических произведений «Нового мира», выяснить причины создания именно такого рода поэтики;

-  обобщить практику возглавлявшегося издания для возможного соотнесения его публикаций с происходящим в прессе Китая.

Соответственно, на защиту выносятся такие положения:

1.  Основной идейно-творческой установкой редакции журнала в целом и особенно «новомирской» публицистики 1958 – 1970 годов оставалось просветительство, в идеале предполагавшее для литератора-интеллигента роль посредника между государством и обществом. Однако в исторический период, который характеризуется переходом от «оттепели» к «застою», публицисты «Нового мира», надеявшиеся вначале наладить диалог с властью, постепенно сосредоточивают свои усилия на образовании вдумчивого читателя.

2.  «Новомирская» публицистика конца 50-х – начала 60-х годов в известном смысле синкретична, поскольку материалы, разнородные тематически и жанрово (например, литературно-критические статьи и «сельские» очерки), подпитывает и пронизывает не только общий интерес к реальности, но и единый нравственно-утопический пафос. Впоследствии синкретизм, не разлагаясь до конца, заметно ослабляется: повышается научно-интеллектуальный уровень публикаций, возрастает их проблемность, проявляемая в тексте и подтексте независимость суждений.

3.  Отдав дань классическому публицистическому прямоговорению, во второй половине шестидесятых авторы журнала вынужденно обращаются к использованию и изобретению разнообразных приемов «эзопова языка». Но вместе с тем они придавали выступлениям дополнительную интригу, художественную многозначность, философскую глубину. И это может стать по-своему интересным для журналистов Китая, также нередко оказывающимся в условиях полугласности.

Методология работы обусловлена характером предмета исследования и целями диссертации. Наиболее адекватными для изучения нашего материала – публицистики журнала «Новый мир» конца 50 – 60-х годов – представляются социально-генетический и историко-функциональный подходы. Первый из них особенно отвечает рассмотрению журналистики как «истории современности», а второй предполагает скорее измерения аксиологические. Сочетание в работе двух указанных методов выводит нас к категориям и приемам исторической поэтики, прежде всего – к жанровому анализу, в осуществлении которого мы опираемся на ставшие классическими труды М. Бахтина, Д. Лихачева, Л. Гинзбург. Выработанные ими положения позволяют нам в дальнейшем, во-первых, применяя еще один – типологический – подход, выявить коренные, повторяющиеся признаки публицистики, а, во-вторых, увидеть те исторически конкретные и даже внутренне изменчивые очертания, которые приобретала она на страницах журнала «Новый мир» в 1958 – 1970 годах.

Вместе с тем предмет исследования потребовал и определенных коррективов, поскольку публицистику нельзя рассматривать как отдельный жанр – она представляет собой особое жанровое явление и даже особую разновидность творчества. Ее специфика устанавливается в ходе обозрения теоретических положений, выдвинутых критиками прошлого (прежде всего и ) и современными учеными (, , и другими).

Результаты работы были апробированы в выступлениях автора диссертации на научных конференциях в течение 2002 – 2006 годов и в шести публикациях общим объемом 1,4 печатного листа.

Научно-практическая значимость работы связана с раскрытием эстетической и социальной ценности публицистики журнала . Полученные нами результаты могут быть использованы на занятиях по истории русской журналистики и литературы ХХ века – в том числе с китайскими студентами.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, каждая из которых включает в себя по четыре параграфа, заключения и списка использованной литературы (208 наименований).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы, ее актуальность и научная новизна, оценивается степень ее разработанности, формулируются цели и задачи исследования, определяются методология и терминологическая база.

Особое внимание уделяется постижению понятия «публицистика» – выявлению тех сущностных свойств этого явления, на фоне которых выделяются впоследствии конкретные особенности материалов, появившихся в журнале «Новый мир» во времена второго редакторства здесь .

