Александр Николаевич Островский (стр. 3 )

Кабаниха требует не любви, а ее видимости, когда желает, чтобы Катерина "выла" и бросалась в ноги к мужу, когда он уезжает. Кабаниха не хочет понять, что новое поколение живет в другом времени и представления о выражении чувств измени­лись, что на смену ритуальным действиям, предусмотренным до­мостроевским этикетом, пришла пора искренности и простоты.

Дикой, в отличие от Кабанихи, даже не пытается прикрыть свое самодурство какими-то нравственными притязаниями. Самый богатый и знатный человек в городе, он беспрепятственно куражится над бедными и материально зависимыми от него людьми. "Так ты знай, что ты червяк, – заявляет он Кулигину. – Захочу – помилую, захочу – раздавлю". Кудряш, зная Дикого как никто другой, замечает: "У него вся жизнь основана на ругательстве".

Причем Дикой самодурствует с истинным размахом, столь свойственным национальному характеру, и с таким же размахом кается: "О посту как-то, о великом, я говел, а тут нелегкая и подсунь мне мужичонка; за деньгами пришел, дрова возил, – рассказывает о себе Дикой. – И принесло ж его на грех-то в такое время! Согрешил-таки: изругал, так изругал, что лучше требовать нельзя, чуть не прибил. Вот оно, какое сердце-то у меня! После прощенья просил, в ноги ему кланялся, право, так. Истинно тебе говорю, мужику в ноги кланялся... при всех ему кланялся".

Если Кабанихе придает силы вера в свою правоту, ссылка на некие незыблемые для нее законы, то Дикой – истинный само­дур, и потому он пасует всякий раз, когда встречается с чело­веком, способным оказать ему сопротивление, он даже уважает таких людей. Ведь не гонит он Кудряша, которого хотел отдать в солдаты, да не отдал. Как резонно замечает Кудряш, не отдал потому, что "чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам". Кудряш понимает, что Дикой страшен тем, кто его бо­ится, а он с ним "разговаривать умеет": "Я грубиян считаюсь, за что ж он меня держит? Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится", "... он – слово, а я – десять; плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабс­твовать не стану". Не "рабствует" перед Диким и Кабаниха, и потому он вся­кий раз отступает перед ее натиском.

Против законов, по которым построен мир Дикого и Каба­нихи, восстают молодые – Тихон, Варвара, Кудряш, Катерина. Эти персонажи находятся в разного рода сопоставлениях и свя­зях. Так, сопоставляются брат и сестра Тихон и Варвара, сопоставляются молодые мужчины Тихон и Кудряш, молодые женщины Варвара и Катерина.

Тихон, в отличие от своего сверстника Кудряша, не спо­собен в открытую противостоять Кабанихе: он несмел, слаб ду­шой, безволен. Воспитанный на страхе перед матерью, на идее почитания и подчинения, Тихон, тем не менее, не разделяет деспотических притязаний матери и ни в чем ей не верит, но на протест не способен. Он по-своему пытается избегать влияния матери, убегая из дома и предаваясь кутежу, но и там, на воле, он, как замечает Катерина, "словно связанный". Тихон никак не соответствует патриархальным представлениям о хозяи­не дома, властелине, который должен держать в подчинении весь дом.

Тихон в глубине души – великодушный и добрый человек, искренне любящий жену и способный простить ей любую обиду. Он даже старается поддержать Катерину в момент покаяния. Но его великодушие и человечность слишком робки и бездейственны, он слишком зависим от матери, зависим от того мира, в кото­ром вырос и сформировался как личность. Он выработал свою ли­нию поведения и противостояния материнскому деспотизму, пыта­ясь приобщить к ней Катерину: "Что ее слушать-то! – учит он жену. – Ей ведь что-нибудь надо говорить! Ну и пущай она говорит, а ты мимо ушей пропущай!" Отношение Тихона к жене во многом человечно, даже имеет личный оттенок. Он ведь возража­ет матери: "Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит". Только в финале трагедии, над телом же­ны, он выражает открыто свой протест: "Маменька, вы ее погу­били! вы, вы, вы...".

