Забытая деревня (стр. 4 )

И наконец пробил час, когда я понял, что Минсельхоз отказался от своих позиций-обещаний и окончательно сдал племзавод... К такому выводу подводил ответ другого заместителя министра . В нем, в частности, черным по-белому было написано: «По вопросу приватизации акций Октябрь» ранее в Минсельхоз России обращался Губернатор Ярославской области с просьбой согласовать передачу пакета акций племзавода, находящегося в федеральной собственности, в собственность Ярославской области. Минсельхоз России в своем ответе представил позицию о возможности передачи пакета акций в собственность субъекта Российской Федерации».

Чиновником, подписавшим бумагу о сдаче государственного племенного хозяйства, то есть о передаче акций, оказался небезызвестный чиновник министерства . Это была его третья ошибка.

Во-первых, ему не следовало бы приезжать вместе с инвестором на земли, изъятые у тружеников хозяйства, и тем самым демонстрировать законность сделки. В лучшем случае, он посмотрел бы в глаза тем крестьянам, земли которых были отняты в пользу московского бизнесмена, но он предпочел торжество чиновников, тех, кто радовался несчастью обворованных государством людей, так и не понявших, а почему их лишили права трудиться на собственной земле.

Во-вторых, стал смело лгать налево и направо. После того, как он начал писать мне откровенную ложь, что «инвестиционный проект () реализуется на территории, смежной с землями племзавода», я пожаловался . Подал сигнал в правительство, что ничего подобного, - не на смежной земле, как строчит Беляев, а прямо на территории «Красного Октября» без согласования с руководством и коллективом хозяйства строится частный животноводческий комплекс. Увы, важного куратора сельского хозяйства в очередной раз не растревожила информация о том, каким образом на государственной земле появилось два предприятия, причем заезжему бизнесмену достались участки лучшей пахотной государственной земли, на которой он строит ча­стный комплекс. После этого Беляев пошел еще дальше - подписал письмо-согласие на передачу пакета акций.,.

У меня оставался последний шанс помочь землякам спасти племзавод - убедить самого министра сельского хозяйства принять участие в его судьбе. Однако коллеги-депутаты отговаривали меня идти на прием к , даже подсунули одну популярную столичную газету с компроматом на нее, с фактами коррупции вокруг закупки сельхозтехники и зерна во времена, когда Росагролизингом руководили она и ее родной брат Новицкий. И пока я раздумывал и принимал решение, в здании Государственной Думы появилась сама . Удача сама шла мне в руки.

Мне ничего не оставалось, как только убедить коллег-депутатов разрешить выступить вне очереди с архиважной государственной проблемой... Получив одобрение, я прямо в ходе заседания при отчете министра о своей работе задал ей вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз:

- ! В Ярославской области есть крупное государственное предприятие «Красный Октябрь». О рейдерском захвате государственных земель я вам сделал запрос, к сожалению, ответа нет. Ваши заместители меня проинформировали, что это дело чисто уголовное и преступное, прокуратура отменила решение муниципального главы о передаче государственных земель частной московской компании, Росимущество тоже вмешалось, но советует работникам госплемзавода обратиться в суд, при этом задним числом пытается оформить передачу земли частной компании. Ответьте, пожалуйста, почему у нас лучшие государственные земли отданы не тем, кто там работает, а частному предприятию? И почему это сделано и в обход Министерства сельского хозяйства, и без разрешения правительства? Почему на мой запрос ваше министерство не дает конкретный ответ: когда же будет государственное предприятие, племенное, лучшее в области, защищено государством?...

Договорить в отведенное регламентом время я не успел, микрофон отключили. Но главный вопрос, ради которого я выступал, прозвучал достаточно четко и весомо. И так как он транслировался из зала заседаний Госдумы на всю страну, министр не могла уйти от ответа на него или скрыться за общими фразами.

Мои коллеги замерли в ожидании... Так почему же у крестьян отняли их лучшие земли и вынуждают работать на неудобицах?!

Стенограмма заседания Государственной Думы Российской Федерации зафиксировала такой ответ министра :

- Вопрос мне понятен. Разрешите еще раз мне посмот­реть эти документы, я вернусь в министерство, разберусь и с вами свяжусь. Если это у нас государственная собствен­ность, федеральная, то, конечно, мы срочно разберемся.

Обнадеживающее заявление. Документы у министра на столе, я их дважды передавал ей... Земля, действительно, государственная. Если министр срочно разберется, то не надо бежать в арбитражный суд, не надо выпрашивать отобранную землицу у московского бизнесмена.

Не принятая взятка

Министр данное слово не сдержала. Прозвучало обещание: «Я разберусь и с вами свяжусь!». Но в течение какого времени министр разберется и свяжется с депутатом, сказано не было. Обещанного, как говорится, три года ждут.

А, может, министру просто-напросто время нужно, чтобы разобраться в земельной проблеме.

У меня со временем был лимит, приближался день арбитражного суда. Потому повторный вопрос о судьбе племзавода я задал, но уже в более категоричной и суровой форме, пришедшему на очередное заседание аграрного комитета Госдумы заместителю министра сельского хозяйства .

Да я не в курсе этой проблемы, - замахал руками чиновник, пытаясь снять с повестки обсуждения затронутою мной тему.

