Германия: как управлять мигрантами

«Современная Европа».-2009.-№2.-С.18-33.

ГЕРМАНИЯ: КАК УПРАВЛЯТЬ МИГРАНТАМИ

,

канд. геогр. наук, доцент, Институт демографии ГУ-ВШЭ.

Как и большинство развитых стран мира, несколько десятилетий назад Гер­мания "перешагнула рубеж", отделяющий её от этапа естественного роста чис­ленности населения к периоду демографической убыли и старения. Снижение суммарного коэффициента рождаемости до уровня двух и менее рождений на одну женщину почти автоматически означает для страны необходимость сде­лать сложный выбор: иммиграция или дальнейшее уменьшение численности населения и, что ещё тяжелее, - численности трудоспособных. Впрочем, при ответе на этот вопрос сами по себе демографические соображения в большин­стве своем не являются доминантными. "Социальное общество "разумных" по­требителей" решает вопрос об иммиграции в привязке к социальным и эконо­мическим ценностям. Во главу угла ставятся потребности растущей экономики, определённых сегментов рынка труда. Так, значителен дефицит кадров в техни­ческой и естественнонаучной сфере: он оценивается примерно в
75 тысяч ин­женерно-технических работников и специалистов в области информационно-коммуникационных технологий.

Однако и социально-экономическая, и демографическая аргументация, чрезвычайно важные для современной Германии, дополняются здесь рядом других специфических обстоятельств. В Конституции ФРГ и Законе об изгнан­ных и беженцах (1953 г.) для всех лиц немецкой национальности, подвергшихся в 1940-е годы изгнанию с родных земель и проживавших до 8 мая 1945 года в бывших немецких восточных землях или вне Германии (в том числе в восточ­но-европейских странах и Китае), определено право на репатриацию в Герма­нию, а фактически на иммиграцию в неё. Особым фактором - фоном выступает и относительно недавнее новое объединение двух частей страны в единое целое и возникшие в связи с этим внутриполитические, макроэкономические, финан­совые, инфраструктурные, социальные и прочие трудности.

Названные и другие весьма противоречивые аргументы за и против вот уже почти двадцать лет делают иммиграцию важной внутриполитической пробле­мой Германии. Достичь равновесия в столь непростой - политически, экономи­чески, социально - проблематике действительно сложно. Прагматические тези­сы "за" постоянно наталкиваются на неприкрытое "против" общественного большинства. Дополнительные аргументы сторонники антииммиграционной модели для Германии получили после "французских событий" 2005 года. Это тем более важно, что миграционные модели Франции и Германии схожи. Обе нацелены на семейную и студенческую программы въезда; обе гарантируют право убежища беженцам; с середины 1970-х годов обе резко ограничивают трудовую иммиграцию. Но главное - обе придерживаются сходных адаптаци­онных моделей - сильной и структурно тщательно выстроенной социальной помощи иммигрантам. Система социального обеспечения является важным по­зитивом для приехавших, финансово помогая им; с другой стороны, она факти­чески мешает иммигрантам самовыдвигаться, реально адаптироваться в новую среду. Местному же населению она позволяет говорить, что иммигранты у них что-то "отбирают".

Контекст иммиграционной политики

Для целостного понимания проблемы иммиграции в Германии важное зна­чение имеет ознакомление со всеми аспектами, с которыми она связана, и с ус­ловиями, в которых формулировалась, формулируется и осуществляется имми­грационная политика.

Демографический. Крупнейшая по численности населения европейская стра­на (82,3 млн человек на 01.2007 г.), Германия уже в конце XIX века одной из первых столкнулась с началом всеобщей эпохи старения населения. Спустя чуть менее ста лет, в 1972 году в стране была зафиксирована естественная убыль населения. Современные показатели, характеризующие демографиче­скую ситуацию в Германии, отличают весьма низкие - даже для Европы - зна­чения рождаемости, старая возрастная структура и вследствие этого высокие показатели смертности. Каждый из этих процессов характеризуются как устой­чивая и долговременная тенденция.

В частности, снижение числа рождённых детей в Германии происходит с 1930-х годов[1], когда люди, состоящие в браке, массово переходили к двухдетной модели семьи. Сложившийся сегодня уровень рождаемости находится в границах уже преимущественно однодетной семьи. В 2006 году в Германии был зафиксирован рекордно низкий показатель абсолютного числа рождений - 670-680 тыс. младенцев (с 1946 г.).

Характерно, что в е годы падение рождаемости затронуло в рав­ной степени и западную, и восточную (ГДР) части страны, то есть было связано именно с внутренней самоорганизацией общества, не зависящей от господ­ствующего государственного курса и достигнутого уровня социально-экономического развития. Стремление к малодетности почти в равной степени присуще различным частям страны и сегодня, оно основывается на глубочай­ших изменениях в установках на формирование семьи, личной трудовой и со­циальной мотивации, распространённости поздних браков, сознательно плани­руемом выборе одно - или даже бездетной семьи. Регулирование числа детей в семье осуществляется через контрацептивное планирование, суммарный коэф­фициент абортов невелик1.

