Проблема независимости Абхазии: история и политика (стр. 2 )

3. Выявлены причины (радикализация национальной идентификации на фоне политики «перестройки» советской системы и «гласности», распад СССР как сдерживающего фактора) и предпосылки («историческая память» абхазского народа, этническая дискриминация) грузино-абхазского конфликта.

4. Исследованы официальные позиции сторон по моделям государственно-правовых отношений в поствоенный период, делается вывод о тесной взаимосвязи неспособности достижения консенсуса по политическим проблемам с изначальной детерминированностью результатов переговорного процесса.

5. На основе анализа теоретических дефиниций и эмпирического состояния проблемы, дается авторское понимание о современном процессе трансформации грузино-абхазского конфликта. Трансформация конфликта – это комплексный механизм, направленный на изменение контекста конфликта, посредством взаимодействия сторон на официальном и неофициальном уровнях, построения и укрепления мер доверия, нивелирование «образа врага» в сознании общества, поиска взаимовыгодных и нейтральных форм сотрудничества, с целью переформулирования и воздействия на проблемы, затрудняющие процесс разрешения конфликта.

6. Доказано, что после августа 2008 г. в абхазском общественно-политическом дискурсе условно сформировалось два подхода по способам урегулирования грузино-абхазского конфликта: официальный, базирующийся на классических методах урегулирования, и неофициальный, определяющий урегулирование как длительный и сложный процесс трансформации конфликта.

7. Выявлено, что признание является международно-правовым актом лишь по форме, по содержанию, же, оно в большей степени носит политический характер и зависит от воли конкретных государств.

Положения, выносимые на защиту:

1. В период с 1917 по 1921 гг. Абхазия являлась суверенным и независимым государством с четко установленными внешними границами. Суверенный статус абхазского государства подтверждается самостоятельным вхождением Абхазии в северокавказские интеграционные объединения, наличием легитимного органа государственной власти – Парламента Абхазского народного совета (АНС), принятием Декларации и Конституции АНС, подписанием с Грузией соглашения от 9 февраля 1918 г., зафиксировавшем внешние границы Абхазии в пределах от р. Ингур до р. Мзымта.

2. С марта 1921 по 1931 гг. Абхазия – Советская Социалистическая Республика (Абхазская ССР), Конституция которой легитимировала суверенитет и территориальную целостность абхазского государства в пределах собственных границ, а также наделила Абхазию правом свободного выхода из состава Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики (ЗСФСР). Включение Абхазской ССР на правах автономии в состав Грузинской ССР в 1931 г. нелегитимно – изменение государственно-правого статуса Абхазии возможно было произвести лишь в рамках ЗСФСР, через которую Абхазия входила в СССР.

3. Абхазское движение было обусловлено национальной политикой Грузии в отношении абхазского народа в советский период. На начальных этапах выражалось в легитимных попытках гласного обсуждения грузино-абхазских взаимоотношений. Радикализация требований абхазского национального движения и его последующая эволюция стали результатом замораживания межнациональных проблем по принципу «правильности административного реагирования» на фоне длительного периода этнической дискриминации.

4. Грузино-абхазский конфликт 1992–1993 гг. стал результатом неспособности сторон в условиях демонтажа советской системы и этнической мобилизации институционализировать государственно-правовые отношения.

5. Поствоенный переговорный процесс 1993–2008 гг. не справился с задачей выработки компромиссной модели государственно-правовых отношений между Абхазией и Грузией ввиду: диаметральности позиций сторон по принципиальным вопросам урегулирования; отсутствия политической гибкости; заинтересованности посредников в конкретном исходе переговоров; попытки реставрации советской модели государственно-правовых отношений без учета национальных интересов абхазской стороны; акцентирования внимания на последствиях конфликта в отрыве от анализа его истоков.

6. Признание Абхазии Россией, с одной стороны было вызвано необходимостью устранения очага напряженности на своих южных рубежах и стабилизации ситуации в регионе, с другой – закреплением доминирующей роли России в Закавказье посредством институционализации отношений с Абхазией и Южной Осетией.