Отчего же вы не в курсе проблемы? Вы в курсе, ибо неделю назад прислали мне письмо, в котором утверждаете, что землю у работников племзавода отняли законно. Так приведите закон, назовите статью, по ко­торой государство имело право отнять землю у
государственного предприятия, согнав с нее, как бессловесный скот, людей, десятки лет на ней проработавших, и передать ее частной фирме? И разъясните, почему один заместитель министра считает эту сделку законной, а другой - преступной?

Покажите мне это письмо. Я не мог такое подписы­вать... Разберемся.

Вот-вот, разберемся. У вас один ответ. Министр тоже на заседании Думы обещала разобраться. И тишина. В своем письме вы твердо пообещали помочь новому директору племзавода с поставкой племенного скота на условиях лизинга. Но и здесь никакого движения нет.

Конечно, поможем. Но за коровами голштинской породы вы теперь не к нам, а в Росагролизинг обращайтесь.

А зачем вам коровы-голштинки? - спросил меня руководитель Росагролизинга , присутствующий на заседании комитета, и сию же секунду начал критиковать эту породу. - Они же в наших условиях не живучи. Статистика свидетельствует: во всех регионах
идет падеж импортных коров. Год назад мы поставили в Нижегородскую область 1200 коров голштинской породы, я сейчас приехал с проверкой и обнаружил в наличии лишь 100 коров, остальные сдохли. Берите скот отечественной породы.

Новый директор племзавода как раз и просит отечественных телок. Это бизнесмен, занявший госземли на территории племзавода, для своего комплекса хочет закупить 5 тысяч голштинок.

Опасная затея.

Вы хотите сказать, что все эти закупленные коровы сдохнут? - спросил удивленно я.

Не исключаю. Могут и сдохнуть.

-Так зачем деньги на ветер выбрасывать?! - рассерженно включился в разговор депутат В. Стародубцев. - Назовите причины, по которым скот погибает. Вы должны вести не только статистику, но и исследования причин падежа.

- Мы лишь поставляем, как лизинговая компания, скот, - стал оправдываться . - Изучать причины падежа не наша компетенция.

Тогда пусть министерство сельского хозяйства отве­тит, - наседал В. Стародубцев.

У нас тоже нет таких данных, - отрезал Алдошин.

Я вам предоставлю справку, - неожиданно для всех заявила депутат Любовь Михайловна Цветова. - Мы давно перестали покупать иностранный скот. Ему нужны особые условия, определенный корм, уход и т. д. Лучше брать коров ленинградской породы.

- Кстати, Анатолий Николаевич, у вас в Ярославской области тоже произошла трагедия с иностранным скотом. Недавно в Любиме погибло 300 голштинок. Давайте, депутаты, принимайте срочно закон о племенном деле, защитите отечественный племенной скот. Да введите уголовную ответственность для горе-чиновников. Начните проверку с Ульяновской области. Там закупили 7000 иностранных коров и стоило одной заболеть туберкулезом, как большинство из них сдохло. Ущерб колоссальный, а виновных нет.

Столь грустную информацию о закупаемом за границей скоте я не успел довести до руководства племзавода. Ее молниеносно стали перебивать другие, более тревожные сведения. Позвонил знакомый механизатор, спросил, а за­чем глава района Почернин пытается заставить председате­лей СПК уступить земли московскому бизнесмену? Поступил и другой аналогичный звонок. Только теперь речь шла не о скупке земель, а о том, что председатель колхоза якобы наотрез отказался ею торговать, потому нуждается в поддержке. Видимо, селяне убоялись того, что земли района могут оказаться собственностью одного латифундиста, и забили тревогу. Но как узнать, соответствует ли эта информация действительности? На мой запрос, конечно же, пришел ответ о том, что никто не намерен отнимать землю у колхозов. Хотя в конторе колхоза «Новый путь» нашелся человек, подтвердивший, что разговор о покупке земли был, но бизнесмена не устроила цена.

Конечно, земля для нового животноводческого комплекса нужна, и нужна в большом объеме. Наука твердит, что на одну корову, в среднем, необходимы три гектара земли. Про нехватку земли для кормовой базы говорил и губернатор. Читал в газетах его тревожные размышления.

И только я нашел в своем жестком графике время, чтобы вникнуть в тему, а где инвестор найдет в районе столь большое количество земли для прокорма 5 тысяч коров, куда будет девать молоко, где будет построен скотомогильник и так далее, как раздались другие звонки:

- Московский бизнесмен выпускает в районе свою газету, хвалит на ее страницах главу Почернина, пишет, какой великий и спасительный проект реализуется на Борисоглебской земле. Но у проекта есть противники. Это, конечно, депутат Госдумы и новый директор племзавода. Они могут спугнуть инвестора. Даже губернатор покритиковал федерального депутата в этой газете за противодействие проекту.

- Глава района провел конкурс для газет на размещение муниципальных материалов, и деньги из районного бюджета уйдут теперь в альтернативную частную газету. Прокуратура признала конкурс незаконным. Но Почернин не послушал прокуратуру, видимо, получил поддержку свыше и провел конкурс.

Грубые наезды на районную газету, редактором которой является моя супруга, лишение «Нового времени» денежных средств, как и критика в мой адрес в альтернативной газете - это, безусловно, месть мне, как депутату Госдумы, вставшему на защиту простых крестьян из родного поселка Красный Октябрь, а не на сторону чиновников и московского бизнесмена. Увы, такова жизнь, и политика иной в России не бывает.

