Формирование образа советской власти средствами агитации и пропаганды: октябрь гг. (на материалах Орловской и Брянской губерний) (стр. 2 )

- отразить общее и особенное в процессе формирования образа власти в Орловской и Брянской губернии.

Хронологические рамки исследования охватывают период с момента прихода к власти большевиков — 25 октября 1917 года до конца 1920 года. Второй рубеж обусловлен тем, что в конце 1920 г. завершаются мобилизационные кампании Гражданской войны, сворачивается идеологическая кампания в прессе, посвященная войне с Польшей. Более того, 1920 год стал знаковым для всей системы агитации и пропаганды Советской России — в июне был создан отдел Агитпропа ЦК, а 12 ноября 1920 г. был издан декрет об организации Главного политико-просветительного комитета республики (Главполитпросвета). В результате в стране начала оформляться централизованная «двухполюсная» система партийно-государственных органов агитации и пропаганды, что знаменовало собой изменение характера процесса формирования образа власти средствами агитации и пропаганды в Советской России от хаотического к плановому.

Территориальные рамки исследования обусловлены историческими реалиями административно-территориального устройства Советской России в октябре 1917-конце 1920 гг. Работа проведена на материалах двух губерний Центральной России: Орловской и Брянской. Брянская губерния, образованная как самостоятельная единица, выделилась из Орловской в апреле 1920 года. Фактически процесс ее отделения шел с весны 1919 года.

Источниковая база исследования представлена широким кругом документов, материалов и свидетельств из истории процесса формирования образа советской власти средствами агитации и пропаганды на территории Орловской и Брянской губерний в годы революции и Гражданской войны. Все они объединены в несколько групп по видовой принадлежности.

Законодательные акты. Этот вид источников представлен законами и постановлениями центральных партийно-государственных органов: декретами советского правительства, решениями партийных съездов, пленумов, конференций и т. д.[46]

Делопроизводственные документы. Все источники этой группы можно разделить на нормативные документы (положения, уставы, инструкции об агитационной работе), протокольную документацию (журналы и протоколы съездов, собраний, резолюции митингов и собраний), информационные документы (сводки о политическом отношении населения к власти, сообщения с мест), отчетные документы (отчеты и доклады агитаторов, инструкторов-ревизоров, отчеты об агиткампаниях и др.), деловую переписку между органами центральной и местной власти. Делопроизводственные источники позволили воссоздать картину деятельности органов агитации и пропаганды: описать их структуру, а также формы и методы работы с населением.

Документы были извлечены из центральных и региональных архивов: из Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ): Ф. Р-393 (Народного комиссариата внутренних дел РСФСР). Оп. 2, Оп. 4, Оп. 12; Ф. А-557 (Центрального управления учета, распределения и распространения произведений печати (Центропечать) при государственном издательстве Наркомата просвещения РСФСР), Оп. 3; из Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ): Ф.17 (ЦК РКП(б)-ВКП(б)-КПСС), Оп. 4 Секретариата ЦК, Оп. 5 Отдела по работе с деревней ЦК, Оп.6 Информационного отдела ЦК, Оп. 11-12 Организационно-инструкторского отдела ЦК; Оп.60 Агитпроп отдела ЦК; Оп. 86 Секретного отдела ВЦИК.

Основную долю архивных документов составляют материалы региональных архивов. Были использованы источники делопроизводства, отложившиеся в фондах Государственного архива Брянской области (ГАБО) и Государственного архива Орловской области (ГАОО). В ГАБО и ГАОО исследовались фонды советских, военных и партийных ведомств, занимавшихся агитационно-пропагандистской деятельностью, как на губернском, так и уездном уровнях[47]. В группу делопроизводственных источников также вошли и документы, опубликованные в сборниках местного характера[48].

Большую важность для нашей темы представляет такой источник этой группы как доклады агитаторов. Исчерпывающую источниковедческую характеристику им дал [49]. Останавливаясь подробно на описании в докладах массового политического протеста среди крестьянства, автор предложил пример оценки достоверности самого источника, способов выявления риторических наслоений, вариант структурирования текста докладов. В рамках нашей темы доклады агитаторов позволяют оценить работу органов, задействованных в агитационно-пропагандистской деятельности: как проходила координация с вышестоящим ведомством, какие методы работы с населением использовались. Одним из важнейших источников по нашей теме стали резолюции митингов и собраний, также относимые к группе делопроизводственных источников. Они дают информацию не о том, какой власть реально виделась населению, а о том, какой она хотела выглядеть в его глазах.

