КРАТКОЕ ВВЕДЕНИЕ.
Я, в свое время, опубликовал сборник Лениных стихов, который имел определенный успех. Сам я в стихах себя не пробовал, а занимался исключительно прозой. Это у меня не плохо получалось, а сейчас меня потянуло на стихи. Если Лена называла себя «квартирной поэтессой», то я просто графоман. Посмотрим, что из этого получится.
Григорий Васюнин.
Мой светлый человек.
Есенину
Друг мой, друг мой, Лесик,
Я очень и очень болен.
Знаю, откуда взялась эта боль.
Вот уже около года
Нет тебя рядом со мной,
Не помогает даже алкоголь.
Все кажется ты ко мне приходишь,
На диван осторожно садишься,
Спать не даешь всю ночь.
Ох, ты ночь, что же ты наделала,
Я один, никого со мной рядом нет,
Я один, хочу спросить, не надеясь
Получить когда-нибудь ответ.
В Одессе мы повстречались с тобою,
Казалось Бог сулил нам удачу,
А вот теперь тебя нет со мною.
Моей любимой сестричке.
Окуджаве
Ты из Александрова ездила в Москву,
На концертах музыкой насладиться,
А если поздно возвращалась,
Всегда могла у нас остановиться.
Но вдруг раздался роковой звонок,
И я рванул в Москву, в больницу,
Ты захотела в этот день со мной,
Сокровенной тайной поделиться.
Я молча выслушал тебя, подумал,
Сказал рожай, я все уже придумал.
Ты успешно родила, Но грянула беда,
Была ты дома, поскользнулась и упала,
В местную больницу ты попала.
Спасти тебя в больнице не смогли,
Ты умерла, но дочь живой осталась.
Как я посмел решать судьбу твою,
Кто виноват, наверно я, хоть, было
Много виноватых, они об этом знают,
Их имена известны, я их не называю.
С тех пор прошло много, много лет
Но куда бы я ни шел, или не ехал,
По своим делам, или так погулять,
Все мне кажется что в электричке,
Свою сестренку я повстречаю опять.
Пусть говорят, что все люди умирают,
Но не для Светланы сырая земля.
Потому что я Москву и Александров
Не представляю без такой, как она.
Толику Магденко.
Мы с тобой еще в Одессе подружились,
В «Политехнический» экзамены сдавая.
Вместе ездили на уборку помидоров,
По вечерам, отдыхая, Окуджаву пели.
Ты меня спасал сам получивши рану,
От нападенья вероломных хулиганов.
По разным городам судьба нас развела,
Работал ты в Одессе, а я в Москву подался,
Но моим другом ты навсегда остался.
К тебе в Одессу, когда мог я приезжал,
А ты меня, хоть и не часто, навещал.
Но вдруг на тебя нагрянула беда,
С диагнозом ужасным по имени саркома.
Давно когда-то в Одессе ты меня спасал,
А я тебя спасти не мог, ведь я не Бог.
Лучшие врачи пытались сделать все,
Чтоб ногу сохранить, кость пересадили,
Не помогло, ушел от нас ты навсегда.
Решимости в нужный миг мне не хватило.
Я не настоял на спасительной ампутации,
До сей поры виноватым чувствую себя,
Не первый раз попадая в такие ситуации.
Это как зараза.
Я столько книжек написал,
О тебе, об Аркадии, о сыне, внуке,
Как хорошо мы жили, а теперь,
Писать прозу я больше не хочу,
Мой Лесик, меня ты заразила,
Я стал теперь писать стихи,
Пускай короткие, пускай плохие,
Поверь, они написаны от всей души.
Моему отцу.
Очень с мамой мы тебя любили,
Ведь у тебя была светлейшая голова,
Завидовали этому начальники твои,
И, зная слабину твою намерено поили.
Отец, ты умер одинок, вдалеке от нас,
Алкоголизм стал тому причиной,
Мама старалась, помочь и тебя лечила,
Ничего не помогло, и ты ушел в могилу.