7. Европейская стратегия «вовлечение без признания» и грузинская госстратегия «вовлечение путем сотрудничества» – поставгустовский подход к решению проблемы независимости Абхазии. Конечной целью обеих стратегий является восстановление территориальной целостности Грузии посредством трансформации (изменения контекста) грузино-абхазского конфликта. Вовлечение Абхазии рассматривается Европейским союзом как механизм сохранения открытых каналов коммуникации и защиты собственных интересов в регионе.

8. Перспективы урегулирования грузино-абхазского конфликта зависят от степени обоюдной заинтересованности сторон в нейтрализации спорных вопросов, скорости преодоления этнической и социальной напряженности между грузинами и абхазами, успешной реализации политики по трансформации конфликта. Перспективы международного признания Абхазии зависят от дипломатической активности Российской Федерации, степени международной конъюнктуры и стратегических интересов государств.

Соответствие диссертационного исследования Паспорту специальностей ВАК. Квалификационная работа выполнена в рамках специальности 07.00.03. – Всеобщая история (новая и новейшая история). Область исследования – п. 6. Новейшая история (XX – XXI вв.), п. 8. История цивилизации, стран, народов, регионов, п.13. Власть в истории. История государства и его институтов. Государство и общество. Сфера политики и политических отношений. История политической культуры. Государство, политика и человек, п.16. Международные отношения. Историческая конфликтология. Становление глобальной цивилизации.

Теоретическая и практическая значимость. В диссертации комплексно исследуется проблема независимости Абхазии в истории и политике, заполняется существенный пробел в области этого знания, что определяет теоретическую важность проведенной работы. Практическую значимость исследования обуславливает возможность использования выработанных рекомендаций и результатов исследования органами государственной власти Республики Абхазия, в частности Министерством иностранных дел РА при планировании своих внешнеполитических задач. Результаты исследования будут полезны в образовательном процессе при проведении спецкурсов по новой и новейшей истории Абхазии.

Апробация диссертации. Основные положения и результаты работы были изложены соискателем в выступлениях на пяти международных и одной межвузовской научно-практической конференциях, круглом столе в Институте стран СНГ в марте 2008 г., региональном семинаре Центрально-Европейского Университета. Они также нашли отражение в 9 статьях (общим объемом 2,6 п. л.) в том числе в четырех статьях, опубликованных в журналах «Теория и практика общественного развития», «Историческая и социально-образовательная мысль», которые включены в список журналов, рекомендованных ВАК. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры новой, новейшей истории и международных отношений Кубанского государственного университета.

Структура диссертации построена согласно проблемно-хронологическому принципу и состоит из введения, трех глав, списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, обозначены объект и предмет исследования, хронологические рамки, степень изученности проблемы, цели и задачи исследования, методологические принципы и источниковая база, научная новизна, положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость и апробация работы.

В первой главе – «Исторические основы государственности в контексте проблемы независимости Абхазии» осуществляется экскурс в историческое прошлое Абхазии, исследуется проблема политического статуса Абхазии в 1917 – 1931 гг., рассматриваются особенности формирования и развития абхазского национального движения в советский период.

Первый параграф «Из истории становления абхазской государственности».

Древнее население Абхазии в I тыс. до н. э., по указаниям античных письменных источников, было представлено союзом гениохских племен, из которого в первых веках нашей эры выделились древнеабхазские племенные объединения санигов, абасгов, апсилов.[64] Принятие ими в 30–50 гг. VI в. христианства в качестве официальной религии стало катализатором для политической консолидации древнеабхазских племен в единую феодальную народность и способствовало формированию вначале Абхазского (Абасгского) княжества, а затем, в 786 г., независимого Абхазского царства с правящей династией Леонидов. На смену эпохи Леона II, олицетворявшей период становления независимой абхазской государственности к концу X в. пришла эпоха объединенного государства – «Царства абхазов и картлийцев» [65]. В 1239 году начинается распад «Царства абхазов и картлийцев», ускорившийся в связи с монгольским нашествием в 1243–1245 гг. Распад объединенного государства сопровождался возникновением ряда самостоятельных царств и княжеств, в том числе Абхазского княжества. С XIII–XV вв. Абхазия находилась в сфере влияния генуэзцев,[66] а с XVI–XVII вв. под протекторатом султанской Турции, что предоставило абхазским владетельным князям возможность избавиться от вассальной зависимости со стороны мегрельского княжества Сабедиано. Особую значимость в истории независимой государственности Абхазии занимает период правления владетельного князя Келешбея Чачба Шервашидзе. Время его нахождения у власти (80-е гг. XVIII в. – 1808 г.), на наш взгляд, можно считать активным этапом абхазского национального развития, в ходе которого «народ», то есть группа людей, понимающих друг друга, имеющих общие привычки, традиции и культуру, создает государство и совершенствует его.[67] Именно в этот период Абхазия расширила свои политические границы, о чем свидетельствуют карты Российской империи XVIII в.[68] В начале XIX в. Абхазское княжество добилось покровительства Российской империи, на это указывает грамота, данная владетелю Абхазии Георгию Шервашидзе императором Александром I 17 февраля 1810 года.[69] Примечательно, что Абхазия не лишилась полностью своей государственности с присоединением к России и с 1810 по 1864 гг. сохранила внутреннее самоуправление. Вместе с тем, самостоятельная внешняя политика, как характерный признак состоявшейся государственности в Абхазском княжестве отсутствовал. С 1864 по 1917 гг. Абхазия находилась в подчинении российской царской администрации.

