Прикосновение Вечности (стр. 2 )

Разве мог кто-то из них предвидеть ужасный ураган, буквально в щепки разбивший крепкий и быстроходный корабль, отчаянную борьбу за жизнь в бушующем море на обломке мачты, без пищи, воды и надежды на спасение? Разве могли они знать, что, волею судьбы, обессиленного Юношу подберёт корабль одной из враждебных стран, который промышлял разбоем и работорговлей?..

…Первое, что ощутил Юноша, очнувшись от беспамятства, была боль. Болела спина, болела голова, болели связанные руки и ноги, болело всё тело, едва прикрытое остатками одежды. Так началась новая жизнь Юноши – жизнь раба, не имевшего ничего, кроме этой самой жизни, которой также распоряжались жестокие хозяева.

Его приковали к скамье почти у самой кормы, и теперь его кругозор ограничивался тяжёлым веслом и седым стариком, сидевшим рядом, с которым можно было общаться в редкие минуты отдыха. Старик оказался удивительным собеседником. Говорил он мало, но, когда говорил, казалось – сама Вечность прислушивается к его словам.

…Много ли, мало прошло времени – кто знает? Огрубела от палящего солнца и бича надсмотрщика спина Юноши, морщины избороздили его лицо, золотистые волосы всё больше стали отливать серебром. Но жила в нём вера, что настанет день, распахнутся перед ним Врата Святилища и люди в белых одеждах введут его в Храм Мистерий. Он успел всем сердцем полюбить своего седовласого соседа, который за эти годы, казалось, совсем не изменился, только ещё больше высох, и лишь глаза, как раскалённые угли, мерцали на сморщенном лице. Чувство боли у Юноши притупилось, и недостаток воды и пищи, палящее солнце и проливной дождь, изнуряющая работа и побои охранника уже не приносили ему таких страданий, как прежде. Однако, судьба приготовила ему новый удар.

Однажды, отдыхая после очередного перехода, Юноша услышал рядом громкую брань охранника. Вне себя от ярости, тот избивал одного из гребцов. В своей новой жизни Юноша научился отстраняться от чужой боли, но на этот раз не выдержал. «Оставь несчастного!» – воскликнул он. С побелевшими от бешенства глазами охранник выхватил меч и бросился на мятежника. Но, когда меч уже взлетел и начал опускаться, между ним и жертвой внезапно выросла белая безмолвная фигура с горящими глазами. Удержать удар было уже невозможно. Заливая палубу кровью, Старик упал, успев только прошептать: «Прощай, сынок!» Уже приняла вода безжизненное тело, а Юноша всё ещё не мог поверить в свершившееся, держа в памяти пылающий взгляд Старца и его глуховатый голос. Боги сжалились над Юношей, и он потерял сознание прежде, чем ему вырвали язык и бросили лицом вниз на пустынном неведомом берегу.

* * *

…Прошли годы. Жители Острова привыкли к старому немому Отшельнику, жившему вдали от Города, питающемуся чем придётся и часами глядящему в море. Лишь когда взгляд его задерживался на красивом дворце, венчавшем высокую скалу на окраине Города, глаза его темнели, а глубокие морщины на измождённом лбу становились ещё глубже. И когда в один прекрасный день Отшельник не вышел на берег моря, никто не стал горевать и проливать слёз. А Отшельник лежал в своей пещере и беседовал со странным Стариком в нестерпимо белых одеждах, с ярко горящими глазами.

«Отец, всю жизнь свою я стремился к Посвящению, до последнего дня не оставлял надежду войти в Святилище, но теперь, на Пороге Вечности, я спокоен. Большой меч не вложишь в малые ножны, Большая Мудрость опасна для неподготовленного. Я благодарен Богам, которые удержали меня от испытаний Мистерий, видя, что я ещё не готов. Но я понял, что даже мечта о Посвящении всю жизнь может путеводной звездой указывать дорогу и не давать свалиться в бездну страха и отчаяния».

«Сын мой любимый, почему ты думаешь, что таинство Мистерий всегда происходит в Храмах? Почему ты считаешь, что высокое Посвящение недоступно вне стен Святилища? Оглянись на свою жизнь. Ты говоришь, что был не готов к испытаниям, но разве вся жизнь твоя не была сплошным Испытанием? Разве не мог ты в любой момент одним словом прекратить свои страдания, открыв мучителям своё имя? Ты избрал другой путь, зная, что твой отец ничего не пожалеет ради жизни любимого сына. И Боги, видя непреклонность твоего Духа, позволили тебе пойти тропою молчания и одиночества.