Рассмотрев и критически проанализировав разные точки зрения, мы пришли к выводу, что, будучи непосредственно связанной с публичностью, то есть обращенностью к публике, массе, обществу, публицистика является областью творчества пограничной, располагающейся между искусством и СМИ. Это авторская и достаточно субъективная журналистика. Однако в соотнесении с собственно художественными явлениями открывается повышенное целеполагание публицистики. Публицист не столько размышляет, сколько излагает. Излагает категорично, подчас прямолинейно и обязательно тенденциозно.

Вплетаемые в логический каркас концепций факты и образы выступают как доказательства и еще – как иллюстрации. Стиль – убеждающе аргументированный. Но образность в публицистике всё же и необходима: она расцвечивает рациональные построения и обобщения, делает их доступнее, привносит сюда эмоциональность, изобразительность и ассоциативность. Публицист воздействует на аудиторию прежде всего интеллектуально – силой доводов, но, кроме того, и силой внушения, суггестии (особенно в радиопублицистике).

Содержание и форма публицистических текстов определяется их функцией: пропагандистской, просветительской или регулятивно-управленческой. Публицистика относится к разряду журналистики орудийной, воспитательной, проповеднической, популяризирующей. Отсюда и тяга ее к наглядности, позволяющей сложное объяснять через простое, далекое – через близкое, общее – через конкретное.

Публицистика неразрывно связана с политикой, идеологией, социальной педагогикой, социологией. Однако в этом не только сила, но и скрытая опасность: орудийная журналистика чаще всего в тот же самый момент и журналистика инструментальная. Тенденциозность публициста нередко является не его личным, а групповым, партийным свойством. Даже чрезвычайно талантливые публицисты превращались подчас в рупор, ретранслятор, репродуктор внеположных, чужих (хотя и не чуждых) идей.

Публицистика не всегда выражает общественное мнение, но явно его формирует или активизирует. Впрочем, уже само по себе оно должно быть чем-то подогрето, находиться не в состоянии апатии, а в ощущении противоборства, и тогда трибунное обращение может послужить зажигающей искрой. Вот почему столь популярна публицистика во времена конфликтные, поворотные и авторитарные, когда свою пропаганду ведет не только власть, но и умеренная оппозиция или откровенные диссиденты.

Подобной эпохой, когда, по выражению , «само художественное творчество бывает полно публицистического духа»[3], а собственно публицистика переживает свой настоящий «звездный час», и стали в советской литературе и журналистике 1950 – 1960-ые годы, которые являются основным периодом исследования в нашей диссертации. Тогда – и, прежде всего, на страницах «толстых» журналов – появлялось множество публицистических произведений, разгоралась ожесточенная полемика об их назначении. И именно искания и борьба публицистов-«новомирцев» является для нас ведущим предметом рассмотрения.

В первой главе «Творческое сопровождение реформ: установка на действенность слова (1958 – 1964 гг.)» рассматривается то, как идейно-эстетические позиции журнала периода «оттепели» проявлялись в его литературной критике, а также публицистике на «промышленные», «сельские» и социально-нравственные темы.

Прежде всего – на материале ранее почти не учитывавшихся статей А. Дементьева, А. Марьямова, И. Роднянской, А. Нинова и других – обосновывается тезис о публицистичности «новомирской» критики. При этом принимаются во внимание не только характерные полемические приемы и откровенная заявленность личностного начала, но и то, что, отталкиваясь от художественных текстов, авторы обязательно ставили и решали проблемы жизненно-насущные, к тому же в их общественно-политической огласовке. Редакция «Нового мира», в частности, последовательно выступала против фальшивой беллетристики, противопоставляя ей произведения правдивые, документально-честные.

В годы «оттепели» «новомирцы» поверили в реформаторские устремления правительства Н. Хрущева и поддерживали их. Но, идя в ногу с властью, охотно пропагандируя ее действия, журнал постепенно намечал и собственные приоритеты. В большинстве случаев они напрямую вытекали из тех же генеральных установок, являлись их побочным продуктом, но всё же не буквальным повторением – скорее уточнением. Оппозиционность «Нового мира» по отношению к правительству выражалась тогда компромиссно, проявлялась лишь в нюансах, но и они являются показательными на фоне общего единомыслия и единообразия.

