История государства и права зарубежных стран (стр. 7 )

Государства, вошедшие в состав Северо-германского союза, проводили общую внешнюю политику, образовывали единую экономическую и финансовую систему, формировали единую сеть почтово-телеграфной и железнодорожной связи. В течение 1867—1870 гг. были введены такие меры, как полная свобода передвижений по территории Союза, единая система мер и ве­сов, унификация паспортной системы, снятие ограничений на межгосударственные браки, окончательная ликвидация цеховых привилегий, неограниченная свобода предпринимательства. На территории Союза действовало единое уголовное законодатель­ство, а с 1869 г. — единый Торговый кодекс. Вооруженные силы всех государств, вошедших в Союз, перестраивались по прусско­му образцу.

Руководители Северо-германского союза смогли убедить общественное мнение своих стран в том, что военный разгром Франции является непременным условием окончательного объе­динения Германии. Через рейхстаг был проведен закон об увели­чении военных ассигнований и численном росте армии. В июле 1870 г. Бисмарк спровоцировал французского императора Напо­леона 3 на объявление войны Пруссии.

На стороне Пруссии в этой войне выступили все члены Северо-германского союза, а также государства Южной Германии. Франция начала войну в обстановке диплома­тической изоляции: ее открыто не поддержал ни один из союз­ников. Основные европейские державы (Россия, Великобрита­ния, Австро-Венгрия, Италия) заняли позицию нейтралитета, объективно выгодную Пруссии. Численность мобилизованных германских войск к началу военных действий превысила I млн. человек, из которых в полевой армии было сосредоточено до 690 тыс. Франция смогла мобилизовать лишь около 500 тыс. солдат; действующие войска (Рейнская армия в составе 8 корпусов) к началу августа 1870 г. насчитывали лишь 275 тыс. чел. Немецкая армия превосходила французскую по количеству и качеству ар­тиллерийского вооружения, но уступала по качеству пехотного вооружения. Французский военно-морской флот был сильнее прус­ского, но это не оказало влияния на ход военных действий; поскольку они разворачивались в основном на суше. Германская армия смогла успешно реализовать план войны, разработанный начальником Генерального штаба Пруссии генерал-фельдмарша­лом .

В результате скоротечной, но кровопролитной войны Франция потерпела сокрушительное поражение. По Франкфуртскому миру, подписанному в мае 1871 г., Франции было вменено в обязанность уступить Пруссии часть своих восточных территорий (Эльзас и северо-восточную часть Лота­рингии с населением свыше 1,5 млн. человек), вследствие чего Франция теряла, а Германия приобретала мощную энергетичес­кую базу в виде запасов каменного угля и железной руды. В военно-стратегическом плане восточная граница Франции оста­валась незащищенной, поскольку в руки Германии переходило 28 французских крепостей. Тяжелейшим бременем для Франции была и обязанность выплаты пятимиллиардной контрибуции. На территории Франции оставались германские оккупационные вой­ска, которые должны были выводиться по мере выплаты кон­трибуции (в течение трех лет).

Франкфуртский мир создавал новую геополитическую си­туацию в Европе, характеризовавшуюся нарастанием напряжен­ности в межгосударственных отношениях. Германия стала посто­янным фактором нарушения европейского равновесия; она на­долго обрекла себя и всю Европу на зыбкий режим «вооружен­ного мира». С точки зрения внутриггерманеких дел важнейшим результатом войны явилось завершение процесса объединения Германии. Еще в ноябре 1870 г. южно-германские государства были вынуждены подчиниться прусскому диктату: они подписа­ли с Пруссией союзные договоры и заявили о своем вхождении в состав Германской империи (это наименование, установленное решением рейхстага Северо-германского союза от 9 декабря 1870 г., было введено в употребление с 1 января 1871 г.). Офи­циальное провозглашение империи состоялось 18 января 1871 г. в Зеркальном зале Версальского дворца во время осады Парижа прусскими войсками. Объединение Германии стало свершившимся фактом. Это означало конец почти тысячелетнего прозябания стра­ны в состоянии экономической и политической разобщенности.

7.  Правовая система буржуазной Германии.

Объединение Германии было закреплено конституцией, при­нятой специальным Учредительным рейхстагом 16 апреля 1871 г.