Эволюция картины смертности во второй половине XX века носила более непоследовательный характер, чем рождаемости. Тем не менее несомненные успехи в противодействии смертности привели к тому, что ныне Германию ха­рактеризуют эти показатели, свойственные высокоразвитым странам, давно прошедшим первый демографический переход: высокая ожидаемая продолжи­тельность жизни при рождении (76 лет - для мужчин, 82 - для женщин), срав­нительно небольшая разница в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами, низкая младенческая смертность (3,8%о), дальнейшее снижение общих показателей смертности. Это ведёт к старению населения: доля молодё­жи до 15 лет - 14%, пожилых в возрасте старше 65 лет - 19%.

В такой ситуации становится понятной особая роль миграционного фактора. Если бы не иммиграция, то общая убыль населения наступила бы в Германии несравненно раньше, чем это реально произошло (рис. 1).

При этом в XIX веке и вплоть до середины XX века Германия была типич­ной страной эмиграции. Только за период между 1800 и 1930 годами в поисках лучшей участи страну покинуло около 7 млн немцев, большая часть которых осела в США. Но уже с 1950-х годов, когда рост экономики и начавшееся сни­жение рождаемости способствовали повышению потребности в дополнитель­ной рабочей силе, началась вербовка иностранных рабочих в рамках двусто­ронних межгосударственных соглашений (сначала из Италии, Испании, затем из Югославии, Греции, Турции, других европейских и североафриканских стран). Предполагалось, что такие мигранты составят в основном контингент лиц, приезжающих на работу на ограниченный период времени ("гастарбайтеры"). Однако вслед за гастарбайтерами стала быстро расти иммиграция в Гер­манию членов их семей. С 1960 по 1973 год численность иностранного населе­ния возросла с 686 тыс. человек до 2,6 млн человек. После сворачивания про­цесса вербовки в 1973 году, вопреки задуманному, последовала не обратная волна выезда, а массовый приток членов семей гастарбайтеров.

Новый всплеск иммиграции в Германию случился в 1980-е годы. После ли­берализации эмиграционного законодательства в бывших социалистических странах начался массовый приезд в ФРГ немцев из Восточной Европы, беженцев из балканских стран, Турции, Сомали, Шри-Ланки, Ирана. Через восточную границу Германии проникало значительное количество поляков, цыган из Ру­мынии. Все эти перемещения стали настолько велики, что в течение годов миграционный прирост Германии был даже большим, чем соответст­вующий американский показатель. Введённая с 1993 года ограничительная практика (квотирование миграционного потока, отмена особых привилегий для репатриантов по воссоединению семей, территориальное распределение) сни­зила возможность получения политического убежища, а также уменьшила им­миграцию переселенцев немецкого происхождения. Уже к 1997 году в стране был зафиксирован самый низкий миграционный прирост с середины 80-х годов. Кроме того, впервые после 1984 года сальдо миграции для иностранцев (всех) стало отрицательным, оставаясь положительным для немцев (включая пересе­ленцев).

С конца 1990-х годов иммиграция в Германию продолжала падать. Данные за годы свидетельствуют, что численность приезжающих сокраща­лась примерно на 23 тыс. человек в год, или на 10,5%1, снизившись за десять лет более чем вдвое и составив менее 800 тыс. человек в год.

В целом во второй половине XX века Германия из эмигрантской страны не только превратилась в страну иммиграции, но стала по численности иммигран­тов лидером в Европе (более трети всех мигрантов ЕС). Приблизительные рас­чёты показывают, что за годы страна приобрела 10 млн человек (чис­тый прирост населения за счёт миграции на постоянное место жительства). В условиях небольшой естественной убыли это позволяло Германии долго иметь даже некоторый общий прирост населения.

Расселенческий аспект. На территории современной Германии население размещено неравномерно. При средней плотности 230 человек на 1 кв. км тер­ритории в некоторых частях страны этот показатель возрастает в десятки раз. Контрасты расселения заметны по нескольким линиям: запад - восток; прирейнские, приморские, приальпийские районы - прочие равнинные территории.

В силу многовековой раздробленности земель, формирующих нынешнюю территорию страны, расселение издревле было полицентричным. Ещё в XIV веке на территории нынешней Германии насчитывалось более 3000 городов, в кото­рых проживала пятая часть жителей страны2. Некоторые из них прежде были столицами самостоятельных немецких княжеств, другие возникли как торговые центры. После раздела Германии на ФРГ и ГДР и потери Берлина как общена­циональной столицы, столичные функции фактически оказались распределены между несколькими городами Западной Германии. Это стало одной из допол­нительных характерных черт развития городской сети. Так, Бонн с 1949 года стал временной столицей ФРГ и соответственно центром сосредоточения по­сольств и государственных учреждений. Во Франкфурте-на-Майне, который к тому времени уже был крупнейшим финансовым и биржевым центром, размес­тился Федеральный банк, штаб-квартиры коммерческих банков. Карлсруэ и Кассель стали резиденциями важнейших федеральных судов. Децентрализация административных функций в условиях федерализма дала импульс развитию таких крупных городов, как Дюссельдорф и Мюнхен. Ещё одним фактором роста западногерманских городов стало расширение сети университетов. В вос­точной части страны города росли из-за размещения в них новых индустриаль­ных объектов и вследствие придания ряду менее крупных городов администра­тивных функций (Потсдам, Нейбранденбург).

