Сознание и внимание (стр. 3 )

Но это только начало. Экспериментатор-психолог для того и суще­ствует, чтобы придумать экспериментальный прием, который заставит та­инственный процесс раскрыться и обнажить свои механизмы. Например, он помещает на глаза испытуемого перевертывающие призмы, или пред­варительно помещает испытуемого в условия «сенсорного голода», или использует особых испытуемых — взрослых лиц, которые впервые уви­дели мир в результате успешной глазной операции и т. д.

Итак, в экспериментах интроспекционистов предъявлялся обычный объект в обычных условиях; от испытуемого же требовался изощренный анализ «внутреннего опыта», аналитическая установка, избегание «ошиб­ки стимула» и т. п.

В современных исследованиях происходит все наоборот. Главная на­грузка ложится на экспериментатора, который должен проявить изобре­тательность. Он организует подбор специальных объектов или специ­альных условий их предъявлений; использует специальные устройства, подбирает специальных испытуемых и т. п. От испытуемого же требуется обычный ответ в обычных терминах.

Если бы в наши дни явился Э. Титченер, он бы сказал: «Но вы бес конца впадаете в ошибку стимула!» На что мы ответили бы: «Да, но этс не "ошибка", а реальные психологические факты; вы же впадали в ошиб ку аналитической интроспекции».

Итак, еще раз четко разделим две позиции по отношению к интрос пекции — ту» которую занимала психология сознания, и нашу, современную

Эти позиции следует, прежде всего, разнести терминологически. Хо тя «самонаблюдение» есть почти буквальный перевод слова «интроспек ция», за этими двумя терминами, по крайней мере, в нашей литературе, за крепились разные позиции.

Первую мы озаглавим как метод интроспекции. Вторую — ка* использование данных самонаблюдения.

Каждую из этих позиций можно охарактеризовать, по крайней мере по двум следующим пунктам: во-первых, по тому, что и как наблюдается во-вторых, по тому, как полученные данные используются в научных целях

Таким образом, получаем следующую простую таблицу.

Таблица

	Метод интроспекции	Использование данных самонаблюдения
Что и как наблюдается	Рефлексия, или наблюдение (как вторая деятельность) за деятельностью своего ума	Непосредственное постижение фак­тов сознания («моноспекция»)
Как используется в научных целях	Основной способ получения научных знаний	Факты сознания рассматриваются как «сырой материал» для дальней­шего научного анализа

Метод интроспекции

Итак, позиция интроспекционистов, которая представлена первым вертикальным столбцом, предполагает раздвоение сознания на основную деятельность и деятельность самонаблюдения, а также непосредственное получение с помощью последней знаний о законах душевной жизни.

В нашей позиции «данные самонаблюдения» означают факты соз­нания, о которых субъект знает в силу их свойства быть непосредствен­но открытыми ему. Сознавать что-то — значит непосредственно знать это. Сторонники интроспекции, с нашей точки зрения, делают ненужное добавление: зачем субъекту специально рассматривать содержания сво­его сознания, когда они и так открыты ему? Итак, вместо рефлексии — эффект прямого знания.

И второй пункт нашей позиции: в отличие от метода интроспекции использование данных самонаблюдения предполагает обращение к фак­там сознания как к явлениям или как к «сырому материалу», а не как к сведениям о закономерных связях и причинных отношениях. Регист­рация фактов сознания — не метод научного исследования, а лишь один из способов получения исходных данных. Экспериментатор должен в каждом отдельном случае применить специальный методический прием, который позволит вскрыть интересующие его связи. Он должен полагать­ся на изобретательность своего ума, а не на изощренность самонаблюде­ния испытуемого. Вот в каком смысле можно говорить об использовании данных самонаблюдения.

После этого итога я хочу остановиться на некоторых трудных во­просах. Они могут возникнуть или уже возникли у вас при придирчивом рассмотрении обеих позиций.

