На правах рукописи
Особенности отношений межличностной значимости в реальных контактных и в разной степени виртуальных группах волонтеров
19.00.05 - Социальная психология
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук
Москва - 2011
Работа выполнена на кафедре теоретических основ социальной психологии Московского городского психолого-педагогического университета.
Научный руководитель: доктор психологических наук, профессор
Официальные оппоненты: доктор психологических наук, профессор кафедры дифференциальной психологии МГППУ
кандидат психологических наук, доцент Московского городского университета технологий и управления
Ведущая организация: Московский психолого-социальный институт
Защита состоится 22 декабря 2011г. в 11 часов на заседании Диссертационного совета Д-850.013.01 при Московском городском психолого-педагогическом университете по адресу Москва, ул. Сретенка, д. 29.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского городского психолого-педагогического университета.
Автореферат разослан 18 ноября 2011г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Общая характеристика работы
Актуальность настоящего исследования обусловлена целым рядом обстоятельств. Прежде всего, она связана с тем, что сегодня, когда все более расширяются и содержательно углубляются возможности и формы человеческого взаимодействия, особую значимость приобретают именно психологические исследования, в том числе и социально-психологического характера, которые позволяют максимально использовать именно современные наиболее эффективные средства совместной деятельности, общения по интересам, особенно тогда, когда речь идет о реальной просоциальной активности. Безусловно, в этом плане первоочередной интерес вызывает такое средство межличностного контакта, как Интернет. Последнее время, к сожалению, в психологическом плане приоритетное внимание приобретают исключительно негативные последствия, которые связывают с расширением влияния на общество его компьютеризации - интернет - аддикция, «уход в виртуальный мир» и т. д. Значительно меньше существует собственно психологических, а тем более социально-психологических исследовательских разработок (в первую очередь, это касается научно-квалификационных проектов - дипломов и диссертаций), которые бы иллюстрировали дополнительные возможности позитивного влияния на процессы личностного развития и группообразования именно интернет - ресурсов. В то же время в реальной жизненной практике интернет – реальность, или, как ее еще называют, виртуальная реальность, все более переплетается с социальной действительностью, не только искусственно и порой социально-мутационно заменяя и извращая ее, но и обогащая, позволяя совершить подлинно инновационные «прорывы» в современном социальном развитии.
Одним из примеров подобного, в том числе и психологического, прогресса является достаточно бурно развивающийся процесс создания принципиально нового вида и формы группообразования в рамках современного социума – создание различного рода интернет – сообществ. При этом следует отметить, что такие виртуальные сообщества, характеризуясь определенными собственно социально-психологическими, по сути своей, групповыми параметрами жизнедеятельности, могут иметь принципиально различные размер, степень ригидности границ, социальную направленность и психологически содержательную деятельностную насыщенность.
В рамках данного диссертационного исследования нас, в первую очередь, интересует тот тип сообществ, специфика которых не просто не исчерпывается их виртуальным характером, но и при этом в сущностном плане определяется реальной просоциальной направленностью совместной деятельности их членов во вполне реальном, а никак не виртуальном социуме. В качестве обследуемых групп были выбраны в той или иной степени виртуальные сообщества волонтеров, ориентированные на помощь и поддержку детей-сирот.
Анализ специальной литературы психологического и социально-психологического содержания, а также результаты длительного целенаправленного и при этом включенного наблюдения за жизнедеятельностью подобных сообществ, позволили нам определить цель, предмет и объект диссертационного исследования, сформулировать его гипотезу и ключевые задачи.
Цель данного исследования состоит в выявлении и анализе социально-психологической специфики интрагруппового структурирования и межличностного восприятия в просоциально направленных и деятельностно ориентированных реальных контактных и в разной степени виртуальных волонтерских сообществах, нацеленных на решение социально значимых проблем реального социума.
Объект исследования - особенности межличностного восприятия и взаимооценивания, характер интрагрупповой структуры и специфика ценностно-ориентационного единства в просоциально направленных и деятельностно ориентированных на решение значимых проблем социума реальных контактных и виртуальных сообществах.
Предмет исследования - влияние степени виртуальности просоциально направленных и деятельностно ориентированных групп на особенности взаимооценивания членов таких сообществ, характер интрагруппового структурирования в них и специфику ценностно-ориентационного единства членов этих групп.
Задачи исследования
1. Осуществить анализ психологической и социально-психологической литературы по интересующей нас проблематике, классифицировать наиболее апробированные подходы к ее анализу и сформулировать свою позицию в логике постановки проблемы исследования.
2. Создать программу эмпирического исследования, включающего такие содержательные разделы, как блок гипотез исследования, методический инструментарий исследования, организация и этапы исследования.
3. Провести пилотажное исследование, апробировать методики и скорректировать как основную, так и частные гипотезы исследования.
4. Провести основные эмпирические серии, осуществить обработку первичной эмпирики, выявить и описать закономерности и зависимости, характеризующие особенности межличностного восприятия и интрагруппового структурирования в интересующих типах сообществ, проинтерпретировать и описать полученные результаты.
5. Сформулировать положения, выносимые на защиту, и итоговые выводы диссертационной работы, предложить блок рекомендательного материала.