Варвара – прямая противоположность Тихону. Ей присущи и воля, и смелость, и умение отстоять свое мнение. Но Варвара – плоть от плоти мира диких и кабановых. Сравнивая Катерину с Варварой, Островский подчеркивает, что Варваре непонятны нравственные метания Катерины, те угрызения совести, которые она испытывает. "А по-моему; – говорит она ей, – делай, что хочешь, только бы шито да крыто было", – вот "нравственный кодекс" Варвары, который может оправдать любой обман. Убегая из дома Кабанихи, Варвара не сможет убежать от самой себя, и в другом доме уже она сама, вполне возможно, установит такие же деспотические порядки. Ведь она тоже, как и Кабаниха, ли­шена ответственности за свои поступки, ей также неведомы ду­шевные страдания других людей.

■ Образ Катерины Кабановой

Образ Катерины Кабановой – один из самых поэтичных об­разов русской драматургии. И, думается, один из самых загадочных. Об этом говорит сценическая история образа, который в исполнении разных актрис приобретал самые разные, подчас прямо противоположные черты: смирения и бунта, кротости и страстности.

Своеобразным эпиграфом к пьесе является песня "Среди долины ровныя", звучащая в самом начале из уст Кулигина. "Это песня о трагичности добра и красоты: чем богаче духовно и чувствительнее нравственно человек, тем меньше у него внешних опор, тем драматичнее его существование. В песне, которая у зрителя буквально на слуху, уже предвосхищается судьба герои­ни с ее человеческой неприкаянностью ("Где ж сердцем отдох­нуть могу, когда гроза взойдет?"), с ее тщетными стремлениями найти поддержку и опору в окружающем мире ("Куда мне, бедной, деться? За кого мне ухватиться?").

Песня открывает "Грозу" и сразу же выносит содержание трагедии на общенародный песенный простор. За судьбой Катери­ны – судьба героини народной песни, непокорной молодой снохи, отданной за немилого "чуж-чуженина" в "чужедальную сторонуш­ку", что "не сахаром посыпана, не медом полита" ().

Характер Катерины разработан Островским очень глубоко и всесторонне, все ее поступки, мысли, движения души психологи­чески мотивированы и обоснованы. "Образ Катерины, несомненно, соотнесен с образом Каба­нихи. Обе они максималистки, обе никогда не примирятся с че­ловеческими слабостями и не пойдут на компромисс. Обе, нако­нец, верят одинаково, религия их сурова и беспощадна, греху нет прощения, и о милосердии они обе не вспоминают. Только Кабаниха вся прикована к земле, все ее силы направлены на удержание, собирание, отстаивание уклада, она – блюститель окостеневшей формы патриархального мира. Кабаниха воспринима­ет жизнь как церемониал, и ей не просто не нужно, но и страш­но подумать о давно исчезнувшем духе этой формы. А Катерина воплощает дух этого мира, его мечту, его порыв. Островский показал, что и в окостенелом мире Калинова может возникнуть народный характер поразительной красоты и силы, вера которого – истинно калиновская – все же основана на любви, на свобод­ной мечте о справедливости, красоте, какой-то высшей правде" (, ).

Для Островского очень важно, что Катерина появилась в Калинове не из какого-то другого мира или другого историчес­кого времени, а родилась и выросла в тех же "калиновских ус­ловиях". Но она – существо иного порядка, иной, новой форма­ции. "Точно я снова жить начинаю, или, уж и не знаю". Это смутное чувство, которое Катерина не может себе объяснить – чувство личности, которое принимает форму индивидуальной, личной любви, вылилось в жажду личной свободы.

В душную, запертую атмосферу дома Кабановых попадает существо, воспитанное "на воле", жившее как душе угодно, де­лавшее только то, что пожелает. О своем детстве и юности Ка­терина вспоминает: "Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле. Маменька по мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключик, умо­юсь, принесу собой водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много, много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы, – у нас полон дом был странниц да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать, где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пе­ние. Таково хорошо было!"

В доме Кабанихи вроде "то же самое", но, как замечает с тоской Катерина, "все как будто из-под неволи". Эта "неволя", тяготеющая над всем, более всего нестерпима для Катерины. Ведь доминантами ее характера являются вольнолюбие и религи­озность.

Вольнолюбивые порывы проявились в Катерине уже в детс­тве: "Такая уж я зародилась горячая! – вспоминает героиня. – Я еще лет шести была, не больше, так что сделала! Обидели ме­ня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно, я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять!"