Первый вопрос, которого мы уже немного касались: «Что же, раздвое­ние сознания возможно или нет? Разве невозможно что-то делать — и од­новременно наблюдать за тем, что делаешь?» Отвечаю: эта возможность раз­двоения сознания существует. Но, во-первых, она существует не всегда: например, раздвоение сознания невозможно при полной отдаче какой-либо деятельности или переживанию. Когда же все-таки оно удается, то наблю­дение как вторая деятельность вносит искажение в основной процесс. По­лучается нечто, похожее на «деланную улыбку», «принужденную походку» и т. п. Ведь и в этих житейских случаях мы раздваиваем наше сознание: улыбаемся или идем — и одновременно следим за тем, как это выглядит.

Примерно то же происходит и при попытках интроспекции как спе­циального наблюдения. Надо сказать, что сами интроспекционисты мно­гократно отмечали ненадежность тех фактов, которые получались с помо­щью их метода. [Вот] слова одного психолога, написанные в 1902 г. по этому поводу:

«Разные чувства — гнева, страха, жалости, любви, ненависти, стыда, нежности, любопытства, удивления — мы переживаем постоянно: и вот можно спорить и более или менее безнадежно спорить о том, в чем же соб­ственно эти чувства состоят и что мы в них воспринимаем? Нужно ли луч-

8 Зак. 2652

14 Тема 2. Становление предмета психологии

шее доказательство той печальной для психолога истины, что в нашем внутреннем мире, хотя он всецело открыт нашему самосознанию, далеко не все ясно для нас самих и далеко не все вмещается в отчетливые и оп­ределенные формулы?»1.

Эти слова относятся именно к данным интроспекции. Их автор так и пишет: «спорить о том, что мы в этих чувствах воспринимаем». Сами чувства полнокровны, полноценны, подчеркивает он. Наблюдение же за ними дает нечеткие, неоформленные впечатления.

Итак, возможность раздвоения сознания, или интроспекция, сущест­вует. Но психология не собирается основываться на неопределенных фак­тах, которые она поставляет. Мы можем располагать гораздо более надеж­ными данными, которые получаем в результате непосредственного опыта. Это ответ на первый вопрос.

Второй вопрос. Он может у вас возникнуть, особенно и связи с приме­рами, которые приводились выше, примерами из исследований восприятия.

В этой области экспериментальной психологии широко используют­ся отчеты испытуемых о том, что они видят, слышат и т. п. Не есть ли это отчеты об интроспекции? Именно этот вопрос разбирает известный совет­ский психолог в своей работе, посвященной объективному ме­тоду в психологии.

«Никакой здравомыслящий человек, — пишет он, — не скажет, что военный наблюдатель, дающий такое, например, показание: "Около опуш­ки леса появился неприятельский танк", занимается интроспекцией и да­ет показания самонаблюдения. <...> Совершенно очевидно, что здесь че­ловек занимается не интроспекцией, а "экстроспекцией", не "внутренним восприятием", а самым обычным внешним восприятием»2.

Рассуждения вполне справедливы. Однако термин «экс-троспекция» может ввести вас в заблуждение. Вы можете сказать: «Хоро­шо, мы согласны, что регистрация внешних событий не интроспекция. По­жалуйста, называйте ее, если хотите, экстроспекцией. Но оставьте термин "интроспекция" для обозначения отчетов о внутренних психических со­стояниях и явлениях — эмоциях, мыслях, галлюцинациях и т. п.».

Ошибка такого рассуждения состоит в следующем. Главное различие между обозначенными нами противоположными точками зрения основы­вается не на разной локализации переживаемого события: во внешнем мире — или внутри субъекта. Главное состоит в различных подходах к соз­нанию: либо как к единому процессу, либо как к «удвоенному» процессу.

привел пример с танком потому, что он ярко показыва­ет отсутствие в отчете командира наблюдения за собственным наблюде­нием. Но то же отсутствие рефлексирующего наблюдения может иметь место и при эмоциональном переживании. Полагаю, что и экстро-спек-

1 Метод самонаблюдения в психологии // Вопросы философии к
психологии. М., 1902. Кн. II (62). С. 1068.

2 Об объективном методе в психологии. М., 1952. С. 28.

Метод интроспекции

цию и интро-спекцию в обсуждаемом нами смысле может объединить термин «моноспекция».

Наконец, третий вопрос. Вы справедливо можете спросить: «Но ведь существует процесс познания себя! Пишут же некоторые авторы о том, что если бы не было самонаблюдения, то не было бы и самопознания, самооцен­ки, самосознания. Ведь все это есть! Чем же самопознание, самооценка, са­мосознание отличаются от интроспекции?»