Согласно основной гипотезе исследования, мы предположили, что степень виртуальности просоциально направленного и деятельностно ориентированного сообщества в существенной мере определяет специфику интрагруппового структурирования, характер межличностного восприятия и особенности ценностно-ориентационного единства в нем.
Согласно первой частной гипотезе, мы предположили, что в реально функционирующих контактных группах волонтеров уровень сплоченности членов в сфере межличностных внутригрупповых отношений, как правило, сопоставим или даже превышает уровень их ценностно-ориентационного единства по поводу деятельностно-целевых ориентиров групповой активности, в то время как в той или иной степени виртуальных сообществах волонтеров уровень сплоченности членов сообщества по поводу целей, задач и содержания групповой деятельности принципиально превышает уровень их ценностно-ориентационного единства в сфере их межличностных отношений.
Согласно второй частной гипотезе, мы предположили, что интрагрупповая структура в группах волонтеров в значимой степени различается в связи с тем, какое место занимает это сообщество в континууме «реальная общность - виртуальная общность», т. е. степень виртуальности групп волонтеров в определяющей мере обусловливает характер интрагруппового статусного структурирования в этих сообществах.
Согласно третьей частной гипотезе, мы предположили, что степень виртуальности групп волонтеров в определяющей мере обусловливает и выраженность ориентации членов этих сообществ на статусную принадлежность и самих себя, и своих одногруппников при решении задачи определения «сходства - различия» в процессе взаимооценки и межличностного восприятия, и характер используемых при этом разностатусными членами сообщества оценочных суждений и характеристик.
Теоретико-методологическими основаниями исследования являются концептуальные позиции, раскрывающие общенаучные принципы аналитического подхода к проблеме - принципы детерминизма, системности, развития и гуманизма. Именно это задает реально комплексный, подлинно субъектный подход к разработке исследовательских задач данного конкретного диссертационного исследования.
Принципиальное значение в разработке собственно теоретико-базовых основ исследования, его планирования и осуществления имеют культурно – историческая теория развития высших психических функций , теория отношений личности (), теория деятельностного опосредствования межличностных отношений в группах ().
Теоретическими основаниями настоящей работы выступают также многочисленные теоретико - эмпирические и эмпирико - теоретические изыскания, в которых зафиксированы важнейшие закономерности и зависимости, раскрывающие психологическую сущность и характер жизнедеятельности реальных малых групп, формирования, развития и реализации в них межличностных отношений и, прежде всего, отношений межличностной значимости, специфику процессов интрагруппового структурирования и межличностного восприятия в сообществах разного уровня социально-психологического развития и различного деятельностного профиля.
В диссертации, помимо целенаправленного наблюдения за жизнедеятельностью исследуемых групп волонтеров, анализа документального материала и консультаций с компетентными лицами, был использован комплект экспериментальных методик, методических приемов и процедур, а именно: социометрия, референтометрия, методический прием определения неформальной интрагрупповой структуры власти в группе, методика определения уровня ценностно-ориентационного единства в группе, социально-психологическая модификация техники «репертуарных решеток» Дж. Келли.
Достоверность исследования основана на адекватности методолого-теоретических схем психологически сущностной проблематике исследования, обусловлена содержательным анализом социально-психологической и психологической литературы, посвященной анализируемой тематике, содержательным осмыслением рассматриваемых вопросов, обоснованным подбором методического инструментария, статистической обработкой полученных данных.
Научная новизна и теоретическая значимость исследования в решающей степени определяются тем, что, с одной стороны, впервые, во всяком случае в рамках отечественной социальной психологии, осуществляется детальный анализ особенностей процессов интрагруппового структурирования и межличностного восприятия в таких специфических объединениях людей, которыми являются в той или иной степени виртуальные группы волонтеров, а с другой - результаты работы позволяют, наконец, психологически качественно дифференцировать различные виды виртуальных сообществ и форм их жизнедеятельности с учетом такой важнейшей переменной, как степень виртуальности. Кроме того, в теоретическом плане немаловажным является тот факт, что зафиксированные зависимости и выявленные закономерности, характеризующие процессы групповой дифференциации и межличностного восприятия в виртуальных сообществах, позволяют существенно обогатить и расширить психологию малых групп за счет введения в современную классификацию подобного рода групп группы нового типа и новой формы существования – виртуальных сообществ.
Практическая значимость исследования заключается в том, что настоящая диссертационная работа носит откровенно практико-прикладной характер, который, в частности, выражается в том, что реально функционирующим в соответствующем интернет - бизнесе провайдерам (конечно, с помощью профессионально «продвинутого» в этой области психолога, прежде всего, психолога социального) становится достаточно легко определить характер заявленного к регистрации интернет - сообщества, степень просоциальности его деятельности, а также меру его виртуальной автономности или включенности в жизнедеятельность открытого социума. Помимо этого, на наш взгляд, практические психологи, работающие в различного типа образовательных учреждениях, освоив тот методический инструментарий, который используется в настоящей диссертации, могут успешно выступить инициаторами и организаторами новых просоциально направленных и ориентированных на реальную деятельность в открытом социуме интернет - сообществ, членами которых станут учащиеся тех учебных заведений, которые они курируют.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. В континууме «реально функционирующая контактная группа волонтеров - в максимальной степени виртуальная группа волонтеров», помимо полярных позиций, существует качественно самоценная с социально-психологической точки зрения позиция «в относительной степени виртуальная группа волонтеров».