Значительное место в источниковом корпусе работы занимает периодическая печать Орловской и Брянской губерний годов. Нами были изучены газеты, издававшиеся на территории Орловской и Брянской губерний. Всего анализу были подвергнуты материалы около шести сотен номеров полутора десятка уездных и губернских советских газет. Необходимо отметить, что сохранность газет фрагментарна. Более 90% газетного материала, вошедшего в исследование, впервые вводится в научный оборот как исторический источник. Использовались в работе и материалы центральной партийной газеты «Правда» 1918 и 1919 годов, «Вестника Агитации и пропаганды» 1920 г., «Известия народного комиссариата по военным делам» 1918 г.

Отдельным блоком в списке источников работы стоит пролетарская поэзия региональных авторов. Это стихотворения пролетарского поэта Бежицы , изданные в двух сборниках 1918 г. и 1920 г.[50], а также других пролетарских поэтов Орловской и Брянской губерний, публиковавшиеся на страницах местных газет.

Менее многочисленную, но не менее важную группу источников составили воспоминания, содержащие субъективные оценки процесса формирования образа власти средствами агитации и пропаганды на территории Орловской и Брянской губерний в рассматриваемый период. Здесь мы выделяем сборник воспоминаний соратников Игната Фокина о нем[51] и воспоминания, хранящиеся в ГАБО.

В отдельную группу источников, существующую на границе с делопроизводственными источниками и источниками личного происхождения, мы включили заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и большевистским вождям, опубликованные в сборнике «Письма во власть»[52] и выявленные в архивах Брянской (ГАБО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 19, 40) и Орловской областей (ГАОО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 14). Эти документы позволяют оценить отношение населения к власти в целом и к ее отдельным представителям, в частности. Здесь считаем нужным оговорить, что при публикации архивных источников, мы намеренно сохраняем всю их орфографию и пунктуацию в исходном варианте, не видоизменяя.

Для формулировки отдельных выводов в главе «содержание образа власти», параграфе «образ героя» привлекались фотоматериалы похорон Игната Фокина и вещественные источники — материалы Брянского областного краеведческого музея из экспозиции «Игнат Фокин».

Методологической основой диссертационного исследования послужили принципы объективности и историзма. Наше исследование укладывается в рамки «новой политической истории», в рамках которой признается, что власть многообразна по своим проявлениям и стремится проникнуть во все сферы жизни человека, заявляя о себе на социально-культурном уровне через массовые представления, символы и ритуалы, язык и массовые действия[53].

Из специально-исторических методов в работе с источниками были использованы сравнительно-исторический и историко-описательные методы. Первый метод дал возможность изложить события и явления в строгом хронологическом порядке и взаимодействии. Историко-описательный метод использовался, в основном, для анализа решений центральных и местных органов власти по вопросам агитации и пропаганды с учетом той исторической ситуации, в рамках которой они принимались. Сравнительно-исторический метод дал возможность сопоставить и согласовать между собой факты, полученные из различных источников, выявить сущность исследуемых явлений с учетом их сходств и отличий. Системный метод позволил рассмотреть деятельность разноуровневых агитационно-пропагандистских структур Орловской и Брянской губерний, проследить внутреннюю логику их создания и функционирования. При работе с газетами был использован фронтальный метод, позволивший изучить соответствующие материалы каждого номера газеты.

Обозначенная тема потребовала использования теоретического инструментария смежных гуманитарных наук. При анализе содержания образа власти на страницах газет главным методическим инструментарием при работе с текстами для нас стал метод контент-анализа в совокупности с теорией персуазивной коммуникации, существующей в рамках прагматической лингвистики[54].

Научная новизна исследования.

1.  Новизна исследования заключается в новаторской формулировке темы, позволившей предметом исследования избрать процесс формирования образа советской власти средствами агитации и пропаганды.

2.  В научный оборот введен комплекс архивных материалов и периодической печати, издававшейся на территории Орловской и Брянской губерний.

3.  В историю региональной литературы и журналистики возвращено имя пролетарского поэта , произведения которого оказывали значительное влияние на сознание населения Брянского уезда того времени.

4.  Впервые известные ранее источники по истории Гражданской войны: тексты периодической печати, стихотворения пролетарских поэтов, резолюции митингов и собраний были рассмотрены как источники по созданию и репрезентации словесного образа новой власти.

5.  Использована новая методика работы с периодической печатью советского периода, заключающаяся в соединении математического метода контент-анализа и теории персуазивной коммуникации, находящейся в рамках прагматической лингвистики.

6.  Впервые дана характеристика образа врага в агитации и пропаганде первых лет советской власти, выполненная на региональном материале.

7.  Выдвинута концепция формирования культа местных вождей революции и Гражданской войны как механизма по формированию образа власти (на примере начала процесса формирования культа вождя большевиков Брянского уезда Игната Фокина).