Ты хотел стать Дважды Рождённым, но разве ты не умирал дважды, когда море разбило твой корабль и когда Я принял удар, предназначенный тебе? Разве не омылось кровью твоё сердце, когда, провожая Меня в последний путь, ты замер в безмолвной молитве, а душа твоя рвалась в пучину, только что поглотившую тело человека, ставшего тебе ближе родного отца?

Ты мечтал о познании тайного смысла чисел и формул, но разве не постиг ты главную Формулу Посвящения – что Мудрость, к которой ты так стремился, равняется Знанию, что впитывает со всех сторон широко распахнутое сердце, помноженному на Великую Любовь, в этом сердце живущую? Сумей распознать Высокое в обыденности каждого дня – и каждый день станет для тебя Посвящением. Научись радоваться трудностям – и каждая преграда станет лишь новой ступенью в твоём Восхождении. Пребывай в постоянной молитве – и ты получишь счастье непрерывного общения с Богом. И разгорится твой Дух пламенем негасимым, и пойдешь ты к людям освобождённый, и понесёшь им свою любовь, ибо не нужно искать источников Света тому, кто Свет в себе носит.

Ты переживаешь, что немного тебе осталось жить и не сможешь ты передать людям то, что открылось тебе сейчас. Но у каждого свой Путь и своя задача в жизни. Много Моих Братьев несут сейчас людям искорки Света от нашего Единого Огня. Тебе важно было пробудить этот Огонь в себе – ты этого достиг через Мистерии труда, молчания и одиночества. Теперь твой путь туда, где помощь твоя сейчас нужнее. Прощай и здравствуй, Мой пожизненный Брат!»

С этими словами Старец склонился к Отшельнику, поцеловал его в лоб и рассыпался фиолетовыми искрами. Вздрогнуло тело Отшельника, вытянулось и затихло, запечатлев на исстрадавшемся неподвижном лице выражение неземного счастья – счастья человека, до конца исполнившего свой долг.

Сказка о молодом Путнике

Давно это было да и было ли? Высоко в Горах, затерянный среди снегов и скал, стоял крошечный Монастырь. Скорее это был даже не монастырь, а сторожевой пост у границ Великой Заповедной Страны, обитатели которого – шестеро послушников и Настоятель – жили по всем канонам монастырской жизни. Дважды в год в Монастырь доставлялись припасы, в остальное время его жители были полностью отрезаны от внешнего мира.

Изредка проводники приводили в Монастырь людей, направляющихся в Заповедную Страну. Радостны были их лица – ведь Обитель была последней вехой на пути к их заветной мечте. Проводник подводил человека к воротам и тут же направлялся в обратный путь. Когда наступал назначенный час, Настоятель провожал гостя сокровенной, одному ему известной тропой через непроходимый перевал в Долину Заповедной Страны. Если кто-то из служителей умирал, тут же ему на смену приходил новый. Так повторялось веками. Но однажды привычный порядок был нарушен.

…Этого человека монах, поддерживающий Огонь в верхней Башне Монастыря, заметил ещё издали. Человек из последних сил карабкался по крутому снежному склону чуть в стороне от тропы – было видно, что дорога ему незнакома. Монах знал, что их обитель невозможно увидеть снизу, если точно не знаешь её местоположения, но, тем не менее, путник шёл прямо в его сторону. Один.

Монах позвал Настоятеля. Ещё никто на его памяти не приходил сюда без провожатого. Поднявшись на Башню, Настоятель увидел, что обессиленный Путник лежит на снегу метрах в ста ниже Монастыря. Было ясно, что сам он подняться уже не сможет. Настоятель не стал раздумывать, кто этот Путник и как он сам нашёл дорогу, – за десятилетия жизни в Монастыре он твёрдо знал, что непозванный сюда не дойдёт. И уже через несколько минут двое монахов заботливо укладывали Путника на носилки и привязывали ремнями.

Однако, на этом неожиданности не кончились. При переходе через ледник один из монахов оступился и, не удержавшись, полетел в пропасть по крутым ледяным плитам. Его товарищу с трудом удалось сохранить равновесие и удержать свою ношу. Всё произошло так стремительно, что никто не успел ничего предпринять. Горы хранили своё вечное молчание.