По форме государственного устройства Германская импе­рия являлась федерацией, построенной на территориальной ос­нове. Члены федерации (общее число которых составляло 27) подразделялись на три группы. В первую группу входили 22 монар­хии. Вторую группу составляли т. н. «вольные города» с республиканским уст­ройством (Бремен, Гамбург, Любек). В третью группу («имперс­кие земли») входили Эльзас и Лотарингия, аннексированные у Франции в период франко-прусской войны; управление ими осуществлялось непосредственно имперским правительством.

Союзные органы были наделены сильными полномочиями, тогда как автономия отдельных членов федерации, именовавших­ся землями, была весьма ограниченной. Германской империи , о налогах и таможенных сбо­рах, системе мер и весов, чеканке монеты, финансовой и эконо­мической деятельности, путях сообщения, почте и телеграфе, на законодательство об основах уголовного и гражданского права, основах судопроизводства и др. Предоставляя субъектам федера­ции определенные права в решении местных дел, конституция закрепляла приоритетное положение имперского законодательства перед законодательством отдельных земель.

По форме правления Германия становилась конституцион­ной монархией. Главой государства, которому присваивался титул императора (кайзера), мог быть только король Пруссии. Пол­номочиям императора как носителя верховной власти была по­священа глава IV конституции. Кайзер являлся верховным глав­нокомандующим, назначал и смещал всех имперских должност­ных лиц (включая главу правительства — рейхсканцлера), осуще­ствлял представительство во внешних сношениях (объявление войны и заключение мира от имени империи, подписание меж­дународных договоров, прием и аккредитация послов и т. д.). Император обладал правом законодательной инициативы; он об­народовал законы и наблюдал за их исполнением, издавая для этой цели соответствующие указы и распоряжения. Он также созывал, открывал к закрывал заседания обеих палат парламен­та, мог распустить нижнюю палату (с согласия верхней). Импе­ратор мог отсрочить введение в действие гражданских законов, принятых рейхстагом (суспензивное вето), и отклонить полнос­тью законы, касающиеся военных дел (абсолютное вето). В слу­чае угрозы государственной безопасности и общественному спо­койствию император мог ввести чрезвычайное положение в им­перии или в отдельной ее части (ст. 68). Ряд своих полномочий (объявление войны, заключение мира и международных догово­ров) император мог осуществлять лишь с согласия верхней па­латы парламента.

Парламент Германской империи состоял из двух палат: Со­юзного совета (бундесрата) и Имперского собрания (рейхстага). Союзный совет (бундесрат) являлся верхней палатой. Он состав­лялся не из избираемых народом депутатов, а из представителей государств — членов федерации ­номоченных, назначаемых местными монархами и правитель­ствами. Делегации всех земель в Союзном совете располагали в общей сложности 58 голосами. Из них представители одной толь­ко Пруссии имели 17 голосов (впоследствии 22 голоса); все чле­ны делегации назначались лично императором в силу его преро­гатив короля Пруссии. Конституция устанавливала, что для отклонения любого зако­нопроекта в Союзном совете было достаточно 14 голосов, подан­ных против этого законопроекта (ст. 78). Таким образом, делега­ция Пруссии могла единолично решать судьбу любого неугодно го ей законопроекта (в том числе и конституционного), не до­пуская его принятия, даже если все остальные члены федерации выступали в его поддержку.

Союзный совет имел законодательную власть (наряду с рей­хстагом) и значительную долю исполнительной власти. Союзный совет обладал и судебны­ми функциями (в частности, правом толкования конституции, высказывания суждений о недостатках вновь принятых законов — ст. 7). Являясь арбитром в конфликтах между членами федера­ции и союзными властями, бундесрат мог выносить решения о так называемой экзекуции, т. е. принуждении отдельных членов федерации к соблюдению ими конституционных обязанностей (ст. 19). Непосредственное выполнение решений об экзекуции осуществлялось императором (в случае необходимости — с при­менением вооруженной силы).