8.  В ходе анализа словесного образа советской власти в текстах агитации и пропаганды выявлены составные его части: образы времени и революции, образы героя и врага, обозначенные нами как «включенные образы».

9.  Исследование позволило поставить под вопрос утвердившееся в рамках отечественной историографии положение о том, что у новой советской власти отсутствовал план по ведению агитации и пропаганды. Проведенное исследование показало наличие стратегической линии в деятельности всех ведомств, занимавшихся агитацией и пропагандой. Этой генеральной стратегической линией и стало формирование привлекательного образа власти.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что его материалы, положения и выводы позволяют составить комплексное представление об идеологической работе на территории Орловской и Брянской губерний в первые годы советской власти. Они могут использоваться при создании обобщающих трудов, энциклопедий, учебных пособий и практикумов по направлениям «Отечественная история», «История Брянского края», «История Орловского края», «История журналистики», «Политическая культура России XX века», «Имиджиология», а также при разработке лекционных и семинарских курсов по этим направлениям. Сведения о советской политической пропаганде и агитации в период революции и Гражданской войны могут применяться в коммуникационных технологиях современного общества, могут быть учтены в деятельности государственных и общественных структур при формировании их имиджа.

Апробация работы. Основные положения и результаты работы изложены в 6 статьях и материалах международных и всероссийских конференций (общим объемом 3,45 п. л.), в том числе в статье, опубликованной в журнале «Вестник БГУ», включенном в список ВАК. С результатами исследования автор выступал за круглым столом «Россия и внешний мир: из истории взаимовосприятия», прошедшем на базе Центра по изучению отечественной культуры ИРИ РАН 1 февраля 2011 г.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения.

2. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» характеризуются историография и источниковая база работы, обосновываются проблематика работы и ее научная новизна, формулируются конкретные цель и задачи исследования, определяются его географические и хронологические рамки, методологические принципы. Первая глава «Мастерские образа советской власти и каналы его трансляции в системе партийно-государственных органов агитации и пропаганды в октябре 1917 – 1920 гг.» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Органы агитации и пропаганды в октябре 1917 – ноябре 1920 гг.: структура и функции» описывается история становления системы органов агитации и пропаганды на территории Орловской и Брянской губерний. Показано, что агитационно-пропагандистская работа, направленная на формирование у населения Советской России желаемого образа мыслей и действий, очень волновала новую власть в течение всего исследованного периода. В то же время определенного плана ведения идеологической деятельности у большевиков, пришедших к власти, не было. Агитацией и пропагандой занимались различные ведомства и учреждения: государственные, партийные, общественные, вместе создававшие сложную взаимно пересекающуюся систему, лишенную централизованного руководства.

На первых порах весной-осенью 1918 г. агитация почти всецело находилась в руках комиссариатов по военным делам. Это объяснялось текущими задачами Советской власти по созданию Красной армии. Агитаторы уездных военкоматов работали как среди красноармейцев, так и среди гражданского населения. Всплеск массовой работы агитаторов военкоматов отмечается по документам в связи с празднованием первой годовщины Октябрьской революции в ноябре 1918 г. Тогда же активизировались в массовом порядке организации складывающейся партийной вертикали. Последняя постепенно забирала себе функцию подготовки кадров для агитации и пропаганды, в которых хронически нуждались местные власти. Активность ответствующих отделов на местах, однако, была невысока. Партийные комитеты еще не обладала ни монополией на агитационно-пропагандистскую работу, ни достаточными силами на местах. Более или менее сформированной вертикалью власти к первой годовщине Октября оказалась структура исполкомов советов народных депутатов. Именно она обладала возможностями для организации революционных торжеств в новом стиле, могла мобилизовать на совместную работу смежные структуры, общественные организации, отдельных творческих личностей, имела средства издавать свои газеты.

С середины 1919 г. набирает силу, а в 1920 г. становится явной тенденция по объединению усилий разных ведомств в деле агитации и пропаганды, завершившаяся созданием в июне 1920 г. Агитпропа ЦК РКП(б) и Главполитпросвета при Народном комиссариате просвещения в ноябре 1920 г. В стране постепенно стала оформляться «двухполюсная» система партийно-государственных органов агитации и пропаганды.

В общем хаосе работы ведомств, занимавшихся практической агитационной и пропагандистской работой на территории Орловской и Брянской губерний в октябре 1917–1920-м гг., однако, прослеживается взаимосвязь между партийными и советскими ведомствами, (газеты уездных исполкомов советов, публикующие воззвания партийной газеты «Правда», агитаторы военкоматов, подотчетные укомпартам и др.). Отчетливо видна и жесткая вертикаль связи по линии Наркомвнудела от информационно-инструкторских подотделов уисполкомов до отдельно взятого инструктора-ревизора, в полномочия которых входила деятельность по надзору за процессами формирования образа власти.