В Монастыре жили люди высокой духовности. С радостью несли они свою службу в суровых условиях высокогорья, зная, что этим трудом они помогают своим Наставникам в Заповедной Стране. Смерть для монахов давно уже стала лишь очередным этапом в их великом Служении, и они воспринимали её как неизбежность. Поэтому никто не стал плакать и горевать об ушедшем, но все оставшиеся замерли в безмолвной молитве, пожелав ему счастливого восхождения в Сферы Сияющие.

Следующее утро застало Настоятеля в молитвенном общении с Высшим. «Вразуми меня, Отец, – вопрошал Настоятель. – Помоги советом, что мне делать с Путником? Он пришёл без проводника и хочет идти дальше. Должен ли я проводить его тропой сокровенной и, если да, то – когда? Или я должен отговорить его от этого безрассудного шага?» – «Делай, как сердце укажет», – был Ответ.

…Радостно встретил Путник Настоятеля. «Отец, прими мою сердечную благодарность за спасение и за приют, я отдохнул и, чтобы не обременять тебя более, готов двинуться дальше». Только сейчас Настоятель смог его внимательно рассмотреть. Это был совсем молодой человек, лет двадцати-двадцати двух, высокий, худощавый, русоволосый, с огоньком несвойственной его возрасту Мудрости, мерцавшим в глубине прозрачных льдисто-голубых глаз. Окунувшись в эту глубину, Настоятель больше не колебался.

«Да будет так, – молвил он. – Завтра проведу я тебя тропою сокровенной туда, куда влечёт тебя Голос твоего Духа. Не скрою, странно было твоё появление – одного, без проводника, – но непозванный сюда не дойдёт. Однако, прежде, чем мы отправимся в путь, я хочу попросить тебя об одной услуге. Ты можешь отказаться, тебя поймут и не осудят: все понимают, какая высокая цель ждёт тебя за Перевалом и каким мучительным кажется промедление, когда она так близка. Но всё-таки выслушай меня. Вчера, спасая тебя, погиб один из наших Братьев. Мало нас здесь, и у каждого свои обязанности. Не можешь ли ты несколько дней побыть вместо него, до тех пор, пока не придёт замена?»

Ещё шире распахнулись глаза Путника. «Отец мой, я буду счастлив, если моя скромная помощь послужит вашему благородному делу. Располагай мною; сколько бы ни потребовалось – день или год – я буду с радостью помогать вам во всём». «Спасибо, сын мой, – кивнул Настоятель. – Я думаю, долго ждать не придётся».

…Прошли годы. Засеребрилась седина в бороде Путника, огрубели руки, лишь глаза оставались такими же чистыми и прозрачными. Как и прежде, весной и осенью доставлялись в Монастырь продукты и топливо, как и прежде поддерживали монахи огонь в Верхней Башне, а замены погибшему Брату так и не было. Несколько раз Настоятель порывался проводить Путника через заветный перевал, но тот отказывался. В последний раз Путник сказал: «Отец, много лет назад пришёл я сюда, ведомый Рукою Невидимой. Глубины моей памяти хранят и всегда будут хранить мечту о Светлой Стране за высокими Горами, где каждый поделится с каждым Любовью и Божественной Мудростью. Но разве я могу бросить своих спасителей, которые обратились ко мне за помощью? Я решил – моё место здесь». Ничего не ответил Настоятель, только обнял Путника в порыве благодарности да украдкой смахнул непрошеную слезинку.

…Это была одна из холодных осенних ночей, когда пронизывающий ветер гнал по крутым склонам обрывки туч и мелкая снежная крупа заметала седые скалы. Путник только что встал на дежурство, когда у ворот раздался стук. На пороге стояли двое: молодой монах с кротким доверчивым лицом и высокий, могучего телосложения проводник с густой бородой и пронзительным взглядом. «Да будет тепло вашему дому в эту ночь, – молвил с почтением Проводник. – Принимай гостей, хозяин!» Проходя мимо, Проводник глазами встретился с Путником, и того словно огнём прожгло насквозь. Увёл Настоятель странных гостей, а сердце Путника долго не могло успокоиться, и долго не проходило непонятное радостное волнение, внезапно охватившее его.

На следующий день в маленькую келью, где Путник отдыхал от ночного дежурства, заглянул Проводник. Бесшумно войдя, он прикрыл за собою дверь, сел возле спящего, какое-то время пристально смотрел на него, затем протянул руку и коснулся лба. Путник открыл глаза, сел. «Да будет благословен твой сон и радостно пробуждение, добрый человек!» – в глазах Проводника плясали весёлые искорки.