Таким образом, содержание абхазской государственности на протяжении древней, средневековой, новой истории Абхазии менялось, отражая различные формы государственности. Можно выделить два основных этапа в истории независимой государственности Абхазии в эти периоды: независимое Абхазское царство (VIII – XI вв.) и независимое Абхазское княжество (с конца XVIII в. по 1810 гг.).

Второй параграф «Проблема политического статуса Абхазии в 1917 – 1931 гг».

Февральская революция, ознаменовавшая распад Российской империи в 1917 г., изменила политическую обстановку как в Закавказье в целом, так и в Абхазии в частности. Этот период и для Грузии, и для Абхазии стал этапом образования независимых государств. Так, в мае 1917 г. Абхазия вступила в «Союз объединенных горцев Кавказа» (СОКГ), а 20 октября 1917 г. стала самостоятельным членом «Юго-Восточного Союза казачьих войск, Горцев Кавказа и Вольных народов степей» (ЮВС), в котором обладала правом вступать в договоры с другими государствами в качестве субъекта международного права. Интересно, что Грузия никакой связи с данным союзом не имела. Самостоятельное членство Абхазии в северокавказские интеграционные объединения, порожденные распадом Российской империи, свидетельствует о суверенном статусе Абхазии в данный период.

8 ноября 1917 г. съездом абхазского народа был создан легитимный орган государственной власти независимой Абхазии – Абхазский Народный Совет (АНС), принявший Декларацию и Конституцию. 9 февраля 1918 г. между Абхазским Народным Советом и Национальным Советом Грузии было заключено соглашение «по вопросу об установлении взаимоотношений между Грузией и Абхазией», которое зафиксировало государственные границы Абхазии в пределах от р. Ингур до р. Мзымта. Мнение о том, что данное соглашение свидетельствовало о предоставлении Абхазии широкой автономии в составе Грузии противоречит самому тексту соглашения, в котором ничего не говорится об автономии, напротив подтверждается суверенитет Абхазии с четко установленными политическими границами. Подтверждением независимого курса Абхазии может служить и пункт 2 данного соглашения, согласно которому формы «будущего политического устройства» абхазского государства планировалось определить на Учредительном Собрании Абхазии.[70]

Последующая оккупация Абхазии грузинскими меньшевиками, разгон АНС, имевший место дважды, активное вмешательство грузинского правительства в формирование депутации Народного Совета Абхазии (НСА) являлись незаконным вмешательством во внутренние дела абхазского государства. Утвержденное в дни свержения правительства Грузинской республики (февраль 1921 г.) «Положение об автономии Абхазии» так и не вступило в силу. Из этого следует, что отношения между Грузией и Абхазией не получили окончательного правового оформления и не связывали их государственно-правовыми обязательствами. Установление Советской власти в Абхазии 4 марта 1921 г. и признание Ревкомом ССР Грузии независимой Социалистической Республики Абхазия означало юридическое воплощение права абхазского народа на самоопределение. Конституция ССР Абхазии от 1925 г. легитимировала суверенитет и территориальную целостность абхазского государства в пределах собственных границ, а также наделила Абхазию правом свободного выхода из состава Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики (ЗСФСР). В связи с этим, включение Абхазской ССР на правах автономии в состав Грузинской ССР в 1931 году в юридическом отношении было нелегитимно – изменение государственно-правого статуса Абхазии возможно было произвести лишь в рамках ЗСФСР, через которую Абхазия входила в СССР.