Да и газету было за что ненавидеть чиновникам. Именно на ее страницах появились положительные статьи о работе нового директора племзавода под оптимистичными заголовками «Первые успехи нового директора», «Не допустить банкротства и выплатить зарплату». Газете следовало хвалить новый проект и разносить в пух и прах банкротившееся хозяйство.

А недавно гонимая «районка» опубликовала статью рассерженной и добивающейся правды директора . Та прочла в новой газете выпад в свой адрес и решила ответить. Ее слово было твердо:

«Поводом данного обращения послужил первый номер газеты «Борисоглебские вести». Свое мнение о содержании газеты я оставлю при себе, а тронула меня маленькая реплика помощника-геодезиста , который сейчас работает на строительстве животноводческого комплекса. Видимо, Владимиру Викторовичу полученныерублей вскружили голову, и он с какого-то переполоха подумал, что «сейчас на ферме получают всего по 2-3 тысячи рублей в месяц». Может, это было в период Вашей работы в качестве бригадира животноводства, когда с фермы центрального отделения тащили комбикорм, возили в коляске мотоцикла? Хочу с полной ответственностью заявить, что среднемесячная заработная плата за октябрь в «Красный Октябрь» составляет 6300 рублей. А на ферме д. Турово, которую возглавляет простой тракторист без всякого специального и высшего зоотехнического образования , заработная плата доярок и за октябрь составляетрублей, и она уже практически выдана. Хозяйством управляют две женщины: директор и главный зоотехник.

Я обращаюсь к редактору «Борисоглебских вестей» Е. Батуевой с просьбой не публиковать непроверенные данные, особенно по «Красному Октябрю», так как я с пристальным вниманием отношусь к подобным публикациям и никогда не промолчу».

Только я попытался разобраться в сути письма коллектива районной газеты «Новое время», в котором журналисты сообщали мне, что рассматривают нападки на газету, как способ давления на депутата, как поступило официальное заявление от :

«Прошу Вас помочь разобраться с землей «Красный Октябрь». В хозяйстве имеется свидетельство о праве пользования землей № 83 от 01.01.01 года на 7767 га, которые зарегистрированы на ». При проведении преобразования , а 15 января 2009 года Российская Федерация зарегистрировала земли в свою собственность.

Кто является правообладателем земельного участка с кадастровым номеромв размере 7578,6929 га, и какой вид права после 11 января 2010 года?

На каком основании после 15 января 2009 года было изъято 47 участков площадью 3500 га сельскохозяйственных угодий?».

К письму приложила копию свидетельства. Но и без этого документа я верил каждому слову этого трудолюбивого и совестливого человека. Жаль, что она не догадывалась, как трудно добиться от высоких чиновников и прокуроров ответа на подобный вопрос. Мне и самому давно хотелось узнать, на основании какой бумаги и с чьей подписью изъяты у крестьян их земли.

До встречи с директором я успел направить ее письмо в Генеральную прокуратуру РФ. И когда мы встретились в Ярославле, в офисе областного отделения политической партии «Справедливая Россия», поговорили по душам, то стало очевидным мое заблуждение по поводу того, что ей неведома тяжесть диалога с чиновниками. У нее, кажется, уже потухли некогда горящие живым огнем глаза, на лице появились признаки усталости. И начало беседы было грустным:

Только что была в нашем департаменте, - призналась Лариса Юрьевна. - Мне прямым текстом сказали, что я ничего не добьюсь, это большая политика.

Там, где земля, всегда большая политика, - согла­сился я и добавил, пытаясь привнести в беседу нотки оптимизма. - На ваше письмо мне ответил первый заместитель Генерального прокурора . В связи с допущенными нарушениями земельного законодательства прокуратурой области главе Почернину внесено представление. Территориальному управлению Росимущества, допустившему потерю контроля над племзаводом, внесено представление. По сведениям о преднамеренном банкротстве организована дополнитель­ная проверка. Прежний ваш бухгалтер за нарушение правил ведения бухгалтерского учета и представления бухгалтерской отчетности оштрафована.

- И опять ничего не сказано о том, почему нас выгнали со своей земли.

Тут директор попала в точку. Росимущество скорее всего отказалось от защиты своего племзавода и помогло оформить госземли в аренду частной фирме.

Запрос ушел повторно, - продолжил разговор я. - В нем есть новая просьба - проверить законность действий Росимущества.

Благодарю, - улыбнулась собеседница и тотчас у нее, как и прежде, загорелись радостным огнем светлые глаза.

Я вот тоже сказала в департаменте, что от своей земли не откажусь. Я не сдамся, пока не добьюсь справедливости. Пусть что хотят со мной делают. Но я не отступлю, землю свою верну... Просьба к вам - не оставляйте нас.

Она уходила так порывисто, твердо, что у меня не оставалось сомнений: такому борцу не страшны никакие преграды.

Опять господин великий случай подвернулся к месту. В Думу пришел отчитываться заместитель председателя Шувалов. В его свите я заметил министра сельского хозяйства. Она притаилась в углу высокой ложи. Я подошел к ней и предупредил, что вновь готов отчитать ее за невнимание к судьбе племзавода «Красный Октябрь». Прошло, мол, время, вы обещали разобраться, связаться со мной, но никакого серьезного ответа я так и не получил. Министр попросила меня не выступать. Заверила, что во всем разобралась.

