Игрушка
Сказки о Новом годе, Рождестве и зиме — проза
10 – 11 класс, студенты
Снег падал хлопьями. Большими красивыми перьями, опускаясь на белую, засыпанную таким же пухом, землю. Зима была в самом разгаре. Неведомо откуда взявшаяся, она пролетела над городом, одарив детей и взрослых улыбкой. И даже солнце, пробивавшееся сквозь посеревшую пелену неба, радовалось. Волшебство зимы заволакивало все вокруг себя. Враги, становились друзьями. Беспечные дети более не заболевали. А хмурые взрослые начинали больше улыбаться.
А в одном из маленьких дворов, коих есть сотни и тысячи, начиналась настоящая новогодняя история.
Этот двор, как и другие его сородичи, был со своей историей и памятными моментами. И сегодня, в самый канун нового года, в его узорчатую паутину памяти вплеталась еще одна нить.
* * *
Маленький, ничем неприметный, но особо важный и чутко оберегаемый его жителями, дворик был укутан в белую, радостно-праздничную шаль. В аккуратном квадратике между четырех домов царило веселье. Звонкий детский смех разлетался от самой детской площадки, на которой играли трое детей, ударялся о стены домов и сверкающими снежинками, вместе с ветром, улетал в небо.
- Кирилл, Марина, Костя! – молодая женщина, с добрым лицом, ласковой открытой улыбкой и пушистой копной вьющихся рыжих волос, позвала троих ребятишек, лепивших снеговика. – Пойдемте, дедушка с бабушкой уже заждались!
Трое маленьких шалопаев семи лет от роду, сразу кинув свое нехитрое дело, потянулись к матери, позади которой стоял их отец.
- Ну что? Наигрались?
- Нет! Еще хотим! – хором зазвучали голоса, в которых, однако, не слышалось и доли нехотения идти домой.
Мужчина рассмеялся, беря девочку на руки.
- Не сегодня. Дедушка с бабушкой ждут.
- А зачем нам к ним?
- Завтра же Новый Год, Кирюш – вмешалась в разговор женщина, поправляя на головах мальчишек, съехавшие на бок, шапки и направляясь к подъезду одного из домов. – Сегодня будете елку наряжать. Вы же сами хотели!
- Ураааа! – пронеслось по улице и двор, в который раз за этот день, оглушил громкий смех.
Через минуту вся семья уже входила в длинный коридор хорошо знакомой и очень любимой квартиры. Она была необыкновенна, ведь именно в ней жили самые дорогие для этой счастливой семьи люди. В квартире всегда пахло чем-то вкусным, сдобным по-настоящему домашним. Обстановка не привлекала к себе внимания, но от каждой вещи, попадавшейся на глаза, становилось уютнее.
- Кто к нам пришел! – уже снявших с себя верхнюю одежду детей встретил пожилой, но все еще очень красивый мужчина, с добрыми и родными искрами в карих глазах. Он, даже не смотря на свой почетный возраст, был высок и статен. В своей неизменной клетчатой рубашке и черных брюках. Рядом с ним, всего через несколько мгновений, очутилась маленькая старушка, которая улыбалась так же открыто, как и мама детей. Несколько уже давно седых прядей выбились из ее прически, но она оставалась все такой же милой. Она нисколько не изменилась с их последней встречи несколько дней назад. Все та же улыбка, все те же ямочки на щеках и все тот же неизменный цветастый фартук, с которым, как казалось, она никогда не расставалась.
Дети тут же бросились обниматься. Родители лишь улыбнулись, глядя на эту картину.
- Мы пойдем еще кое-что докупим. Праздник все же, - мужчина с женщиной, не обращая внимания на заявления бабушки о том, что все уже есть, вышли за дверь. Та же, лишь с улыбкой покачав головой и потрепав внуков по головам, вновь скрылась на кухне.
- Деда, дед! Мы будем елку наряжать? Будем ведь?! – три голоса, слившихся в один, звонко начали осыпать мужчину вопросами, утаскивая его в комнату, где уже стояла, прикрепленная к поставке красавица-елка. От дерева ощутимо пахло свежей смолой и морозцем. У самых нижних веток новогоднего дерева стояли две коробки, из которых торчали мишура, круглые блестящие шары-игрушки и спускались тонкие лианы гирлянд, увешанных маленькими фонариками-светлячками.
- Нравиться?
- Очень!
- То-то же. Ну? Что стоим? Негоже елке не наряженной стоять! – дети лишь звонко рассмеялись и кинулись к коробкам. Под чутким командованием дедушки серые коробки покидали одни из самых волшебных вещей в году. Первыми переместились на зеленую красавицу елку светящиеся гирлянды. Легкой нитью легли они на ветки дерева, да там и остались в ожидании торжественной минуты своего триумфа. За гирляндой последовали толпы разных игрушек: стеклянные снежинки, разноцветные большие и маленькие шары, елочки, колокольчики, звезды, полумесяцы. Последними коробку покинули большая звезда и маленькая ничем не примечательная коробочка, в которой оказался совсем не похожий на другие елочные игрушки белый мишка-прищепка с голубым баяном в маленьких лапках. Медведь был совершенно необычный. Слегка потрепанный он улыбался окружающим уголками губ и, даже не смотря на местами слезшую краску, радовал глаз.