«Кто ты? Почему мне знаком твой голос?» – радостное предчувствие вновь охватило Путника.

«Голоса Моего ты ещё не слышал, хотя сердцем часто обращался ко Мне в своих молитвах. Именно этот зов сердца заставил тебя покинуть свой дом ради детской мечты, казавшейся тогда недостижимой. Именно Моя Рука вела тебя через горные перевалы и мрачные ущелья в этот Монастырь. Именно Я задержал замену благословенному Брату, до конца исполнившему свой кармический долг и ушедшему в Высшие Миры, чтобы там продолжать своё Служение».

Путник молча опустился на пол и благоговейно склонился к ногам Исполина Духа, сидящего перед ним.

«Сын Мой любимый, – продолжал Учитель, – ты с честью прошёл великое испытание. Семнадцать лет – каждый час, каждую минуту – отказывался ты от заветной мечты, уже почти достигнутой тобою. Отказывался из великой Любви и огромного чувства благодарности к людям, спасшим тебя и нуждающимся в твоей помощи. Отказывался, хотя не один раз от чистого сердца предлагалось тебе покинуть Обитель и уйти в свою мечту, которая была совсем рядом. Ты до конца преодолел искушение и с благодарностью принял все обстоятельства твоих серых будней, превратив их в яркие праздники Высокого Служения Свету. Встань, сын Мой. Твоё испытание окончено. Юноша, пришедший со Мною, заменит тебя здесь. Сегодня Я Своей Рукою введу тебя в Великий Храм Духа, зов которого ты носишь в своём сердце».

С замиранием сердца Путник встал и поднял глаза. Он был поражён, насколько изменился Облик его Собеседника. Над ним возвышалась огромная Фигура в сияющих белоснежных одеждах. Стены маленькой кельи словно раздвинулись, а потолок приподнялся, с трудом вмещая ослепительного Великана. Лицо Его было невыразимо прекрасно, казалось, оно наполняет келью живым Огнём, струящимся и переливающимся, как горный поток. Великан поднял руку – с пальцев сорвалась длинная фиолетовая молния и окутала Путника. Неземное блаженство захлестнуло всё его существо, вскипело внутри и выплеснулось наружу, заполняя весь мир, всю Вселенную! И вся Вселенная прозвучала в Путнике могучим аккордом Жизни, Радости, Любви.

Эхо этого аккорда отозвалось в сердце каждого из семи обитателей Монастыря, провожая Путника в новую жизнь – Жизнь исполнившейся Мечты.

Сказка о Князе и Святом Старце

Давно это было, в те далёкие времена, когда обложили Святую Русь иноземные полчища и стонала Земля наша под непосильным гнётом захватчиков. Разорение и ужас царили в стране, раздробленной на мелкие, обособленные княжества. Не было единства в Земле Русской, не было единства в сердцах людей.

…Ранним утром в палате Княжеского Терема, у открытого окна, стоял Мальчик. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать, но был он высок, крепок, и вряд ли кто-то мог сказать, что на днях отметил он своё одиннадцатилетие. Не по-детски серьёзный взгляд его был неподвижен, да и мысли его занимали далеко не детские. Страну раздирали междоусобицы – удельные князья то и дело воевали друг с другом. В то время, как сверстники играли в лапту на задних дворах, Мальчик уже держал в руках настоящую булаву, боевой меч и тяжёлое копьё. Мальчик рос Воином.

Сейчас он, не отрываясь, смотрел на верхушки могучих деревьев, чуть позолоченные восходящим солнцем, и вспоминал странный сон, который увидел накануне. Он увидел себя, как ему показалось, глубоким стариком, в небольшом доме, стоящем на склоне огромной горы. Таких гор Мальчик ещё не видел. На них не было ни кустика, ни травинки – только снег да скалы. Он стоял на коленях, а над ним возвышалась Фигура огромного человека с густой русой бородой и прожигающими глазами на сияющем лице. Мальчик хотел получше рассмотреть неведомого Незнакомца, но… проснулся. И, хотя причин для радости не было – отец был тяжело болен, Мальчика переполняло чувство небывалого счастья, как от прикосновения к чему-то Великому.

…Отец и дед Мальчика – Великие Князья – много сделали для укрепления своей отчины. Мелкие удельные князья уже свыклись с мыслью, что им придётся быть в подчинении. Но так считали далеко не все, и после смерти отца, когда бояре привезли Мальчику ярлык Великого Князя, ему пришлось и вовсе забыть про детство, с мечом в руках отстаивая завоевания своих родичей.