Наше министерство тут ни при чем, - пыталась убедить меня . - Все проблемы племзавода решает Росимущество. Именно оно и передает пакет акций этого предприятия в собственность вашей области.

Но судьбу акций решал почему-то ваш заместитель Беляев, он давал от ведомства согласие на это, он подписывал соответствующее письмо. Оно у меня есть.

- К нам по поводу акций обратился губернатор.

- Обратился, ну и что? Если не в вашей компетенции передавать пакет акций, то почему Беляев так и не ответил губернатору, что у нас нет такого права, этой политикой занимается Росимущество. Но он-то написал другое!

- Да, Беляев подписал... Это отдельный вопрос. Я повторяю, что Министерство сельского хозяйства здесь ни при чем. Я не вправе что-либо сделать... Ну, чем я могу помочь?

- Почему вы не можете помочь? - упорно гнул свою линию я. - Вы как раз даже очень можете помочь своему племзаводу. Во-первых, встаньте на его защиту, заявите Росимуществу, что не следует разорять государственное племенное хозяйство с доброй историей. Если там вас не хотят слышать, то вы человек волевой, придайте голосу стали и потребуйте остановить конфликт, восстановить справедливость. Во-вторых, надо все-таки не убегать от острого вопроса. В чем виноваты крестьяне из племзавода «Красный Октябрь» и их директор Ежова, спасающая вместо вас государственное племенное хозяйство, у которых вы, государственные чиновники, отняли землю?!

- Хорошо, я еще раз документы посмотрю. Потребовать, конечно, я могу...

-Просьба: во избежание дальнейшей переписки письмо-ответ подпишите сами.

Мои коллеги-депутаты, наблюдавшие за диалогом, поинтересовались, почему я прошу у министра всего лишь разобраться с конфликтной ситуацией вокруг земли, а не ставлю главные, жизненно важные вопросы. Например, о том, что такие гигантские животноводческие комплексы уничтожат вокруг все колхозы, совхозы и фермерские хозяйства. Их монополизм создаст для маленького района такие трудности экономического, политического и социального характера, что волками придется выть.

Район ничего не получит, кроме маленьких отчислений в бюджет. Зато экологические беды станут громадными. И не только от падежа скота. Потом, и само молоко от коров, которые не гуляют на травке, а все время содержатся на привязи и поедают опасные комбикорма и разные добавки, не будет полезным. Посмотрите, как за рубежом такие гиганты работают! Одни диоксиновые и прочие болезни чего стоят!

- Разве я могу сейчас говорить про беды в будущем, когда у людей отняли землю, и когда все земли района и области заросли лопухами и деревьями?! На меня и так чиновники всех дохлых собак вешают, говорят, что мы с Ежовой спугнем инвестора. Мне наш областной министр сельского хозяйства однажды сказал: пусть хоть что-то будет построено на наших заросших полях, стыдно смотреть... Наверное, он прав. Пусть хоть что-то построят! Лишь бы не обижали земляков. Они добрые, наивные... И просят малого: оставить им хороший участок земли, их родной земли.

Конечно, в эти минуты я думал и о том борисоглебском монополисте, который в недалекой перспективе подомнет и подчинит весь район. Наши чиновники хотят капитализма. Они слышали, что во всем мире сельское хозяйство подконтрольно крупному бизнесу. Но они не знают, что капитализм - это конкуренция. Значит, надо было строить не один комплекс на 5000 голов, а пять комплексов по 1000 коров. Еще чиновники игнорируют тот факт, что в США, Европе, Австралии и т. д. земля и техника принадлежат фермерам. А нас чиновники толкают на путь Латинской Америки, когда люди превращены в холопов, наемных рабов, а владеют землей и имуществом новые аграрные бароны и латифундии. Они обязательно подчинят себе местную власть. Затем они уничтожат кооперацию, малый и средний бизнес, конкуренцию и местное самоуправление.

Доброе упоминание имени Боровицкого, видимо, долетело до него самого. Через пару дней он позвонил мне. Полчаса сокрушался по поводу того, что из-за меня увольняют заместителя министра сельского хозяйства Беляева. По его мнению, это хороший, отзывчивый на беды регионов чиновник. Мое стремление разъяснить суть краенооктябрьского конфликта не вызвало встречного желания выслушать и понять.

На душу нахлынула досада. Если серьезные и ответственные чиновники не хотят услышать, отчего это Лариса Юрьевна Ежова не спит по ночам, почему борется за свою землю, то кто же ей тогда поможет, где искать справедливость?!

Правительство уничтожает сельское хозяйство такими быстрыми темпами, что крестьяне не успевают понять, что происходит. Почему в стране с самыми большими запасами нефти и газа стоимость солярки для селян самая высокая в мире? В некоторых странах нефти нет, а цена на бензин ниже. Почему все страны мира дотируют свое сельское хозяйство, а мы нет? Почему в нашей стране цены на солярку поднимают накануне посевных работ и взвинчивают их до такого потолка, что аграрникам невыгодно выращивать зерно и овощи? Почему наши бизнесмены продают минеральные удобрения загранице дешевле, чем собственным отечественным сельхозпроизводителям?!