Вольнолюбие как доминанта характера декларируется и са­мой Катериной: "Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Ко­нечно, не дай Бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так уж не удержат меня никакой силой. В окно выб­рошусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!" отмечает, что Островский усматривает в эти­ческих воззрениях народа как бы два основных элемента, два начала: одно – консервативное, основанное на признании непрере­каемого авторитета традиции, выработанной веками, и формаль­ной нравственности, исключающей творческое отношение к жизни; другое – стихийно-бунтарское, выражающее неодолимую потреб­ность общества и личности в движении, изменение жестких, ут­вердившихся отношений. "Катерина несет в себе творческое, вечно движущееся начало, порожденное живыми и непреодолимыми потребностями времени". Как носительница истинно национально­го женского характера, Катерина воплощает в себе два его про­тивоположных начала – "обрядоверие и искание правды" (­дяев).

Внутренний импульс всех поступков Катерины – стремле­ние к свету, к Богу, к чистоте, к другому миру, в котором все это есть. Внутренняя сущность Катерины определяется архетипом птицы. Издавна этот образ символизировал свободу, высоту ду­ха, полет. "Птичка Божья" – излюбленный образ народного ми­фотворчества. "Я говорю: отчего люди не летают так, как пти­цы? – мечтательно говорит Катерина Варваре. – Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полете­ла".

Религиозность Катерины – это особое чувство, даже сос­тояние души, в котором соединились искренняя и истовая вера в Бога, жажда гармоничного, совершенного мира и мечта о счастье. "И до смерти я любила в церковь ходить! – в умилении вспоминает Катерина. – Точно, бывало, я в рай войду, и не ви­жу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончит­ся. Точно как все это в одну секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной делается! А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облака, и вижу я, бы­вало, будто ангелы в этом столбе летают и поют. А то, бывало, девушка, ночью встану, – у нас тоже везде лампадки горели, – да где-нибудь в уголке и молюсь до утра. Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут. И об чем молилась тогда, всего у меня было довольно. А какие сны мне снились. Варенька, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся. А то будто я летаю по воздуху..." Так в религиозном чувстве Катерины воссоединяются, ка­залось бы, взаимоисключающие стремления к свободе и к вере. Наиболее полно эти стремления пересекаются в жажде любви, ко­торую испытывает Катерина.

Почему Катерина выбрала Бориса, почему полюбила именно его? Ведь, как не трудно убедиться, Борис не соответствует ни высоким представлениям о романтическом герое, который мог бы удовлетворить высокие запросы Катерины, ни элементарным тре­бованиям порядочности и благородства: понимая, что обрекает Катерину на погибель, он отказывается от нее во имя наследс­тва, которое, как сам понимает, вряд ли получит.

Дело, видимо, в том, что Борис – единственный персонаж в пьесе, не принадлежащий к калиновскому миру ни по рождению, ни по воспитанию, ни обликом, ни манерами. "Порядочно образо­ванный", выгодно отличающийся от окружающих Катерину молодых людей хорошими манерами, умением красиво говорить, одеваться, Борис показался Катерине посланцем того мира, который, каза­лось ей, простирался за высокими заборами, за пыльными околи­цами душного городка, того мира, в котором она может обрести счастье и свободу.

Но в том-то и беда, что Борис только внешне отличается от калиновцев, но по складу сознания и души принадлежит к ка­линовскому миру. Он хоть и чувствует себя чужим, жалуясь Ку­лигину: "Эх, Кулигин, больно трудно мне здесь без привыч­ки-то! Все на меня как-то смотрят, точно я здесь лишний, точ­но мешаю им. Обычаев я здешних не знаю. Я понимаю, что все это наше, русское, родное, а все-таки не привыкну никак", – но признает над собой власть законов Калинова и его обитате­лей. Ведь связь Бориса с Диким не является только денежной зависимостью. Он сам понимает, и окружающие говорят ему, что Дикой никогда не отдаст ему бабушкиного наследства, оставлен­ного на столь "калиновских" условиях: если внуки будут "поч­тительны" к своему дяде Дикому. А это значит, как сказал Ку­лигин Борису, "что вам наследства вашего не видать никогда". Борис резонно замечает: "Он прежде наломается над нами, наругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь ма­лость. Да еще станет рассказывать, что из милости дал, что и этого бы не следовало". И вот из-за этой-то "малости" и пре­дает Катерину Борис.