В результате в стране сформировалась сложнейшая система городов с мно­гопрофильным хозяйством, где сейчас проживает 88% жителей страны. Рай­оном наибольшей концентрации людей становится быстро возрождающийся столичный, население Берлина, составлявшее в 1871 году 900 тыс. человек, вы­росло в пять раз (4,5 млн человек, в том числе Берлин внутренний - 3,4 млн че­ловек)1.

Почти половина жителей страны проживает в городах, расположенных по берегам Рейна и его притоков. В частности, здесь расположена крупнейшая Рейнско-Рурская агломерация, где фактически один город незаметно переходит в другой ("Рурштадт"; земля Северный Рейн-Вестфалия, около 10 млн человек). Другими районами промышленно-городской агломерации являются Рейнско-Майнская область; промышленный регион Рейна-Неккара; экономические сгу­стки вокруг Штутгарта, Дрездена, Гамбурга, Лейпцига и Мюнхена.

Современная Германия имеет "периметральную" урбанистическую структу­ру, в которой концентрация крупнейших агломераций приближена к внешним границам страны. В целом это позволяет мигрантам останавливаться и сосредо­тачиваться в ближайших к местам пересечения границы крупных городах.

После Второй мировой войны отмечались значительные потоки населения из северных и восточных районов в восстановленные и возрождённые города, расположенные вдоль Рейнской расселенческой оси. В 1950 году 57% населе­ния ФРГ жили в северных землях, к началу 70-х это число сократилось до 48%). К 60-м годам рост населения в прирейнских городах прекратился. Главным на­правлением миграций стало перемещение в города юга Западной Германии. Для всех урбанизированных районов характерной стала субурбанизация - переезд жителей из центральных кварталов в пригороды и города-спутники. Депопуля­ция городских центров была бы ещё более существенной, если бы не приток в эти районы иностранных рабочих.

В ГДР после создания кооперативных хозяйств тоже происходил отток на­селения из сельских районов. Быстро росли города, возникновение которых бы­ло обязано новым индустриальным проектам. Придание ряду из них админист­ративного статуса центров восточногерманских округов зачастую также спо­собствовало росту населения (Потсдам, Нейбранденбург). С восстановлением в 1990 году федеральных земель на месте бывших округов некоторые из этих го­родов стали депопулировать и терять своё прежнее значение (например, Ней­бранденбург). Однако новые столицы восточных земель, такие как Дрезден, Шверин и Потсдам, вернули свою былую значимость. Старые промышленные города юга Восточной Германии, такие как Хемниц (бывший Карл-Маркс-Штадт), теряют население вследствие кризиса традиционных отраслей про­мышленности и массовой внутренней миграции.

И в западной, и в восточной частях страны густонаселённым районам про­тивостоят весьма малонаселённые области в Северо-Германской низменности, области Эйфеля, Баварского леса, Верхнего Пфальца, земля Бранденбург и об­ширные пространства Мекленбурга - Верхней Померании.

В целом плотность на западе Германии значительно выше, чем в новых зем­лях на востоке, где почти на 30% площади проживает лишь пятая часть населе­ния страны. Межземельные различия плотности и экономической насыщенно­сти по линии восток - запад остаются существенными для современной Герма­нии. Но сами по себе расселенческие различия есть почти во всех странах мира, даже в маленьких. Как правило, они не выступают значимым лимитирующим фактором при расселении мигрантов. И в Германии важнейшими факторами для переселенцев тоже являются лучшая экономическая насыщенность территории на западе, повсеместное доминирование урбанизированного образа жизни, кото­рые накладывают свои ограничения на возможность и оптимальность размеще­ния иммигрантов по территории страны. Но главное - федеральная система уст­ройства с широкими полномочиями земель и большими межземельными соци­ально-экономическими контрастами.

Трудовой аспект. Структура экономики и занятости людей в современной Германии типичны для постиндустриальной страны. Почти 2/3 заняты в нема­териальном производстве. "Вклад" промышленности, особенно традиционных, базовых отраслей и сельского хозяйства, постоянно снижается.

