Забытая деревня (стр. 3 )

«В ходе проверки при опросе установлено, что финансирование данной поездки оплачивала Сердж». Проверкой установить размер затраченных на поездку в Германию средств не представляется возможным. Фактов выделения денежных средств «Красный Октябрь» на поездку проверкой не установлено, однако, действующим генеральным директором в ходе настоящей проверки были представлены сведения, не подтвержденные документально, об имеющейся кредиторской задолженности перед Сердж» в размере 20134 руб.».

Вывод мудрый. Если директора принуждают платить по долгам за непроизводственные расходы, а она не хочет, то сама должна документально доказать вину растратчиков, поймать их с поличным и за руку привести в прокуратуру. То, что на нового руководителя хозяйства свалилось огромное количество проблем, никого не интересует. Каждый отвечает сам за себя; Только тогда непонятно, зачем обществу нужны прокуратура, милиция, суды?

Ежова вынуждена искать правду самостоятельно. Вынуждена спасать племзавод без сторонней помощи. И ей опять сопутствует удача...

Вторым успехом для нее стала борьба с ростом безработицы. Ей удалось остановить сокращение численности рабочих.

Селяне раньше удивлялись: в хозяйстве уйма работы, а их вынуждают увольняться. На бирже труда уже 80 краснооктябрьцев. Из них 19 трактористов, 5 доярок, 10 рабочих по уходу за животными, 29 подсобных рабочих, 13 водителей. Директор Быхалов вместо того чтобы решать проблемы с трудоустройством, продолжал множить безработицу.

Ситуацию с массовыми сокращениями раскалило и выступление директора Борисоглебского центра занятости населения перед тружениками племзавода.

«Государство хочет помочь хозяйству, - искренне сказала она, - дает деньги на временное трудоустройство работников, находящихся под угрозой высвобождения. То есть люди могли бы работать, а зарплату им стало бы платить государство. Сэкономленные же деньги можно было бы направить на погашение тех же долгов по электроэнергии. И многие хозяйства, предприятия района охотно вошли в эту программу. Но руководство «Красного Октября» отказывается от помощи непонятно по какой причине».

После такого обвинения в зале раздались смелые комментарии сельчан:

- Причина, как и цель, одна - обанкротить племзавод!

Через месяц была вынуждена сделать еще одно сенсационное заявление. В центр занятости населения поступили сведения о сокращении 25 работников племзавода «Красный Октябрь», и она через местную газету «Новое время» дала такую информацию:

«Я постоянно вела переговоры с руководителем сельхозпредприятия . Предлагала принять участие как в областной цел свой программе дополнительных мероприятий по снижению напряженности на рынке труда области 2009 года, так и в региональной адресной программе на 2010 год. 12 марта Александр Егорович был приглашен на комиссию по содействию занятости населения, где в очередной раз ему было предложено участие в программе, чтобы сохранить коллектив предприятия и не допустить сокращений. Однако позиция руководителя была однозначна, он отказался от заключения договора со службой занятости без объяснения причины».

Морозова, а не Быхалов встревожена грядущим сокращением работников «Красного Октября», так как это осложнит социальную напряженность и в поселке, и в районе. Но сельский чиновник гнет свою линию: он отправляет людей на биржу, потому что сокращает производство, распродает коров и т. д. А за всеми этими мероприятиями, конечно же, просматривается его желание и стремление тех, кто за ним стоит, обанкротить хозяйство как можно быстрее.

Что еще странного в компрометирующем местную власть смелом сообщении руководителя Центразанятости? Почему не встревожился им глава района? Не забил в колокола, не встал на защиту увольняемых людей? И почему прокурору невдомек, что тут кроется разгадка запланированного банкротства?!

Глава отобрал земли, а прокуратура их не вернула

Никакого конфликта вокруг племзавода «Красный Октябрь» не могло быть ив принципе, если бы глава района и его инвестор взяли бы в аренду заброшен­ные, ненужные селянам земли, заросшие при нынешней власти с ее сладострастными речами о возрождении русской деревни. Но жадный взгляд чиновников пал не на необрабатываемые земли разоренных колхоза «Колос» и совхоза «Раменье», не на краснооктябрьские неудобицы, а на лучшие пахотные земли государственного племенного хозяйства.