Отличие, на мой взгляд, двоякое. Во-первых, процессы познания и оценки себя гораздо более сложны и продолжительны, чем обычный акт интроспекции. В них входят, конечно, данные самонаблюдения, но только как первичный материал, который накапливается и подвергается обработ­ке: сравнению, обобщению и т. п.

Например, вы можете оценить себя как человека излишне эмоцио­нального, и основанием будут, конечно, испытываемые вами слишком ин­тенсивные переживания (данные самонаблюдения). Но для заключения о таком своем свойстве нужно набрать достаточное количество случаев, убе­диться в их типичности, увидеть более спокойный способ реагирования дру­гих людей и т. п.

Во-вторых, сведения о себе мы получаем не только (а часто и не столько) из самонаблюдения, но и из внешних источников. Ими являют­ся объективные результаты наших действий, отношения к нам других людей и т. п.

Наверное, трудно сказать об этом лучше, чем это сделал Г.-Х. Ан­дерсен в сказке «Гадкий утенок». Помните тот волнующий момент, когда утенок, став молодым лебедем, подплыл к царственным птицам и сказал: «Убейте меня!», все еще чувствуя себя уродливым и жалким существом. Смог бы он за счет одной «интроспекции» изменить эту самооценку, если бы восхищенные сородичи не склонили бы перед ним головы?

Теперь, я надеюсь, вы сможете разобраться в целом ряде различных терминов, которые будут встречаться в психологической литературе.

Метод интроспекции — метод изучения свойств и законов созна­ния с помощью рефлексивного наблюдения. Иногда он называется субъ­ективным методом. Его разновидностями являются метод аналитиче­ской интроспекции и метод систематической интроспекции.

Речевой отчет — сообщение испытуемого о явлениях сознания при наивной (неинтроспективной, неаналитической) установке. То же иногда называют субъективным отчетом, субъективными показания­ми, феноменальными данными, данными самонаблюдения.

Поведение как предмет психологии. Основные понятия, задачи и методы классического би­хевиоризма

Дж. Уотсон

ПСИХОЛОГИЯ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИХЕВИОРИСТА

С точки зрения бихевиориста психология есть чисто объективная отрасль естественной науки. Ее теоретической целью является предска­зание поведения и контроль за ним. Для бихевиориста интроспекция не составляет существенной части методов психологии, а ее данные не пред­ставляют научной ценности, поскольку они зависят от подготовленности исследователей в интерпретации этих данных в терминах сознания. Пы­таясь получить универсальную схему ответа животного, бихевиорист не признает демаркационной линии между человеком и животными. Пове­дение человека со всеми его совершенствами и сложностью образует лишь часть схемы исследования бихевиориста.

Традиционно утверждалось, что психология — это наука о явлениях сознания. В качестве основных проблем выдвигалось, с одной стороны, рас­членение сложных психических состояний (или процессов) на простые элементарные составляющие их, а с другой стороны, построение сложных состояний, когда даны элементарные составляющие. При этом мир физи­ческих объектов (стимулов, включая все, что может вызвать активность в рецепторе), которые составляют область естествознания, рассматривается только как средство для получения конечного результата. Этот конечный результат является продуктом духовных состояний, которые можно «рас­сматривать» или «наблюдать». Психологическим объектом наблюдения в случае эмоций, например, является само духовное состояние. Проблема эмо­ций, таким образом, сводится к определению числа и вида элементарных со­ставляющих, их места, интенсивности, порядка, в котором они появляются, и т. п. Соответственно интроспекция есть par excellence метод, посредством

Хрестоматия по истории психологии / Под ред. , . М.: Изд-во Моск. ун-та» 1980. С. 17—19, 33—34.

Уотсон Дж. Психология с точки зрения бихевиориста 117

которого можно манипулировать с духовными явлениями в целях их иссле­дования. При таком подходе данные поведения (включая в обозначаемое этим термином все, что называют этим именем в сравнительной психоло­гии) не представляют ценности per se. Они имеют значение только постоль­ку, поскольку могут пролить свет на состояния сознания1. Такие данные должны, по крайней мере, по аналогии или косвенно, принадлежать к облас­ти психологии.