Третий параграф «Особенности формирования и развития абхазского национального движения в советский период».

Понижение статуса Абхазской ССР до статуса автономной республики вкупе с последующей волной политических репрессий (1937–1938 гг., 1941-х гг.), сопровождавшихся переселением в районы Абхазии грузинского и мегрельского населения, привели к формированию протестных настроений в абхазском обществе, выражавшихся в народных сходах, письмах – обращениях к Центральному руководству. Абхазское национальное движение прошло четыре стадии в своем развитии: 1) Период с 1937 по 1947 гг. отмечен зарождением в среде научной и творческой интеллигенции абхазского национального движения. Причиной его формирования стала национальная политика грузинского руководства, заключавшаяся в ущемлении прав и свобод не только абхазского народа, но и всего негрузинского населения автономной республики. Основные требования, выдвигавшиеся активистами абхазского движения, были направлены на выравнивание грузинского национального курса в отношении абхазского народа и ликвидацию дискриминационного положения последнего.г. – конец 1960-х гг. Отличительным признаком второго этапа стало радикальное изменение первоначальных целей абхазского национального движения. Динамичная эволюция требований – от социальных до политических – могла объясняться отсутствием адекватной реакции и действий со стороны Центрального руководства в целом и грузинского в частности на ситуацию в автономной республике;–1978 гг. Данный период был отмечен национальным подъемом абхазского движения, отличавшегося сугубо политической и ультимативной тональностью. Он был вызван как длительным периодом этнической дискриминации, сопровождавшейся искусственными попытками решения межнациональных проблем по принципу «правильности административного реагирования», так и демографическим дисбалансом в пользу грузин, вызывавшего опасения абхазов возможной ассимиляцией. В связи с этим основное требование движения сводилось к изменению государственного правового статуса Абхазии посредством конституционного закрепления за последней права выхода из ГССР и присоединения к РСФСР. Движение достигло существенных результатов по улучшению социально-экономического и культурного положения автономной республики;– 1992 гг. – современный этап абхазского национального движения, совпавший с национальным самоопределением многих союзных республик, в том числе ГССР. Лейтмотивом к действию стала провозглашенная политика «перестройки» советской системы и «гласности», выплеснувшая на поверхность табуируемый долгие годы «национальный вопрос». Данный этап отличался идейно-политической эволюцией абхазского национального движения, основным стержнем которого выступила задача по восстановлению утраченной государственности Абхазии. Мобилизующим механизмом движения выступил Народный Форум Абхазии «Айдгылара», сконцентрировавший вокруг себя широкие слои населения – национально-ориентированную интеллигенцию, партийную элиту, рядовых граждан. Отличительной особенностью движения стала самоидентификация политиэтничного населения Абхазии (абхазов, армян, русских, греков) в качестве целостной общности и его идеологическая консолидация вокруг целей и задач абхазского национального движения. Безусловно, абхазы обладали набором национальных интересов, однако они строились на основе этнической толерантности, поэтому не вызвали опасения и объективно воспринимались русскими, греками и армянами. Радикализация грузинской национальной идеологии рассматривалась последними как потенциальная угроза, направленная не только против абхазов, как коренного этноса, но и против них. Поэтому во многом интересы абхазского этноса и других этнических меньшинств совпадали, как на бытовом уровне, так и с точки зрения личной безопасности.

Среди непосредственных причин усиления грузино-абхазской политической конфронтации, принявшей ярко выраженные формы межэтнического конфликта, можно выделить следующие: радикализация национальной идентификации на фоне политики «перестройки» советской системы и «гласности», распад СССР как сдерживающего фактора. В качестве движущих предпосылок выступили – «историческая память» абхазского народа, отягощенная длительным периодом этнической дискриминации, а также неспособность сторон на фоне демонтажа советской системы и этнической мобилизации институционализировать государственно-правовые отношения между Грузией и Абхазией.