Никакого затяжного конфликта вокруг племзавода не могло быть и в принципе, если бы прокуратура и следственный комитет выполнили бы без оглядки на властных чиновников свой профессиональный долг. Вместо того чтобы сразу пресечь действия главы района беззаконному изъятию государственных земель, межеванию и передаче их частной фирме, блюстители закона разыграли спектакль.

Муниципальный чиновник посягнул на федеральную собственность. Произошел ее рейдерский захват. Попытка возбудить уголовное дело хотя бы по статье «превышение должностных полномочий» обернулась мифическим ударом гороха о чиновничью стенку. Следователь межрайонного следственного отдела г. Ростова Великого отказался возбуждать уголовное дело, а заместитель руководителя СУ СК по Ярославской области подтвердил в ответе депутату правомерность данного решения. При этом следователи указали причины, по которым они не увидели состава преступления: «так как в действиях указанных лиц какой-либо корыстной или иной личной заинтересованности не установлено, какого-либо существенного вреда охраняемым законом интересам государства и общества, а также гражданам и организациям причинено не было, названные должностные лица действовали в рамках предоставленных им полномочий без превышения таковых».

В каком учебном заведении учат следователей давать подобные низкокачественные отписки? При первом же их прочтении ясно: ну не хотят блюстители порядка следовать букве закона и докопаться до истины.

Общеизвестно, что нет такой нормы закона, которая позволяла бы муниципальному чиновнику, какую бы заинтересованность он не имел, изымать и передавать в аренду государственные земли. Это право самого государства, которое представляет здесь Росимущество. Ежели данное беззаконие произошло, то, значит, чиновник превысил свои полномочия, либо злоупотребил ими. Иначе зачем старший советник юстиции добивается, чтобы незаконная арендная плата за пользование государственным участком после его «захвата», в размере 53 тысяч рублей, была возвращена в федеральный бюджет?! Получается юридический маразм: глава района действовал в рамках закона, как изначально утверждает , и тут же констатирует факт незаконного получения арендной платы, признавая тем самым нарушение законодательства при изъятии и передаче в аренду земли.

Очевидной ошибкой является и утверждение следователя об отсутствии вреда государству и гражданам, работающим на племзаводе, со стороны главы района . Наличие существенного вреда государству подтверждает его представитель — Росимущество.

28 мая 2010 года заместитель руководителя Федерального агентства по управлению государственным имуществом сообщил мне коротко и предельно ясно, не скрываясь за демагогическими фразами, что глава района передал землю в бессрочное пользование частной фирме «в нарушение действующего законодательства». И что самое важное, тут же признал сделку с землей ущербной для государства, сделав должное указание региональным коллегам: «В целях принятия мер по возврату незаконно отчужденного федерального имущества и привлечения виновных лиц к установленной действую­щим законодательством ответственности Территориаль­ному управлению Росимущества в Ярославской области поручено в возможно короткие сроки направить соответствующее обращение в суд и правоохранительные органы».

У нового директора племзавода Ларисы Юрьевны Ежовой более категоричное отношение к наличию ущерба, причиненного администрацией района ее хозяйству. Исходит она не из эмоций, а из финансовых подсчетов, экономических раскладов и чуть ли не каждодневных хождений по налоговым, прокурорским и прочим инстанциям. И жители поселка, и директор хозяйства не раз подавали сигнал бедствия во все государственные учреждения, писали о нанесенном им громадном ущербе и Президенту страны, и председателю правительства, и в Счетную палату, и в прокуратуру. Жаль, что не указали на некомпетентность следователям и , отказавшимся признавать ущерб, от которого они по сей день никак не могут оправиться, встать на ноги.

Дошел крик о помощи и до меня. Директор письменно просила «помочь выстоять в этот сложный период».

Интуиция подсказывала ей, что ждать доброго и полезного участия в судьбе предприятия от следственного комитета, прокуратуры и суда - дело проигрышное, пустое.