Во второй половине 50-х годов партия, среди прочего, ставила задачу улучшения руководства индустриальной сферой. Разумеется, все периодические издания пропагандировали предлагаемые меры, и журнал «Новый мир» (особенно вначале) не составлял здесь исключения. Но уже очень скоро отдельные публицисты (П. Волин и Е. Темчин, И. Белов и И. Пешкин) перестают идеализировать ход реализации народнохозяйственных программ. Критически говорится о разрастающемся на глазах управленческом аппарате, нелогичности ряда принимаемых решений. Значительно глубже, жанрово разнообразнее становятся материалы, касающиеся тех или иных противоречий производственной сферы (прежде всего – между современными требованиями к темпам промышленного роста и устаревшими административными методами управления экономикой). Однако по-прежнему стремление говорить правду (разумеется, по мере возможностей и в рамках субъективного понимания сути происходящего) соседствовало у авторов публикаций с явным нежеланием прослыть «очернителями» советской действительности. Отсюда – явная непоследовательность.

По-своему прозорливой, но и по-своему ограниченной была и публицистика, посвященная деревенской проблематике. В сравнении с выступлениями по поводу промышленности она гораздо лучше известна и изучена (работы И. Виноградова, В. Канторовича, Л. Вильчек), а потому представлена в диссертации более кратко. Авторы сельских очерков (Н. Верховский, Л. Иванов, В. Рожин) также подвергали подчас сомнению верность некоторых партийных решений: сквозь трафаретную маску горячего агитатора вдруг проступают то черты человека, неожиданно «задумавшегося» в пылу общего труда, то приметы слишком уж наивного простака, приходящего в законное недоумение от того, что должно было дисциплинированно приниматься на веру. Это, в свою очередь, раскрепощало читателя, позволяя ему невольно договорить несказанное. Кстати, именно по сельской проблематике редакция чаще всего организовывала на страницах издания дискуссии. Привычный общественно-политический антураж не заслонял пытливости взгляда, хотя итоговые выводы обычно отличились излишней прямолинейностью.

Издание таким образом оформляло и организовывало глас народа, который редакция стремилась донести до власти. При этом «новомирцы» очень часто побуждали ее пересмотреть, усовершенствовать, скорректировать то или иное уже принятое, но неприемлемое решение. Одновременно журналисты стремились повлиять на общественное мнение, активизировать его. Постоянная апелляция публицистов к читательской активности и тактика обращения с советами к «верхам» позволяет считать позицию «Нового мира» просветительской. Имеется в виду несколько наивная вера редколлегии в способность словом, нравственным авторитетом влиять на решение политических и экономических вопросов. Храня в сознании идеал социализма «с человеческим лицом» и одновременно устремляясь к правде, авторы издания, как не раз отмечено в тексте диссертации при анализе конкретных публикаций, подчас самым причудливым образом сочетали утопию и реализм.

Не удивительно, что во многих публицистических материалах «Нового мира» 60-х годов наблюдается пристальное внимание к проблемам воспитания. Они рассматривались здесь в двух основных плоскостях: правовой (статья В. Монахова «Преступник и общество», очерк И. Белова «Общежитие в Сегеже») и образовательной (выступления В. Семенихина, Л. Айзермана, С. Владимирова). В первом случае авторов интересовали причины правонарушений; во втором – проблемы формирования личности в школе.

Хрущевская эпоха вошла в историю как время «строительства коммунизма», когда люди искренне и серьезно верили в то, что светлое будущее находится уже не за горами. На подступах к новой формации особенно нетерпимым представлялось то, что между человеком и обществом возможно хотя бы какое-то несогласие. Поэтому, находя недостатки в воспитательной работе и педагогической практике, «новомирские» публицисты прежде всего хотели помочь партии в осуществлении нравственно-политической программы. И здесь мы опять-таки встречаемся с уже известным нам противоречием между трезвым взглядом, пристальным анализом и провозглашенным лозунгом, мечтательной иллюзией. Однако исследуемому журналу была присуща своя особая интерпретация официальной доктрины: не формализованная, а гуманная, направленная на воспитание самостоятельно мыслящего и убежденного молодого человека.