Нижняя палата парламента — Имперское собрание (рейх­стаг)— избиралась сроком на 3 года (с 1888 г.— на 5 лет) на основе равных и прямых выборов при тайном голосовании. Из­бирательными правами согласно ст. 20 конституции обладало муж­ское население империи старше 25 лет (исключая нижних чинов армии и флота, состоявших на действительной военной службе, лиц, ограниченных в гражданских и политических правах по приговору суда, а также лиц, находившихся под опекой или получавших пособие по бедности). Способ голосования на выбо­рах был открытым — здесь была реализована идея О. Бисмарка, который полагал, что тайное голосование «противоречит луч­шим свойствам германской нации». Один депутат рейхстага из­бирался от одного из 397 избирательных округов, в каждом из которых первоначально проживало по 100 тыс. избирателей (впос­ледствии равенство округов нарушилось, но правительство отка­зывалось их пересматривать, опасаясь увеличения количества де­путатов от городов, где преобладало трудовое население). Чис­ленное преобладание в рейхстаге имели представители Пруссии (235 мест из 397). Сессии рейхстага созывались 1—2 раза в год и длились в течение 1—4 месяцев. Депутаты не были связаны нака­зами избирателей; первоначально они не получали за свою деятельность никакого жалования или вознаграждения. Это после­днее правило, введенное в свое время также по настоянию О. Бисмарка, было изменено лишь в 1906 г.: начиная с этого вре­мени депутаты стали получать жалование в размере 3 тыс. марок в год; за неявку на заседания производились вычеты по 20 марок вдень. Заседания рейхстага носили, как правило, открытый ха­рактер, а все материалы парламентских дебатов подлежали обя­зательному опубликованию в прессе. Голосование в рейхстаге также было открытым. Депутаты рейхстага были наделены депутатской неприкосновенностью и свободой выступлений в палате. Они обладали также правом парламентского запроса в адрес рейхс­канцлера и любого из государственных секретарей (под таким запросом должны были стоять подписи не менее 30 депутатов).

Конституция закрепила за рейхстагом право разработки и принятия законов, утверждения имперского бюджета, ратифи­кации международных договоров и др.

Административно-управленческие системы подавляю­щего большинства германских государств, сложившиеся по го­сударственно-правовым установлениям первой половины XIX века, были более архаичными, чем общеимперская систе­ма, сформированная на более современных конституционных основах, — это относилось в первую очередь к принципам орга­низации и функционирования местных парламентов, к регла­ментации форм народного волеизъявления и т. п. Так, в боль­шинстве земель верхние палаты ландтагов продолжали формиро­ваться местными монархами на принципах сословного предста­вительства; в Пруссии продолжала действовать реакционная ку­риальная избирательная система, учрежденная конституцией 1850 г., тогда как в масштабах всей империи избирательное пра­во было провозглашено бессословным и равным.

Как уже было отмечено ранее, главой исполнительной вла­сти по конституции 1871 г. являлся император (кайзер). Важное место в системе органов управления Германии занимал имперс­кий каптер (рейхсканцлер) им стал министр-президент Пруссии (напомним, что эту должность с 1862 г. занимал О. Бисмарк; после объединения Германии он занимал должность имперского канцлера на протяжении почти двух десятилетий — до 1890 г.). Канцлер был единственным общеимперским министром; каби­нета министров в обычном для парламентаризма понимании в Германской империи не существовало. Руководители союзных ведомств и учреждений, именовавшиеся статс-секретарями, на­значались канцлером и находились в его полном подчинении; сам он, в свою очередь, назначался императором, был ответ­ственным только перед ним и только им мог быть смешен. Со­вмещение должности канцлера с депутатством в рейхстаге вос­прещалось.

Правительства отдельных земель, входивших в состав фе­дерации, занимались в основном проведением в жизнь общеим­перских законов, которые, как было отмечено ранее, обладали юридическим приоритетом над законами земель.

Таким образом, германская федерация обладала следующи­ми специфическими особенностями по сравнению с другими федерациями, известными до того времени в мировой практике конституционного строительства:

1.  Широкие полномочия федеральных (общеимперских) органов за счет явного ущемления прав членов федерации.

2.  Неравенство прав членов федерации, проявляющееся, в частности, в неравном представительстве в верхней палате пар­ламента. Следствием этого являлось юридически закрепленное преобладание одного из членов федерации (Пруссии) над всеми остальными.