В ситуации, когда потерпевшая сторона, то есть все глав­ные участники конфликта, подсчитывают ущерб и борются за восстановление не только попранных юридических прав, но и материальных, а следователи упорствуют, что ущерба нет, возникает подозрение: либо в следственном комитете работают непрофессионалы, и там завелась коррупция, либо директор племзавода с коллективом и представители государства .

Между тем, никакого конфликта вокруг племзавода «Красный Октябрь» не могло быть и в принципе, если бы интуиция директора племзавода подвела, и Росимущество осмелилось и подало бы, как изначально намечало, в суд на главу администрации района , а суд вернул бы землю краснооктябрьцам. Но чиновники Росимущества по сей день не подали заявления в суд. То грозят, что вот-вот подадут, то воды в рот наберут, как рыбы, и молчат месяцами, а то шлют отписки, при прочтении которых непонятно, с какого перепуга к ним приходит мысль узаконить землю, отнятую у тружеников племзавода незаконными действиями районных чиновников.

...На днях юрист областного департамента АПК , побывав на племзаводе, увидев собственными глазами старания коллектива выйти из экономического тупика, куда затолкало хозяйство прежнее руководство, посоветовала, не отдавая отчета своим словам, новому директору : «А вы сходите к бизнесмену Негляду и попросите у него земли, если вам ее не хватает». Подобную идею попрошайничества озвучивал уже и чиновник администрации района , Естественно, Ежова, быстро оправившись от шока, отвергла эти издевательские предложения. Ну, как можно идти к московскому заезжему спасителю русского села, сумевшему «отобрать» у местных жителей лучшие участки пахотной земли, а затем эту же отобранную родную землицу и просить вернуть, как милостыню, либо взять ее в субаренду?!

Единственное, что успокаивало директора, это то, что позиция областных чиновников с течением времени меняется. Раньше в департаменте агропромышленного комплекса она слышала иные советы: «Брось ты бороться за племзавод, не трать силы, нервы, все равно ничего не добьешься, а хозяйство так и так ликвидируют. Тут политика замешана. Политика!». Теперь раздаются предложения, как выжить... Выходит, вера в силу руководителя, в будущее племзавода все-таки появилась и у чиновников.

Пожалеть теперь можно опять лишь незрячих следователей, коим не виден ущерб племзаводу... Не ведают они, что если бы изъятие земли у хозяйства прошло без ущерба для него, то вряд ли директор с коллективом так упорно добивались бы ее возврата, и чиновники областного департамента АПК не советовали бы для улучшения показателей в работе просить земли у арендаторов-«захватчиков».

Как депутата хотели выдать за банкротчика

Брехня. Слово некрасивое. Смачно озвученное когда-то актером Савелием Краморовым в кинофильме «Неуловимые мстители»... В общем, непарламентское выражение. Но уж больно оно мне нравится в тот миг, когда читаешь документ того или иного чиновника в погонах и без оныхиужасаешься изощренной неправде, произнесенной официально.

2 февраля 2010 года губернатор Ярославской области присылает мне письмо с ответом на мой запрос о недопустимости ликвидации племзавода «Красный Октябрь». В приложенных бумагах сказано, что «наличия признаков банкротства у хозяйства не обнаружено». Успокоительный вывод. К тому же основан он ни много, ни мало на полученной информации (цитирую) от «главы Борисоглебского муниципального района и территориального управления федерального агентства по управлению госимуществом в Ярославской области о состоянии дел в хозяйстве».

Через две недели, а точнее 15 февраля, тот же глава района проинформировал меня о положении дел в «Красном Октябре». И вот тут-то, читая чиновничью отписку, у меня и вырвалось из наболевшей груди непарламентское слово: «Брехня!» Губернатору и его заместителям подавались одни цифры и сведения о судьбе племзаводе, а мне - другие. смело писал: «Хозяйство находится практически на грани банкротства...»