2. Степень виртуальности групп волонтеров выступает в качестве переменной, определяющей реальность следующего в социально – психологическом плане значимого «перевертыша»: чем выше степень виртуальности подобных сообществ, тем выше степень сплоченности членов группы по поводу ценностей, норм и целей групповой деятельности по сравнению с уровнем ценностно-ориентационного единства в сфере интрагрупповых межличностных отношений.
3. Степень виртуальности групп волонтеров задает определенный характер интрагрупповой структуры подобного сообщества (соотношение разностатусных членов группы; показатели позитивных межличностных выборов и межличностных отвержений, показатель их взаимности; степень адекватности оценки своей позиции членами группы в иерархии неформальной власти сообщества).
4. В волонтерских группах, характеризующихся различной степенью виртуальности, их члены используют в процессе взаимовосприятия различный набор оценочных суждений и характеристик (различия значимы по таким показателям как эмоциональный «знак», «привязка» к сфере групповой активности, количество качеств «окончательного вывода»).
5. Члены реально функционирующих контактных групп волонтеров по сравнению с членами виртуальных волонтерских сообществ при решении задачи определения «сходства - различия» принципиально более жестко ориентированы на факт принадлежности своих одногруппников к тому или иному статусному «слою».
6. Задействованная в диссертационном исследовании батарея методик и методических приемов может быть рекомендована практическим психологам, работающим с виртуальными сообществами, в качестве своего рода алгоритма анализа системы межличностных отношений в подобного типа группах.
Апробация результатов исследования. Как этапные, так и итоговые результаты исследования неоднократно обсуждались на круглых столах «Социально – психологические проблемы образования» факультета социальной психологии МГППУ (2007, 2009, 2010 гг.) на расширенных заседаниях кафедр теоретических основ социальной психологии (2009 – 2011 гг.) и социальной психологии развития (2009, 2010 гг.). Апробация наработанных в ходе диссертационного исследования эмпирических данных и результатов их интерпретации осуществлялась в ходе лекций, семинарских и практических занятий на факультете социальной психологии МГППУ по дисциплинам «Социальная психология», «Социальная психология личности», «Социальная возрастная психология» и др. Помимо этого, конкретные эмпирические данные и основанные на них рекомендательные выводы были использованы для консультаций школьных практических психологов ряда образовательных учреждений г. Москвы при создании в этих образовательных учреждениях просоциально направленных и деятельностно ориентированных виртуальных сообществ учащихся.
Структура и объем диссертации. Материалы диссертационного исследования изложены на 128 страницах. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы из 191 наименований, из которых на иностранных языках - 42.
Основное содержание работы
Во введении обоснована актуальность рассматриваемой в исследовании проблематики, сформулированы цель и задачи работы, определены ее объект, предмет, теоретико-методологические основы, содержательно раскрыты теоретическая и практическая значимость выполненной диссертации, отмечены ее научная новизна, изложены основные положения, выносимые на защиту, и представлена информация о характере апробации полученных результатов.
В первой главе - "Аналитический обзор психологической и социально-психологической литературы по исследуемой проблематике" - осуществлен анализ основной психологической и, прежде всего, социально-психологической литературы по рассматриваемой проблематике исследования. При этом глава состоит из трех параграфов, каждый из которых, будучи самостоятельным и самоценным, неразрывно содержательно взаимосвязан с остальными подразделами данной главы.
Первый из них посвящен психологической характеристике, согласно наиболее общепринятой классификации групп (), реального естественного малого сообщества. При этом особое внимание уделено сравнительному анализу первичных и вторичных малых групп. Как это видно из многообразной социально-психологической литературы (, , и др.) и самой психологической практики (, , и др.), при особой организации совместной деятельности и ее управлении верхние границы как первичной, так и вторичной малой группы могут быть существенно расширены.
В данном параграфе специальному рассмотрению в связи с тематикой диссертации был подвергнут такой тип малой группы, как группа виртуальная. При этом осуществленный анализ специальной литературы, посвященной социально-психологическим особенностям тех малых групп, жизнедеятельность и совместная активность которых в той или иной степени опосредствованы использованием компьютера, показал, что существует ряд до конца не проясненных вопросов, касающихся как понятийно-терминологического аспекта проблемы, так и социально-психологической сущности процессов интрагруппового структурирования и взаимооценивания в разной степени виртуальных групп.
