Как возможно возрождение языческой традиции в современном мире
Что есть религиозная языческая Традиция в современных развитых странах? Вправе ли мы говорить о ее традиционности? Как можно возрождать языческую Традицию, которая по утверждениям некоторых религиоведов и богословов давно умерла? Почему возрождение язычества – шаг в будущее, а не отступление в прошлое?! В статье сопоставляются взгляды по этим вопросам российских религиоведов и самих язычников.
Традиция возрождается, когда пробивается новый росток из сохранившихся корней, спрятанных в глубинах нашей психики и народной культуры. Такие корни есть во всякой народной культуре, и во всяком человеке. Как только людям перестают навязывать чуждые их психике и культуре стандарты поведения и традиции, эти спрятанные корни дают новые ростки. Если человек любит природу, родную землю и культуру своего народа, эта любовь становится источником возрождения язычества. Так язычники определяют причину возрождения языческой традиции. Исследователи обычно объясняют этот феномен потребностью в новой идентичности в условиях коренной ломки образа жизни в постсоветский период.
Можно ли достоверно утверждать, что нечто исчезло необратимо, если мы сами не являемся этим нечто, если мы не испытали эту необратимость бытия на себе? Среди людей доказательство факта смерти требует свидетельских подтверждений. Доказать факт смерти, как полного необратимого уничтожения чего-либо, есть и другой путь: надо одновременно оказаться везде и всюду в пространстве и времени, чтобы убедиться в необратимом исчезновении этого предмета. Нет, никто не может доказать, что Традиция умерла. Разве есть исследователь, который бы побывал на протяжении своей жизни во всех потаенных уголках нашей Родной Земли? И разве есть исследователи, которые могут доказать, что та или другая традиция всегда была такой-то и такой-то в данном конкретном месте в данном историческом периоде у данного народа (племени), если углубиться в историю хотя бы на пару столетий назад? Все условные привязки и обобщения, являющиеся результатом соглашений между исследователями, а в основе соглашений может стоять и другая вера, и желание удобства, и стереотипы восприятия. Ни один народ не наблюдаем как целое ни в один момент времени, ни тем более в каком-либо из отрезком времени. Однако во времени наблюдаемы отдельные личности, семьи-роды, отдельные поколенческие «срезы» на разную историческую глубину и результат деятельности этих людей.
Если же принять гипотезу, что все в мире обратимо, циклично развивается и оборачивается во времени, что соответствует традиционным взглядам многих народов мира (как и некоторым естественнонаучным построениям, например, см. теорему Цермело в физической кинетике), то смерть и возрождение являются становятся фундаментальными качествами мира, так что возражение по поводу возможности возрождения традиции из пепла естественным образом снимается.
Как же понимают эти ученые люди понятие "традиция"?
Во-первых, они подразумевают преемственность и воспроизводство определенного образа жизни, поведения, обычаев, обрядов, их культурного обрамления в предметах, песнях, танцах и т. д. В науке традиция означает преемственность знаний и методов исследования. в искусстве - преемствастерства.
Какой же должна быть глубина преемственности, чтобы возможно было говорить о традиции? И кто при этом подразумевается в качестве субъектов преемственности? Ставить вопрос о глубине традиции тем более резонно, когда нет четких критериев, доказательств, что в такой-то момент была именно такая традиция.
В условиях города, например, если какое-либо интересное культурное событие воспроизводится спустя год, то уже об этом говорят как о начале традиции, а 5 лет его регулярного воспроизводства (праздник города в Москве, к примеру) - это традиция, которую уже в силу самого факта столь длительного существования становится не так просто оборвать, потому многие люди привыкают к этому событию и начинают его ожидать. Можно обосновать психофизиологический критерий минимального времени зарождения традиции в 5 лет, если принять во внимание, что всякое нововведение вызывает психофизиологический стресс. В течение первых 3-5 лет организм активно пытается адаптироваться к новым условиям, а если ему не удается, то он переходит в состояние пассивной обороны против стрессовых факторов. При отсутствии адаптации к продолжающейся стрессовой нагрузке через 10-12 лет организм начинает саморазрушаться, через 20-30 лет остаются только приспособившиеся к нововведению. Конечно, они могут уехать в другой город или вместо приспособления изолироваться от действия стрессогенного фактора. Максимальный срок психофизиологического приспособления-адаптации организма соответствует периоду смены поколения. Но минимальный срок адаптации - 3-5 лет, значит это и есть биологически обусловленный порог, с которого можно отсчитывать начало традиции.