справедливо сказал о Борисе, что это та­кой же Тихон, только образованный. Недаром же Катерина и к Тихону, и к Борису обращается с одной и той же просьбой – взять ее с собой, но и тот, и другой отвечают отказом: "Нель­зя". И в обоих случаях за этим "нельзя" – не столько сила обстоятельств, сколько духовная несостоятельность героев. "Образование отняло у него силу пакости, – пишет о Борисе , – но оно не дало ему силы противиться пакос­тям, которые делают другие; оно не развило даже в нем способ­ности так вести себя, чтобы оставаться чуждым всему гадкому, что кишит вокруг него. Нет, мало того, что не противодейству­ет, – он подчиняется чужим гадостям, он волей-неволей участ­вует в них и должен принимать все их последствия".

Любовь для Катерины становится одновременно и стремле­нием найти дивный, сказочный мир с "райскими деревьями и го­рами", и желание обрести простое женское счастье. Не случайно она сопоставляет свои сны: "Уж не снятся мне, Варя, как преж­де, райские деревья да горы; а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо, и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду...".

С другой стороны – это грех, а грех требует наказания, отмщения, расплаты. "Ах, Варя, грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала, чего уж над собой не делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти. Ведь это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другого люблю?"

Мотив греха и падения появляется в пьесе сразу же, как только Катерина начинает говорить о своей любви. Мотив этот углубляется и обостряется мотивом "скуки", тоски, наполняющей дом Кабановых.

"Скука", пронизывающая дом Кабановых, – это тоска безду­ховности, бессмысленности существования без истинной веры, без настоящей любви, без детей. Когда нет возможности обрести свободу и любовь, душу могут спасти дети, и это особенно от­четливо понимает Катерина: "Ах, какая скука! Хоть бы дети чьи-нибудь! Эко горе! Деток-то у меня нет: все бы я сидела с ними да забавляла их". Дети наполняют душу женщины любовью и близят ее к Богу: "Люблю очень с детьми разговаривать, – ан­гелы ведь это".

Сразу же начинают звучать и пророчества самоубийства, которые впечатлительная Катерины впитывает, как губка – воду: "Что, красавицы? Что тут делаете? Молодцов поджидаете, кава­леров? Вам весело? Весело? Красота-то ваша вас радует? Вот куда красота-то ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в са­мый омут". Эти слова полусумасшедшей барыни перекликаются с недавними метаниями Катерины: "Что мне делать! Сил моих не хватает. Куда мне деваться; я от тоски что-нибудь сделаю над собой!" Вот почему так пугают ее эти слова: "...я дрожу вся, точно она пророчит мне что-нибудь". Страх Катерины – это не страх перед сумасшедшей старухой, а страх перед собственной совестью, страх перед Богом, перед которым она, давшая мужу клятву верности, грешна.

Гроза, вызывающая ужас Катерины, – это для нее выражение Божьего гнева, и не гроза страшит ее: "Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть не страшно, а как я подумаю, что вдруг я явлюсь перед Богом та­кая, какая я здесь с тобой, после этого разговору-то, – вот что страшно. Что у меня на уме-то! Какой грех-то! Страшно вы­молвить!" Страх, который испытывает Катерина, это, по определению В. Даля – "сознание нравственной ответственности", внутренний голос ее совести.

Беда Катерины в том, что она не может, как Варвара, лгать и изворачиваться, устраивая тем самым свою жизнь: "Об­манывать-то я не умею, скрыть-то ничего не могу". Ложь для нее – такой же грех, как измена. Как верно замечает , одной из важнейших сцен в пьесе для раскрытия психологии и характера героев яв­ляется сцена отъезда Тихона. Сцена эта является важной и в развитии интриги: с отъездом Тихона устраняются внешние пре­пятствия для встречи Катерины с Борисом, а с другой – рушится ее надежда найти внутреннюю опору в муже. Изнемогая в борьбе со страстью к Борису, понимая неминуемость поражения в этой борьбе, Катерина просит Тихона взять ее с собой в поездку. Но Тихон совершенно не понимает, что происходит с женой, тем бо­лее, что сам испытывает непреодолимое желание поскорее выр­ваться из дома: "Куда как весело с тобой ехать! – отвечает Тихон на просьбу жены. – Вы меня уж заездили здесь совсем! Я не чаю, как вырваться-то; а ты еще навязываешься со мной. <...> Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?" Глубоко обиженная Катерина хватается за последнее, чуждое ей средство – обряд и принуждение. Только что оскорб­ленная данным ей под диктовку матери мужниным наказом, она сама просит взять с нее страшные клятвы, "чтоб не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни ви­деться, чтоб и думать я не смела ни о ком, кроме тебя". Но и у мужа Катерина не может найти поддержки и опоры в борьбе с собой, со своей любовью, и потому мысль о неизбежности гибели становится все более явственной.