Сферы, развивающиеся сейчас наибольшими темпами, - туризм, торговля, информационные услуги, транспорт - выдвигают иные требования к качеству и количеству рабочей силы, и в том числе мигрантов, чем это было в 60-70-е го­ды. Новым требованиям зачастую не отвечают и местные жители. При этом сильные профсоюзы и социальные приоритеты государства, в числе которых серьёзная финансовая поддержка безработных, в определённой степени содей­ствует развитию социально-апатичных общественных настроений. В среднем по стране уровень безработицы достигает 13%
(2005 г.).

За годы экономика Германии лишилась 400 тыс. рабочих мест. Несбалансированность остаётся основной проблемой рынка труда: идёт рост спроса на высококвалифицированные кадры1 и постоянное снижение востребо­ванности представителей профессий, не требующих высокой квалификации. Острая потребность в специалистах по маркетингу, инженерах, программистах, работниках финансового сектора, сотрудниках справочно-коммуникационных центров сталкивается с отсутствием соответствующего предложения рабочих рук, как среди местного населения, так и в потоках иммигрантов 90-х годов.

Небольшая разница между минимальной зарплатой и государственным по­собием по безработице способствует также росту нелегальной занятости (часто существующей параллельно официальному статусу безработного). По некото­рым оценкам, в конце 90-х годов её доля на рынке труда Германии достигала 22%), или около 5 млн чел. (14,7% ВВП страны)1. С 1 августа 2005 года в стране начал действовать новый закон "О борьбе с нелегальной занятостью", согласно которому такая работа стала преследоваться намного жестче. Противоречия между привлечением иностранных рабочих и собственной безработицей имеют длительную историю и стали почти "фоновыми" для страны. Эти "ножницы" существовали и в самый благоприятный для мигрантов период 60-х - начала 70-х годов, когда Германия активно заключала межгосударственные соглаше­ния об использовании рабочей силы из Италии, Турции, Югославии, других стран.

Потребность в мигрантах на рынке труда, несмотря на наличие собственно­го значительного массива безработных, диктуется рядом причин: упомянутым выше макроэкономическим несоответствием спроса и предложения среди мест­ной рабочей силы; повсеместным нежеланием местной рабочей силы занимать­ся неквалифицированной, "грязной" работой2; созданием благодаря использо­ванию мигрантского труда дополнительных возможностей занятости для мест­ного населения (через высвобождение женщин из домашнего сектора вследст­вие возможности использования baby-sitters и аналогичных позиций; через соз­дание новых рабочих мест мигрантами-предпринимателями); желанием работо­дателей иметь так называемую рискованную рабочую силу (работников на ос­нове субконтрактных отношений, что позволяет предпринимателям более гибко использовать рабочую силу, но зачастую сопряжено с дискриминацией ино­странных рабочих).

Пространственное размещение мигрантов

Принципиально в Германии признаётся право любого официально принято­го переселенца жить на всей территории страны без каких-либо ограничений, что закреплено во Всеобщей декларации прав человека (1948 г., ст. 13). Однако на самом деле размещение прибывших мигрантов регламентируется законом о распределении переселенцев (Aussiedler) и поздних переселенцев (Ubersiedler) по землям (1989)3. Логика принятия закона исходила из перенасыщенности не­которых федеральных земель репатриантами. При этом отмечалось, что репат­рианты середины - конца 80-х годов отличались крайне низким статусным и материальным уровнем, что ставило их в весьма затруднительное положение и предопределяло неустойчивость финансовой ситуации городов, имеющих вы­сокую концентрацию мигрантов. В итоге по инициативе ряда городов и был принят закон о распределении. Реакция на поземельное распределение репатри­антов первой половины 1990-х годов была относительно спокойной, тем более что массового размещения в бедных восточных землях не происходило. Не усиление, но в некотором смысле "укоренение" пространственных социально-экономических различий между восточной и западной частями страны способ­ствовало тому, что в 2000-е годы распределение вновь прибывших иммигрантов по землям и закрепление за ними определённого места жительства стало одним из острейших вопросов для переселенцев: возникли по сути отдельные "очере­ди" на иммиграцию в разные федеральные земли (например, ожидание получе­ния разрешения на въезд в богатую Баварию в начале 2000-х годов могло со­ставлять пять-семь лет, в Северный Рейн-Вестфалию - два-четыре года), а ре­альное исполнение властями решения о назначенном месте жительства может длиться многие годы, а то и вечно, поскольку это связано с выплатой социаль­ных благ.

Формально в основе распределения мигрантов по месту жительства лежит учёт интересов ФРГ. Конкретные цифры приёма в каждую землю зависят от финансовой силы, численности населения, развития инфраструктуры, интере­сов рынка труда отдельных федеральных земель. Идея "предела приёма" приве­ла к мысли, что концентрация более чем 20% иностранцев становится причиной общественного беспокойства, и после 1975 года муниципалитетам, где прожи­вало более 12%) иностранцев, было запрещено принимать новых иммигрантов. Примерно с года в числе главных стал применяться сугубо прагма­тичный принцип: приток мигрантов не должен приводить к конфликтам с мест­ным населением и превышать финансовые и интеграционные возможности конкретных городов и общин. Личные пожелания переселенцев учитываются в ограниченной степени и только тогда, когда речь идёт о воссоединении семьи (родителей и детей). Не так отчётливо этот аспект прослеживается в отношении братьев, сестер и более отдалённых родственников1.