Сейчас лежишь в Тбилиси на кладбище,
А в полном соответствии с ее пожеланием,
Рядом урна с прахом твоей жены в нише.
А я тебя обижал своим молчанием,
На частые письма твои ко мне не отвечал.
Сперва по молодости, был глуп, а потом,
С взрослением, подошло отчаяние.
Теперь нет у кого просить прощения,
За сына недостойные совершения.
К портрету.
«Не верю я, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним»
В. Высоцкий
Твой портрет стоит на пианино,
Но лучше бы ты на нем играла,
Или по утрам стихи свои писала.
Какая на портрете ты красивая,
Чуточку грустная, но и счастливая.
Все кажется, глядишь с укором,
Но ты поверь, что нет моей вины
В твоем нелепом уходе скором.
А помнишь, как лежала на диване,
Меня одной рукой ласкала,
А рядом Ева хвостиком махала.
Мы с ней теперь вдвоем живем,
И даже говорим друг с другом,
Нет говорю конечно я, а Ева
Все понимает, но мне не отвечает.
Вот так вместе мы и живем,
Коля с Ирой нас часто навещают,
Купили вместо Кирби новый пылесос,
Необходимым меня и Евочку снабжают.
И наш шестикрылый Серафим
Три дня в неделю прилетает,
Аппетит у нее все тот же,
Меня на рынок наш водит,
Как обычно, по дороге «шпыняет».
Память.
«Я памятник себе
Воздвиг не рукотворный»
.
Я знаю Лесик, ты не Пушкин,
Но от тебя стихи остались,
Которые в строжайшей тайне от меня
Ты рано по утрам писала,
Ты не хотела их публиковать,
Но я решился в виде сборника,
Твои произведения издать.
В него вошло лучшее, что успела написать.
Еще остались картины, фото и твои игрушки,
Когда мы с Галей пыль с них убираем,
Тебя с огромной теплотою вспоминаем.
А стихи пользуются широким спросом,
Все близкие твои с наслаждением их читают,
Только я не могу, как начинаю, так рыдаю.
***
Не любила ты цветы живые,
Искусственные им предпочитая,
До сей поры они стоят на окнах,
Твои прикосновения сохраняя.
Один.
Кто сказал, что я один? Со мною Ева.
Помнишь ты ее в корзине привезла,
Пока я по госпиталям шатался.
С тех пор прошло четыре года,
Как быстро время пролетело,
Она прилично подросла и повзрослела.
Без тебя хулиганить стала, мимо пеленок
Писает и какает, мне работы добавляет,
Капризная, ест только куриную грудку,
На десерт печенье предпочитает.
Любит когда приходят Коля, Ира, Галя,
Сейчас же голубого зайца им несет,
На них она никогда не лает.
В комнату твою часто забегает,
На диван посмотрит а тебя там нет,
Не верит, что тебя уже не будет никогда,
Впрочем, как и я не верю, что это навсегда.
Володе Пеканову.
С Усть-Неры подружились мы
Мужскою, крепкой дружбой,
Потом дороги наши разошлись,
Тбилиси, армия, потом Одесса,
В Одессе встретил Лену и женился.
А ты, отслужив, женился на Полине,
Уехал в Магадан, а потом в Бобруйск.
Вы с Полиной нас часто навещали,
В Одессе, а потом и в Юбилейном,
Мы с удовольствием вас встречали.
Настало время, мы теперь уходим,
«В ту страну, где тишь и благодать»,
Ушла Полина, за нею вскоре ты ушел.
Друзей уход очень остро ощущаешь,
Нам сразу начинает их не хватать.
Робику Адамяну.
«Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.»
К. Симонов
Пересматриваю фотографии своих друзей,
Которые всегда стоят передо мной.
Вот Робик Адамян, вот Магденко Толик,
Вспоминаю как дружно мы в Одессе жили,
И вместе «Черемшину» согласовано пели.
Нет вас со мной и никогда не будет,
Робика сгубил инфаркт, Толика – саркома,
Опустели в Одессе и Тбилиси два родных дома.