Во втором параграфе «Низовые совслужащие — агитаторы как трансляторы образа советской власти» подчеркивается, что в представлении большевиков агитатором должен был быть каждый коммунист, в обязанностях которого было «распространять партийную литературу, газеты, брошюры, декреты и т. п., организовывать кружки, собрания, митинги». Наряду с передачей информации и коммуникации с властью, едва ли не самой главной его функцией была представительская — агитатор «представлял» власть в глаза населения. От его личных и профессиональных качеств в конечном итоге зависел результат действия всех структур и ведомств, задействованных в формировании образа власти в годы Гражданской войны.

Анализ документов делопроизводства и личного происхождения показал, что к концу Гражданской войны в массовом сознании населения зафиксировались два образа коммуниста: идеальный, который яркими красками рисовался на страницах официальных губернских и уездных газет, он же обогащался выступлениями ораторов на многочисленных митингах, и реальный, формируемый на основе жизненного опыта. Эти два образа коммуниста-агитатора, вступали в ходе диалога в зияющее своей глубиной и очевидностью противоречие. Образ трудового человека, борющегося за идеалы, готового положить на алтарь революции все, что имеет, в том числе свою жизнь, явно не совпадал со скрывающимся от мобилизации, распивавшем на рабочем месте спиртное «коммуно-чиновником», использующим пришедшую в его руки власть в личных интересах. И хотя значение агитатора как части агитационно-пропагандистской системы с 1920 г. постепенно уменьшалось (большее значение приобретают структуры, организующие массовые мероприятия), роль личностного фактора в деле формирования образа власти оставалась высока.

Вторая глава «Формы и методы репрезентации образа советской власти средствами агитации и пропаганды» состоит из четырех параграфов. Новое государство прилагало немало усилий для того, чтобы заявить о себе населению, создать положительный образ власти и ликвидировать антисоветские устремления различных групп населения. Вычленяя в видовой классификации устную, письменную, наглядную и комплексную агитацию, мы останавливаем свое внимание на анализе нескольких самых распространенных форм агитации и пропаганды: митингах и собраниях, газетах и пролетарской поэзии, праздниках и агиткампаниях. В свете формулировки темы к традиционной классификации мы добавляем такую форму идеологического воздействия на массовое сознание как организация городского пространства. Каждая из форм агитации и пропаганды подверглась нами определенной схеме анализа. Нас интересовали роль и функции, внутренняя структура и содержание, видовая группировка, тематика, методы используемого воздействия, а также отношение населения к данной форме репрезентации образа власти.

В первом параграфе «Митинги, собрания и агиткампании» показано, что наиболее распространенной формой политического просвещения трудящихся с первых месяцев Советской власти стали массовые митинги и собрания. Проведение митингов было первой характеристикой работы местных структур, задействованных в агитации и пропаганде. К сожалению, существующие источники не всегда позволяют воссоздать целостную картину проводимых акций.

Региональный материал, рассматриваемый нами, подтверждает общее по стране положение: тематика митингов отражала основные этапы борьбы большевистской партии за упрочение советской власти. Чтобы привлечь большее число участников, сделать митинги более разнообразными и интересными, уже с 1918 г. начинают практиковаться митинги-концерты. На них выступают не только ораторы, но и артисты, разыгрываются сценки, поэты. Их, однако, использовали в основном к праздничным событиям, будничной повседневности они не касались. Целью таких митингов помимо агитационной, просветительской и развлекательной, был и заработок. Митинги заканчивались пением Интернационала, других революционных песен, сюжеты и мотивы которых стали неиссякаемым источников для народной поэзии первых лет советской власти. Идеи и образы митинговых речей приобретали реальные очертания в музыкальных образах и в наглядной агитации, которая сопровождала митинги.

Об отношении населения к митингам попадаются лишь отрывочные косвенные свидетельства, передаваемые агитаторами — представителями власти. В начальный период советской власти оно в большинстве своем было отрицательным — агитаторы приезжали в деревню с револьверами или вооруженными отрядами охраны. На первых порах им зачастую только так и удавалось добиться внимания слушателей. С течением времени, однако, аудитория начинает привыкать к митинговой форме общения с представителями власти. В разные периоды Гражданской войны на разных территориях губернии отношение населения к устным формам агитации разнилось. В основном, реакция зависела от того, насколько в деревне или волости обстояли дела с «продовольственным вопросом». Встречаясь с представителями власти, крестьяне переводили разговор на наболевшие для них вопросы.