В походах и битвах юность пролетела соколом быстрокрылым. Возмужал Великий Князь, настоящим богатырём стал. И крепла вместе с ним мощь его княжества. Но не заставило себя ждать испытание Великое. Донесли Князю люди верные, что Враг, недовольный ослаблением своего влияния на Русь, собирает огромное войско, чтобы пройти по стране лавиной опустошительной, посеять страх, обложить народ данью непомерною. Чувствуя, что не избежать битвы Великой, поехал Князь с боярами верными собирать войска под свои знамёна. Но терзали сомнения его душу. Хватит ли сил дать достойный отпор полчищам захватчиков, много лет наводившим ужас по всей Руси?

С такими невесёлыми мыслями ехал Князь в маленькую лесную Обитель, где настоятелем был Святой Отец, прославившийся в народе как праведник и чудотворец. Не знающий страха в сече, Князь испытывал непонятное волнение перед первой встречей со Святым Старцем.

У ворот Обители дорогих гостей встречал сам игумен в простом монашеском одеянии, с кротким лицом и бесконечно добрыми ясными глазами. Вздрогнул Великий Князь, заглянув в эти бездонные глаза: почудился ему в них огненный промельк пронзительного взгляда Незнакомца из давнего детского сна. «Входи, Княже, – склонился в поклоне Святой Отец. – Отведай хлеба-соли нашего монастырского».

После скромной трапезы молвил Святой Отец: «Знаю, знаю печаль твою, Княже, да и сила супостатова мне тоже ведома. Да только устала Мать-Земля наша обиды терпеть да бесчестие. Знаю, велика будет цена победы. Много воинов славных поляжет в Сече кровавой. Но поверит в себя Русь Великая, и воспрянет духом народ Русский, устремившись к единению во имя Пресвятой Богородицы, и сбросит он с себя иго проклятое. Укрепись духом, Княже, ибо не числом победишь ворога поганого, но только единством и Верою. Храни эту Веру в сердце своём. Сим победиши!»

Успокоенным и умиротворённым возвращался Князь от Святого Отца. Не испытывал он более неуверенности перед предстоящей битвою. Понял он, что для победы на поле брани необходима победа в Духе, а в этой победе он не сомневался, получив из рук Святого Отца оружие несокрушимое.

Через несколько дней огромное войско русичей стояло лагерем у берегов Реки. Великий Князь готовился ко сну, когда внутри шатра всё осветилось и в луче Света возник Облик Святого Отца в белых сияющих одеждах с лучезарным лицом. «Сын Мой любимый, тебе Говорю, – слова прозвучали словно в голове Князя. – Собери всю мощь Духа перед Битвою решающей. Помни, что не числом победишь, но лишь единством и Верою. Не медли – защити Землю Русскую от ворога лютого. Буду с тобою в Час Сужденный. Не только Я – вся Русь Святая молиться будет за вашу победу. Именем Пресвятой Богородицы – Аминь!» Погас в луче Облик Великого Старца, а Князь ещё какое-то время сидел, склонив голову, затем рывком встал и объявил сбор своим воеводам. «Спать не ложиться! – был приказ. – Перейти Реку в ночь и поутру готову быти к подвигу ратному во славу Земли Русской!» И закипела работа.

Воины наводили мосты, искали броды, и вскоре сторожевой полк уже выходил на равнину на другом берегу. К полудню, когда рассеялся утренний туман, передовые неприятельские отряды неожиданно обнаружили многотысячное войско в полной боевой готовности. С раннего утра чёрные вороны тучей кружили над полем бранным, предвкушая обильную добычу. Подобно вороньей стае, колыхались по полю вражьи полчища. Перед ними стеной стоял русский сторожевой полк, прикрытый с флангов полками Правой и Левой Руки. Однако, самые отборные силы заключал в себе Засадный полк, который Великий Князь скрыл от посторонних, оставив для решающего удара.

«Пора, Княже, – роптали воеводы. – Дозволь ударить по иродам!» А Князь молчал и, не отрываясь, смотрел на затмевающую солнце стаю воронья, словно ожидая чего-то. И слетелись с трёх сторон три ясных сокола, словно являя собою ратное единение народов Великой, Малой и Белой Руси, и разогнали стаю воронов, и засияло Солнце над полем Битвы Великой. Увидел Князь победу воинства небесного, простёр руку над полками своими:

– Вперёд, други! За землю-матушку – Святую Русь! Знак был дан – с нами Отец наш Небесный! Развеем по ветру вороньё поганое! Вперёд, за Землю Русскую!