Захваченная вихрем освобожденной страсти, сливающейся для нее с образом воли, она становится до дерзости смелой, решительной, не жалеет себя и не желает ничего скрывать. "Ко­ли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского су­да!" – говорит она Борису. Но это и становится предвестием дальнейшего развития трагедии – гибели Катерины.

"Она не видит другого исхода, кроме смерти, и именно полное отсутствие надежды на прощение толкает ее на самоу­бийство – грех еще более тяжкий с точки зрения христианской морали. "Все равно, уж душу свою я ведь погубила", – роняет Катерина, когда ей приходит в голову мысль о возможности про­жить свою жизнь с Борисом" ().

Образ смерти как единственно возможного способа искуп­ления греха возникает в сознании Катерины задолго до само­убийства. Предчувствие падения сразу вызывает у Катерины мысль о смерти. Предстоящий жизненный путь страшит ее потому, что может отяготить ее душу грехами, искупить которые будет очень трудно: "Кабы я маленькая умерла, лучше бы было, – рассуждает Катерина. – Глядела бы я с неба на землю да радовалась всему. А то полетела бы невидимо, куда захотела. Вылетела бы в поле и летала бы с василька на василек по ветру, как бабочка".

Образ дома-могилы возникает в словах Бориса: "Здесь что вышла замуж, что схоронили – все равно". "Все пойдут спать, и я пойду; всем ничего, а мне как в могилу", – говорит Катерина. Бориса Катерина называет "погубителем", повторяя, как заклинание, что ей жить с мужем "до гробовой доски". Любить ее – значит хотеть ее "погибели". На первом же свидании Кате­рина уверяет Бориса, что он ее "загубил", то есть мысль о смерти сразу звучит как приговор, который Катерина вынесла сама себе – за грех измены: "Нет, мне не жить! Уж я знаю, что не жить". Смерть для Катерины – плата за любовь и расплата за грех.

В душе Катерины борются любовь и раскаяние, желание любви, счастья и сознание греха. О состоянии Катерины Варвара говорит: "Дрожит вся, точно ее лихорадка бьет; бледная такая, мечется по дому, точно чего ищет. Глаза как у помешанной! Да­веча утром плакать принялась, так и рыдает..."

"Смерть моя!", "Меня убьет. Молитесь тогда за меня", "Ах, умираю" – такими восклицаниями Катерины наполнено все четвертое действие. Раскаты приближающейся грозы, вид геенны огненной становятся последним испытанием для "изорвавшегося" сердца Катерины: "Матушка! Тихон! Грешна я перед Богом и перед вами!" – кричит она в исступлении.

Даже Тихон понимает, что Катерина на грани отчаяния: "Я, братец, знаешь, чего боюсь? Как бы она с тоски-то на себя руки не наложила! Уж так тоскует, так тоскует, что ах! на нее-то глядя, сердце рвется", – жалуется он Кулигину. Борис, прощаясь с Катериной, понимает: "Только одного и надо у Бога просить, чтоб она умерла поскорее, чтобы ей не мучиться долго!"

Знаменательно, что Катерина только мечтала о том, чтобы стать вольной птицей, а Борис называет себя "вольной птицей". И действительно, по сравнению с запертой в дом-могилу Катери­ной, он, насильственно сосланный в Сибирь, может чувс­твовать себя свободным.

После расставания с Борисом мысль о смерти становится единственным убежищем и утешением: "Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что в могилу – все равно. Да, что домой, что в могилу!.. что в могилу! В могиле лучше". Если с домом у Катерины ассоциируется тьма, которой она так боится, то с об­разом могилы – солнышко, свет, тепло, "птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтень­кие, красненькие, голубенькие... всякие... Так тихо, так хо­рошо!" Даже думать о жизни Катерине не хочется: "Опять жить? Нет, нет, не надо... нехорошо! И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пой­ду!"