Вторая глава «Переговорный процесс (1993 – 2008 гг.) как механизм мирного урегулирования грузино-абхазского конфликта» посвящена анализу государственно-правовых взаимоотношений Абхазии и Грузии на поствоенной стадии конфликта, роли посредников в процессе грузино-абхазского урегулирования, значимости признания Россией независимости Абхазии, официальным механизмам преодоления поставгустовского кризиса 2008 г.

Первый параграф «Проблема государственно-правовых взаимоотношений Абхазии и Грузии в поствоенный период и роль посредников в процессе мирного урегулирования грузино-абхазского конфликта».

Поствоенный переговорный процесс прошел несколько стадий в своем развитии: 1 декабрь 1993 – май 1994 гг. Данный период обозначил главную повестку и содержание последующего процесса мирного урегулирования конфликта. В качестве основных выступали вопросы мира и безопасности в зоне конфликта, а также политико-правовые, гуманитарные и социально-экономические аспекты. На данном этапе переговоров конечный результат урегулирования не был заранее детерминирован, что позволило сторонам добиться заключения взаимовыгодных договоренностей по вопросам безопасности (Московское соглашение о прекращении огня и разъединении сил от 01.01.01 г.) и государственно-правовых отношений (Заявления о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта от 4 апреля 1994 г.) между Грузией и Абхазией. Заложенная правовая база открывала перспективы для конструктивного диалога сторон в будущем. 2) С 1995 г. начался новый этап грузино-абхазского переговорного процесса (1995 – 1997 гг.), существенно отличавшийся от предыдущего (декабрь 1993 – май 1994 гг.) Женевского формата урегулирования и характеризовавшийся выработкой различных моделей государственно-правовых отношений между Грузией и Абхазией. Отличительной его особенностью стало отсутствие оптимального и компромиссного подхода посредников на пути к удовлетворению интересов сторон. Деятельность посредников исходила из безусловной поддержки позиций одной из сторон конфликта, а именно Грузии. Интересы абхазской стороны должны были уместиться в рамках территориальной целостности грузинского государства. Так, к примеру, наряду с заявлениями о том, что ООН не пытается навязать или диктовать сторонам какое-либо конкретное решение конфликта, во всех резолюциях Совета Безопасности ООН, начиная с января 1995 г. содержались рекомендации исключительно к абхазской стороне достичь «без дальнейших проволочек» существенного прогресса на пути к всеобъемлющему политическому урегулированию в строгом соответствии с принципами территориальной целостности Грузии.[71] Инструментом политического давления на Абхазию стал и введенный в январе 1996 г. Советом глав государств (СГГ) СНГ режим экономических санкций. В результате данный этап переговоров не достиг существенного прогресса – абхазская сторона отклонила предлагавшуюся по аналогии с советской федеративную модель государственно-правовых отношений между Грузией и Абхазией, которые строились не на добровольных, а принудительных началах.– 1999 гг. – был связан с выработкой механизмов по укреплению мер доверия между Абхазией и Грузией. Причиной тому послужило ухудшение переговорной ситуации в связи с Гальскими событиями 1998 г. Основная цель данного этапа, на наш взгляд, сводилась к попыткам переформатирования переговорного процесса, ввиду его узкой идеологической направленности и необходимости расширения площадки обсуждения грузино-абхазского конфликта. Фундамент урегулирования предполагалось заложить на двухступенчатой основе: диалог на официальном уровне, чтобы создать благоприятные условия для большего взаимодействия с обществом и диалог с абхазским гражданским сектором с целью продвижения выработанных международным сообществом моделей и проектов урегулирования;– 2008 гг. – изменение контекста переговоров и сужение возможностей для выработки решений, ввиду принятия Республикой Абхазия 3 октября 1999 г. «Акта о государственной независимости». Данный этап характеризуется динамичной трансформацией позиции России в отношении Абхазии, что могло объясняться сменой власти в РФ в 1999 г. и ухудшением российско-грузинских отношений в связи с событиями в Панкисском ущелье в 1999г. В результате абхазская сторона приобретает . Так, в марте 2008 г. РФ выходит из режима санкций. С 2006 г. наблюдалась обратная динамика в переговорах, они фактически «зашли в тупик». Позиции сторон были не только различны, но и находились в высшей степени отдаленности друг от друга.