Всякая традиция когда-то была новацией, кто-то должен был первым ее принять, приспособиться к ней или ее приспособить к себе. В науке нет четкого критерия, с какого момента давнюю культурную новацию необходимо считать традицией. Значит, нет и основания, чтобы отказывать в традиционности тем действиям, которые совершаются современными городскими язычниками из года в год в течение 5-10 или более лет.
Другой вопрос, называть ли эту традицию новой, не имеющей связи с предшествующей далекой исторической традицией, или признать ее как восстановление, возрождение старой традиции. Чтобы ответить на этот вопрос, взглянем на понятие "традиции" с точки зрения понятия "глубины исторической памяти".
Наиболее древней традицией, берущей истоки в наибольшей глубине исторической памяти, можно тогда считать такую, когда никто не помнит, кто и когда ее впервые ввел, т. е. забыт момент новации. В этом отношении современные язычники, в том числе городские, следуют наиболее древним традициям своего народа: никто не помнит (и наука не имеет достоверных знаний на этот предмет), кто начал в древности традицию празднований событий языческого календарного года. Зато хорошо известно, что христианские праздники начали повсеместно вводиться на Руси при князе Владимире. Языческие календарные празднества представляют традицию большей исторической глубины, чем христианские. Можно предположить, что некоторые языческие празднества были учреждены в честь культурной новации, осознанной наши предками как дар Богов. К такой традиции может относиться, к примеру, возжигание священного Огня-Сварожича. Таким образом, традиция внутри себя признает существование в качестве своего источника новацию, и это дает потомкам право на новацию, на новое священное знание, получаемое как дар Богов, входящий в Традицию. А что не одобряется Богами, - то не имеет шансов стать Традицией.
Во-вторых, исследователи подразумевают особую культурную значимость-ценность традиции для тех, кто ей следует, и сознательное воспроизводство традиции. Ее связывают с уникальными, самобытными чертами группы этих людей, с воспроизводством коллективной идентичности. Отметим, что иногда в результате прерывания традиции под воздействием войн, миграции или других неблагоприятных условий, люди неожиданно осознают ее ценность для себя и начинают воспроизводить ее уже сознательно, спустя десятки или даже сотни лет после периода лишений и значительного забвения обычаев предков. Примером является Конфуций, который возродил в глазах древних китайцев ценность предшествующих традиций предков, когда они уже многое позабыли, возвел само следование традиции в особый культ, сохраняющийся по сей день. Думаю, что нельзя найти такую традицию, которая бы не изменялась в ходе исторического развития, у традиции есть право на саморазвитие и видоизменениие в соответствии с историческими условиями. А если кто-либо нашел традицию, которая никогда не изменялась во времени, - пусть предъявит доказательства этого сенсационного достижения.
Выдвигаю гипотезу: прерывание традиции есть необходимое условие, чтобы стереотипно повторяющееся во времени культурное действие стало подлинной традицией. Только в этом случае люди начинают следить с особой тщательностью, чтобы повторять традиционные действия. А пока такого стремления к точности нет, невозможно отождествить ту традицию, что мы наблюдали в некоторый момент, с тем что было до этого. То есть традиция невозможна без рефлексирующего наблюдателя, который как бы отстраняется от традиции, чтобы посмотреть на себя, на свой образ жизни в историческом сопоставлении современности и традиционности. Отсюда следует интересный вывод: представления о "традиционном обществе" - один из так называемых современных научных мифов о древности, основанный на небольшом количестве наблюдений длительной, но ограниченно-непрерывной традиции. Эти наблюдения ограничиваются небольшим числом известных древних цивилизаций и основаны на дошедших до нас письменных источниках. Однако есть исследования, указывающие на то, что в некоторых племенах, относимых к "традиционным обществам", возможна удивительная подвижность традиции в пределах одного поколения. Так в исследованиях отечественными этнографами духовной жизни народов Сибири описано, как легко племена могут расставаться с божками-духами, если они не выполняют ожиданий, связанных с их почитанием. Этот феномен можно рассматривать как факт существования "опытной" или "открытой" веры, в которой предмет веры познается практикой поклонения и сравнения результатов поклонения с ожиданиями от обрядовых действий, и сменяется, если ожидания не удовлетворяются.