В некоторых случаях направление в ту или иную землю может быть офици­ально опротестовано. При этом в качестве основания для протеста не могут вы­ступать климатические особенности, структурная и экономическая слабость отдельных регионов, а также провинциальная скука или отсутствие привычных городских развлечений, на которую жалуются расселённые в многочисленных маленьких городках.

Сложившееся распределение мигрантов2, представленное на рис. 2, выявля­ет безусловную привлекательность трёх западных земель - Северный Рейн-Вестфалии, Баварии и Баден-Вюртемберга, каждая из которых аккумулирует не меньше 1 млн иностранцев.

Основная масса мигрантов, переселяющихся в Германию на постоянное ме­сто жительство, предпочитает оседать в городах (желательно западных земель). Тезис о миграции как феномене городов Западной Германии подтверждается данными о доле иностранного населения в некоторых из них: Франкфурт-на-Майне - 28%, Штутгарт - 24%, Мюнхен - 23%, Кёльн - 19%, Берлин - 13%1. В отдельных городских районах доля мигрантов может достигать 60%. Про­странственная концентрация в некоторых случаях приводит к возникновению так называемых параллельных обществ со своей системой ценностей2 (правда, как правило, концентрация носит добровольный характер - в виде этнических колоний, а не гетто).

Пространственное сосредоточение мигрантов в некоторых немецких горо­дах является нередко одновременно следствием и одной из причин ряда соци­альных городских болезней:

- социально-экономической поляризации, выражающейся в росте спроса на высоко - и низкоквалифицированных работников в сфере услуг. В то время как доходы первых растут, зарплаты вторых не хватает для обеспечения даже весь­ма среднего уровня жизни. Как следствие в городе усиливается структурная безработица, возникают социальные конфликты;

- комплексной социальной деградации, когда на ограниченной кварталом или городским районом территории воспроизводится клубок социальных, эко­номических, психологических, экологических и других проблем; возникает "круг бедности", в который попадают дети так называемой группы А (Arbeitslose, Alleinerziehende, Ausländer, Arme) - безработных, матерей и отцов - одиночек, иностранцев, бедных, выросших в относительно замкнутой социаль­ной среде с плохими школами, малым числом досуговых заведений, высоким уровнем социальной напряжённости и преступности3.

При всей сложности подобных вопросов немецкое экспертное сообщество, а вслед за ним органы власти, готовы признать, что за социальные проблемы группы А ответственны не только и столько иммигранты, сколько другие соци­альные группы, само общество, его институты, не всегда эффективная политика взаимной психологической, экономической, социальной адаптации4.

Суммарная аттрактивность трёх западных земель - Северный Рейн-Вестфалии, Баварии и Баден-Вюртемберга находится на уровне, превышающем 60%о всех иностранцев ФРГ. Сама по себе цифра - фактическое свидетельство победы переселенцев над законодательным желанием государства поселить ми­грантов в желаемых ему местах (и один из законодательно-пространственных "уроков" для России). "Урок" этот тем более важен, что десятилетие назад во время принятия соответствующего законопроекта депутатам Бундесрата и пра­вительству казалось, что всё рассчитано тонко, но прочно: переселенцы, нуж­дающиеся в социальной помощи (а таких подавляющее большинство в еврей­ском потоке и много в немецком), смогут получать её в соответствии законом о социальной помощи и социальным кодексом строго по месту прикрепления в нужной государству пространственной точке. Законы работают, но территори­альная концентрация переселенцев не становится существенно меньшей.

Социальная адаптация мигрантов

Выплата мигрантам социальной помощи обосновывается в социальном ко­дексе следующим образом: "Тот, кто не в состоянии собственными силами обеспечить своё существование или в силу сложившихся особых обстоятельств не может получить помощь от других, имеет право на персональную матери­альную поддержку, отвечающую его личным потребностям. Эта поддержка должна способствовать преодолению сложившегося положения, служить пол­ноценному участию в общественной жизни и обеспечивать ведение достойного человека существования"1. Таким образом, в законе закрепляются государст­венные гарантии помощи, право нуждающихся требовать её от государства, а также то, что размеры помощи должны дать возможность человеку "достойно существовать". Однако применительно к иммигрантам (в том числе немцам-репатриантам) в нормативные положения вносятся уточнения:

- мигрант может получать помощь, если докажет, что у него действительно нет других возможностей прокормиться, в том Числе отсутствует жильё и биз­нес в прежней стране, нет материально успешных ближних родственников2;

- размеры социальной помощи должны быть таковы, чтобы не наносить ущерба благополучию немецкого общества и не формировать негативного от­ношения к переселенцам со стороны местных жителей, то есть существенно меньшими, чем у граждан ФРГ;

- мигрант обязан приложить все усилия для самостоятельной адаптации, по поиску вариантов трудоустройства, способствующих двум благим целям - его включению в местный социум и отказу от помощи.