Не отказ Бориса убивает Катерину, а ее безнадежное от­чаяние примирить совесть с любовью к Борису и физическое отв­ращение к домашней тюрьме, к неволе, к дому, который страшнее могилы. Вернуться домой – значит для Катерины вернуться к поп­рекам свекрови, отчаянному пьянству мужа, вернуться к своей тоске по Борису, но главное – вернуться к мысли о том, что душа погублена навеки, а вся жизнь отравлена мыслью о совершенном перед Богом преступлении: "...Умереть бы те­перь... Что поют? Все равно, что смерть придет, что сама... а жить нельзя! Грех!"

Самоубийство Катерины – поступок неоднозначный. С одной стороны, это жест отчаяния, слабости, с другой стороны – про­явление огромной силы духа, духа вольнолюбия и свободы. Меч­тавшая стать птицей, Катерина совершила свой последний полет с обрыва в Волгу. С одной стороны, как истинная христианка, она не могла не понимать, что, совершая самый страшный грех, она навеки губит свою душу. С другой стороны, смерть для нее была единс­твенным и неизбежным выходом из могильного мрака жизни в доме Кабанихи. Руки, сложенные крестом в гробу, не так давят, как тот тяжкий крест, что нужно будет нести всю оставшуюся жизнь – крест жизни с нелюбимым мужем, крест позора перед людьми, попреков и укоризн свекрови, а главное – вины перед Богом. Именно об этом говорит Кулигин: "Вот вам ваша Катерина. Де­лайте с ней, что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!"

Смерть становится для Катерины искуплением греха. Ее смерть, как пишет – "это последняя вспышка оду­хотворенной любви к Божьему миру: к деревьям, птицам, цветам и травам. Монолог о могилушке – проснувшиеся метафоры, народ­ная мифология с ее верой в бессмертие. Человек, умирая, превращается в дерево, растущее на могиле, или в птицу, вьющую гнездо в его ветвях, или в цветок, дарящий улыбку прохожим, – таковы постоянные мотивы народных песен о смерти. Уходя, Ка­терина сохраняет все признаки, которые, согласно народному поверью, отличают святого: она и мертвая, как живая. "А точно, ребяты, как живая! только на виске маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови".

В образе Катерины Кабановой запечатлел сущность русского национального женского характера, в котором соединились поэтичность, лиризм, жажда идеального мира и гар­монии и экзальтированная религиозность, страстность, вольно­любие, решимость. Не потому ли до сих пор пьеса Островского не сходит с театральных подмостков, а судьба Катерины волнует читателей и зрителей "Грозы"?

писал, что произведения, подобного драме "Гроза", в русской литературе до Островского, не было. "Она бесспорно занимает и, вероятно, долго будет занимать первое место по высоким классическим красотам. С какой бы стороны она ни была взята, – со стороны ли плана создания, или драма­тического движения, или, наконец, характеров, всюду запечат­лена она силою творчества, тонкостью наблюдательности и изя­ществом отделки".

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

Вопросы на знание текста:

1. Сколько действий в пьесе?

2. В каком городе происходит действие?

3. Как зовут племянника Са­ве­ла Прокофьевича Дикого?

4. Где служит Ваня Кудряш?

5. Как зовут механика-само­учку?

6. Кто из персонажей старше всех по возрасту?

7. Кто такие Глаша, Шапкин?

8. Почему мать Дикого возне­на­видела его брата, отца Бо­риса?

9. На каких условиях бабушка оставила наследство Борису и его сестре?

10. Из уст какого персонажа калиновцы узнают о жизни за пределами их городка?

11. Почему и на сколько времени уезжает из дома Тихон?

12. Когда и кем впервые высказывается мысль о само­убийс­тве?

13. Кто дает Катерине ключ от калитки в сад?

14. Что изображено на стенах полуразрушенной галереи, где прохожие прячутся от дождя?

15. О чем просит Кулигин Дикого?

16. От кого мы узнаем о состоянии Катерины после возвра­щения Тихона?

17. Чем спровоцировано признание Катерины перед родс­твенниками в совершенном пре­ступ­­лении?

18. Как реагирует Тихон на признание Катерины?

19. Какова дальнейшая судьба Бориса?