3.  Особый способ формирования верхней палаты парламен­та — из представителей правительств, а не парламентов или граж­дан отдельных членов федерации.

4.  Отсутствие общеимперской администрации (кроне канц­лера и ограниченного числа статс-секретарей).

Характерной особенностью конституции объединенной Гер­мании было отсутствие в ней особой главы, регламентирующей права и свободы немецкого народа (лишь в ст. 3 конституции были названы некоторые из этих прав — свободный доступ к общественным должностям, право приобретения недвижимости; гражданской правоспособности и т. п.); в основном права и сво­боды граждан, регулировались земельными конституциями. Зато в общеимперской конституции имелась развернутая глава, спе­циально посвященная организации вооруженных сил (глава XI), Здесь закреплялись такие основополагающие принципы военной организации, как всеобщая воинская обязанность для каждого немца с 20 до 28 лет, право императора назначать, смещать и передвигать по службе весь командный состав армии и флота, а также использовать армию для подавления внутренних беспо­рядков в условиях объявления отдельных местностей страны на военном положении.

В конечном счете специфика государственно-правовых ус­тановлений Германской империи находила свое объяснение в особенностях самого процесса учреждения этого государства, про­изошедшего «сверху», под приоритетным воздействием прусских властно-распорядительных структур.

Первым имперским кодексом стал Уголовный кодекс 1871 г, составленный под большим влиянием французского кодекса. Он состоял из трех основных частей. В первой давалось разграничение преступлений, проступков и полицейских нарушений, во второй излагались положения о стадиях преступления, о соуча­стии, о смягчающих и отягчающих вину обстоятельствах. Третья часть излагала статьи, квалифицирующие отдельные виды пре­ступлений, и представляла собой особенную часть Кодекса.

Присущий Германии правовой партикуляризм продолжал существовать до начала XIX в. Создание объединенного Германского государства поставило задачу установления единообразного права на всей территории Германии. Некоторые страны противились кодификации, однако к 1840-м годам большинство немецких государств склонились к идее реформы в области уголовного права. В результате в ряде государств были введены в действие кодексы, базирующиеся на французских образцах. В 1871-м году было издано уголовное Уложение Германии. В нем отразились современные гуманистические и либеральные тенденции, построен он был на основе уголовного кодекса Наполеона. Смертная казнь предусматривалась только в двух случаях:

- за убийство главы государства;

- за убийство по заранее продуманному плану.

Однако это не говорило о либеральном отношении к тем, кто посягал на государственный строй Германии. В частности, за публичное посягательство на государственный строй, покушение на императора, виновный наказывался десятью годами лишения свободы.

Наибольшее число статей относилось к характеристике госу­дарственных преступлений (оскорбление императора и местных государей, призывы к неподчинению властям и др.). Особую разно­видность составляют в Кодексе преступления против общественно­го порядка (основание тайных обществ, незаконное противодей­ствие применению законов).

УК 1871 г. в основном соответствовал теоретическим концепциям классической школы буржуазного уголовного права. Он декларировал формально-демократические принципы буржуазной законности и тщательно регламентировал институты Общей и Особенной частей уголовного права. В нем закреплен принцип, согласно которому наказуемы только деяния, недвусмысленно запрещенные законом в момент их совершения. Все они подразделялись на преступления, проступки и нарушения - в зависимости от тяжести предусмотренных за них по закону наказаний. Система наказаний включала смертную казнь, различные виды лишения свободы (тюрьма, заключение в крепости, арест), штраф, конфискацию имущества и поражение в правах. Применение телесных наказаний, допускавшееся законодательством некоторых из вошедших в Германскую империю государств, Кодексом 1871 г. не предусматривалось. Смертная казнь, которая до этого была отменена в Саксонии и трех других германских государствах, с принятием Кодекса вновь была введена на всей территории Германской империи (приговор приводился в исполнение отсечением головы).

Наказания предусматривались разнообразные и нацелены были в основном на устрашение: смертная казнь, заключение в работный дом, тюремное заключение, помещение в крепость, арест, ограничение в правах, штраф.