Ушла и Лена, мой самый первый друг,
Очень она вас любила, стихи вам посвятила.
Всех вас люблю и пью за вас,
С опозданием понимаю, как не хватает,
Мне моих друзей именно сейчас.
Годовщина.
Завтра будет год, как Бог забрал тебя,
Мы все поедем на твою могилу.
Нас будет много, дети, Галя, Вадик,
Обещал подъехать даже Вика Геловани.
Помянем, как положено, и букет положим.
Хоть и не любила ты цветы живые,
Возложим мы, как те так и другие,
От тех кто помнит Нади, Милы и Марии.
Над твоей могилой.
Сегодня год, как Бог забрал тебя,
Мы все поехали на твою могилу.
Приехали к тебе на двух машинах,
Дети, Вадик, Галя и Вика Геловани,
Немного постояли, головы склонили,
Потом, прибравшись, букеты положили,
Там были разные цветы, живые и не живые,
Возложили мы, как те, так и другие,
От тех кто помнит Нади, Милы и Марии.
Сфотографировались все, а я подумал,
Наверно холодно тебе в сырой земле.
Вдруг озарение пришло, тебя там нет,
Лежит в могиле только твое тело,
А душа твоя давно взлетела в небо.
И если Бог забрал тебя, есть надежда,
Что рано или поздно заберет он и меня.
И вот тогда мы свидимся с тобою,
Чтобы снова полюбить друг друга,
Но не земной, небесною любовью.
Ты права.
Люблю стихи писать я по утрам,
Когда покой и тишина в квартире.
Е. Носкина
Лесик, ты была права, когда писала:
«Люблю стихи писать я по утрам,
Когда покой и тишина в квартире
И умиротворение царит,
Спокойствие разлито в мире».
Я понял это только лишь сейчас,
Когда сам начал сочинять стихи,
Никто по утрам мне не помешает,
В квартире только я и Ева спит,
Слегка храпит на своем диване,
И даже кушать грудку не спешит.
И лишь только, не зримо для меня,
В квартире твоя душа витает,
Слагать мои вирши мне помогает.
Достала.
Меня Лентищева Мария
Твоя подружка по психушке,
Аленой тебя она называла,
Меня своим заказом на стихи,
Совсем уже достала:
«Напиши об отношении своем
К вере, к богу, к церкви».
Но не возможно лучше рассказать,
Чем уже написала Лена:
«Мне Бог по жизни очень помогает,
Его поддержку чувствую во всем,
Он мне грехи невольные прощает,
Хранит очаг и вносит счастье в дом».
А к церкви у меня отношение особое,
Она, вернее служители её, посредники
Между мной и Богом, но мне посредников не надо
Я с Господом общаюсь напрямки.
Моему внуку.
Сегодня наступило первое сентября,
Ты пойдешь в последний раз в последний класс.
А через год, надеюсь, успешно его закончишь.
Я знаю, в дальнейшем быть связистом собираешься.
Не советчик я тебе, но твой папа весьма умный.
Ты все-таки еще раз посоветуйся с ним,
А коль твердо твое решение, поступай как намереваешься
День учителя.
Будет пятое октября, день учителя,
Ты помнишь, Лесик, как в этот день,
Твои ученики и родители приходили,
В благодарность цветы и конфеты приносили.
А теперь совсем никто не приходит,
Лишь Клименко Таня иногда забежит,
По старой памяти конфетами меня угостит.
Больше года как покоишься ты в могиле,
Тебе конфеты больше не нужны.
А цветы, любимые твои, мы принесем,
Помянем, как положено, и букет положим.
Хоть и не любила ты цветы живые,
Возложим мы, как те так и другие,
От сына, Ирочки, Вовы и Галины,
От тех, кто искренне любил и помнит,
Но придти не может, от Нади, Милы и Марии.
Со мной Господь.
В голове моей какая-то мешанина,
Толком не могу понять ее причины.