20. Кто нашел труп Катерины?

21. Чьими словами заканчи­вается драма? Что они означают?

Ответьте на вопросы:

1. Как рождается замысел пьесы "Гроза"?

2. Что можно сказать о сюжете драмы?

3. В чем жанровое своеоб­разие пьесы? Какова сущность трагического пафоса и как он проявляется в пьесе?

4. Как строится композиция "Грозы"? Почему так обширна экспозиция пьесы? В чем ее значение?

5. Какие миры сталкиваются в пьесе? Как это отражено в экспозиции?

6. Как представлен в пьесе город Калинов? Каков худо­жественный смысл этого образа?

7. Каков принцип расста­новки персонажей в пьесе?

8. Как противятся влиянию "темного царства" Кудряш и Вар­вара? Насколько глубок и значим их протест?

9. Какая песня становится свое­­образным эпиграфом к пь­есе и судьбе Катерины?

10. Как образ Катерины соот­несен с образом Кабанихи?

11. Назовите доминанты ха­рактера Катерины. Как прояв­ля­ются в поступках Катерины воль­нолюбивые поры­вы?

12. Каков характер религиоз­ного чувства Катерины?

13. Чем отличается религиоз­ность Катерины от набожности Кабанихи?

14. Почему Катерина полю­би­ла Бориса? Достоин ли он столь высокого чувства? Почему?

15. Чем отличается Борис от окружающих его калиновцев?

16. Какую песню и почему поет Кудряш перед свиданием Бо­риса и Катерины (сцена 2-я, явление первое)?

17. Чем становится любовь для Катерины?

18. Какие мотивы и образы-символы сопровождают образ любви? Почему?

19. Почему Катерину страшит приближение грозы?

20. Почему сцена отъезда Тихона становится в пьесе одной из важнейших?

21. Когда и почему возникает в пьесе образ смерти?

22. Почему религиозная Кате­рина решается на само­убийство?

23. Почему назвал Катерину "лучом света в темном царстве"?

24. Стихи какого поэта цити­рует Кулигин? Поче­му?

Выполните задания:

1. Прочитайте отзывы о пьесе. В чем критики правы, а в чем с ними можно поспорить?

, подме­тив в характере Катерины бунтарс­кие мотивы, связал их с общей атмосферой российской жизни: "В Катерине видим мы протест против кабановских понятий о нравс­твенности, протест, доведенный до конца, провозглашенный и под домаш­ней пыткой и над бездной, в которую бросилась бедная женщина. Она не хочет мириться, не хочет пользоваться жалким прозябаньем, которое ей дают в обмен за ее живую душу... ка­кою же отрадною, свежею жизнью веет на нас здоровая личность, находящая в себе решимость покончить с этой гнилой жизнью во что бы то ни стало!".

в статье "Мотивы русской драмы" (1864) поле­мизирует с ­вым, называя Катерину "полоум­ной меч­тательницей" и "визио­неркой": "Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутрен­них противоречий; она ежеминут­но кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою, собственную жизнь и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством, самоубийством". Нравственные переживания героини Писарев считает следствием того же неразумения героини Ост­ровского: "Катерина начинает терзаться угрызениями совести и доходит в этом направлении до полусумасшествия; а между тем Борис живет в том же городе, все идет по-старому, и, прибе­гая к маленьким хитростям и предосторожностям, можно было бы кое-как видеться и наслаж­даться жизнью. Но Катерина ходит как потерянная, и Варвара очень основательно боится, что она бух­нется мужу в ноги, да и расскажет ему все по порядку. Так оно и выходит... Грянул гром – Катерина потеряла последний оста­ток своего ума...".

Ап. Григорьев увидел в пьесе "Гроза" "поэзию народной жизни, смело, широко и вольно" захваченную Островским. Критик отметил "эту небывалую доселе ночь свидания в овраге, всю ды­шавшую близостью Волги, всю благоухающую запахом трав широких ее лугов, всю звучащую вольными песнями, "забавными", тайными речами, всю полную обаяния страсти и веселой и разгульной и не меньшего обаяния страсти глубокой и трагически роковой. Это ведь создано так, как будто не художник, а целый народ соз­давал тут!"

2. Постройте сюжетную схему "Грозы".

а) Как строится экспозиция в первом действии? Какова роль второ­степенных персонажей пьесы?