Во втором параграфе в развернутой форме осуществлен анализ проблематики межличностной значимости в реально функционирующих контактных малых группах разного типа. При этом существенное внимание в рамках настоящего раздела отводится прослеживанию истории вопроса (, , Г. Салливан, Г. Хайман, У. Джеймс, Ч. Кули и др.), в частности, показано, что проблема отношений межличностной значимости напрямую связана с содержательным наполнением и подходами к пониманию того, что из себя представляет именно в социально-психологическом плане такой субъект межличностной активности, каким является "значимый другой". В рамках данного раздела последовательно рассматривается своеобразная череда этапов разработки проблематики "значимого другого" сначала как наиболее эмоционально различимого и яркого члена контактного сообщества, затем как такого члена группы, мнение которого наиболее востребуемо как своеобразный ориентир для активности другими членами группы. Кроме того, охарактеризован и подход к "значимому другому" с точки зрения его включенности в интрагрупповую структуру власти. Достаточно наглядно продемонстрировано, что к 90-м гг. прошлого века, когда разработка проблематики отношений межличностной значимости накопила существенный опыт своего развития и имела, как минимум, три этапа, характеризующиеся последовательной абсолютизацией трех интегральных оснований межличностной значимости, наступил этап "синтетических" концепций межличностной значимости, одной из которых является трехфакторная модель "значимого другого" (). Именно этот подход и выступил в настоящей диссертации в качестве базово-теоретической платформы, позволяющей комплексно и системно проинтерпретировать зафиксированные в работе закономерности и зависимости, характеризующие процессы интрагруппового структурирования и взаимооценивания в реальных контактных и виртуальных малых группах. В связи с этим основные положения трехфакторной модели "значимого другого" получили в тексте данного раздела свое достаточно расширенное описание и объяснение.
В третьем параграфе обзорно-теоретической главы окончательно задается та теоретическая платформа, которая служит в необходимой степени эвристичным интерпретационным "ключом", позволяющим обсудить и психологически-содержательно объяснить наработанную в ходе исследования эмпирику. В связи с этим в параграфе последовательно раскрываются основные положения теории деятельностного опосредствования межличностных отношений в группах () и "дочерних" по отношению к ней концепции персонализации (), социально-психологической модели вхождения личности в референтную для нее группу и социально-психологической модели восхождения личности к своей социальной зрелости. Теоретические позиции иллюстрируются результатами эмпирических и экспериментальных исследований, выполненных в рамках научной психологической школы (, , и др.)
Вторая глава – «Результаты эмпирического исследования особенностей отношения межличностной значимости в реальных контактных и в разной степени виртуальных группах волонтеров» - представляет собой достаточно полный отчет об эмпирическом исследовании и включает в себя его программу, полученные экспериментальные данные и результаты их обсуждения.
Первый ее параграф представляет собой, по сути дела, программу эмпирического исследования, включающую постановку проблемы, основную и три частные гипотезы работы, развернутое описание методического инструментария, а также информацию, касающуюся организации собственно эмпирической части диссертационного исследования.
Второй параграф посвящен проверке справедливости первой частной гипотезы исследования.
Результаты проведенного исследования в действительности подтвердили высказанное предположение. В реально функционирующих контактных группах студентов-волонтеров степень ценностно-ориентационного единства по поводу ценностей, норм и правил межличностных отношений оказалась заметно выше, чем аналогичный показатель, но характеризующий степень совпадения мнений членов этих групп в сфере функционально-деятельностной активности (49,2% и 21,7%). Практически прямо противоположная картина зафиксирована нами при сравнении степени сплоченности членов групп Благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» (в относительной степени виртуальные группы): в данном случае участники этих групп демонстрируют достаточно высокий уровень ценностно-ориентационной сплоченности, когда речь идет именно о деятельностно-целевом назначении существования и функционирования их общности (37,4%), и существенно менее единодушны по поводу того, каковы должны быть принципы сосуществования и тактика взаимодействия членов их группы для достижения вполне комфортного и благополучного в социально-психологическом плане климата в их группе членства (17,6%). Еще более ярко выраженной оказывается соотнесенность этих показателей в максимальной степени виртуальных групп волонтеров. Другими словами, в этих группах уровень сплоченности по поводу деятельностно-целевых ориентаций функционирования общности принципиально превышает уровень групповой сплоченности в сфере ценностей, норм и правил собственно межличностных отношений (62,3% и 16,1%).
Итак, у нас не вызывает сомнений тот факт, что в условиях реально функционирующих контактных групп студентов-волонтеров сфера межличностных отношений оказывается первостепенной и во многом максимально личностно значимой по сравнению с областью профессионально – групповых ориентаций, во многом заданных как бы извне, формально, прежде всего, со стороны широкого социума. Напротив, формирующиеся в той или иной мере виртуальные неформальные общности, каждый из членов которых откровенно мотивирован на достижение деятельностной цели в рамках существования группы (хоть порой и в рамках своей подчеркнуто индивидуальной целевой ориентации), характеризуются высокой степенью своей сплоченности именно в деятельностно-целевом плане и достаточно независимы в плане межличностных контактов, что объясняется и высокой мотивированностью на цель, и определенной ограниченностью (особенно в условиях в максимальной степени виртуальных групп) своих межличностных связей в рамках подобной общности.