Итак, возможно существование "открытых" традиционных обществ, основанных на "опытной" вере! Только у этих обществ направленность "открытости" другая, чем у тех обществ, которые в смысле К. Поппера теперь именуют "открытыми". Это направленность - "открытость внутрь", а не вовне, как в современной западной цивилизации. "Открытость внутрь" создает возможность развития по иному пути, с иными ценностными ориентирами, чем в западной цивилизации, т. е. цивилизации «открытой вовне». Перефразируя можно сказать: "Внутренний мир человека и общества неисчерпаем, как и электрон". И, конечно, в мире нет полностью "открытых" и "закрытых" обществ, ибо только мертвое может быть полностью "закрытым" или полностью "открытым". Всякая живая система избирательно регулирует свою «открытость-закрытость», обеспечивая оптимальные внутренние условия для самосохранения и самовоспроизводства. И всякая культура имеет право на "имунный ответ" в отношении инокультурных факторов, которые угрожают ей потерей способности к самовоспроизводству.
Для современных язычников городов воспроизводство традиции - сознательное действие, направленное на воссоздание духа народа и собственного рода, на восстановление родовой памяти, на установление гармоничной связи с Природой, ее благодарение, содействие ей в восстановлении плодородных сил. Есть у нас также и стремление к точности повторения традиционных действий. Оно относится, прежде всего, к основным сюжетным моментам календарных народных празднований, с учетом того, что это не театральное действие с выученными партиями, а народный праздник-стихия, где правит импровизация. Да, у современных горожан-язычников - это скорее первые пробы восстановления традиции на основе народной памяти, фиксированной в этнографических исследованиях и фольклоре. Часто они встают перед проблемой адаптации традиционных действий к условиям города, поиска дополнительного содержания этих действий, которое необходимо вводить именно в условиях современной жизни.
Это только начало пути. Но их нельзя упрекнуть, что они нечто выдумывают антитрадиционное, их действия основаны на той же народной памяти, хотя и опосредованно воспринятыми через книжный текст или формы самодеятельного искусства, записанные и сохраненные исследователями, собирателями, преподавателями фольклора, донесшими до нас то, что не смогли донести непосредственно до нас сквозь бурное время родители, деды и прадеды. Память наших дедов и бабок о языческой традиции была ограничена глубиной нескольких поколений, она была искажена и отфильтрована длительным воздействием христианских норм и запретов, она была тесно привязана к конкретному месту их проживания, особенностям их образа жизни. Современные же язычники - благодаря широким сравнительным исследованиям и книжной памяти - имеют возможность выбрать для восстановления различные ветви народной традиции, раскиданные на большой глубине времени и в обширном ареале прежних местообитаний наших предков. У них есть возможность понять глубинный смысл традиционных действий, следовать традиции не по привычке, - не столько потому, что так делали предки и, значит, мы обязаны подражать им, - сколько потому, что мы ПОНИМАЕМ и ЦЕНИМ смысл того, что совершаем.
Вот где пролегает грань между язычниками и псевдоязычниками. Последние, не обжив Традиции собственного народа, приспосабливают фрагменты разных традиций под собственный образ жизни, выхватывая из различных пространственно-временных культурных пластов бытия разных народов отдельные сюжеты, обряды, техники, фольклорные и магические элементы, иногда выдумывая их и выдавая за традицию, соединяя их в виде суррогатов религии, психотехники и суеверия. Современные язычники, возрождающие Традицию, ищут способы изменения собственного образа жизни, стермятся привести его в гармонию с Природой на ее основе, не мистифицируя, не выдавая своего собственного самодеятельно-художественного вымысла за Традицию, но и не отказываясь от сотворчества с предками и Богами, развивая Традицию, в соответствии с изменившимися историческими условиями. Цель псевдоязычника - использовать любые Традиции, создавать новый полезный продукт для себя, для продажи другим людям, для иных целей, посторонних Традиции. Цель язычника - восстановление Традиции своих предков с учетом изменившихся условий, чтобы сохранить свой Род, оберечь свою Землю и передать Традицию новым поколениям, а прежде всего собственным детям. Изучение же других Традиций, сопоставление их с наследием своих предков, СО-ОБЩЕНИЕ ТРАДИЦИЙ должно происходить на основе уже обжитой собственной Традиции. И тогда обращение к опыту другой Традиции станет способом для углубленного понимания своей собственной.