Уголовно-процессуальный кодекс был принят в 1877 г. и стал важным дополнением карательного кодекса, вводя принцип состязательности сторон, свободной оценки доказательств, независимо­сти следственного судьи от прокурора и допуск адвоката на стадии предварительного следствия. В том же 1877 г. был введен Гражданско-процессуальный кодекс — очень объемный и детали­зированный. И только работа над гражданским кодексом растяну­лась почти на четверть века, закончившись в 1896 г.

В Германии возникает одна из первых социалистических партий — Рабочая партия Ф. Лассаля (1863 г.), которая ставит своей целью превращение рабочих в предпринимателей при содей­ствии государства. Рабочие составляют около 97% взрослого на­селения, и достаточно обеспечить им всеобщее и равное избира­тельное право, как они двинут дело своей партии далеко вперед по пути превращения в предпринимателей. В 1869 г. возникла со-ииал-демократическая партия. В 1875 г. на съезде в Готе обе партии пришли к соглашению о выработке единой программы, где, в частности, было записано, что "освобождение труда — превращение средств труда в общее достояние общества и това-рищественности, регулирование самого труда должно быть делом самого рабочего класса, по отношению к которому все остальные классы есть сплошная реакционная масса".

В 1878 г. на жизнь императора Вильгельма I было произведе­но два покушения. 11 мая в него стрелял на улице молодой под­мастерье Гедель, который, как комментировала печать, начитался социал-демократических изданий. Бисмарк сразу же внес проект закона против социал-демократии, но его отклонили под тем пред­логом, что вполне достаточно действующих законов.

2 июня в императора стрелял из окон своего дома доктор Нобилинг, который успел сделать два выстрела дробью в проез­жавший экипаж императора. Он ранил императора, и тот уже не смог заниматься государственными делами, переложив их на крон­принца. Нобилинг также, по комментариям прессы, увлекался со­циализмом. На этот раз законопроект Бисмарка был поддержан значительным большинством, хотя и как исключительная мера. Дело в том, что представители других партий при этом, естествен­но, были обеспокоены собственным будущим. Закон приняли в ка­честве эксперимента на 2—3 года, но его действие фактически продлевалось вплоть до начала 1890-х гг.

Закон чаще всего упоминается как "исклю­чительный закон против социалистов" 1878 г., хотя на самом деле он носит иное название.

Акт носил название «Закон об общеопасных устремлениях социал-демократии». В первом же параграфе разъяснялось его назначение: "Подлежат запрету общества, имеющие целью нис­провержение существующего государственного или общественного строя посредством социал-демократической или коммунистической деятельности, а также в случаях, когда деятельность во имя нис­провержения проявляется способом, опасным для общественного мира и в особенности для дружелюбных отношений между класса­ми".

Закон создавал легитимную основу для правительственных репрессий, которые вскоре и начались — в виде запретов, высыл­ки, тюремного заключения. Репрессии коснулись тысяч людей. Уча­стие в запрещенном обществе наказывалось штрафом в 500 марок или тюремным заключением на срок до трех месяцев. В парагра­фе 3 было записано, что "профсоюзы не воспрещаются, но над ними учреждается чрезвычайный контроль государства". Несмот­ря на преследования, социалисты сумели заручиться на выборах поддержкой нескольких сотен тысяч голосов избирателей, и ког­да в 1890 г. эта поддержка выросла до полутора миллионов голо­сов, Закон пришлось отменить формально, а его инициатору и вдохновителю канцлеру Бисмарку настала пора уйти в отставку.

Германское гражданское уложение (ГГУ) частично основыва­ется на германских, частично на римских началах и лишь в незна­чительной своей части представляет собой нововведение.

Система изложения кодекса — пандектная: общая часть, обя­зательственное право, вещное, семейное и наследственное право.

Общей части посвящена Книга 1 (§ 1—240). Здесь изложены институты и нормы, общезначимые для всего гражданского пра­ва, отчасти и для других отраслей права, а также относящиеся к статусу физических и юридических лиц, определению правоспособ­ности и исчислению сроков давности.

Обязательственное право изложено в Книге 2 (§ 241—853), вещное — в Книге 3 (§ 854—1296), семейное право — в Книге 4 (§ 1297—1921), наследственное — в Книге 5 (§ 1922—2385). По мнению исследователей, в разделе о праве собственности (Кн. 3) в большей степени сказалось влияние германского общего права, а в разделе об обязательствах — влияние римского права. Соглас­но официальным разъяснениям, считалось общепризнанным, что для судьи законом является всякая правовая норма, включая нор­мы обычного права (§ 12 Закона о введении Устава гражданского судопроизводства от 30 января 1887 г.).