Третий параграф посвящен изложению и обсуждению тех данных, которые направлены на проверку второй частной гипотезы исследования. Несмотря на то, что все три типа обследованных групп имеют полную, неусеченную статустную структуру, реальные контактные группы студентов-волонтеров, как правило, характеризуются наиболее традиционным для практически всех реально функционирующих сообществ соотношением высокостатусных, среднестатусных и низкостатусных своих членов: примерно равное количество студентов-волонтеров, имеющих высокий и низкий интрагрупповой статус, и качественно большая численность среднестатусных членов группы (соотношение высокостатусных, среднестатусных и низкостатусных практически по всем реальным контактным группам студентов-волонтеров приближается к формуле «0,75-3-1»). Что касается в относительной степени виртуальных сообществ волонтеров, то здесь вышеупомянутое соотношение разностатусных членов носит качественно иной характер и приближается к формуле «0,5-4-3». В данном случае практически не существует неформальных высокостатусных членов группы. Те члены, которые имеют заметно более высокий статус, чем остальные, в той или иной степени облечены какой-либо внешней властью. При этом нельзя не заметить и тот факт, что здесь среднестатусных членов сообщества не намного больше, чем низкостатусных. В данном случае можно предположить то, что в традиционном, общепринятом для понимания низкостатусности плане, когда речь идет о реально функционирующих группах, эти низкостатусные члены в относительной степени виртуальных сообществах не являются подлинно низкостатусными со всеми теми субъективными переживаниями, которые в обычных группах сопровождают осознаваемый факт своего аутсайдерства. В качестве одного из доказательств подобного рода вывода напомним, что подавляющее большинство членов в относительной степени виртуальных сообществ волонтеров готово реализовывать свои статусные амбиции в других группах своего членства и чувствуют себя вполне благоприятно в относительной степени виртуальном сообществе практически вне зависимости от своего статуса в нем при условии, что групповая деятельность, в реализации которой они непосредственно участвуют, оказывается в удовлетворяющей их мере эффективной.
Статусный «расклад» в максимальной степени виртуальных сообществ волонтеров заметно отличается как от ситуации в реально функционирующих группах студентов-волонтеров, так и в группах по своему характеру в относительной степени виртуальных. В данном случае типичная схема соотнесенности представителей различных статусных «прослоек» приближается к следующему виду: «2-4-0,5». Как мы видим, в данном случае есть практически два качественных различия: во-первых, высокостатусных членов по сравнению с остальными достаточно большое число; во-вторых, низкостатусные члены в подобного рода максимально виртуальных сообществах практически отсутствуют. Подобная ситуация объясняется следующими обстоятельствами: а) обедненность реального общения на уровне действительных межиндивидуальных контактов членов этих групп позволяет защититься от неизбежного при непосредственном контакте разочарования, что приводит к достаточно высоким показателям взаимности как социометрических, так и референтометрических выборов, кроме того, отсутствие постоянных реальных контактов задает достаточно «плывущую» иерархию властных статусов; б) осознание себя низкостатусным членом в максимальной степени виртуальном сообществе, как правило, вне зависимости от личностной значимости групповой деятельности подобной виртуальной группы толкает ее аутсайдеров на попросту уход из нее и поиск других групп членства, в рамках которых могут быть реализованы цели и задачи подобного аутсайдера - «индивидуала».
Вышеуказанные данные касались интегрального статуса. Его показатели являются сводными, опирающимися на показатели по трем универсально-значимым интрагрупповым структурам - структуре аттракционных отношений, структуре референтных отношений и структуре неформальной власти.
Сначала о структуре аттракционных отношений. Число позитивных выборов в реальных контактных группах оказалось значимо меньшим, чем в относительной степени виртуальных сообществах (р<0,05), и незначимо меньшим, чем в максимально виртуализированных общностях (t=1,02). Качественных различий по данному показателю между в относительной степени виртуальными сообществами и сообществами, в максимальной степени виртуализированными, зафиксировать не удалось. Что касается взаимности положительных выборов, то по социометрической процедуре их оказалось качественно больше именно в реальных контактных группах студентов-волонтеров по сравнению с двумя другими типами в той или иной степени виртуальных по своему характеру волонтерских общностей (р<0,05). Как ни парадоксально это может выглядеть на первый взгляд, но именно подобная же картина была зафиксирована и применительно к ситуации с социометрическими отвержениями: наибольшее количество отвержений было зафиксировано в группах в относительной степени виртуальных (р<0,1), а взаимных отвержений оказалось больше в реальных контактных группах студентов-волонтеров (р<0,1).
Если попытаться объяснить представленную эмпирику, то, на наш взгляд, имеет смысл остановиться в этом плане на следующей аргументатике. Во-первых, действительные практически ежедневные межиндивидуальные контакты в реально функционирующих группах позволяют, с одной стороны, членам этих сообществ лучше, более полно и содержательно исчерпывающе узнать друг друга в контексте совместной деятельности и общения и при этом достаточно адекватно оценить свою систему межличностных связей, свою позицию в них, прочувствовать отношение к себе других членов группы.
Во-вторых, если говорить о двух типах групп виртуального характера, своего рода объяснением той эмпирики, которая в сфере аттракционных отношений получена по этим двум типам групп, по нашему мнению, во многом могут служить уже высказанные нами выше утверждения о социально-психологическом характере подобных сообществ: а) группы, в относительной степени виртуальные, характеризуются наличием общих целей и задач мотивированных на реализацию совместной деятельности участников и достаточно эмоционально благополучными и деятельностно эффективными, но при этом ограниченными реальными контактами членов сообщества друг с другом, практически исключающими сколько-нибудь жесткое взаимное разочарование (отсюда большое число позитивных социометрических выборов, невысокий уровень их взаимности и относительно небольшое число межличностных эмоциональных отвержений); б) группы, в максимальной степени виртуализированные, практически состоят из высокомотивированных на успешность волонтерской деятельности «индивидуалов», жестко не ориентированных на реализацию своих собственно межличностных амбиций именно в этих виртуальных группах своего членства (отсюда и некоторая «размытость», нечеткость собственно аттракционных внутригрупповых показателей каждого из членов этих сообществ, акцентирующих свое внимание и свои усилия практически исключительно на деятельностных задачах).