Еще больше тревожных вопросов крестьяне задали мне, когда узнали из местной газеты, а затем из письма главы района , что на строительство частного комплекса уже истрачено более одного миллиарда рублей. Мне не хотелось беспокоить Боровицкого, спрашивать, куда истрачена такая громадная сумма, если на стройке пока видны лишь фундаменты. В голову приходила иная мысль: как бы задать вопрос губернатору, отчего у нас московский бизнесмен из дорожно-строительной частной фирмы может получить кредит в 6 - 7 миллиардов рублей на строительство животноводческого комплекса, а директор государственного племенного хозяйства не может?! И как так получилось, «сто крестьяне других совхозов и колхозов, в том числе и аналогичного племзавода «Красный Октябрь» в Любиме, получили земельные паи, а жители Борисоглебского района остались без них.

Желание написать губернатору письмо отпало после того, как в альтернативной газете «Борисоглебские вести» он разразился гневом в мой адрес. Оказывается, я должен защищать инвестора, а не крестьян из поселка Красный Октябрь. Он, видите ли, с утра до вечера думает, как копейку лишнюю в область затащить, а я думаю о другом - о политике. Еще Вахруков солгал, или газетчики приврали, что якобы он беседовал со мной о племзаводе и проекте, а я не смог ответить ни на один его вопрос. Да ежели бы такая встреча была, разве мне нечего было бы в защиту крестьян сказать?! Неведомо губернатору, что депутата избирают не чиновники, глава района и губернатор, а народ, в том числе жители поселка Красный Октябрь, и когда они просят защиты, то только трусливый и продажный депутат отказывает им в этом.

Но все равно я признателен губернаторскому выпаду, пусть несправедливому и необоснованному, но он позволил утвердиться в предположениях, кто все же активно лоббирует проект московского бизнесмена и главы района и ставит барьеры на пути крестьян-земляков. Пришло понимание, отчего так боязливо ведет себя министр сельского хозяйства, почему так быстро сняла с себя ответственность за судьбу государственного племенного хозяйства и переложила ее на другое ведомство, в недрах которого не знают даже того, с какой стороны следует подходить к корове во время дойки. Губернатор, увы, не видит беды крестьян, видит деньга, прибыль, инвестиции. Но если эти деньги, кредиты дать Ежовой, то ведь и ее хозяйство давало бы прибыль...

Селяне подвигли меня все же узнать судьбу больших денежных трат. ответил, что данная «информация представляет собой коммерческую тайну и разглашению не подлежит».

Выходит, не только налогоплательщик из деревни, но и депутат высшего законодательного органа страны не имеет права знать, как финансируется строительство нашумевшего в районе комплекса и насколько эффективно осваиваются там денежные средства. В чем тут причина для секрета? Непонятно. По-моему, ни один ответственный инвестор не боится открытости и гласности в своей деятельности.

Осуждать долго политику коммерческих тайн не довелось. Ко мне в Государственную Думу в кабинет заглянул один из моих помощников. Среди многих поручений законодательного характера в его обязанности входит еще и решение аграрных проблем. Прикрыв аккуратно дверь, он сказал, что прибыл с любопытных переговоров. Высокопоставленный министерский чиновник предлагает урегулировать конфликт на племзаводе «Красный Октябрь» и снять остроту отношений между депутатом и авторами проекта строительства животноводческого комплекса.

Пусть встретятся с Ежовой и без меня решают все земельные споры, - ответил уклончиво я, памятуя о том, что именно это предложение уже выдвигалось авторам проекта.

Они теперь речь ведут не о встрече, а о деньгах.

Не понял. Взятку предлагают?

Почему взятку?! Предлагают деньги, которые будут нужны в выборной компании.

Нет, это есть самая гнусная взятка, которую мне когда-либо предлагали. А еще говорили, что проект двигают честные люди. Передай, их деньги не нужны.

Через пять минут я был уже в кабинете думской фрак­ции «Справедливая Россия» у своего непосредственного руководителя, депутата Николая Владимировича Левичева. Быстро, скороговоркой я ему рассказал о предложении получить взятку за скандальный проект. Месяцем раньше я посвящал Левичева в проблемы, происходящие вокруг государственного племенного хозяйства. Он поддержал и мою критику в адрес министра сельского хозяйства, прозвучавшую на сессии парламента. Теперь подвернулся случай вывести на чистую воду авторов темного проекта.

Мы пригласим их в мой кабинет, а перед этим сообщим следователям о предстоящем преступлении, - выдвинул я сценарий острого спектакля. - Они принесут взятку, и тут их при нас с тобой следователи и схватят.

А что если они придут со своими следователями и схватят нас с тобой прямо в этом же кабинете?! - осторожно парировал Левичев. - К чему нам такой шум и спектакль?!

Разве такое может быть? - удивился я и сам же на свой вопрос ответил: - Впрочем, у нас и не такое происходит.

Так я и расстался с мыслью при помощи неполучаемой взятки развенчать миф о безгрешных авторах крупного проекта, способного спасти мой родной район.

12 января 2011 года Министр сельского хозяйства Российской Федерации на строгом красочном бланке с гербом прислала мне долгожданный ответ. Это был образчик очередной бюрократической отписки:

«Минсельхоз России рассмотрел Ваше обращение о ситуации, сложившейся в «Красный Октябрь» (далее - Общество), 100% акций которого находится в федеральной собственности, и сообщает.

На основании Положения об управлении находящимися в федеральной собственности акциями открытых акционерных обществ, утвержденного Правительством Российской Федерации от 3 декабря 2004 года, права акционера Общества от имени Российской Федерации осуществляет Росимущество.