«За Землю Русскую!» – в едином выдохе подхватило многотысячное войско. И грянул Бой! Рвались кольчуги, раскалывались шлемы, кровь лилась рекой, трескалась земля, не в силах выдержать напряжение Великой Сечи. И высоко в небе парили три Сокола, словно посылая сражающимся ободрение и поддержку. И не знал Князь, что далеко, за сотни вёрст от Поля ратного, объятый незримым пламенем Духа, горячо молился Святой Отец, поимённо называя погибших.

Тяжело приходилось русским воинам. Начала теснить их неприятельская рать, несмотря на отчаянную храбрость и могучую силу духа. Вот уже сам Великий Князь, забыв об осторожности, ринулся в бой как простой воин, желая воодушевить своих ратников. Совсем расслабился враг, приняв этот смелый поступок за шаг отчаяния и ожидая победы скорой. И в это время вылетел из укрытия Засадный полк, тяжёлым тараном расколов лавину нападавших. Судьба битвы была решена.

Так положено было начало единению Руси в освободительной борьбе. Ещё впереди были многие набеги, опустошение городов, разорение земель, но главная, решающая Победа – победа в Духе – была достигнута. Едва только Князь оправился от полученных ран – он приехал на поклон к Святому Отцу, ставшему ему отныне духовным наставником, щедро одарил его и заложил монастырь в честь Пресвятой Троицы.

…Прошли годы. В последний раз Князь говорил со Святым Отцом, уже будучи смертельно больным, в том самом Тереме, где когда-то Мальчик пытался понять свой странный сон. «Скажи, Отче, ты же знаешь смысл того сна?» – решился спросить Князь.

«Знаю, сын Мой, – последовал ответ. – Не сон то был, а одна из былых наших встреч. Много их было, и не одна ещё будет, ибо живём мы не на Земле, а в Вечности, Духом друг в друге пребывая. И, если открылись очи твоего Духа, – уже нет преград для взора твоего внутреннего, всевидящего. Смотри же!»

И промелькнули перед Великим Князем красочные и реальные картины – далёкие, но, в то же время, такие знакомые и родные. Он увидел бескрайние пески и палящее солнце, величавые колонны огромных храмов, верхушки пальм на берегу широкой Реки… Мгновение – и он уже сидит, прикованный цепью, на корабле, плывущем к далёкому острову в бескрайнем море… Ещё мгновение – и он стоит на городской площади перед огромным скоплением народа, на алтаре, украшенном диковинными головами Пернатого Змея… Мгновение, мгновение – картины быстро сменяли одна другую, разум отказывался верить, но сердце с радостью и болью отзывалось на каждую из них. Не было у Князя времени удивляться. А Великий Старец стоял над ним в луче Света и говорил:

«Сын Мой любимый, немногим открывается то, что ты видел сейчас. Благословен Путь твой – путь верного помощника Воинству Небесному. Уже не раз ты помогал Нам, утверждая на Земле Любовь и Духовное Единение. И сейчас, провожая твой Дух в очередное Странствие, Силою, данной Мне, Я устремляю твой взор в будущее, ибо оно – прекрасно. Великая миссия ждёт страну нашу, высокая судьба уготована Русскому народу. Пройдя через многие преграды, через Огненное Крещение и Распятие, возродится Святая Русь, став Матерью Нового Спасителя человечества. И тогда, через многие века, встретимся мы вновь на земле нашей, чтобы приветствовать Его Приход и утверждать Новое Царство Освобождённого Духа в Преображённой Стране. Радуйся Пути своему, радуйся судьбе Страны своей, радуйся величию Духа своего народа! Именем Матери нашей – Пресвятой Богородицы – ЗДРАВСТВУЙ!»

С этими словами Святой Старец прикоснулся рукою ко лбу Великого Князя – и словно солнечный Свет озарил комнату. И этот Свет разлился по всему усталому телу, наполнил каждую клеточку, и душа потянулась к этому Свету, растворилась в нём, стряхивая с себя всё, что ещё привязывало её к земле, чтобы в вечном Восхождении продолжать своё Великое Служение Общему Благу.

Часть 2.