Случаи ограничения свободы договоров и признания их недействительными также заслуживают внимания. Основания для таких ограничений не вполне совпадают с основаниями во французском Кодексе: это требования соответствия договоров "доброй совести" и "добрым нравам". Наиболее полной формулировкой указанных требований стало содержание § 138: "Сделка, противоречащая добрым нравам (Gutte Sitten), ничтожна. В частности, ничтожна сделка, по которой какое-либо лицо, пользуясь стесненным поло­жением, неопытностью, легкомыслием или слабоволием другого, заставляет последнего взамен каких-либо услуг со своей стороны пообещать или предоставить себе или третьему лицу имуществен­ные выгоды, явно несоразмерные встречному удовлетворению (несоразмерные оказанным услугам)".

Этому параграфу в силу особой его роли в обеспечении спра­ведливости заключаемых договоренностей было присвоено почет­ное звание "королевского параграфа". Он стал преградой граби­тельскому ростовщичеству. Малосведущие в коммерческих делах помещики-юнкеры или легкомысленно заключившие кабальный договор займа на тяжелых для себя условиях офицеры неоднократ­но прибегали к услугам § 138.

При подготовке проекта ГГУ развернулась дискуссия по воп­росу об объеме и способах осуществления "власти распоряжаться" (т. е. по вопросу о выборе между: "пользоваться и злоупотреблять как заблагорассудится" и "пользоваться и распоряжаться по сво­ему усмотрению"). Одновременно с этим признавалось, что данное распоряжение должно считаться и с "велениями нравственности". По замечанию одного из комментаторов, "мы в германском праве не знаем такого абсолютного понятия собственности: оно привне­сено из римского права" (Ринглин).

В конечном счете, победила индивидуалистическая ориента­ция. И все же ограничения для распоряжения собственностью были включены в кодекс в виде общего принципа, направленно­го против злоупотребления правом. Вначале его формулировка давалась вслед за тем абзацем, в котором содержалось определе­ние права собственности. В окончательной редакции он был поме­щен в § 226: "Не допускается осуществления права, если целью такого осуществления может быть только причинение вреда дру­гому".

Злоупотребление правом (или так называемая шикана) не известно ни имперскому законодательству, ни наполеоновскому Кодексу, ни Саксонскому уложению. Этот юридический институт сходен с формулой из прусского ландрехта, которая гласит: "...ник­то не может злоупотреблять своей собственностью для нарушения или причинения вреда другим". Или в другом варианте: "Злоупот­реблением называется такое использование собственности, кото­рое по своей природе может проводиться только с умыслом для оскорбления других" (Прусское земское уложение, ч. 1, титул 86 § 27—28).

Эти положения имеют явное общесоциальное и моральное назначение и вполне согласуются с рядом положений германского кодекса, относящихся к условиям признания недействительными уже заключенных соглашений, противоречащих "доброй совести" и "добрым нравам".

В § 905 перечисляются права собственника земли, которые поначалу включали властный контроль не только над поверхнос­тью земли вместе с воздушным столбом в границах земельного участка, но и над пространством под поверхностью земли. Одна­ко собственник не мог воспретить воздействие, происходящее на такой высоте или на такой глубине, на которых устранение это­го воздействия не представляет для него интереса, правда, за исключением полезных ископаемых, имеющих государственное значение, — металлов, угля, соли.

После принятия общегерманских законов о телеграфном со­общении (18 декабря 1899 г.) и воздушных путях (1 августа 1922 г.) земельному собственнику пришлось смириться с установкой теле­графных столбов и пролетами всевозможных летательных аппа­ратов.