По информации Территориального управления Росимущества в Ярославской области, на 47 земельных участков, выделенных из земельного участка с кадастровым номером(земли сельскохозяйственного назначения), зарегистрированы права собственности Российской Федерации. Таким образом, данные земельные участки находятся в собственности Российской Федерации.

В соответствии с Положением о Росимуществе, постановлением Правительства от 5 июня 2008 г., полномочия собственника в отношении имущества, а также полномочия собственника по передаче федерального имущества юридическим и физическим лицам, приватизации федерального имущества осуществляет Росимущество.

Таким образом, решение вопросов по распоряжению вышеуказанными земельными участками к компетенции Минсельхоза России не относится.

Минсельхоз России, являясь отраслевым федеральным органом исполнительной власти, вправе направлять только предложения по реализации прав акционера Общества. Решение вопроса о передаче пакета акций Общества в собственность субъекта Российской Федерации также не относится к компетенции Минсельхоза России.

Кроме того, в соответствии с должностными обязанностями в рамках своей компетенции заместитель Министра сельского хозяйства вправе от лица Минсельхоза России подписывать только письма с изложением позиции о возможности передачи государственного пакета акций Общества, находящегося в федеральной собственности, в государственную собственность субъекта Российской Федерации в порядке, установленном законодательством Российской Федерации».

Судя по всему, у нас теперь в России не только нет вменяемой аграрной политики, но и Министерство сельского хозяйства самое бесправное ведомство.

После прочтения сухой отписки мне стало жаль не только обобранных крестьян, но и всемогущего инвестора, которому в будущем придется решать проблему собственности, ведь он построил частный комплекс на государственной земле!

Прерванный доклад Ежовой. Но поиск правды неостановим

Зимние дни нового 2011 года продолжают приносить крестьянам разочарования. Они уже не протестуют, не бьют в колокола, не пишут жалобы. Пришло неожиданное Осознание, что плетью обуха не перешибешь. Живучей оказалась и другая поговорка: прав тот, у кого больше прав.

Министерство сельского хозяйства наотрез отказалось защищать интересы государственного племенного хозяйства. Не наша, мол, это компетенция, и все тут, хоть режь.

Росимущество занимает выжидательную позицию, пытается оформить документы по земле только по факту, то есть тогда, когда требуется лишь их подпись.

Прокуратура области делает вид, что ничего страшного в племзаводе с землей не происходит, выписывает предписания по устранению нарушений, сообщает мне о результативности своей работы, требующей, видимо, колоссальных усилий. Так, например, в ответе областного прокурора сказано: «По результатам рассмотрения представления главой Борисоглебского района лицам, ответственным за оформление в аренду земельных участков, строго указано на необходимость взаимодействия с органами Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии при постановке на кадастровый учет земельных участков и государственной регистрации прав на них».

Глава района шлет на предписания свои ответы прокурору. Пишет сухо, с полной уверенностью в безнаказанности, а между строк читается радость по поводу того, что уголовное дело против него за незаконную передачу государственных земель частной фирме не возбуждено. И, главное, прокурор области верит каждому слову главы. То ли эта вера порождена гипнозом, то ли мудреными действиями политтехнологий, ведь в прошлом глава был политруком?..

Чтобы не попасть под уголовную статью о незаконности передачи государственных земель московскому бизнесмену, пишет прокурору области: «Поясняю, что при принятии постановления о предоставлении «Вощажниково» (хозяин ) 47-и земельных участков в аренду нам не было известно, что на эти участки зарегистрировано право собственности Российской Федерации». Так как прокурор мог не обратить внимание на слова «не было известно», то глава выделяет их в письме жирным-жирным шрифтом. И, о, чудо, прокурор заметил. Не просто прочел, а тотчас поверил... Ну, не знал глава района, проработав здесь семь лет, что в его распоряжении есть государственное племенное хозяйство с государственными землями. На племзавод приезжал, от государства приватизации племзавода добивался, но вот о его федеральном статусе, увы, не ведал ни сном, ни духом.

Прокурор поверил незнайке сразу, с первого слова, и тотчас стал рассказывать-пересказывать эту сказку в своем письме депутату Государственной Думы, полагая, что тот поведает ее местным крестьянам. Но мне как-то стыдно показывать ответ прокурора области с письмом главы района жителям поселка Красный Октябрь, так как все они давно сказки называют сказками, даже если те публикуются на официальных бумагах, и в отличие от единственного главного чиновника в районе знают про то, что племза­вод - предприятие государственное.

Подала голос наконец-то и Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии (Росреестр). Правда, лучше бы там продолжали играть в

молчанку и дальше.

Во-первых, заместитель руководителя сообщает мне, что «Ваши обращения в Росрееетр, датированные 16 августа и 07 октября 2010 года, не поступали». Неужели их украли, порвали, спрятали? Невероятный детектив!

Во-вторых, в ответе сказано, что глава не вправе был распоряжаться земельными участками племзавода, а их коллеги из Борисоглебского отдела Управления - помогать ему в оформлении аренды. Еще одна сказка про то, как малые дети из отдела Росреестра помогали дяде Вите Почернину оформлять незаконные бумажки, не зная, что за такие безобразия по головке не гладят. И заместитель руководителя «погладила». С большим запозданием она пишет: «Проведена служебная проверка. Начальник Борисоглебского отдела Управления и главный специалист того же отдела были привлечены к дисциплинарной ответственности». Жаль, наказывать следовало не их, ведь безобразничал Почернин, а он прокуратуре не по зубам.