Теперь о структуре отношений референтной значимости. Полученная в ходе обследования эмпирика, касающаяся анализа референтных отношений в сфере внутригрупповых межиндивидуальных связей, продемонстрировала, что полной, неусеченной референтометрической структурой в этой сфере обладают лишь реально функционирующие контактные группы студентов-волонтеров. Что касается двух типов в той или иной степени виртуальных сообществ волонтеров, то порой наличествующие в них референтометрические «звезды» в подавляющем большинстве случаев были теми членами группы, которые в той или иной степени выраженности несли некий официальный статус, делегированный им извне группы, в определенном смысле «сверху». Кроме того, нельзя не отметить, что особенно в максимально виртуализированных группах волонтеров более чем в 72% случаев испытуемые либо вообще не использовали свое право определиться в референтных предпочтениях в сфере внутригрупповых межличностных отношений, либо использовали это право не полностью. В то же время, как ни парадоксально, но именно в той или иной степени виртуальные сообщества, как оказалось, характеризуются большей степенью взаимности своих референтных предпочтений по сравнению с реально функционирующими группами студентов-волонтеров (р<0,1). При более внимательном анализе этих данных и сопоставлении их с эмпирикой, наработанной другими исследователями, становится ясным, что этому факту может быть дано достаточно простое объяснение: а) степень взаимности референтных предпочтений в сфере внутригрупповых межличностных отношений, как показывают многочисленные социально-психологические наработки, как правило, в принципе невысока, если речь идет о реально функционирующих контактных группах среднего уровня социально-психологического развития; б) в связи с тем, что в виртуальных сообществах волонтеров вообще система собственно межличностных отношений по сравнению с деятельностной сферой не слишком развита и не слишком значима для членов группы, можно предполагать (на это как раз и указывают полученные данные), что если все же личностно значимый контакт во многом вопреки групповым обстоятельствам оказался налаженным, то он достаточно четко осознается участниками этих межиндивидуальных связей и вполне адекватно ими оценивается.
Качественно иную картину мы получаем, анализируя систему референтометрических выборов применительно к сфере групповых деятельностных целей и задач. В данном случае во всех трех типах групп фиксируется наличие полной, неусеченной структуры референтных отношений (другое дело, что практически не удалость зафиксировать качественные различия в количестве позитивных выборов и степени их взаимности по трем типам обследованных сообществ). С другой стороны, нельзя не отметить, что применительно к сфере целей и задач групповой деятельности (в отличие от той ситуации, когда референтная значимость исследовалась в отношении сферы внутригрупповых межиндивидуальных связей) представители обоих типов в той или иной степени виртуализированных групп «сверхактивно» использовали все свои возможности по определению референтно значимых лиц.
И, наконец, о структуре внутригрупповой неформальной власти. Оказалось, что наиболее четко проявилась дифференциация на высокостатусных, среднестатусных и высокостатусных членов групп в реально функционирующих контактных сообществах студентов-волонтеров. Если сравнивать эти данные с результатами других социально-психологических исследований, выполненных примерно в этом «ключе», то можно оценить эти результаты, по сути дела, как типичные: осуществляя самооценку, испытуемые, как правило, достаточно адекватно оценивали свою позицию в группе по критерию властного влияния, чаще всего попадали именно в «свою» статусную «прослойку» (за исключением ряда низкостатусных, декларирующих свое место во властной иерархии как место среднестатусных); оценивая своих согруппников, они также достаточно четко определяли их принадлежность к конкретной статусной категории и путались порой лишь тогда, когда оценивать было необходимо позицию согруппников, реально находящихся на промежуточной позиции (между «слоем» высокостатусных и среднестатусных, между «слоем» среднестатусных и низкостатусных).
Существенно иным образом обстоит дело, если обратиться к эмпирике, наработанной в относительно и в максимально виртуальных группах волонтеров. Обе эти категории групп между собой объединяет следующее – они практически безошибочно и при этом чуть ли не единогласно указывают принадлежность к высокостатусным тех членов сообществ, которым извне, по сути дела, «сверху» делегирована определенная власть, практически не делая различий между пониманием неформального влияния и формальной власти. Общим в этих двух типах групп является и то, что низкостатусные члены сообщества практически во всех без исключения случаях позиционируют себя как среднестатусные, а в максимально виртуализированных группах – порой и как высокостатусные. Еще один момент, демонстрирующий общность позиций среднестатусных членов этих двух типов групп при самооценке и оценке других среднестатусных согруппников: самого себя они, как правило, ставят в позицию первого из среднестатусных и крайне затрудняются дифференцировать между собой по степени властного влияния в группе остальных объективно среднестатусных членов.
В четвертом параграфе изложены и обсуждены эмпирические данные, которые позволяют оценить степень справедливости третьей частной гипотезы диссертационного исследования.