Не поверила обещаниям чиновников не доводить племзавод до ликвидации и . Задушенная скопившимися долгами и налогами, она каждый день добивалась реструктуризации долгов. Нужна была передышка. И требование предоставить хозяйству неболь­шой отрезок времени означало готовность жить, трудится и платить... Когда я читал очередное письмо директора, я верил ее словам: «Хозяйство готово производить текущие платежи по налогам и сборам и видит перспективу своего дальнейшего развития».

Поверили ей и чиновники областного департамента агропромышленного комплекса. После очередного приезда в Ярославль, они согласились вместе с сходить в территориальное управление Росимущества и попросить приостановить в установленном законом порядке взыскание налогов, сборов, пени, штрафов за счет имущества. Переговоры состоялись. Только принесли они директору не радостную новость, а очередной шок!

О загадочных причинах отказа в помощи тотчас проинформировала меня: «Присутствовавшие представители департамента АПК и Белова ТА и я поставлены были перед фактом, что по жалобе депутата Государственной Думы налоговой инспекцией начата процедура банкротства (в четверг 29 июля 2010 года подано исковое заявление в Арбитражный суд)».

Конечно, единственным человеком знающим, что никакого запроса о банкротстве я не посылал, был я сам. Остальные люди, подключившиеся к борьбе за спасение племзавода, нуждались в опровержениях и доказательствах. Пока директор находилась в недоумении от того, как депутат мог так хитро предать ее, мне позвонил .

- Вообще-то ничего хорошего банкротство не даст хозяйству, - начал он издалека, дипломатично и вкрад­чиво. - Конкурсный управляющий, как известно, все распродаст, и тогда племзавод без техники и производственных помещений уже никогда не возродится. Но, может, я чего-то не понимаю, у вас появился другой план спасения?!

Михаил Федорович, поверьте, это провокация... Я же вам говорил о подобных провокациях, когда давал слово, что пойду с вами до победного конца в защите отнятых земель. Как только московскому бизнесмену придется вернуть вам землю, либо у него не хватит денег, так глава района закричит, что это депутат зарубил потрясающий проект. Брехня все это!

Брехня!? Слава Богу! А мы-то гадаем, откуда появи­лось это банкротство?..

Теперь самым серьезным образом и я задался вопросом, кому понадобилось отдавать команду на ликвидацию государственного предприятия. Выходит, не зря все-таки бывший директор готовился к банкротству: прекратил платить налоги, взял ненужный американский трактор с умопомрачительной, разоряющей арендной платой, начал распродавать скот и имущество, сокращать людей... Заложенная мина сработала. И в самый больной момент. Тогда, когда крестьяне поверили в своего директора, хозяйство стало платить и зарплату, и налоги. Вот она, разгаданная тайна «троянского» трактора, вот он - предательский удар в спину.

Конечно, в рамках дела о банкротстве арбитражным судом могут быть введены процедуры финансового оздоровления и внешнего управления, а также заключено мировое соглашение. И хорошо, если реализация указанных процедур, применяемых в деле о банкротстве, позволит племзаводу восстановить платежеспособность, реструктурировать задолженность и продолжить свою финансово-хозяйственную деятельность. А если этого не произойдет? Если суд примет иное решение? Если весь этот беспредел устроен ради одного - добить остатки государственного предприятия, сломить волю к сопротивлению, признать хозяином-барином в районе заезжего бизнесмена?!

Вместе с директором мы решили, приняв вызов чиновников, заявивших о несостоятельности племзавода, вести борьбу дальше - теперь за то, чтобы выиграть арбитражный суд. Чувствовалось, что среди чиновников нет единого мнения, что не все соглашаются на растерзание предприятия во главе с перспективным руководством. Например, веру в правоту дела, в то, что банкротство подогревается искусственно и его можно не допустить, вселяет один из ответов заместителя руководителя федеральной налоговой службы . В нем написано: «ФНС России в мае 2010 года проинформировала Росимущество о возникновении признаков банкротства племенного завода для принятия мер по предупреждению банкротства или санации».