б) В каком действии проис­ходит завязка любовной интриги?

в) В каком действии сюжет развивается в духе мелодрамы? Покажите, что тайная встреча Катерины с Борисом – кульмина­ци­онная для формальной любовной интриги, является началом раз­вертывания основ­ного конфликта – внутренней борьбы Катерины.

г) На какие две "сцены" подразделяется третье действие пь­есы. Почему?

д) Найдите кульминацию основного конфликта в четвертом действии. Какая параллельная любовная линия развивается в четвертом действии? С какой целью Островский вводит ее?

е) Как массовая сцена ожидания грозы характеризует жителей города?

ж) В каком действии показана окончательная развязка драмы? Какой дидактический итог содержится в заключительной сцене?

6. Составьте речевые харак­теристики Кабанихи и Дикого. Покажите, как в их речи выражено главное свойство их характера – ничем не ограниченное самодурство, деспотизм, стремление к безграничной власти над окружающими.

3. Найдите в тексте реплики Бориса, в которых с наи­большей очевидностью раскрывается несоответствие высокого чувства, которое испытывает Катерина, и его приземленного, бескры­лого увлечения.

4. Как в речевой харак­теристике Тихона выража­ются его покорность, безволие и одновре­менно несогласие с матерью?

5. писал: "Что такое коллизия? – Безус­ловное требование судьбою жертвы себе. Победи герой трагедии естественное влечение сердца... – прости счастье, простите радости и обаяние жизни!.. Последуй герой трагедии естест­вен­ному влечению своего сердца – он преступник в собственных глазах, он жертва собственной совести..." Соответствует ли коллизия "Грозы" этому опреде­лению, является ли характер Ка­терины трагическим?

6. Проследите по тексту драмы, как движется образ гро­зы. Какую роль играет он в развитии сюжета и в характеристике нравственного состояния героев?

7. Найдите в тексте образы-символы, в которых с наи­большей полнотой воплощено свойствен­ное Катерине вольно­любие?

8. Выделите в пьесе основ­ные пейзажные образы. Охарак­теризуйте их художест­венную функцию.

Темы творческих и контрольных работ

1. Особенности проблема­тики и конфликта драмы ­ровского "Гроза".

2. Сюжет и композиция драмы "Гроза".

3. Народно-поэтические истоки характера Катерины Каба­новой.

4. Духовная драма Катерины в изображении -ско­го.

5. Изображение "темного царства" в пьесе ­го "Гроза".

6. Художественная функция образов природы в драме
­ровского "Гроза".

7. Особенности расстановки персонажей в драме ­ровского "Гроза".

8. Образные оппозиции в драме "Гроза".

9. Самодуры и их жертвы в драматургии .

10. Речевая характеристика как средство изображения ге­роев в драматургии .

11. Приемы и средства изо­бражения психологии героев в драматургии .

12. Нравственная пробле­ма­­тика драматургии ­ро­­­­в­ско­го.

13. Особенности женского национального характера в изоб­ражении .

14. Изображение купечества в драматургии -ского.

15. Образ России в твор­честве .

16. Художественное своеоб­разие пьес .

Библиографический список

К прочтению пьесы "Гроза" // Литература в школе. 1998. N 3.

Островского // Прекрасное и вечное. – М., 1989.

, Театр . – М., 1986.

­ский-комедиограф. – М., 1981.

Критика 1870-х годов об // Русская литература. – 1988. N 2.

Жизнь ­ского // Судьбы: от Пуш­кина до Блока. – М., 1990.

Театр ­ров­ского. – М., 1985.

Россия 1870 –1880-х годов и художественный мир "Бесприданницы" ­ровского // Литература в школе. 1996. N 4.

и русская драматургия его вре­мени. – М., 1961.

"Почти вся русская драматургия...": ­ровский // Русская драматургия второй половины XIX ве­ка. – М., 1980.

В мире драмы. – М., 1971.

в воспоми­наниях современников. – М., 1966.

в русской критике. – М., 1953.

О литературе и театре. – М., 1986.

"Трагедия одиночества": Урок по пьесе "Бесприданница" // Литература в школе. 1996. N 4.

Мастерство . – М., 1967.

и театр // Литература в шко­ле. 1993.N 5.

Мастер русской драмы: Этюды о творчестве
. – М., 1973.