В-третьих, исследователи выделяют как признак традиционности непосредственную передачу традиционного знания от поколения к поколению. Дети видят те действия, которые совершают их отцы и матери, дедушки и бабушки, и перенимают у них этот опыт.
Нам говорят, что мы - неоязычники, потому что восприняли знания не прямо от родителей, дедов и бабок наших, а посредством книг. В этом подходе проявляется либо материалистический, либо христианский стереотип понимания традиции. Это подход ошибочен, потому что не признает в качестве аутентичного источника и достоверного канала передачи языческой традиции среди русских язычников (и среди язычников многих других народов) умерших Предков, действующих и поныне Богов и духов Природы. Предки и Боги наши живут рядом с нами, каждый из нас имеет возможность общения с ними, как и с Природой, - первым и наиболее достоверным для современных язычников источником знаний. Она была в древности первоисточником Веды и других традиционных знаний для наших предков. И если знания предков не полны, забыты, искажены, то мы всегда можем снова получить их непосредственно от нее: Матери Богов, Матери отцов и матерей наших. Однако те же самые исследователи, которые не признают не признают аутентичным источником и достоверным каналом передачи языческой традиции умерших Предков, Богов и духов Природы, признают в христианстве, исламе, иудаизме, буддизме в качестве аутентичных источников и достоверных каналов передачи традиции встречу пророка (учеников) с Богом, как и всю последующую цепь рукоположений, передачи учения от учителей к ученикам. Отсутствие достоверных исторических свидетельств и многочисленные изменения, которые претерпевали эти религиозные традиции на протяжении всей своей истории, не принимаются при этом в расчет. Понятно, что богословы или исследователи, стоящие на позициях христианства, иудаизма, ислама считают языческую традицию с самого начала «новоделом», поскольку в их понимании это язычество – это искушение от дьявола, который попутал людей, увел их от исконной, аутентичной традиции веры, подменил истинных учителей и пророков, подлинные каналы связи с Богом ложными. Однако и исследователи, стремящиеся к объективной истине, признавая современное русское язычество «новоделом» в отличие от подлинных «традиционных» религий, поступают в данном случае на основе веры в аутентичность источников и достоверность каналов передачи традиции для этих «традиционных» религий и неверия в их аутентичность и недостоверность для случая возрождаемого «неоязычества».
Мир в языческом понимании находится в непрерывном творении, являющимся результатом борьбы и сотрудничества различных жизненных, творческих, божественных сил. Поэтому языческая Традиция - это не догма, утвержденная раз и навсегда, а средство со-общения, чтобы вступить в разговор с предками и богами, с Землей-Матушкой, с другими формами жизни, что окружают нас. Поэтому мы открыты как религиозному, так и научному опыту, готовы принять все, что работает на сохранение нашего Рода и Земли, и отказаться от того, что мешает этому. Язычество - это в полном смысле по-ВЕРЯ-емое опытом мировоззерение, опытом, возникающем в межличностном общении с Миром. А Мир испытует нас самих, прежде чем ответить на наши вопросы. Эта открытость Миру и есть наипервейший критерий соответствия восстанавливаемой нами Традиции древнему язычеству. Ведь если мы делаем что-то не так, то наши родичи, Предки и Боги, поправят нас, потому что желают продолжения нашему Роду. И современная наука в этом ряду воспринимается нами как современная часть древней Веды, она такой же источник и проводник традиции для нас, как и древнее знание.