Сказки разных лет

Эликсир Бессмертия

Давно это было, да и было ли? В далёкой дали, на самом краю Земли, в большом городе жил юноша. Отца у него не было, рос он с матерью, которую любил больше всего на свете. Когда она умерла – горю юноши не было предела. Несколько дней рыдал он на могиле, и там, в слезах, он поклялся, что не пожалеет ни сил, ни средств, ни даже жизни своей, чтобы создать эликсир бессмертия – средство, возвращающее молодость старикам. Он раздобыл много мудрых книг и начал учиться…

…В это же время, далеко от большого города, на другом краю Земли, в маленькой деревушке жил молодой парень. Матери своей он не помнил, рос да мужал, да во всём помогал старому отцу, которого почитал больше жизни. И вот, однажды не смог выйти в поле отец. Подозвал он к себе своего сына, смахнул украдкой слезинку, благословил на прощание, да и умер. Три дня и три ночи плакал сын на могиле отца. А когда кончились слёзы, встал он с земли и молвил: «Слыхивал я, есть где-то на земле молодильные яблоки. Отца-то уж не вернёшь, но вот – посажу я сад из яблок молодильных, и не будет больше смертей, не будет горя в нашей деревне». Сказал так, бросил на плечо тощую котомку, и – пошёл куда глаза глядят…

…Много ли, мало прошло времени – кто знает? Снова и снова осеняет ночь бархатным крылом своим крыши и башни большого города, где светится во тьме единственное окошко. «Скорее, скорее!» – Учёный лихорадочно смешивает в колбе какие-то жидкости, растирает порошки, нагревает пробирки. Очередной опыт прерывает нерешительный стук в дверь. На пороге промокшая до нитки девочка, вся в слезах, гладит маленького взъерошенного котёнка. «Дядя Учёный, спасите моего Мурзика, он умирает!» «Как можешь ты отвлекать меня со своим котом! – вскричал Учёный. – Я работаю над эликсиром бессмертия, я сделаю счастливым всё человечество!» Он был так рассержен, что не заметил, как две новые морщинки легли на его лоб и – остались…

…Дороги, дороги, снова и снова поёте вы свою бесконечную песню. Дальше и дальше идёт по Земле Странник, изредка отдыхая в постели из придорожной травы под необъятным одеялом глубокого неба. Звёзды осыпаются к его ногам, птицы поют ему колыбельные. В очередном селе зовут его жители: «Оставайся у нас, брат! Раздели с нами хлеб да соль, да кувшин молока – на всех хватит!» «Некогда мне! – отмахивается Странник. – Ищу я молодильные яблоки, хочу развести сад волшебный, чтобы не умирали больше старики, да дети не становились сиротами!» И так он торопился, что не заметил, как засеребрилась новая прядь седых волос, развеваясь на холодном ветру…

…Осенний вечер навалился внезапно. Старый Учёный закончил ещё один неудавшийся опыт и подошёл к окну. «Какие тяжёлые капли роняет сегодняшний дождь!» – подумал он. Вдруг его внимание привлекла сгорбленная фигурка на скамеечке у дома. Повинуясь внезапному порыву, Учёный выскочил на улицу и тронул старика за плечо. «Пойдём ко мне, добрый человек! Нет у меня особых разносолов, но тёплая постель и кружка горячего молока всегда найдётся!» Слёзы стекали по измождённому лицу Странника, смешиваясь с каплями дождя. Он взял протянутую руку Учёного и покорно побрёл за ним в его жилище. Одним взмахом Учёный смахнул со стола колбы и реторты, поставил хлеб, молоко, сыр и, забыв обо всём, стал слушать неторопливую исповедь старика о его бесплодных поисках. Потрескивали дрова в камине, по телу разливалось приятное тепло, а Учёный, как зачарованный, смотрел на белоснежные волосы Странника, серое морщинистое лицо, в котором чудились ему какие-то знакомые чёрточки. Поражённый внезапной догадкой, Учёный вдруг бросился в чулан и отыскал там старое запылённое зеркало. Из зеркала на него смотрело исстрадавшееся посеревшее лицо – лицо Странника.

