Генезис субъекта от классики до постмодерна (стр. 1 )

Генезис субъекта от классики до постмодерна

Исследование, предпринятое в данной статье, предполагает шесть этапов. На первом этапе совершается краткий экскурс в историю философии с целью изучить динамику становления идей о субъекте в процессе исторической смены философских традиций. На втором – предпринимается анализ широкого поля определений субъекта и субъектности, на основе которого фиксируется антропологическая сущность субъекта и его основные атрибутивные характеристики. На третьем – предлагается описание субъекта как предиката того или иного вида активности. Четвертый этап характеризуется описанием трех форм понимания субъекта – противопоставление, предикат, статика, – из которых только последняя отражает антропологическое содержание субъекта. На пятом – рассматриваются взгляды на субъект представителей постмодернизма, которые во многом оппонируют модернистской представленности субъекта. Наконец, шестой этап предполагает сравнительный анализ двух идей субъекта – модернистской и постмодернистской.

Ключевые слова: субъект, субъектность, модерн, постмодерн, атрибутивные характеристики субъекта, мировоззренческая целостность, осознанность, самодетерминированность.

В настоящее время – эпоху глобализации и потребления – продолжается процесс изменения отношений между индивидом, обществом и государством. Намечаются проблемы, связанные с тотальным конформизмом, либо, наоборот, с предельным индивидуализмом. Во многих научных отраслях актуализируется проблема наличия или отсутствия внутренней позиции, символизирующей присущее личности мнение и мировоззрение; ставится вопрос «а есть ли вообще эта позиция у современного человека, или он представляет собой безликое существо, лишенное права на автономию?». Особого интереса заслуживает способность человека к самореализации в рамках культурных тенденций. Общий уровень культуры оценивается многими исследователями как предельно низкий; наблюдается деградация культурной сферы человеческого бытия, что прямым образом связано с проблемой ценностей и идеалов. Для современного постиндустриального мира характерно стремительное развитие информационных технологий и средств массовой коммуникации, заполонивших все культурно-социальное пространство. Создаются глобальные информационные сети, разрабатываются и внедряются в общественную жизнь новейшие технологии виртуальной реальности, серьезное влияние на субъекта оказывает многообразие сообщений рекламного характера. Человек вовлечен в поток массовой коммуникации, от которого не может отделиться. И в этом потоке с его «текучим» характером ценностей у человека появляется состояние растерянности в знаковой среде и наблюдается кризис идентичности: исчезает самостоятельность, инаковость и осознанный характер жизнедеятельности. Кроме того, ситуация экономического кризиса, характерная для сегодняшнего дня, оказывает непосредственное влияние на состояние культуры, а вместе с тем и на субъекта, психические качества которого редуцируются культурой китча.

Несмотря на широкую изученность категории субъекта, недостаточно осмыслены характеристики оптимального состояния субъекта, сущность которого не абсолютизируется и не элиминируется, а отличает современный дискурс о субъекте.

Проблема субъекта является одной из ключевых проблем гуманитарной науки. Ею занимались философы, педагоги, психологи, социологи и т. д. Однако в научной литературе существует так много трактовок понятия «субъект», что широта его использования не позволяет придать ему строго определенное содержание.

1. Генезис идеи субъекта в философской традиции и парадигмальной науке модерна

Несмотря на то, что категориям «субъект» и «субъектность» в философской науке издревле уделялось большое внимание, сейчас – с учетом современных реалий – проблема субъекта не утратила своей актуальности. Мало того, некоторые ученые (Брушлинский, 1994; Крутых, 2006; Энеева, 1999) считают ее центральной научной проблемой. Это связано с тем, что с помощью данной категории возникает возможность раскрыть целостность основных качеств человека, которые формируются в процессе его активной деятельности, происходящей в системе отношений с другими людьми, а также с культурой.

Понятие субъекта междисциплинарно, о чем говорит его широкое использование в разных науках – в философии, в логике, в педагогике, в психологии. И часто концепции из разных дисциплин, трактующие данное понятие, не только взаимно дополняют друг друга, но и противоречат одна другой, придавая категории субъекта разные значения, наделяя ее различными определениями и смыслами. В настоящей статье мы рассмотрим становление субъекта в философской традиции, опишем поле определений субъекта, а также выделим его атрибутивные характеристики.