Действительно, иногда находятся психологи, которые проявляют скептическое отношение даже к этим ссылкам по аналогии. Часто такой скептицизм проявляется в вопросе, который возникает перед исследовате­лем, изучающим поведение; «Какое отношение к психологии человека име­ет изучение животных?» Моя задача рассмотреть этот вопрос. В своей соб­ственной работе я интересовался этим вопросом и понял всю его важность, но я не мог обнаружить никакой определенной связи между ним и тем по­ниманием психологии, которое было у психолога, задающего этот вопрос. Я надеюсь, что такая исповедь прояснит ситуацию до такой степени, что у нас больше не будет необходимости идти в своей работе ложным путем. Мы должны признать, что те необыкновенно важные факты, которые были соб­раны по крупицам из разбросанных по разным источникам исследований ощущений животных, проведенных с помощью бихевиористского метода, внесли вклад только в общую теорию процессов органов чувств человека; но они оказались недостаточными для определения новых направлений экспериментальных исследований. Те многочисленные эксперименты, кото­рые мы провели по научению, также очень мало внесли в психологию че­ловека. По-видимому, совершенно ясно, что необходим некоторый компро­мисс: или психология должна изменить свою точку зрения таким образом, чтобы включить факты поведения независимо от того, имеют ли они отно­шение к проблемам сознания или нет; или изучение поведения должно стать совершенно отдельной и независимой наукой. Если психологи, изу­чающие человека, не отнесутся к нашим попыткам с пониманием и отка­жутся изменить свою позицию, бихевиористы будут вынуждены использо­вать человека в качестве своего испытуемого и применить при этом методы исследования, которые точно соответствуют новым методам, применяемым в работе с животными. <...>

Резюме

1. Психологии человека не удавалось выполнить требований, предъявляемых к ней как к естественной науке. Утверждение, что объ­ект ее изучения — явления сознания, а интроспекция — единственный

1 Или непосредственно на состояния сознания наблюдателя, или косвенно на состояния сознания экспериментатора.

118 Тема 2. Становление предмета психологии

прямой метод для получения этих фактов, ошибочно. Она запуталась в спекулятивных вопросах, которые хотя и являются существенными, но не открываются экспериментальному подходу. В погоне за ответами на эти вопросы она уходит все дальше и дальше от проблем, которые затра­гивают жизненно важные человеческие интересы.

2. Психология с бихевиористской точки зрения есть чисто объек­
тивная, экспериментальная область естественной науки, которая нужда­
ется в интроспекции так же мало, как такие науки, как химия и физи­
ка. Все согласны, что поведение животных может быть исследовано без
привлечения сознания. Господствовавшая до сих пор точка зрения сво­
дилась к тому, что такие данные имеют цену постольку, поскольку они
могут быть интерпретированы с помощью аналогий в терминах созна­
ния - Позиция, принятая нами, состоит в том, что поведение человека и
поведение животных следует рассматривать в той же самой плоскости
и как в равной степени существенные для общего понимания поведе­
ния. Можно обходиться без сознания в психологическом смысле. От­
дельные наблюдения за «состояниями сознания» являются, согласно
этому предположению, задачей психолога не больше, чем физика. Мы
могли бы рассмотреть этот возврат к нерефлексивному и наивному ис­
пользованию сознания. В этом смысле о сознании можно сказать, что
оно является инструментом или средством, с помощью которого работа­
ют все науки. Так или иначе, средство, которое надлежащим образом
используется учеными, в настоящее время является проблемой для фи­
лософии, а не для психологии.

3. С предлагаемой здесь точки зрения факты в поведении амебы
имеют ценность сами по себе без обращения к поведению человека. В
биологии исследование видовых различий и унаследованных черт у аме­
бы образует отдельный раздел, который должен излагаться в терминах
законов, лежащих в основе жизнедеятельности данного вида. Выводы,
достигаемые таким путем, не распространяются на какую-либо другую
форму. Несмотря на кажущийся недостаток всеобщности, такие иссле­
дования должны быть выполнены, если эволюция как целое когда-либс
будет регулируемой и управляемой. Подобным образом законы поведе­
ния амебы (область ее реакций и определение действующего стимула,
образование навыка, устойчивость навыка, интерференция и закрепление
навыков) должны быть определены и оцениваемы в себе и для себя, не
зависимо от того, насколько они являются всеобщими и имеющими зна
чение и для других форм, если явления поведения когда-либо войдут
сферу научного контроля.