Характеризуя юридическую конструкцию собственно­сти по ГГУ, важно выделить некоторые особенности право­мочий собственника по распоряжению вещами. Здесь вновь выступают в резкой форме различия между недвижимыми и движимыми вещами. Так, при переходе права собствен­ности на вещи движимые ГГУ закрепило старогерманское правило: "Hand muss Hand wahren". ("Рука должна предос­терегать руку"). Оно означало повышенную защиту прав добросовестного приобретателя вещи. Собственник вещи, доверивший ее продавцу, лишался права истребовать ее у добросовестного приобретателя. Таким образом, последний, согласно указанному правилу, мог получить больше прав, чем их имел отчуждатель. Это старогерманское правило оказалось весьма выгодным для капиталистического оборо­та, придавая ему необходимую прочность и мобильность.

Брак признавался светским правовым институ­том, хотя и с характерной оговоркой о том, что "церковные обязан­ности в отношении брака сохраняют силу независимо от постанов­лений этого раздела" Уложения (§ 1588). Возраст для вступления в брак был довольно высоким — 16 лет для женщин и 21 год для муж­чин (для последних этот же возраст был возрастом гражданского совершеннолетия, обретения гражданской дееспособности).

Развод признавался только при наличии особых обстоятельств (взаимного согласия супругов было недостаточно): злонамеренное оставление супруга, грубое нарушение созданных браком обязан­ностей (к этому разряду причислено "бесчестное и развратное поведение", которое глубоко расшатало супружеские отношения). Грубым нарушением считалось также жестокое обращение с суп­ругом. Столь жесткие требования к расторжению брака отчасти отражали устойчивость требований церковного протестантского права к браку и одновременно отвечали потребностям стабильно­сти и порядка, столь высоко ценимым в патриархальных кругах юнкерско-буржуазной Германии конца прошлого века.

Замужние женщины не были лишены дееспособности в иму­щественных делах, как это было сделано в отношении француз­ских женщин по Кодексу Наполеона. Напротив, имелась статья, которая наделяла замужнюю женщину правом "не подчиняться решению мужа, если оно представляется злоупотреблением со стороны мужа" (§ 13.54).

Кроме того, кодекс признал общим для всех браков режим общности имущества с правом мужа им пользоваться и управлять. По этой системе имущество жены, принадлежащее ей до брака или приобретенное ею во время брака, остается ее собственнос­тью, но находится в управлении и пользовании мужа. Это имуще­ство названо в кодексе особым термином "внесенное имущество" (§ 1363). Всего в кодексе имущественным правоотношениям супру­гов посвящено 200 параграфов.

Наследственные имущественные права составляют важный раздел частного права, и этой области в ко­дексе посвящено свыше 450 параграфов. Здесь обнаруживается множество норм и институтов старого германского права и редкий в наследственном праве принцип, согласно которому наследодатель по закону не имеет пределов в обозначении передаваемой наслед­ственной массы.

Согласно принципу свободы завещания, который имеет явно римское (пандектное) происхождение, наследодатель мог назначить наследника распоряжением на случай смерти, устранить от насле­дования по закону родственника или супруга и т. д. Однако свобода завещания ограничивалась, в известной мере, так называемой обя­зательной долей. Родственник, лишенный наследства завещанием, имел право требовать выделения ему "обязательной", "неотъемле­мой" доли, которая равнялась половине стоимости его наслед­ственной доли по закону (§ 2303).

При всей тщательности и продолжительности унифицирующей деятельности составителей Уложения большую и не до конца ре­шенную проблему составила забота о четкости и ясности изложе­ния принципов и норм. Многие термины классического римского правоведения были переведены на немецкий язык, что создало определенные трудности в уяснении или комментировании этих терминов.

8.  Особенности формирования буржуазного права во Франции.