Виды и величина пособия сильно разнятся и зависят от многих факторов: возраста получателя, количества человек в семье, наличия детей и стариков, места учёбы детей, и других. Социальное пособие составляет примерно 250 ев­ро в месяц на главу семьи и 150 евро на каждого её члена, период выплаты пособия не ограничивается. Государство оплачивает также жильё из примерного расчёта
50 кв. м на главу семьи и 10-15 кв. м на остальных членов, в зависимо­сти от возраста и других критериев1.

Таким образом, общий либерализм системы по оказанию помощи пересе­ленцам существует параллельно с её безусловной финансовой и институцио­нальной жёсткостью. Она выстроена так, что предлагает самый минимальный "пояс безопасности", ограничивая возможности "полёживания на социальной лавке". Логика препятствования социальному "нахлебничеству" исходит из вы­бранной государством социальной модели, финансирование в рамках которой идёт за счёт налогов, уплачиваемых работающим населением, а оказание кон­кретной помощи связано с предыдущим статусом занятости человека, когда наработавшие или имеющие небольшой трудовой стаж индивиды получают не­значительные пособия. Сама природа подобной системы социального обеспе­чения делает её особенно зависимой от высокого уровня занятости. Налицо па­радокс: с одной стороны, именно уровень занятости становится фактором, пре­допределяющим возможность существования избранной социально-адаптивной системы, с другой стороны, расселение репатриантов в маленьких городах с весьма узкими и профилированными рынками труда препятствует возможно­стям трудоустройства иммигрантов. В больших же городах, таких как Берлин, Мюнхен, Ганновер или Дюссельдорф, без работы остаются только те, кто соз­нательно решил не работать2.

Кажущаяся логично выстроенной система социального "пряника" (предос­тавления помощи) и "кнута" (стимулирования к занятости) в случае исполнения законодательных инициатив по распределению иммигрантов таит в себе макро­экономические проблемы и неустойчивость. Они усиливаются под воздействи­ем роста числа ходатайств о выплатах помощи. С 1980 по 2003 год абсолютное число заявок иностранцев на социальную помощь выросло с 70,5 до 624,5 тыс., то есть почти в девять раз, а число ненемцев среди получателей социальной по­мощи увеличилось с 9 до 29,1%. При этом резко увеличилось и абсолютное число получателей социальных пособий - с 780,6 до 2142,5 тыс. человек3.

С принятием в 2005 году Закона об иммиграции произошёл переход к более активным мерам по интеграции. Главенствующая роль была отведена языковой политике. Правительство предложило создать 4579 классов по обучению не­мецкому языку, выделив на это 17,5 млн евро, а затем ещё 31,5 млн евро на проекты общей интеграции на местном уровне1. Для ряда категорий мигрантов были отменены пособия по безработице, означающие, что после истечения сро­ка их предоставления ранее работавшие мигранты могут претендовать только на базовую социальную помощь. Новое законодательство также позволяет на­лагать санкции на получателей помощи, которые не занимаются поиском рабо­ты или отказываются принимать предложения о временной работе, оплачивае­мой из расчёта 1 евро в час. При этом конкретные меры по стимулированию активного поиска занятости фактически не определены и проблемы с интегра­цией иммигрантов на рынке труда остаются весьма острыми2.

Имевшие место уже после принятия соответствующих немецких законода­тельных новшеств декабрьские события во Франции (2005 г.)3 явились поводом для новых инициатив. В июле 2007 года был проведён второй интеграционный саммит с участием 86 представителей эмигрантских и других общественных объединений страны, на котором глава правительства ФРГ Ангела Меркель представила новый интеграционный план. В его разработке совместно с немец­кими политиками участвовали представители деловых кругов, спортивных ор­ганизаций, церквей и объединений мигрантов. Документ представляет собой свод из 400 добровольных обязательств, которые берут на себя представители государства, коммунальных властей и общественных организаций по содейст­вию интеграции иностранцев и немецких граждан иностранного происхожде­ния в трудовую, культурную и общественную жизнь Германии. С 2008 года на программы, способствующие интеграции иностранцев, правительство ФРГ на­мерено ежегодно выделять 750 млн евро4. Государство обязуется предоставить им возможность посещать интеграционные курсы. Правительства земель и коммунальные органы власти будут привлекать детей иностранцев к обучению немецкому языку ещё в детском саду. Торгово-промышленные палаты Герма­нии и профсоюзы выразили готовность улучшить шансы иностранцев на рынке труда: планируется организовать специальные службы-консультации для моло­дежи и мигрантов-бизнесменов. Сколь продуманными, реальными и успешны­ми будут эти инициативы, покажет время. Удастся ли, находясь в рамках и гуманизма, и прагматизма, избежать при этом "французского мигрантского пожа­ра" и успокоить антимигрантски настроенную общественность, вывести имми­грантов на рынки труда без зарплатного демпинга, снизить экономическое бре­мя, но остаться "социальным государством", наконец, стратегически и тактиче­ски оставить иммиграцию важнейшим демографическим ресурсом?