В философской традиции модерна проблема субъекта представлена в гносеологическом ключе, так как субъектность связывалась с познанием. Но до оформления европейской философской традиции существовала досубъектная эпоха, которая не придавала значения специфичности внутреннего содержания человеческого бытия – его мышления и деятельности. В античной философии человек как микрокосм уподоблялся космосу (был им в миниатюре), благодаря чему он не мог быть отличным от мира субъектом. Древняя философия, ставя проблему космоса на первое место, не считала значимым изучение микрокосма; в пределах горизонта познания существовало лишь внешнее, но внутреннее отсутствовало. Принимался во внимание человек и его внутренний мир, но последний не обладал особой субстанциальной спецификой. Человеку как субъекту ничего не противостояло, поэтому не было и субъекта. Его взгляд не встречал ничего, что было бы отлично от него, как отличны мир или культура – современному человеку; следовательно, обособление субъекта от мира не происходило. Античный период, несмотря на отсутствие интереса к проблемам отличного от объективной реальности внутреннего мира человека, следует понимать как закономерный этап развития философской мысли, который предшествовал дальнейшему обращению научного интереса к области внутреннего, к сфере человеческого естества.

Во времена средневековья у человека появляется внутренний мир, отличный от внешней действительности и даже противопоставляемый ей. Но субъектом является Бог, человек же занимает срединное положение между природой и Богом; он выделен из природы, но претендовать на статус субъекта не может, так как его позиция определена в божественном замысле. Относительное право на субъектность, то есть на автономность, человек получает вместе с грехом: оно стало результатом искажения божественного замысла, и поэтому для философов средневековья высшей ценностью является отказ от всего личного, что отождествлялось с греховным, а значит, недостойным внимания. Интерпретируя библейский миф о грехопадении, можно сказать, что христианская религия выступала против познания человеком окружающего мира и самого себя. Считалось, что истину нужно не искать, а сохранять. А проблема познания – точнее, познающего субъекта – станет основой для дальнейшей – нововременной – философской мысли.

В сущности, времена античности и средневековья можно объединить в эпоху, для которой уместно название «премодерн». В первый период этой эпохи (древность) акцент ставился на космосе, а во вторую (средние века) внимание уделялось Богу. Но ни в тот, ни другой периоды субъекту как человеческому существу не находилось места.

В эпоху Нового Времени человек остается противопоставленным природе, но идея Бога теряет актуальность, и активность Бога как субъекта заменяется активностью человека как единственно возможного субъекта. Человек остается наедине с природой, которая является объектом познания, и человек становится познающим субъектом.

Разрыв связи человека с Богом и создание рационального субъекта – философская новация Р. Декарта; именно после Декарта в новоевропейскую философию приходит господство субъекта, которым именуется человеческое «Я» (Колесников, 2000). Декартовская субъектность может быть понята через мыслительную деятельность, и она становится равнозначна самосознанию. Cogito (я мыслю) – основание научного познания, а субъективная достоверность значима для любого познания. По Декарту, субъектность – это одновременно мыслящая деятельность и реально сущее, присутствующее в мире; вся сущность субстанции Я состоит в мышлении (Декарт, 1989). Человек обладает произвольной способностью в своей фантазии создавать вещи и верить в них как в действительные, но реальные объекты существуют независимо от субъекта, так как не созданы им; то есть декартовский субъект – это условие появления недействительных объектов (см. Данько, 2003). Картезианское понимание субъекта отлично от современного прежде всего тем, что подходит к данной проблеме с позиции одного лишь мышления, не учитывая других качеств человека. Но в дальнейшие периоды философской мысли это понимание постепенно трансформировалось.

Важный этап в развитии научной мысли ознаменовался появлением немецкой классической философии, которая обратилась к проблемам как познания субъектом окружающего мира, так и познания им самого себя. Но поскольку невозможно представить немецкую классическую философию как единое непротиворечивое целое, следует проанализировать идеи ее представителей в отдельности.

И. Кант, в отличие от Декарта, был убежден в активности субъекта. У Канта субъект познает и действует, он производит изменения в мире в соответствии со своей духовной сущностью. Кант не принимает тезис о «чистом» мышлении, а пишет об эмпирическом (опытном) познании мира, в активности которого и заключена субъектность; внутренний опыт может быть возможен только при помощи внешнего опыта (Кант, 1994). По Канту, единство опыта предполагает единство сознания, а необходимое условие объективности опыта – самосознание Я как себе тождественного в форме утверждения «Я мыслю», которое сопровождает течение опыта. Теперь, благодаря Канту, к мышлению как первоначальному качеству субъекта добавилась активность. Субъект не просто познает объект, а его создает, что говорит о его созидательной активности.