Слёзы покатились по щекам Учёного. Почему-то вспомнилась промокшая девочка с дрожащим котёнком на руках. Когда это было? Десять лет назад? Сто? Тысячу? Учёный вернулся к столу, погладил седую голову спящего Странника, затем легко, как пёрышко, поднял высохшее тело, перенёс на кровать и заботливо укрыл одеялом. Облегчив свою душу, Странник мирно спал сном человека, впервые в жизни открывшего своё сердце в ответ предложенное сердечное тепло. Лицо его дышало спокойствием, даже казалось, что длинные седые волосы стали чуть темнее. И это спокойствие зажгло огонёк Радости в сердце Учёного, радости человека, впервые обогревшего встречного огнём своей Любви, и так силён был этот внутренний Свет, что просияло лицо старого Учёного и одна за другой стали разглаживаться на нём глубокие морщины. Понял он, что сбылась мечта его жизни и нашёл он главные составляющие эликсира бессмертия – это чистая Душа, готовая обогреть Любовью каждого встречного, и открытое Сердце, способное эту Любовь принять.

…Над Городом полыхала заря. И когда первые лучики солнца заиграли на помолодевших лицах Странника и Учёного – братья уже знали, что принесёт им Наступающий День.

Сказки о Богатырях

«Среди всех непростых путей ученичества есть три пути, настолько тяжёлые, что идти ими могут лишь избранные, те, что сами стоят на грани совершенства. Первый из этих путей – Путь Любви, второй – Путь Скорби, третий – Путь Ясновидения. »

К. Антарова. «Две жизни»

1. Сказка о Знании.

Давным-давно в глухой лесной деревушке жил старый священник. Жил он очень скромно; в свободное от службы время ухаживал за маленьким огородиком, да растил приёмного сына Алёшку, в котором души не чаял. Трудная доля выпала Алёшке: не было ему ещё и пяти годков, как – не то по недогляду, не то по умыслу злому – заполыхала холодной осенней ночью их хата. Успел батька тогда Алёшку в окно выбросить, а вот мать с сестрёнкой старшей спасти не смог, да и сам уже из огня не вышел. Прильнул тогда малыш к подбежавшему священнику, замер у него на руках, а сам-то всё в огонь смотрит. На всю жизнь запомнил тогда священник багровый отблеск на застывшем лице под шапкой опалённых волос и языки пламени, пляшущие в чёрных, как уголь, глазах, распахнутых во всю ширь ночного неба. Видать, не только в глазах у несмышлёныша осталось это пламя, но – об этом рассказ ещё впереди.

… Впервые священник начал замечать Алёшкины странности, едва тому исполнилось семь. После той страшной ночи родных у мальчика не осталось, и священник, который своей семьи не имел, усыновил его. Почти год Алёшка молчал, с другими ребятами не общался, сидел дома и даже на улицу не бегал. Однако, постепенно ласка и сердечное тепло священника начали залечивать душевную рану, и мальчик всем сердцем полюбил приёмного отца. В то утро священник собирался идти к своему старому другу крестить его первенца.

– Не ходил бы ты, батя! – Алёшка как всегда был немногословен. – Чего время-то зря терять?

Священник, уже выходивший в сени, замер на пороге.

– Почему ты так думаешь?

– Просто знаю, и всё, – пожал плечами мальчуган, отвернулся и снова углубился в свои мысли.

Тревога тёмным пауком закопошилась в душе священника. Почудилось ему в бездонных Алёшкиных глазах жаркое дыхание той злополучной ночи. С нарастающим волнением он почти пробежал через всю деревню и постучал в дверь.

Открыла заплаканная мать.

– Горе у нас, батюшка! Сыночек-то наш помер под утро. Ночью задыхаться стал, хрипеть, посинел весь; мы – за лекарем. Глядь – а он уже и не дышит! Ой, горюшко-то!

… Как во сне возвращался домой священник. «Чего время-то зря терять?» – тихие Алёшкины слова набатом гудели у него в голове. Однако, придя домой, он справился со своими мыслями и не стал парня расспросами донимать – слишком уж хрупко было его душевное равновесие, слишком кровоточило ещё детское сердце.

С тех пор Алёшка начал подсказывать приёмному отцу, какое лучше принять решение в той или иной жизненной ситуации. Вернее, сам священник стал его чаще спрашивать и прислушиваться к его советам. Изредка мальчик заранее предупреждал об опасных случайностях, и, благодаря полному взаимному доверию, неприятностей удавалось избежать. Время от времени священник задумывался о природе такой необычной прозорливости ребёнка, но ответов на свои вопросы не находил и, в конце концов, просто принял её как должное. Правда, всё чаще мерещилось ему мерцание углей, догорающих где-то в глубине Алёшкиных глаз, и всё чаще осенял он себя крестным знамением, стараясь отвести необъяснимое наваждение.