4. Предлагаемый отказ от состояний сознания как самостоятельно
го объекта исследования уничтожает барьер, который существует межд^
психологией и другими науками. Данные психологии становятся функ

Уотсон Дж. Психология с точки зрения бихевиориста 119

циональными коррелятами структуры и сами сводятся к объяснению в физико-химических терминах.

5. Психология как наука о поведении хочет, в конце концов, пренеб­речь несколькими из действительно существующих проблем, с которыми имела дело психология как интроспективная наука. По всей вероятности, даже эти оставшиеся проблемы могут быть сформулированы таким обра­зом, что усовершенствованные методы поведения (вместе с теми, которые еще только будут открыты) приведут к их решению.

Дж. Уотсон

БИХЕВИОРИЗМ

Бихевиоризм (behaviorism, от англ. behavior — поведение) — особое направление в психологии человека и животных, буквально - наука о по­ведении. В своей современной форме бихевиоризм представляет продукт исключительно американской науки, зачатки же его можно найти в Анг­лии, а затем и в России. В Англии в 90-х годах Ллойд Морган начал производить эксперименты над поведением животных, порвав, таким об­разом, со старым, антропоморфическим направлением в зоопсихологии. Антропоморфическая школа устанавливала у животных такие сложные действия, которые не могли быть названы «инстинктивными». Не подвер­гая этой проблемы экспериментальному исследованию, она утверждала, что животные «разумно» относятся к вещам, и что поведение их, в общем, подобно человеческому. Ллойд Морган ставил наблюдаемых животных в такие условия, при которых они должны были разрешить определенную задачу, например, поднять щеколду, чтобы выйти из огороженного места. Во всех случаях он установил, что разрешение задачи начиналось с бес­порядочной деятельности, с проб и ошибок, которые случайно приводили к верному решению. Если же животным снова и снова ставилась та же задача, то в конце концов они научались разрешать ее без ошибок: у жи­вотных развивалась более или менее совершенная привычка. Другими словами, метод Моргана был подлинно генетическим. Эксперименты Моргана побудили Торндайка в Америке к его работе (1898). В течение следующего десятилетия примеру Торндайка последовало множество дру­гих ученых-зоологов. Однако никто из них ни в коей мере не приблизил­ся к бихевиористической точке зрения. Почти в каждом исследовании' этого десятилетия поднимался вопрос о «сознании» у животных. Уош-борн дает в своей книге «The animal Mind» (1-е издание, 1908) общие пси­хологические предпосылки, лежащие в основе работ того времени о пси-

1 Хрестоматия по истории психологии / Под ред. , М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980. С. 34—44.

УотсонДж. Бихевиоризм

121

хологии животных. Уотсон в своей статье «Psychology as the Behaviorist Views It»1 первый указал на возможность новой психологии человека и животных, способной вытеснить все прежние концепции о сознании и его подразделениях. В этой статье впервые появились термины бихевиоризму бихевиористп, бихевиористпический. В своей первоначальной форме би­хевиоризм основывался на недостаточно строгой теории образования привычек. Но вскоре на нем сказалось влияние работ Павлова и Бехте­рева об условных секреторных и двигательных рефлексах, и эти работы, в сущности, и дали научное основание бихевиоризму. В тот же период возникла школа так называемой объективной психологии, представлен­ная Икскюлем, Веером и Бете в Германии, Нюэлем и Боном во Франции и Лебом в Америке. Но хотя эти исследователи и способствовали в боль­шой мере накоплению фактов о поведении животных, тем не менее их психологические интерпретации имели мало значения в развитии той системы психологии, которая впоследствии получила название «бихевио­ризм». Объективная школа в том виде, как она была развита биологами, была, по существу, дуалистической и вполне совместимой с психофизиче­ским параллелизмом. Она была скорее реакцией на антропоморфизм, а не на психологию как науку о сознании.