Что касается характера и степени ориентированности членов трех типов обследованных групп на статус своих согруппников в процессе межличностного восприятия и взаимооценивания, полученные данные продемонстрировали следующую ситуацию: несмотря на то, что в реально функционирующих контактных группах студентов-волонтеров ориентация на статус испытуемых не была излишне жестко выражена, все же именно статусная принадлежность (в условиях обследования имплицитная «подсказка») в этих сообществах использовалась значимо чаще, чем в относительной степени и в максимальной степени виртуальных группах волонтеров (р<0,001); исключение в данном случае представляли низкостатусные реально функционирующих контактных групп студентов-волонтеров, которые практически ни при каких обстоятельствах не следовали имплицитной статусной «подсказке» и решали триады на основании любых других критериев, но только не критерия статусной принадлежности.
Объясняя полученные данные, следует помнить о том, что все три типа обследуемых групп являются общностями в социально-психологическом плане открытыми, а такой феномен, как жесткая ориентация на статус члена группы при решении задач «сходства-различия», характерен для закрытых групп.
В рамках параграфа проанализирован весь массив оценочных суждений и характеристик, которыми пользовались испытуемые при решении задач определения "сходства-различия". При этом дифференциация этого массива велась по трем основаниям: эмоциональный "знак", факт "привязки" к определенной сфере целевой активности, степень абсолютизации оценочно-межличностного вывода.
1. Эмоциональный «знак» оценочных суждений и характеристик. Что касается реально функционирующих контактных групп студентов-волонтеров, то оказалось, что ими использовались, в основном, позитивные и негативные оценочные суждения и характеристики (статистически значимых различий не зафиксировано) и существенно меньше было задействовано оценок нейтрального характера (и по сравнению с позитивными, и по сравнению с негативными; р<0,001). При этом нельзя не отметить еще один немаловажный факт: высокостатусные и низкостатусные студенты-волонтеры (в отличие от среднестатусных) заметно чаще употребляли негативные характеристики при оценке представителей противоположной по отношению к ним статусной «прослойки», чем характеристик позитивных, и, наоборот, оценивая себя и себе по статусу подобных, и высокостатусные, и низкостатусные студенты-волонтеры использовали больше позитивных характеристик, чем негативных (во всех указанных случаях различия оказались статистически значимыми; р<0,1).
Что касается в относительной степени виртуальных групп волонтеров, то здесь была зафиксирована следующая закономерность: в целом испытуемые – члены этих групп в процессе взаимооценивания и решения задачи определения межличностного «сходства-различия» чаще всего используют позитивные оценочные суждения и характеристики (позитивных больше, чем негативных - р<0,001; позитивных больше, чем нейтральных - р<0,05), а реже всего - негативные оценочные суждения и характеристики (негативных меньше, чем нейтральных - р<0,05). В данном случае, на наш взгляд, нелишним будет специально отметить тот факт, что высокостатусные члены в относительной степени виртуальных сообществ волонтеров достаточно отчетливо ориентированы на использование в качестве приоритетных в процессе межличностного взаимовосприятия нейтральных оценочных суждений и характеристик (нейтральных больше, чем позитивных, и больше, чем негативных - р<0,25).
Что касается в максимальной степени виртуальных групп волонтеров, то члены этих сообществ в процессе взаимооценивания и решения задачи межличностного «сходства-различия» используют, в первую очередь, нейтральные оценочные суждения и характеристики (нейтральных больше, чем позитивных – р<0,001; нейтральных больше, чем негативных – р<0,001; позитивных больше, чем негативных - р<0,01).
2. Деятельностная «привязка» оценочных суждений и характеристик. Что касается реально функционирующих контактных групп студентов-волонтеров, то члены этих сообществ при взаимооценивании друг друга практически с одинаковой степенью интенсивности использовали и «межличностные» характеристики (коммуникабельный, дружелюбный, враждебный, конфликтный, отзывчивый и т. п.), и «деловые» характеристики (трудоголик, фанат в работе, отличный партнер в деле, лентяй, никогда не берет на себя ответственность и т. п.) (статистически значимых различий не зафиксировано). Отметим при этом, что третья категория суждений и характеристик (мужчина, женщина, высокий, красивая, голубоглазая, лысый и т. п.) членами этих групп использовалась всего в 11,3 % случаев, т. е. качественно реже, чем суждения и характеристики первых двух категорий (в обоих случаях различия статистически значимы; р<0,001). Кроме того, если речь идет о реально функционирующих контактных группах студентов-волонтеров, небезынтересно специально отметить тот факт, что существует достаточно четко выраженная прямая взаимосвязь статуса оцениваемого и количества «деловых» характеристик, ему приписываемых: чем выше статус оцениваемого, тем большее число «деловых» оценочных суждений используется при описании этих членов групп студентов-волонтеров (р<0,1).