Сравнение источников и механизма преемственности традиции в христианстве и язычестве
№ | Основания для различения | В христианстве | В язычестве |
1. | Что подлежит преемству? | Священное писание и предание, право на священнослужение и совершение таинств, право на толкование священных текстов и духовное наставничество | Родовой образ жизни и народная культура: технологии жизнеобеспечения, социального сплочения, культурного самовоспроизводства и идентичности, способы и формы коммуникации с умершими предками. духами природы и Богами… |
2. | Каковы первоисточники предмета преемства? | Бог, пророки, апостолы, святые | Боги, Природа, Предки, Родичи, Народная культура, Язык, Жизненный опыт, Знания |
3. | Кто авторитетный хранитель аутентичной традиции? | Церковь | Ее первоисточники и род-семья |
4. | Кто осуществляет передачу предмета преемнику? | Рукоположенный по традиции священнослужитель, наследующий преемство традиции от первоапостолов | Любой из первоисточников, кто желает передать дар достойному лицу-родичу, или действующий от их имени посредник: жрец, тотемный зверь, вождь, мудрец, странник… |
5. | Что необходимо сделать, чтобы получить право передавать традицию? | 1. Верить в Христа 2. Очиститься от грехов, пройти крещение и стать воцерковленным. 3. Пройти обучение-испытание (соблюдение обетов, аскезы и выполнение ряда других условий) и посвящение-рукоположение в священный сан. | Родиться среди носителей традиции или породниться с ними и быть их достойным, пройти испытание-инициацию |
6. | Как проверяется достоверность традиции? | Встречей после смерти носителя традиции с Богом на Страшном суде и решением о его спасении для вечной жизни | Жизненным содействием, которое получает приобщенный к традиции в воспроизводстве рода, его сохранении и благополучии в этой жизни и в последующей жизнях |
В понимании авраамических религий религиозная традиция предполагает непрерывно-последовательный путь ее преемства через посвящение "вступающих в веру", осуществляемое священнослужителями рукоположенными непрерываемой цепью поколений наставников, первые из которых приняли рукоположение от первоапостолов. Если нарушилась непрерывная цепь посвящений в сан священнослужителей или нарушилась сама традиция посвящений, то, в подобном понимании, она не может быть восстановлена человеческими усилиями. Возрождение такой традиции, в рамках изложенного понимания, предполагает новое явление Бога и новое основание этой же традиции с его санкции, подкрепленной новыми Священными писаниями или преданиями. Кто же возведет эти нарушенные традиции в ранг возрожденных, если предыдущие Священные писания предопределяют новое явление Бога только в конце света? И тем более, учебник или научное исследование, достоверно рассказывающее о том, как проводить крещение или посвящать в сан, не могут быть источником возрождения традиции при таком подходе к пониманию традиции. Но именно подобное узкоконфессиональное понимание традиции и ее самоидентичности наложило отпечаток на современное религиоведение и культурологию в России и в других странах.
Необходим отказ от христианоцентричного понимания религиозной традиции. Существуют традиции, которые не могут быть втиснуты в его рамки, поскольку исходят из иного представления об источниках получения традиции и самого характера этих источников, как и практики традиции. В языческих традициях некоторых народов, к примеру, функция жреца в роду во многих случаях принимается его главой, т. е. по старшинству. Преемственность жреческих функций осуществляется, таким образом, по самому факту родовой связи и может не требовать подтверждения специальных жреческих знаний, обучения или посвящения. В языческой традиции, как хорошо известно, устное слово, письменный знак, изображение или имя ведут за собой человека к традиции, к знанию и новому опыту. Слово в традиции разговоривает через человека, а не человек его произносит, струны гуслей побуждают руки, голос, уста песнопевца к музыкальному сопровождению и пению, а ноги танцоров идут в пляс вслед за музыкой. Здесь не действует догмат-идол слова священного писания, требующего буквального восприятия и исполнения.
Импровизация является принципом живой традиции в язычестве, такая традиция умирает, когда утрачивает способность меняться в соответствии с потребностями жизни. Изменчивость традиции проявляется как в пространственно-географических вариациях проведения одного и того же обряда в разных местах, так и в той вариациях проведения обряда, наблюдаемых в одном месте на протяжении десятков и сотен лет (если бы кто-то решил вести такое непрерывное наблюдение). Форма меняется быстрее, чем смысл обрядовых действий. Смысл обряда в главном значении остается инвариантным на протяжении веков и тысячелетий и легко воспринимается новыми поколениями на основании единства образа жизни и среды обитания. Передача этого смысла в языческой традиции обычно происходит как личностное переоткрытие-присвоение его через непосредственное общение с природой, Богами, предками, родителями. Если бы этой изменчивости традиции не было, не было бы и развития культуры, и самого этногенеза. Выявление инвариантных смыслов, их вариативности, допустимых и недопустимых границ инноваций в традиции – необходимое условие отделения традиции от "новодела" в языческой традиции. Известно, что трансформация языческой традиции возможна в больших пределах, она касается самого состава богов, их значения и функций.
1. Философский словарь /Под ред. . - 6-е изд., перераб. и доп. - М.: Политиздат. 1991, с.465.