Но возникает вопрос: как может субъект мыслить самого себя, то есть становиться своим собственным предметом? Согласно , для того, чтобы познать свое сознание, субъект должен превратить его в предмет нового сознания, а значит, к самосознанию прийти невозможно, так как такая процедура уходит в бесконечность. Стоит заметить, что И. Фихте утверждал самость деятельным началом, а не декартовской метафизической субстанцией, считая категорию «мыслю» внутри картезианского «cogito, ergo sum» излишней для доказательства существования субъекта, так как мышление не составляет сущности бытия, и ввел понятие Абсолютного субъекта – полагающего самого себя как сущее, как самополагающее. Он толкует себя в деятельности полагания, при этом зная, что он себя полагает, и, зная это, полагает себя как данное знание; Я здесь – одновременно и созерцание и понятие (Я видит себя и видит сам способ видения себя), вершитель действия и его продукт, субъект самосознания и его объект, полагающее и полагаемое. Субъект, по Фихте, может познавать объект (окружающую реальность) только с помощью совершаемой через силу воображения созерцательной деятельности (которой противопоставляется страдательная деятельность) (Фихте, 1993). Но, согласно, субъективному идеализму И. Фихте, кроме субъекта нет ничего: Не-Я – это сфера действия субъекта (Я), не имеющая специфики в себе. Однако Не-Я все же выделяется Фихте, выделяется как объект, противопоставленный Я, то есть субъекту, и именно с появлением этого внешнего объекта само Я становится полноценным объектом для самополагания и лишь через Не-Я Я становится нечто, но оно уже не является Абсолютным субъектом, а выступает ограниченным внешним объектом эмпирическим субъектом. Если чистая деятельность Абсолютного Я не предполагает существования объекта, а возвращается в себя, то эмпирическое Я опосредовано Не-Я, и эта опосредованность взаимна, что выражается в положении: «без субъекта нет объекта, без объекта нет субъекта». Я как чистое сознание объективируется в процессе того, как делается предметом собственной самопознающей деятельности. Но, по замечанию , различив акт сознания и созерцательной деятельности, Фихте все-таки не смог зафиксировать их единство в форме рефлексии (Ставцев, 2000). Согласно , Фихте «не смог произвести априорную дедукцию сущностных зависимостей всякого знания из актов полагания и противополагания чистого Я» (Лекторский, 1980) и его центральное утверждение о том, что факт самополагания чистого Я – «Я есмь» - лежит в основании любого знания, остается бездоказательным, а принятие Абсолютного Я как конституирующего знание и предметную реальность центра ведет к тупику идеалистического субъективизма. Действительно, принятие идеи Абсолютного Я как гносеологического абсолюта привело бы к излишнему мистифицированию и даже наделению такового субъекта божественными свойствами, к полному отрыванию его от реальности.

Заметно, что Фихте противопоставляет свое понимание субъекта как пониманию Декарта, так и пониманию Канта. Он не согласен с первым в отношении главенства мышления как основного качества субъекта, а со вторым – в отношении деятельной активности. По Фихте, сущность субъекта заключена в деятельности, и становление субъекта неотделимо от преобразования предмета, но философ все-таки рассматривал деятельность субъекта в качестве деятельности сознания. В реальности же деятельность не сводится лишь к полаганию или сознанию (умозрительности), только сквозь призму которых можно охарактеризовать субъекта.

Кант и Фихте предложили особую трактовку субъекта, возникшую в особой социокультурной ситуации и не только получившую широкое распространение, но и долгое время считавшуюся единственно возможной. Это связано с тем, что в то время в науке не было господства идеи о невозможности чистого знания, не искаженного субъективными представлениями, и принцип экспериментальной проверяемости не наделялся чертами фундаментальности.

Марксизм, как более поздний этап философского знания, обозначив главной характеристикой человека общественные отношения, подчиняет субъекта обществу как более высшей сущности. Субъект обретает зависимость, и зависимость именно от общества. Субъект активно преобразует социальную действительность, и его активность с познания природы переходит на политическую сферу. Народная масса рассматривается не в негативном ключе (как бессубъектная толпа), ей придается самое позитивное значение, она наделяется активным деятельным началом. Именно народные массы способны произвести революцию и установить диктатуру пролетариата.

Вообще, в марксизме наибольший интерес уделялся проблеме скорее коллективного субъекта, а не индивидуального, в чем и заключается новый ракурс изучения проблемы субъекта. Индивидуальный субъект неотделим от коллективного и не может развиваться, будучи отчужденным. Это положение следует считать истинным, так как личность и субъект могут развиваться только находясь внутри общества и принимая социальные нормы и ценности. Но вместе с тем излишняя абсолютизация коллективного характера субъектной деятельности может привести к нивелированию единичного субъекта, в чем и заключается основа тоталитаризма. В марксистской концепции субъектом выступает общество трудящихся, а противопоставленным ему объектом – природа, на которую направлена познавательная и практическая деятельность субъекта (см. Любутин, 1981; Любутин, Пивоваров, 1993). Или же – в более узком марксовом понимании – субъектом является пролетарий, который противопоставляет себя буржуазии, то есть здесь связка «субъект-объект» находит свое воплощение не в природно-человеческом бытии, а в классовой борьбе.