* * *

Опыт выстраивания миграционной политики послевоенной Германии про­тиворечив. В нем, безусловно, много позитивного: умение быстро реагировать на меняющуюся международную общественно-политическую и миграционную ситуацию (чтобы понять это, достаточно обратиться к перечню международных соглашений и правительственных постановлений в области миграции, приня­тых в стране в 1992, 1993 гг.); постоянно проводимое и законодательно закреп­лённое желание выбрать из обширного массива людей, потенциально готовых переселиться в страну, этнически близких (этот в высшей степени полезный опыт не был вовремя взят на вооружение российскими миграционными инсти­тутами, а нынешние попытки его мобилизации в виде разработки государственной программы переселения соотечественников, скорее всего, безнадежно опоздали); чёткие, несмотря на постоянные корректировки, и понятные мигрантам "прави­ла игры". Это также различной степени жёсткости и популизма посылы обще­ству, выдаваемые различными политическими силами: "Репатриация (иммигра­ция) есть и будет, надо терпеть и подстраиваться под это явление"; распределе­ние организационной, финансовой нагрузки и полномочий между различными уровнями власти; по-разному осуществляемая в разные исторические периоды времени, но постоянно проводимая политика интеграции мигрантов (хотя как отдельная законодательная позиция, интеграция была закреплена только в За­коне об иммиграции 2005 года). Начиная с 1950 года она предполагает нечто среднее между вариантами компактного поселения и дисперсного размещения. Только в исключительных случаях мигрантов направляют в несвойственный им ранее тип поселения1. Вплоть до начала 1990-х годов политика интеграции ре­патриантов была основана фактически на воссоздании гражданских судеб ре­патриирующихся немцев (перекройка на новый лад фамилий, отсечение неиспользующихся в Германии отчеств и т. п.), после чего переселенцы практически растворялись в категории "население"2. Решение многих вопросов передано на уровень земель: значительные полномочия в вопросах "брать-не брать" ми­грантов и в каком количестве "брать". Для разных социальных и демографических групп мигрантов действуют разные интеграционные программы, выплачи­ваемые им пособия направлены строго адресно, с учётом всех собранных о кон­кретном переселенце фактов, связанных с имущественным и материальным по­ложением его самого и семьи. Переселяющиеся имеют широкий доступ к необ­ходимой информации, передающейся "некулуарным", а вполне официальным образом. Большое значение для всесторонней адаптации на местах имеют об­щины, причём они делают это не только по своему личному усмотрению и же­ланию, но и с благословления и по просьбе правительства страны. Так, в судьбе примерно каждого третьего еврейского переселенца деятельное участие прини­мала еврейская община конкретного города1. В соответствии с новым иммигра­ционным законодательством вопросам интеграции, в том числе языковой инте­грации, уделено приоритетное внимание.

Однако эффективность немецкой модели иммиграционной интеграции не бесспорна. Её основа - приверженность социально-гуманистическим и одно­временно экономическим приоритетам государства - сама по себе не свободна от противоречий, так как построена на постоянном взвешивании за и против, на системе льгот и запретов. Характерный пример: лицам, ищущим убежище в Германии, на время данного процедурного процесса предоставляется жильё (этого нет в подавляющем большинстве европейских стран), но при этом на них накладываются серьёзные ограничения по передвижению внутри страны. В це­лом это очень плановая система, а любым планам тяжело сосуществовать с эко­номическим либерализмом. Требуется глубокое и комплексное понимание те­кущей демографической, макроэкономической и социальной ситуации, жёсткая привязка, строгий расчёт, значительное финансирование, сильная управленче­ская централизация. Дополнительные трудности вносят последствия многие годы поддерживаемого властями рефрена о присутствии в стране лишь времен­ных мигрантов, беженцев, бывших соотечественников и т. д., но никак не им­мигрантов. Противоречия между реальностью и правовой формализацией нега­тивно влияют на интеграционный потенциал общества и на самочувствие в нём мигрантов, которых, несмотря ни на что, в Германии и в абсолютных, и в отно­сительных измерениях больше, чем во многих европейских странах.

[1] Низкая рождаемость в России и Германии //Демоскоп Weekly. 2003. № 000. http://www. *****/weekly/2003/0109/analit03.php

1 В 2007 г. доля замужних женщин в возрасте от 15 до 49 лет, использующих современ­ные контрацептивы, была одной из самых высоких в Европе - 72%.

1 За это же время во всех остальных странах - членах Организации экономического со­трудничества и развития, по которым есть достоверная статистика, приток иммигран­тов вырос на 10%.