При обследовании аналогичным образом в относительной степени виртуальных групп выяснилось, что здесь фиксируется следующая зависимость: «деловых» характеристик используется существенно больше, чем «межличностных» (р<0,05), и тем более чаще они используются, чем оценочные суждения «гендерные и внешнего вида» (р<0,001). Еще более выражена эта тенденция в максимально виртуальных группах волонтеров. Другими словами, закономерность «деловые» > «межличностных» > «гендерных и внешнего вида» в данном случае остается неизменной, но степень выраженности ее принципиально меняется: «деловых» > «межличностных» (р<0,001); «деловых» > «гендерных и внешнего вида» (р<0,001); «межличностных» > «гендерных и внешнего вида» (р<0,01).
3. Качества «окончательного вывода» при взаимооценивании членов обследованных групп. Представители реально функционирующих контактных групп студентов-волонтеров в ситуациях взаимооценивания и межличностного восприятия существенно реже, чем другие испытуемые, использовали качества «окончательного вывода» - 2,3 % оценочных суждений и характеристик. При этом в данных группах использовались качества «окончательного вывода» преимущественно «межличностные», негативные и описывающие в основном низкостатусных членов сообщества.
Заметно чаще, чем в только что упомянутом типе групп, качества «окончательного вывода» применялись членами в относительной степени виртуальных групп волонтеров - 4,4 % оценочных суждений и характеристик. При этом в данных группах использовались качества «окончательного вывода» в основном «деловые» и частично «межличностные», «деловые» - преимущественно позитивные, а «межличностные» - чаще всего негативные. Интересным является и тот факт, что статусная принадлежность в этих сообществах никак не сопряжена с использованием качеств «окончательного вывода».
Что касается в максимальной степени виртуальных групп, то их члены принципиально чаще, чем представители других типов обследованных сообществ, используют качества «окончательного вывода» - 7,1 % оценочных суждений и характеристик. При этом в данных группах использовались практически исключительно «деловые» качества «окончательного вывода» как позитивные, так и негативные (примерно 3:1). Немаловажным является и то, что в максимальной степени виртуализированных сообществах так же, как и в группах в относительной степени виртуальных, факт статусной принадлежности никак не сопряжен с использованием качеств «окончательного вывода».
Выводы.
1. В континууме «реально функционирующая контактная группа - в максимальной степени виртуальная группа» в социально-психологическом содержательном плане качественно значимую «срединную» позицию занимают в относительной степени виртуальные группы.
2. Степень виртуальности просоциально направленных и деятельностно ориентированных групп волонтеров в решающей степени обусловливает специфику сплоченности сообществ, особенности их интрагруппового структурирования и специфику межличностного восприятия в них.
2.1. Чем выше степень виртуальности просоциально направленных и деятельностно ориентированных сообществ волонтеров, тем более сплочены их члены по поводу норм, целей и ценностей совместной деятельности и тем ниже коэффициент их внутригрупповой сплоченности применительно к сфере межличностных отношений.
2.2. Несмотря на то, что в обследованных сообществах всех трех типов интрагрупповая статусная структура имеет полный, неусеченный характер, она характеризуется качественной спецификой в зависимости от того, о реально функционирующих контактных, в относительной степени виртуальных или в максимальной степени виртуальных сообществах идет речь. При этом качественные различия имеют место по таким параметрам, как количественное соотношение представителей внутригрупповых статусных «прослоек»; количество позитивных межличностных выборов и отвержений; уровень взаимности позитивных межличностных выборов и отвержений; степень адекватности оценки своей позиции во внутригрупповой иерархии неформальной власти.
2.3. Разностатусные члены реально функционирующих контактных групп волонтеров (за исключением аутсайдеров) по сравнению с членами виртуальных волонтерских сообществ существенно более жестко ориентированы на статусную принадлежность и свою, и своих одногруппников при решении задачи «сходства - различия» в процессе взаимооценивания и межличностного восприятия.
2.4. Степень виртуальности просоциально направленных и деятельностно ориентированных групп волонтеров задает определенный характер используемых в процессе взаимооценки и межличностного восприятия оценочных суждений: используемый список этих характеристик качественно различается в группах трех обследованных типов по таким параметрам, как эмоциональный «знак», «привязка» к сфере групповой активности, количество качеств «окончательного вывода».
3. Выявленные закономерности и зависимости «работают» лишь применительно к таким в той или иной степени виртуальным группам, которые можно охарактеризовать как просоциально направленные и деятельностно ориентированные, но при этом батарея методических процедур, использованных в диссертации, может применяться при исследовании других типов виртуальных сообществ, если исследовательские задачи носят социально - психологический характер.
Помимо итоговых выводов, по результатам данной диссертационной работы разработан блок практико-ориентированных рекомендаций, включенных в текст диссертации и адресованных, прежде всего, психологам практикам, работающим как с реальными контактными, так и виртуальными группами волонтеров.
Публикации автора, отражающие основное содержание исследования:
1. Любимова групповой сплоченности реальных контактных и виртуальных волонтерских сообществ // Вестник МГОУ, серия «Психологические науки». 2011, №4. С. 47-52.
2. К вопросу об особенностях межличностного восприятия и интрагруппового структурирования в интернет – сообществах // Социальная психология малых групп. Материалы Второй Всероссийской научно-практической конференции. М., 2011. С. 107-110.
3. , Любимова интрагруппового структурирования и межличностного восприятия в реальных контактных и виртуальных группах волонтеров // Социальная психология и общество. 2011, №4. С. 74-89.