Второй параграф «Признание Россией независимости Абхазии и Женевские дискуссии по безопасности и стабильности в Закавказье как попытка преодоления поставгустовского кризиса 2008 года»

Августовская война 2008 г. и последовавшее за ней признание Российской Федерацией независимости Абхазии явились переломным этапом в истории государственности республики. Признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии могло объясняться назревшей необходимостью официального оформления отношений РФ с республиками для последующей институционализации доминирующей позиции на Южном Кавказе и создания прочной системы безопасности и стабильности на своих южных рубежах. Вместе с тем, оно явилось не спланированным поводом и использованием Косовского прецедента, а обоснованной ответной реакцией на военную агрессию Грузии против Южной Осетии в августе 2008 г.

Августовские события активизировали миротворческую деятельность Европейского союза в регионе. Именно под эгидой и при активной участии Франции с одной стороны, Российской Федерацией с другой, 12 августа 2008 года состоялось подписание совместно выработанного Плана Медведева-Саркози по стабилизации ситуации в регионе, один из пунктов которого зафиксировал необходимость обеспечения безопасности в регионе. Несмотря на отсутствие продвижения по ключевым вопросам переговоров – Соглашению о неприменении силы и проблеме беженцев, абхазская сторона в целом считает Женевские дискуссии по безопасности и стабильности в Закавказье эффективным механизмом фиксации изменившейся политической реальности в регионе.[72] Международные консультации способствуют укреплению позиции Абхазии как государства, с которым приходится считаться ввиду невозможности одностороннего решения грузино-абхазского конфликта.

Третья глава «Новая политическая реальность после событий августа 2008 г. и ее влияние на проблему независимости Абхазии» посвящена анализу содержания поставгустовской политики «непризнания» и «вовлечения» и ее воздействия на изменение контекста грузино-абхазского конфликта, перспективам разрешения грузино-абхазского конфликта и международного признания Республики Абхазия.

Первый параграф «Содержание политики «непризнания» и «вовлечения» и ее воздействие на изменение контекста грузино-абхазского конфликта».

После августа 2008 г. сформировались новые теоретические и практические подходы к проблеме независимости Абхазии и механизмам урегулирования грузино-абхазского конфликта. Содержание европейской политики «непризнания» базируется на практической реализации стратегии «вовлечение без признания», строящейся по принципу не признавать, но взаимодействовать. «…В ее основе две поддерживающие друг друга опоры: приверженность Европейского союза идее территориальной целостности Грузии в рамках признанных международным сообществом границ, с одной стороны, и заинтересованность во взаимодействии с Абхазией и Южной Осетией, с другой».[73] Конечной целью европейской стратегии «вовлечение без признания» и грузинской государственной стратегии «вовлечение путем сотрудничества» является восстановление территориальной целостности Грузии, посредством использования «мягкой силы» для трансформации (изменения контекста) грузино-абхазского конфликта.

В результате проведенного автором качественного опроса респондентов в данном параграфе доказывается, что после августа 2008 г. в абхазском общественно-политическом дискурсе условно сформировалось два подхода по способам урегулирования грузино-абхазского конфликта: 1)официальный, базирующийся на классических методах урегулирования; 2) неофициальный, определяющий урегулирование как длительный и сложный процесс трансформации конфликта.

Второй параграф «Перспективы разрешения грузино-абхазского конфликта и международного признания Республики Абхазия».

В настоящее время в официальных подходах как грузинской, так и абхазской сторон наблюдается полное отсутствие жизнеспособных методов разрешения конфликта. Кроме того, вызывает сомнение решительная готовность сторон к двустороннему доверительному и взаимовыгодному сотрудничеству. Трудноразрешимость грузино-абхазского конфликта во многом может объясняться тем, что он относится к так называемым конфликтам идентичности, связанных с проблемой самоидентификации, строящейся преимущественно на этнической основе, где речь идет не столько об интересах в чистом виде, столько о ценностных установках сторон. В целом перспективы урегулирования грузино-абхазского конфликта зависят от степени обоюдной заинтересованности сторон в нейтрализации спорных вопросов, скорости преодоления этнической и социальной напряженности между грузинами и абхазами, успешной реализации политики по трансформации конфликта.