2 Экономическая география и регионалистика. М.: Гардарики, 2007. Раздел II. Глава 6. Германия.

1 Юр Е. С. Трансформация системы расселения в Германии после объединения. Автореферат диссертации канд. геогр. наук. М.: ИГ РАН, 2000.

1 Результатом острой нехватки работников в сфере IT стало введение с 2001 г. про­граммы "Грин кард", основанной на балльной системе оценок мигранта, для привле­чения квалифицированной рабочей силы в эту отрасль.

1 Schneider F., Enste D. Shadow Economies Around the World: Size, Causes, and Con-cequences. IMF Working Paper, 2000. № 26.

2 Например, в 1998 г. среди турок неквалифицированным трудом было занято 38%, среди югославов - 17%, среди немцев - 5%. И, наоборот, по работникам умственного труда среднего и высшего звена: таковых 1% среди турок, 3% - среди югославов и 33% - среди немцев. / Иммигранты на рынке труда в Германии //Вестник ЦМО МГУ. 2002. № 4.

3 Германия: Правовая информация: гражданство и статус http://www. *****/consult/status/paragraf. html

1 Здесь иногда учитываются индивидуальные обстоятельства жизни людей: например, представленные доказательства длительного совместного проживания и взаимной поддержки в стране исхода, потребность в постороннем уходе и т. д.

2 Немцы-переселенцы (3,5 млн человек) рассматриваются государством и соответст­венно органами статистики как граждане ФРГ, не влияя, таким образом, на статистические иммиграционные данные. Разумеется, в этой статистике нет и сезонных ра­ботников, нелегалов, число которых по некоторым данным достигает 1 млн человек. //Официальный сайт Федеральной службы статистики ФРГ (Federal Statistical Office of Germany). http://www. destatis. de/basis/e/bevoe/bev tab. htm

1 Берлин в этом списке - единственный представитель восточной части страны. Однако его привлекательность для мигрантов "вопреки" географическому положению связа­на со столичностью. Большинство других восточногерманских городов на террито­рии Передней Померании, Тюрингии, Саксонии — Анхальт и др. земель - не пользу­ются популярностью у иностранцев.

2 Данные исследований группы д-ра Д. Нойтаца из Института Восточноевропейской истории Albert Ludwigs-Universität Freiburg, Фрайбург, Германия.

3 Zusammen leben mit Auslandern: Aspekte der kulturellen Vielfalt in Deutschland: Portrats und Hintergrundberichte.-Bonn, 1995. 120 s.

4 Köppe О. The Leviathan of Competitiveness: how and why do liberal states (not) accept unwanted immigration? //Journal of Ethnic and Migration Studies. 2003.29(3). S. 431-448.

1 Социальный кодекс - Sozialgesetzbuch, § 9.

2 Например, при наличии богатого сына, отказывающегося помогать отцу, социальные службы предложат отцу юридическую помощь на судебном процессе с сыном, но не social.

1 Социальные службы предлагают переселенцам самостоятельно найти жильё, отве­чающее ряду требований (размер квартиры, арендная плата, состояние рынка жилья в данном конкретном районе), после чего процедура разрешения аренды визируется социальным инспектором. Достаточной считается квартира в недорогом районе со стандартным оборудованием и площадью не ниже социальной нормы (10-25 кв. м на человека) // Вынужденная миграция: проблемы социального обеспече­ния мигрантов и практика их решения на примере Германии. http://student. ncsm. rWScience/articles/hs/07/socio/10.pdf/fıle_download

2 Речь, безусловно, не идёт о занятости строго по полученной или имевшейся ранее профессии, в большинстве своём репатрианты работают не по специальности благосостояния //Прогнозна 2007. № 1 (9). 2 апреля 2007 г. http://www. journal. prognosis. ru/a/2007/04/02/144.html

3 "Полезные" гастарбайтеры, обременительные беженцы и вторая волна со­кращения социальных расходов: связь между миграцией и государством всеобщего

1 Там же.

2 Collett Е. One Size for All? Tailored Integration Policies for Migrants in the EU //European Policy Centre Working Paper. 2006. № 24.

3 Имеются в виду факты поджогов, грабежей со стороны групп населения, аналогичных немецкой группе А, произошедшие в предместьях Парижа в декабре 2005 г.

4 http://www. *****/print/issue/.

1 Социальная помощь для переселенцев и иностранцев из стран СНГ. Пер. с нем. Франкфурт-на-Майне. 19с.

2 Государственное конструирование реальности: социальные последствия миграционной политики //Рубеж: альманах социальных исследований. 2003. № 18; а также http://ecsocman. *****/images/pubs/2003/12/27//18_04.pdf

1 Опыт иммиграционной политики государства и положение иностранцев в Германии //Мировой опыт миграционной политики: ретроспектива и новейшие тен­денции. Под ред. . MOM. Москва-Алматы, 2004. С. 34-74.