Представляя образ потенциального читателя многомерным, журнал старался развивать все его ипостаси, быть подобием энциклопедии. Следует отметить, что публицистика «Нового мира» времен «оттепели» не просто едина, но даже – синкретична, причем и в жанровом, и в идейно-содержательном отношении. Поэтому-то предпринятая нами тематическая классификация, в известной степени, условна, так как характерным явлением было, напротив, сочетание производственных и этических, правовых и внешнеполитических, научных и культурно-художественных тем в пределах одной публикации. Подобный синкретизм свидетельствовал о еще недостаточной развитости рассматриваемого нами вида литературно-журналистской деятельности, когда в нем доминировал нерасчлененный жизнетворческий образ мира.

Во второй главе «Легальная оппозиционность: общение с читателями на “эзоповом языке”» (1965 – 1970 гг.)» внимание сосредоточено, в основном, на устойчивости позиций и той эволюции в гражданском и творческом поведении авторов «Нового мира», которая происходит после завершения «оттепели». Они – в условиях всё более жестких ограничений на свободу слова – не могли высказываться о политике открыто. Отсюда, с одной стороны, неизбежная олитературенность выступлений (в том числе нарастающее употребление «эзопова языка»), а с другой стороны – последовательная, хотя и подспудная, политизация всех других вариантов публицистики: художественного, научного, производственно-экономического.

Выработкой новых форм выразительности и воздействия занимались, в первую очередь, те, кто опирался на литературный и исторический материал. На примере статей В. Кардина, Н. Ильиной, И. Дедкова, Ю. Манна выявляются функции использования аллюзий и иных обходных приемов, позволявших донести до читателя актуальные и прогрессивные идеи. Значимыми составляющими в формировании подтекста оказывались и интонация, и композиция, и апелляция к открытым источникам, и многое другое.

Раскованнее, чем в предыдущий период, раскрываются и авторские индивидуальности, чему явно способствовало усиление интеллектуального начала. Гораздо чаще прежнего редакция привлекает к сотрудничеству ученых, прежде всего философов, социологов, экономистов (в работе разбираются статьи И. Кона, А. Гулыги, Г. Лисичкина и других). И если литературные критики вырабатывали журнальную позицию, то они – публицистическую методологию. Это помогало изданию в целом преодолевать характерную для первого периода односторонность в интерпретации жизненных фактов и исходную, несколько наивную, утопичность.

Обращаясь к результатам научных исследований, публицисты «Нового мира» продолжали отстаивать изначально принятые редакцией принципы гуманизма, демократии, социальной активности. Не достучавшись до «верхов», ученые-просветители тем настойчивей стремились формировать общественное мнение. Причем запрет на свободное обсуждение проблем, вынужденная иносказательность подчас лишь укрупняли масштаб анализа. Исследуя мифы ХХ столетия, отношения личности и массы, национальные предубеждения и другие столь же обобщенные проблемы, «новомирские» авторы не заземлялись на локальных фактах – вскрывали правду явления. И можно сказать, что в ходе ослабления характерного для «Нового мира» конца 50-х – начала 60-х годов публицистического синкретизма, среди прочего, в издании возникает и феномен публицистики научной, по преимуществу социально-философской.

Большей специализацией и углубленностью отмечены и публикации, посвященные народнохозяйственным проблемам. Экономика рассматривается Ю. Черниченко, О. Лацисом, П. Волиным и другими как сфера, развивающаяся по своим специфическим законам, не подчиняющаяся волюнтаризму руководителей любого ранга. И за этим почтением к выявляемым наукой объективным закономерностям просматривалась та самодовлеющая сила действительности, которую «новомирцы» всегда ставили во главу угла. В частности, именно ими впервые были озвучены идеи «рыночной экономики», которая называлась тогда, правда, «товарно-денежными отношениями». Публицисты подошли к крамольной для своего времени мысли о том, что экономика имеет дело с универсальными понятиями и в самом определении «социалистическая» нуждается лишь номинально. Кроме того, демонстрировались и малопривычные навыки (например, в текст вводились таблицы, строго фиксированные цифры и т. п.). От излишней беллетризации отказывались даже в очерках, а в статьях (особенно Г. Лисичкина) доминировала логика, на передний план выдвигались не характер или картина, а насущные проблемы и предложения по их разрешению, обоснованные прогнозы.