Французская революция заняла исключительное место среди революций Нового времени не только своим социальным размахом и кардинальным переустройством политической системы. В ходе ее было практически сломано старое право. Выработка новых социально-правовых институтов, модернизация самых разных сторон судебно-правовой системы была второй (наряду с созданием основ конституционного строя) важнейшей стороной деятельности революционной власти в целях утверждения гражданской свободы. Революционное законодательство разрушило принципы старого сословного строя и установило, в соответствии с общими положениями конституций, гражданское равенство и отмену привилегий. В связи с законодательством об аграрном переустройстве и ликвидации остатков феодализма было отменено наследственное дворянство (июнь 1790 г.), а затем и все связанные с прежним дворянским званием привилегии. Секуляризации подвергся статус духовенства. Ликвидировалось монашество, уничтожались конгрегации и духовные ордена, упразднялось самостоятельное имущественное обеспечение монастырей (февраль 1790 г.). С началом Республики были приняты декреты о полном упразднении в стране монастырей, изгнании монахов (август 1792 г.). Перемены коснулись и общинного духовенства. Помимо подчинения его государственной власти в политико-идеологическом отношении и требования присяги от священников (не присягнувших новой власти изгоняли, а затем и причисляли к «врагам народа»), были сделаны шаги по приравниванию статуса священнослужителей к рядовым гражданам, священникам были разрешены браки (июль 1793 г.). Провозглашалось гражданское равенство французов и иностранцев на территории страны, упразднялось рабство («Всякое лицо, вступившее на территорию Франции, свободно» – сентябрь 1791 г.). Однако колониальные владения Франции остановили у себя запрещение рабства, несмотря на начавшиеся расовые и народные волнения. Уравнение в гражданских правах коснулось протестантов (сентябрь 1789 г.).

Революционное право не без колебаний, но все же закрепило свободу труда и предпринимательства. Это было одним из важнейших требований «третьего сословия» в критике правовой политики «старого режима». Были упразднены гильдии, цехи и корпоративные объединения, а также предусмотрены запретительные меры против любых попыток возрождения подобного и под этим предлогом ограничения свободы найма и предпринимательства (ноябрь 1791 г.). Хотя принятые по этому поводу законы, с другой стороны, стали препятствием появлению профессиональных объединений рабочих для защиты их прав. В стране вводилась свобода торговли, ликвидировались внутренние таможни, внутренние торговые пошлины. Были введены единые для всей страны меры и вес, основанные на весьма прогрессивной для своего времени метрической системе (август 1793 г.). Согласно Сельскому кодексу (28 сентября 1791 г.) свобода предпринимательства была распространена на крестьянство: они могли впредь по собственной воле выбирать культуры для посева, сами определять время сева, порядок обработки земель, убивать дичь. Отменялись какие-либо монополии, экономические привилегии, привилегии торговли с колониями, перевозки путешественников, а также была полностью реформирована старая налоговая система.

В интересах широкого слоя собственников была расширена свобода собственности и сделок. Конституционно был закреплен принцип неотчуждаемости и неприкосновенности собственности. Вводились новые собственнические права, в том числе права на интеллектуальную собственность. Были признаны права изобретателей и установлен порядок выдачи патентов на срок от 5 до 15 лет (декабрь 1790 г.). Гарантировалось правило театральной свободы. Впервые особую защиту получили авторские права, в том числе художников, как «собственность, совершенно отличная от всех других ее видов». Отменялась личная ответственность и личное задержание за долги (март 1793 г.). Упразднялись ограничения на дарения, а также на совершение денежных операций (которые, впрочем, не должны были превышать санкционированного государством ростовщического процента – 5 и 6%).

В семейном праве получили признание гражданский брак и свобода развода. Брак считался «чисто гражданским договором», вводилась государственная регистрация актов гражданского состояния, ко-. торая должна происходить свободно, без жестких формальностей (сентябрь 1792 г.). Тогда же был разрешен развод по целому ряду причин, в том числе по взаимному согласию или при ссылке на несоответствие характеров. Сокращалась отцовская власть над детьми, но сохранялись традиционные надзорные полномочия семейных советов.

Аграрное законодательство революции носило открыто антифеодальный характер.

Начало крушения феодальных отношений было положено августовскими декретами 1789 г. В соответствии с требованиями наказов избирателей и на основе декларации дворянских депутатов от 4 августа 1789 г. Учредительное собрание провозгласило отмену феодального строя в земельных отношениях. Декретом о феодальных правах (15 марта 1790 г.) аннулировались без всякого вознаграждения повинности и обязанности, вытекающие из личной или крепостной зависимости (серважа), а все прочие подлежали обязательному выкупу. Выкупу также подлежали только феодальные права в случае передачи крестьянам прав собственности на землю. Все отношения между прежними феодальными владельцами и крестьянами (арендаторами, чиншевиками и т. п.) должны были быть переведены в сферу гражданско-имущественных отношений, и возможные повинности – уже вытекать только из обязательственных отношений.