В-третьих, высокопоставленный чиновник Росреестра сообщает жуткую государственную тайну. Оказывается, земля-то, отнятая у племзавода и переданная московскому бизнесмену, по сей день государственная. Более того, в письме черным до белому сказано: «В настоящее время согласно данным ЕГРП арендодателем является собственник участков - Российская Федерация». Кто от имени государства передал государственные земли московскому бизнесмену? Зачем передали? На каком основании? И передали ли вообще? Сегодня это есть более чем гостайна!

И наконец, в-четвертых, в письме Росреестра сказано о том, о чем чиновников этого ведомства не спрашивали и в чем их интерес непонятен. В конце официальной бумаги написано: «Дополнительно, учитывая сведения официального Интернет-сайта Высшего Арбитражного суда РФ, отмечаем, что Арбитражным судом Ярославской области принято заявление Управления Федеральной налоговой службы по Ярославской области о признании несостоятельным (банкротом) «Красный Октябрь». Очередное заседание по проверке обоснованности указанного заявления назначено на 2 февраля 2011 года». Ссылка на Интернет мне показалась очередной тайной заскорузлых бюрократов... Зато между строк так и просматривалась улыбка чиновника, вопрошающего: а зачем тратить время на переписку, если ясно, что племзавод будет обанкрочен?

И только один человек продолжает бороться, продолжает упорно верить в закон и справедливость... Все институты государственной власти выбросили белый флаг. На отнятых у крестьян землях полным ходом идет строительство частного комплекса. Имущество племзавода «Красный Октябрь» пытаются украсть мародеры и преступники. Но мятежный директор Лариса Юрьевна Ежова стоит на своем: «Нам чужой земли не надо, верните отнятое!»

Про арбитражный суд, который назначен на 2 февраля сего года, она знает не из Интернета и даже не от чиновников Росреестра и Росимущества. Она к нему готовится самым серьезнымобразом. Пишет, считает, размышляет, ищет... Но, главное, вытягивает из последних женских сил хозяйство из долгов, платит налоги, рассчитывается хорошей зарплатой с рабочими.

Она не может проиграть суд.

Потому живет борьбой каждый Божий день. То едет в областное управление милиции, в УБОП, и везет новый документ о запланированном банкротстве. В сейфе ей случайно на глаза попался черновик письма бывшего руководителя хозяйства с ходатайством о вступлении в режим банкротства. Это было еще одно подтверждение ее версии о том, что банкротство кое-кому было выгодно, и оно проводилось согласованно и по злому умыслу.

Затем вступает в схватку с преступниками, решившими ночью ограбить магазин. Вместе с мужем она проявляет мужество, пересиливает чувство страха, скручивает двух крепких воров и сдает их в руки милиции. Местная газета пишет об этом героическом поступке в статье «Отважные Ежовы». Районная власть молчит, ни слова благодарности, ни слова восхищения. Будто они тоже такие смелые и честные.

И вся эта борьба мешает готовиться к последней схватке - к суду, где должна решиться не только судьба государственного племенного хозяйства, но и утвердиться ее горячая вера в справедливость. Мешает готовиться еще и к выступлению перед органами местного самоуправления. Но это все же предпоследний бастион, не основной.

Идя на сессию районных депутатов, она думала, что найдет там если не поддержку, то понимание, ей подставят плечо, в нее вселят уверенность в правоте дела. И тогда ей легче будет ехать в областной арбитражный суд.

Ее ожидания были омрачены полным непониманием районных защитников народа. Они зачарованно слушали главу района и его московского инвестора, взволнованно выпрашивали денег у приехавшего богача на местные нужды и наотрез отказались слушать до конца доклад нового директора племзавода.

Ей удалось пробиться на трибуну. Первые слова касались истории: «Уважаемые депутаты! Прежде чем высказать свое мнение по поводу строительства комплекса, я хотела бы привести некоторые факты из недавнего прошлого хозяйства». Зал слушал. Но как только она начала приводить весомые свидетельства о том, как шла планомерная подготовка к банкротству ее хозяйства, так речь сразу потонула в репликах из президиума. Ее попросили прервать доклад и заслушать его отдельно на специальной комиссии по аграрным вопросам,

Я внимательно прочел доклад до конца и понял, почему та часть депутатов, которая возвеличивает деятельность главы района, испугалась выслушать ее до конца. Правда режет глаза. Конечно, доклад ничего бы не изменил, не поправил трагичную ситуацию, но правда бы прозвучала вслух, разлетелась по району и стала бы завоевывать умы...

Доклад на одиннадцати листах весьма смел и убедителен. Бежали часы после прочтения, а отдельные абзацы один за другим всплывали в памяти.

«...Сегодняшнее положение дел никак нельзя только списать на деятельность прежнего руководства, здесь, на мой взгляд, и бездеятельность многих структур, начиная с районных и областных и заканчивая федеральными».

«В районе появился инвестор с начала развала племзавода. Тогда, в июле 2008 года, появился и трактор «Джон Дир» за 220 тысяч рублей арендной платы».