Конечно, существовали и другие трактовки субъекта, но в целом доминирующими были именно эти. Отечественные представители марксизма – , и др. – изучали субъекта сквозь призму его противопоставленности объекту, рассматривая его как деятельное познающее существо, но не придавая особого значения антропологическим (внутренним) характеристикам субъекта. В основном ученые следовали принципу «нет субъекта без объекта и нет объекта без субъекта», хотя, опять же, в односторонности такого гносеологизма нельзя упрекать всех авторов, создавая генерализацию, которая во многом бы отражала характер идей в отношении субъекта, но во многом и недооценивала бы другие воззрения, в соответствии с которыми субъекту придавалось иное значение: например, он синонимировался с обществом, классом или деятельным и познающим лицом. Однако в целом советские авторы все-таки не наметили тенденции изучения субъекта в отрыве от понятия объекта, равно как проблематика субъекта не ставилась в антропологическом русле.

Экзистенциалисты видят в субъекте не существо познающее (когнитивный аспект), а существо живущее. Субъект, по их мнению, – автор своей жизни, смысл его существования замкнут на нем самом, в то время как мир – это скверна (см. Зайцев, 2007). Согласно как философии жизни, так и экзистенциализму, субъектность необъективируема и непознаваема, а опыт субъекта представляется в своей неповторимости и уникальности, впрочем, как и сам субъект (см. Колесников, 2000). Но не каждый человек, согласно экзистенциализму, может называться подлинным субъектом, так как настоящее существование в мире присуще не всем. Основными категориями экзистенциализма выступают свобода и ответственность, существование которых представляется взаимозависимым. Субъект свободен в выборе: вообще, экзистенциальный субъект – субъект выбора. Но свобода обрекает субъекта на одиночество, и многие люди, по мнению Э. Фромма (Фромм, 1990), боятся одиночества; в этом страхе они отрекаются от свободы нести ответственность и тогда, становясь полностью конформными, обращаются в бессубъектное существование – философское и метафизическое умирание, уничтожение себя как субъекта, способного выбирать и принимать решения, растворение себя в какой-то общности. Свобода становится тяжким бременем. Бессубъектность – это состояние конформизма, необходимое для тоталитарных режимов. Человек, лишенный субъектности, не может выбирать, а предоставляет это право другому (религии, государству), не может отстаивать свою позицию, свое мировоззрение, он не способен жить, если под жизнью понимать полноценное существование, вместо реализации своих ценностей и желаний он стремится жить в соответствии с ожиданиями других. Это самонивелирование происходит также в страхе перед смертью: когда нет субъекта, нет и смерти – некому умирать.

Возвращаясь к реалиям сегодняшнего дня, такое понимание субъекта представляется актуальным в условиях современной политической действительности. Партия власти, устанавливая жесткую авторитарную систему путем разгула коррупции и парализации любых оппозиционных общественных течений, а также СМИ, активно набирает (в том числе методами запугивания) в свои ряды людей, которые, боясь проявить свою гражданскую позицию, вступают в ряды корпоратократов от «Единой России» и активно работают на нее, тем самым множа авторитаризм. Их – этих конформных и послушных индивидов, коих много как среди крупных начальников, так и среди обычного люда, готовых выполнять любые приказы свыше, едва ли следует называть субъектами. Отказавшись от свободы и руководствуясь лишь боязливым желанием сохранить свою собственную рубашку, они обрекают себя на экзистенциальную гибель. Выражением субъектности, подлинности бытия в экзистенциализме можно назвать не склонность к эскапизму по отношению к ситуациям, ставящим человека на границу между жизнью и смертью, и не рабское преклонение, а способность посмотреть им в глаза и найти в себе силы для реализации своего духовного «Я».

Мы видим, что в процессе развития философской мысли идея субъекта также развивалась. Но такое развитие нельзя назвать кумулятивным, так как мыслители не просто добавляли к уже имеющимся знаниям о субъекте новые идеи, но и пересматривали (а порой и уничтожали) истины, провозглашенные их предшественниками. Используясь в качестве философской категории, субъект никогда не имел собственной парадигмы. Да и вообще вся философская наука как таковая на протяжении всего своего существования обнаруживала отсутствие линейного прогресса, в любую эпоху существовали мыслители совершенно различных методологических и мировоззренческих позиций.

Но вместе с тем субъект был чуть ли не центральной категорией, для которой почти каждый философ – начиная с эпохи Нового Времени – отводил особое место в своей системе. История философии – это история различий в предметах спора, - и одним из этих предметов являлся субъект.