Почему Росимущество не приняло меры по предупреждению банкротства? У чиновников этого ведомства и не было желания гробить свое предприятие, тому свидетельством служит и их решение подать в суд на главу района, незаконно изъявшего у них государственную землю. Кто же вынудил их изменить свое мнение, причем в короткие сроки? В мае федеральная налоговая служба, министерство сельского хозяйства и Росимущество синхронно ведут разговор о том, что вполне можно не банкротить племзавод, а лишь принять нормальные меры по предупреждению... И вдруг через два месяца позиция меняется, в июле принимается решение о банкротстве. Неужели за два месяца можно принять такие меры некоррупционного и административного характера, что они сработают и позволят племзаводу возродиться?! Все иначе. Тот, кто заказал племзавод, как киллер, он знал, что дай не два, а пять-семь месяцев, и она спасет предприятие. Кстати, у нее уже появились зримые успехи... И эти успехи испугали заказчика, и его страх передался каким-то незримым образом чиновникам.

У Ежовой настало время подготовки к суду. Вместо того чтобы тратить силы только на работу, она готовилась к серьезному выступлению. Шли месяцы. В это время я пытался добиться от чиновников налоговой службы ответа на вопрос, почему они солгали директору племзавода и чиновникам департамента АПК, что это я, депутат Государственной Думы РФ, защищающий с первого дня интересы нового руководства племзавода и ее коллектив, вдруг стал его могильщиком, то есть инициатором банкротства.

Чиновники налоговой службы скоропалительно заболели онемением. Признаться, что по чужой указке и воле солгали - значит, лишиться теплого кресла. Написать другую неправду, мол, разговор о намерении депутата банкротить племзавод выдуман - тоже нельзя. Свидетели могут заговорить и привести на скамью подсудимых. Остается один выход: набрать в рот воды и молчать, изображая немых.

И вот чиновники приступили к откровенному игнорированию закона. Депутат официально шлет запрос в налоговую службу и просит сообщить, на каком основании их коллеги приписывают мне злые деяния, которые я не совершал, а оттуда приходит отписка, что племзавод банкротят за долги. Депутат просит разобраться с нарушителями закона Генерального прокурора России и заместителя председателя правительства России , курирующего аграрную политику, и тотчас получает от высокопоставленных чиновников схожие отписки. И никому в голову не приходит, что игнорирование закона, гарантирующего депутату, как и гражданину страны, получение в течение месяца ответа на его вопрос, является грубейшим правонарушением, то есть преступлением.

Но кому в нашей многострадальной России сегодня нужны законы?! Для одних чиновников законом являются деньги, для других - указания вышестоящих чиновников.

На просьбу моей помощницы предоставить какое-либо свидетельство того, что Грешневиков предлагал банкротить племзавод «Красный октябрь» и. о. руководителя Управления ФНС по Ярославской области , которая и направила в суд исковое заявление по банкротству предприятия, ответила по телефону, явно обманывая и меня и помощницу, что фамилия Грешневиков не звучала в ее разговоре с и представителями департамента АПК.

Доказательством того, что за «банкротством» государственного племенного хозяйства стоит не депутат Госдумы и даже не другой депутат, а высокопоставленный чиновник из администрации области, служит письмо заместителя руководителя Росимущества . После моих предложений о помощи рукотворно разоряющемуся племзаводу он вначале сообщает о «предпринимаемых мерах по выводу хозяйства из сложившейся неблагоприятной ситуации», а затем пишет:

«Кроме того, принимая во внимание, что 100 процентов акций племзавода находятся в собственности Российской Федерации, Росимущество обратилось в Федеральную налоговую службу по Ярославской области с просьбой рассмотреть возможность направления в адрес УФНС по Ярославской области поручения об отзыве направленного в арбитражный суд заявления о признании «Красный Октябрь» банкротом и рассмотрении вопроса о реструктуризации имеющейся у хозяйства задолженности по налогам и сборам».

Кажется, после такого официального письма и. о. руководителя Управления ФНС по Ярославской области откажется от плохих намерений. Если Росимущество, выступающее от имени государства, просит налоговиков не банкротить племзавод, значит, уверено в его состоятельности. С тем же предложением выступил и депутат Госдумы, областной департамент сельского хозяйства, коллектив предприятия... Но чиновник налоговой службы не берет во внимание ни заступничество госструктур, ни первые успехи племзавода, у него одна установка - спасти хозяйство можно лишь путем его разорения.