- Наконец вы его достали! Я уж думал не доберетесь, - добродушно рассмеялся дедушка и взяв в руки игрушку, с нескрываемой улыбкой оглядел снежного друга. Глаза его заволокла туманная дымка прошлого. Слишком уж много связывало его и этого северного музыканта родом из далекого, но все еще, бережно хранимого в памяти детства…
* * *
Несколько десятилетий назад. Этот же город. Этот же дом. Даже та же квартира. Изменились лишь обои на стенах, да возраст мальчика, держащего в руках игрушку. Маленького белого медвежонка с голубым баяном в лапках.
- Миша, ты сам справишься? – голос матери, донесся до мальчика лет десяти, словно из сна. Он, не отрывая взгляда от игрушки, кивнул, но, вспомнив, что мама мучается с замком на сапогах в коридоре и его сейчас не видит, крикнул:
- Да, мам.
- Ну, хорошо. Тогда я сейчас схожу на рынок, а ты пока продолжай наряжать елку! И смотри, чтобы Пушок не трогал игрушки и мишуру. Перебьет и перегрызет ведь все!
Послышался мягкий звук закрываемой двери. А мальчик же, примостив мишку на столе, обернулся к пушистой елке. Она была почти наряжена. Каждая ветка украшена стеклянным шаром или призмой. Новогоднему дереву не хватало лишь звезды на макушке, да золотых нитей на пышных зеленых ветках.
Миша еще раз оглянулся на чуднУю елочную игрушку. Маленькие лапки сжимали края баяна, будто бы боялись потерять самую большую драгоценность. Черные глазки-стеклышки смотрели на мир так добро и ясно, что, казалось бы, полярный мишка живой, и стоит только выйти в другую комнату, как его баян тут же заиграет, а сам он будет веселым басом распевать новогодние песни. Но этого не происходило. Может быть, не хватало волшебства, а может быть, не время было. Но мишка оставался неподвижным. Елочную игрушку привез из очередной поездки отец, который не смог остаться с семьей встречать Новый Год (работа требовала его присутствия).
На кухне, спрятавшейся среди узеньких коридоров, послышался тихий свист пара, вырывавшегося из чайника. Мальчик уже и забыл вовсе о том, что хотел попить чай. Слишком уж очаровала его истинно новогодняя атмосфера с запахом хвои и тонким слоем пыли на коробках, в которых в ожиданиях своего часа покоились игрушки.
Недолго думая Миша быстрым шагом рванул на кухню. Не хватало еще встретить Новый Год с закоптившимся чайником, или добавлять маме работы, в виде отчистки оного от черных разводов на железных боках цвета осенней листвы! Он успел во время. Чайник шипел уже на всю кухню, исторгая из недр своего носика удушливый водяной пар.
Быстро выключив газ под чайником, мальчик заметался по кухне в поисках земляничного варенья и заварки. Но вдруг из соседней комнаты послышался громкий шелестящий звук, звон стеклянных шаров, разбивавшихся о деревянные, не так давно окрашенные в коричневую краску, полы и жалобное мяуканье кота.
- Пушок! Вот дурак!– на одном дыхании выпалил мальчик и выбежал из кухни. Картина, что предстала перед ним, ошарашивала: елка, вместе с подставкой, завалилась на бок, большая половина елочных игрушек битым разноцветным стеклом усеивала пол, а из под веток новогоднего дерева выглядывала пушистая черно-белая мордочка.
На глаза мальчика навернулись слезы. Не такого Нового Года он хотел. Но между тем, не взирая на расстройство, осторожно обходя осколки, приблизился к поваленному дереву и достал из под его ветвей кота, который умудрился даже не порезаться и только пугливо жался в руках мальчишки.
Миша уселся на диван и тихо вздохнул, понимая, что ничего уже не исправишь. Разбитое стекло не склеишь. И даже если вернуть елку в прежнее положение она уже не будет смотреться так нарядно, как было до этого.
Тоскливым взором мальчик заскользил по комнате. На глаза ему попалась одна из уцелевших игрушек, которая не балы на ели в момент ее падения. Полярный мишка все так же улыбался, словно говоря, что все будет хорошо и нечего отчаиваться. Глядя в эти черные глаза-стеклышки, Миша улыбнулся, понимая, что не так все плохо. Казалось, будто бы игрушка смогла склеить то, что осталось от ее стеклянных сородичей, которые находились сейчас не в комнате, но в сердце мальчика, усеивая его такими же мелкими осколками. Наверное, это было его новогодним волшебством. Подарком, отданным раньше времени.
На губах Миши появилась улыбка, похожая на улыбку медведя, которую тот без зазрения совести раздаривал окружающим.
За несколько минут елка была возвращенная на прежнее место, а осколки, оставшиеся от новогодних игрушек, собранны и упакованы в коробку, которая вскоре отправится на мусорку вместе вещами, которые покидали эту квартиру и ее обитателей, заодно с уходящим годом.
Прошло еще несколько минут и вот в двери проворачивается ключ, оповещающий о возвращении мамы. На лице матери отразилась улыбка, когда она увидела опустевшую елку. Она словно знала, что именно так и произойдет. Будто бы так и нужно. Или же новогоднее волшебство влияет не только на детей? Кто знает?
В четыре руки ель приобрела прежний вид. Оставшиеся шары, заняли свое привычное место на ее ветвях, а рядом с верхушкой поселился белый полярный мишка, сжимающий свой баян и заставляющий улыбаться и трепетать сердце того кто кинут на него случайный взгляд…
* * *
- Деда Миша! Ты чего? Мы елку наряжать будем?
- Да-да, конечно, - мужчина оторвался от созерцания стеклянного баяниста и, передав его внучке, помог ей закрепить его в самом сердце елки. Рядом с самой верхушкой, под боком у новогодней звезды.