Взаимодействие с наукой становится все более тесным. Но, с другой стороны, важно, что усиливаются контакты не только с собственно экономическими исследованиями, еще и с подходами нравственно-философскими. Это позволяло постоянно говорить о человеческом факторе и несколько уравновешивать понятийное начало образным. Установка на постижение дела преобладала, но анализ всегда сохранял эмоциональность.

И это объединяло авторов с аудиторией, помогало последней лучше улавливать намеки и распознавать аллюзии, которые не были чужды и публицистике экономической как деятельности тоже просветительской (в тексте диссертации проявления «эзопова языка» показаны на уровнях хронотопов, композиции, авторской позиции и собственно речевых средств соответствующих статей и очерков).

Публицисты, собравшиеся вокруг журнала, ощущали себя единой командой, и вместе с тем большинство из них сумело раскрыться личностно. Это позволило В. Лакшину, Г. Лисичкину, Ю. Буртину и другим достойно перетерпеть длительную творческую паузу. Во всяком случае, когда в годы «перестройки» появилась возможность заниматься не только научной или библиографической деятельностью, они вновь оказались среди ведущих общественных трибунов страны. И, что характерно, – при этом они возрождали именно традиции «Нового мира» времен .

В заключении работы подводятся итоги исследования, обобщаются наблюдения об устойчивых свойствах и развитии «новомирской» публицистики в 1958 – 1970 годах. А в связи с перспективами изучения темы отмечается, что если для российской филологической науки она имеет в основном историческое значение, то для китайской – продолжает оставаться и актуальной, и острой.

Основные положения диссертации отражены в следующих работах автора:

1.  Янь Лэ. Литературная и историческая публицистика «Нового мира» 1965 – 1970 годов: выработка позиции и форм // Вестник Воронежского государственного университета. – Сер. «Филология. Журналистика». – 2006. – №2. 0,5 п. л.

2.  Янь Лэ. Редакционная позиция в публицистике «Нового мира» 60-х годов // Молодая наука в классическом университете: Материалы научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученных, Иваново, 21 – 25 апреля 2003 г.: В 7 ч. – Ч.6. Русская словесность: текст и контекст. – Иваново, 2003. 0,1 п. л.

3.  Янь Лэ. Некоторые особенности публицистики журнала «Новый мир» 1960-х годов // Молодая наука в классическом университете: Материалы научных конференций фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученных, Иваново, 20 – 23 апреля 2004 г.:В 8 ч. – Ч.6. Русская словесность: текст и контекст. – Иваново, 2004. 0,1 п. л.

4.  Янь Лэ. Тематика, позиция и формы публицистики журнала «Новый мир» в годах // Вестник молодых ученых ИВГУ. – Вып. 4. – Иваново, 2004. 0,2 п. л.

5.  Янь Лэ. Публицистика «Нового мира» в период «оттепели» ( годы) // Акценты: Новое в массовой коммуникации. Альманах. – Воронеж. – 2006. – №1-2. 0,3 п. л.

6.  Янь Лэ. Научно-интеллектуальные элементы в публицистике журнала «Новый мир» второй половины 60-х годов // Вестник молодых ученых ИВГУ. – Вып. 6. – Иваново, 2006. 0,2 п. л.

[1] См. об этом: Биуль- Литературная критика журнала «Новый мир» : (1958 – 1970 гг.). – М.: Культурно-просвет. центр «Первопечатник», 1996. – С. 17.

[2] Гибель богов. – М.: Правда, 1991. – С.3.

[3] Плеханов и социология искусства: В 2 т. Т. 2. – М.: Искусство, 1978. – С.402.