В эти дни присылает заявление о признании племзавода несостоятельным (банкротом). Еще не забывает сообщить, что она просит «назначить временного управляющего из числа членов Некоммерческого партнерства «Краснодарская межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих «Кубань».

Настойчивость налоговиков похвальна. Но не в этой истории. Государственный чиновник должен был найти ответ хотя бы на один вопрос, почему у бывшего руководства нашлись на премии ко дню рождения 200 тысяч рублей, но не оказалось в том же в тощем кошельке племзавода каких-то 100 тысяч рублей на погашение задолженности, которая и переполнила чашу терпения налоговиков?! Не зря же и. о. прокурора области , информируя меня о том, когда возникли признаки банкротства, остановился именно на этом факте: «Учитывая, что общая сумма задолженности превысила 100 тыс. рублей и обязанность по ее уплате не исполнена должником в течение 3-х месяцев с момента наступления срока уплаты, в соответствии с законом «О несостоятельности (банкротстве)» у «Красный Октябрь» имелись признаки банкротства».

Как только за настойчивостью налоговиков мне показался интерес других высоких чиновников, я вновь решил потревожить правительство. Если у налоговиков нет желания разбираться в причинах невыплаты долгов, то пусть ответит на вопрос, зачем государство назначает руководителем своего предприятия 2 июля, а ровно через месяц, то есть 2 августа, налоговики от имени государства требуют банкротства? Разве за один месяц можно возродить племзавод? Неужели у государства появились изощренные способы издевательства над крестьянами, в которых им трудно разобраться, и за которые никто не несет ответственности?!

В письме я подробно изложил аргументы в защиту сельхозпредпрития:

«Обанкротить племзавод при не успели, так как жители «Красного Октября» обратились ко мне и потребовали немедленной смены руководства. был уволен, и , которая приступила к исполнению обязанностей генерального директора ОАО 2 июля 2010 года. Несмотря на столь короткий срок, предприятие потихоньку стало выползать из трясины, появились надежды на то, что с новым руководителем оно выживет, но на приеме у и. о. руководителя УФНС по Ярославской области , к которой вместе с представителями департамента АПК области обратилась в надежде решить вопрос о приостановлении взыскания налогов, сборов, пеней и штрафов за счет имущества, они были поставлены перед фактом, что по жалобе депутата Госдумы налоговой инспекцией начата процедура банкротства предприятия. Сразу скажу, что никакого запроса о банкротстве я не посылал.

Вся история уничтожения сельхозпредприятия, безусловно, вполне заслуживает внимательного разбирательства правоохранительных органов, но, к сожалению, это займет много времени и, как всегда, истинные виновники едва ли ответят перед законом так, как они того заслуживают. Уверен, что вопрос сохранения предприятия после его многолетних мытарств можно решить и волевым порядком. Предприятие пока государственное - государство владелец 100% его акций. Безусловно, если бы государство заботилось о своем благополучии, оно бы легко разобралось, почему у имеющегося у него предприятия оказалась именно такая судьба.

Я только приветствую намерения руководства района построить на нашей территории мощный комплекс, но нельзя же такими методами (даже под прикрытием будущего блага людей, а по существу же с той целью, чтобы почти да­ром отдать землю и всю производственную базу предприятия предприимчивым дельцам) уничтожать и предприятие, и коллектив. Кстати, как выяснилось с приходом нового руководителя, коллектив вполне работоспособный. Это доказал только месяц его работы. перед своим увольнением уволил почти всех работников, оставила всех, и коллектив работал прошедший месяц самоотверженно.

Кроме того, по сообщению генерального директора , в направленных в арбитражный суд документах есть существеннейшее подтверждение того, что уточненный бухгалтерский баланс недействителен. Фактически он фальсифицирован с той же целью - обанкротить предприятие.