«Я нашла в хозяйстве черновик уведомления от ноября 2008 года, в котором Быхалов хотел сам подать заявление в Арбитражный суд с целью признать племзавод банкротом. Это уведомление, очевидно, было направлено в Совет директоров. Он уведомлял, что в хозяйстве безвыходное положение, ему государство не помогает, и его нужно банкротить... Но для этого надо было найти кредитора, ведь старые долги по налогам реструктурированы, текущие проплачивались. Таково было условие соглашения. И как вы думаете, кто же был на первом месте кредиторов? «Асдор» уже тогда был назван кредитором. Так глубоко уходит история.

В ответ на уведомление Совет директоров письмом 24 декабря 2008 года предупреждает Быхалова, что признаков банкротства в хозяйстве нет, чтобы тот не останавливал производственную деятельность. Он предупрежден об ответственности за преднамеренное банкротство. Но далее события развиваются бурно. 11 декабря 2008 года Быхалов отказывается в добровольном порядке от 3500 га земли, заметьте, самой лучшей...»

«В апреле 2009 года продан совхоз «Вощажниково», он стал частным. В этот момент Быхалову и главному бухгалтеру Лебедевой отдается приказ не платить налоги, зарплату и копить долга. Как преданные псы, в один момент, начали копить долги.

Налоговая инспекция сообщает в комиссию по оздоровлению, что племзавод не заплатил 280 тысяч рублей налогов, и дали 90 дней для исправления. Неужели в хозяйстве, имеющем более 1 миллиона выручки ежемесячно, не нашлось 280 тысяч рублей заплатить за три месяца, чтобы жить спокойно?! Не нашлось!»

«В ноябре-декабре было продано, забито, а я считаю, загублено, 217 голов скота, закрыто две фермы - центральная и лучшая ферма района пестовская. Рабочие остались сидеть дома, хозяйство каждому платило 5 месяцев зарплату, а они не работали.

Уничтожение предприятия происходило и дальше. На ферме Турово в феврале, марте и апреле ни одна корова не крылась, хотя доза семени стоит сто рублей... Специалисту ясно, что значит корова пропускает «охоту» один, второй и третий месяц. Поэтому мы сейчас без отелов...»

«Руководство идет на все ухищрения. В налоговую инспекцию за 2009 год сдается два отчета. Трактор «Джон Дир» увеличил кредиторскую задолженность». Хотя в бухгалтерском отчете не приведено ни одного счета за арендную плату. Я вынуждена была обратиться в налоговую инспекцию с заявлением о признании второго баланса подложным. Это произошло. Такого чуда в истории налоговой инспекции не помнят».

«Главный бухгалтер Лебедева начислила за первую половину 2010 года себе зарплату в размере 218 тыс. руб., то есть, 36 тыс. 400 руб. при окладеруб., включая доплату и пр. Своему мужу с января по апрель выписала своей рукой наряды на ремонт трактора ДТ-75 в сумме 21 тыс. руб., а муж работает на молокоблоке слесарем, и мехмастерская более года была на замке и отключена от электроэнергии за неуплату. При отсутствии фонда материального поощрения Быхалов с Лебедевой получили еще НО тыс. руб. А пестовским дояркам расчет за февраль выдавала уже я в июле. По поводу этих преступлений я писала заявление в Борисоглебский РОВД, но мне даже не удосужились дать письменный ответ. Со слухов знаю, что Лебедевой за поддельный баланс дали 2 тыс. руб. штрафа и все».

«А теперь прошу ответить мне на вопросы, которые не могу понять вот уже 6 месяцев работы в хозяйстве. Кому было выгодно разорить и уничтожить племзавод? Кому нужен такой инвестор? Кто будет за это все отвечать?!»

«В одном ошиблись прежние руководители и их покровители, что они будут последние у руля предприятия... Многие документы утащили. Действовали нагло. И с одной единственной целью - уничтожить «Красный Октябрь». Но просчитались. По жалобам жителей и ветеранов совхоза этот клубок распутан. Я, как директор, плакать не привыкла. Я не обращалась ни в какую приемную за помощью, но результат говорит сам за себя, сегодня погашена вся задолженность по зарплате».

«Виктор Дмитриевич Почернин обижается на меня, что ему приходится каждый день посещать прокуратуру. Это надо не на меня обижаться, а на вашу команду в три этажа администрации, что они так безграмотно готовят Вам постановления. Вот у меня нет команды, мне обижаться не на кого, а защиту предприятия я буду искать там, где это делается, ведь я подписала контракт защищать государственную собственность. И как умею, ее защищаю.

Ну, и последнее. Мое отношение к стройке комплекса, как руководителя. Лучше бы ее не было. А племзавод был и будет, и не ждите, что его обанкротят. Я уже и здесь нашла грубую ошибку. Мы оздоровим предприятие. У «Красного Октября» будет земля, и не та, что заросла деревьями, и не та, которую мне оставили после незаконной передачи 3500 га в аренду, а та лучшая, что была у нас».

2 февраля 2011 года Лариса Юрьевна Ежова поехала на заседание Арбитражного суда. Перед самым отъездом адвокат отказался защищать ее дело, неожиданно заявив, что противная сторона действует в рамках закона. Нам пришлось срочно просить такую же смелую и честную, как Ежова, преподавательницу одного из крупных ярославских вузов, , имеющую богатый юридический опыт, выступить на защиту государственною племенного хозяйства.

Суд состоялся. И не принял скоропалительного решения, перенес слушания на два месяца.

Поиск крестьянской правды продолжается.