Прошу Вас срочно принять меры по отзыву заявления ФНС по Ярославской области о признании племзавода банкротом, направленное налоговой службой в арбитражный суд. Считаю, что у налоговой службы есть вполне законные на это основания. Необходимо дать шанс предприятию выстоять. Прошу сообщить мне, по обращению какого депутата Государственной Думы руководство ФНС по Ярославской области инициировало процедуру банкротства? При этом повторно должен заметить, что я никогда не ставил вопрос о банкротстве».

Высокий чин правительства, видимо, не нашел время прочитать это письмо, потому оно ушло в Министерство сельского хозяйства, а там так испугались всех безобразий, творимых на подведомственном им предприятии, что сразу перевели стрелки в Росимущество.

Министр испугалась ответственности

Бессмысленно писать, звонить, умолять, бить в колокола, требовать законности - все это так надоело, что при появлении на заседании Комитета Государственной Думы России по аграрным вопросам заместителя министра сельского хозяйства Сергея Валерьевича Королева, я не удержался и наговорил ему множество неприятных слов. Коллеги расчувствовались и разделили мою горячность. А чиновник и не думал обижаться. Выслушал. Задал несколько уточняющих вопросов. Пообещал разобраться.

Из десятка предложений я попросил разобраться хотя бы в одном - в запланированном банкротстве. Предупредил заместителя министра, что это будет сложно, ибо даже в кабинетах Генеральной прокуратуры не нашлось защитника законности, готового самостоятельно докопаться до истины.

- Представьте себе такую картину, - сказал я Сергею Валерьевичу. - Племзавод находится в условиях реструктуризации по соглашению № 000 от 01.01.2001 года, исправно выплачивает все текущие платежи до 1 апреля 2009 года. И вдруг именно с этой даты, несмотря на то, что положение предприятия по выручке фактически не ухудшилось, оно перестает платить налоги, хотя в состоянии было платить. Если это не факт свидетельства преднамеренных действий бывшего директора для приведения племзавода к банкротству, то что это?!

На следующий день директор одного из департаментов Минсельхоза позвонил мне и сказал, что вместе с Королевым они изучили конфликтную ситуацию вокруг племзавода и пришли к выводу, что там «сплошная уголовщина творится». Пообещал поддержку.

Тогда поясните, - спросил я в конце разговора чиновника министерства, - как так получается, что один заместитель министра едет в племзавод и признает законность изъятия у него государственных земель в пользу частной фирмы, а другой заместитель министра говорит,
что данная сделка преступна?!

А кто из наших заместителей ездил в «Красный Октябрь»? - спросил в свою очередь он.

- Зачем мне стравливать ваших заместителей! - возмутился я. - Сами разберитесь...

- Это был Беляев. Мы догадались. Тут он не прав. Мы будем поддерживать вашу позицию.

Пролетело несколько недель. Письмо заместителя министра сельского хозяйства Беляева о передаче акций племзавода в управление администрации Ярославской области никто не аннулировал. Обещание защищать племенное хозяйство осталось лишь обещанием. Крестьяне, лишенные земли, так и продолжали работать в угнетенном и униженном состоянии.

Генеральная прокуратура РФ заставила налоговиков ответить мне на вопрос о моей причастности к инициативе по банкротству. Руководитель федеральной налоговой службы 12 ноября 2010 года сообщил, не извиняясь за ложь подчиненных, что «возбуждение дела о банкротстве инициировано налоговым органом в связи с наличием у должника признаков банкротства, поэтому какое-либо обращение не могло послужить основанием для подачи заявления о признании должника банкротом». Оказывается, никакой депутат, о котором говорила , не замешан в этом скандальном деле. Тогда возникает любопытная загадка: зачем Ольге Петровне Савиных было необходимо заявлять директору племзавода, что налоговая не хочет банкротить хозяйство, она даже тянула время, но жалоба депутата вынудила ее обратиться в арбитражный суд?! Чтобы чиновники департамента АПК области, а конкретно заместитель директора и начальник юридического отдела , не оказались пешками в чужой игре и не подумали о депутате плохо, отвечая самостоятельно на подобный вопрос, я вынужден был направить им письмо со своими разъяснениями и выводами.