Но если хорошо подумать она понятна,
Хочется мне сделать очень многое,
Но я боюсь, что не смогу объять необъятное.
Хочу еще я много написать стихов и прозы,
Но опасаюсь, что времени не хватит,
Впрочем, коль это дело нужное,
Бог меня поддержит, на него я уповаю,
Он сможет все, даже дни мои продлить,
И что задумал я, поможет завершить.
Мечты сбываются.
Ты помнишь, Лесик, как говорила мне,
Что хочешь чтобы скорее стал я
Толстым, лысым и беззубым.
И не притягивал женское внимание.
Сбылись твои мечты, осиной тальи нет,
Остался без зубов и поредели кудри,
Лишился я былого обаяния.
А мне его не надо, тебя уж нет,
И никогда не будет со мною рядом,
Ушла в страну «где только ни и не».
Но верю я, что рано или поздно,
Где-то на перекрестках мироздания
Непременно встретимся с тобою,
Чтоб снова полюбить друг друга,
Но не земной, небесною любовью.
Осень.
«У природы нет плохой погоды,
Каждая погода благодать»Э. Рязанов
.«И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русский холод»
.
В корне не согласен я с Эльдаром
Какая же осенью благодать,
Её любил Александр Сергеевич,
Но это были другие времена.
Наш Юбилейный, ныне Королев,
Конечно же не Болдино, а хуже,
Холодом здесь давно не пахло,
Дождь, слякоть, листья облетают,
Но дворники их плохо убирают.
В кучи не сметают и не жгут,
Считается, листья землю удобряют.
Машины носятся туда, сюда,
Прохожих грязью обдают,
А те водителям смотрят вслед,
Стоят и долго матом их ругают.
Сорокоуст.
Опять идут дожди, но то не осень виновата,
Просто погода по тебе сорокоуст справляет.
И будет это длится пока тебя поминают.
Я в церковь не хожу, прости меня Господь,
Но за меня стараются другие,
Спасибо им, особенно Надежде и Марии.
Мне грустно, но не скучно.
«И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды...»
Мне грустно, но не скучно,
И есть кому руку подать,
В минуты душевной невзгоды.
Хоть годы мои как часы бегут
Мне руку помощи подадут,
Сын, внук, Милочка и твои подруги.
Еще люблю я делать добрые дела,
Они мне помогают, душу облегчают.
Вот отослал письмо Марии,
Поговорил по телефону с ней
И стало на душе теплей.
А грустно от того, что нет тебя,
И никогда уже не будет рядом,
Придется с этим примириться,
И усерднее за упокой молиться.
Эльдару Рязанову.
Великий режиссер, тобою поставлены
Картины, которые мы очень любим,
В них играли прекрасные артисты
Ия, Лия, Мягков, Гафт, Алиса.
Но вот тяжелое известие сообщили нам,
Эльдар опять попал в больницу,
Но как и год назад, надеюсь выдюжит,
А мы ему поможем, свечу поставим,
И будем усердно за здравие его молиться.
Моя Ева.
Любишь ты поесть, поспать,
И полежать на своем диванчике,
Ну а когда к тебе подходишь,
Животик белый подставляешь,
И быстро хвостиком виляешь.
Лишь один имеешь недостаток,
Очень слабенький у тебя желудок,
Как съешь не то, начинается понос,
Но ничего, я тебя лечу, и пеленочку меняю,
А иначе и быть не может, очень я тебя люблю,
Спишь со мною рядом, греешь своим тельцем,
А надо, и собеседника мне заменяешь,
Слушаешь внимательно хотя и не отвечаешь,
А как тебе ответить, коль моего языка не знаешь.
Валентине Молчановой.
Валюша, ты мне написала,
Что не плохи мои стихи,
Но пишу я о том, что слышу,
Отвечу словами Окуджавы:
«Каждый пишет, как он слышит.
Каждый слышит, как он дышит.
Как он дышит, так и пишет,
не стараясь угодить...»
Я в тебя не «бульон»
Лесик, помнишь, я подарил тебе пластинку,
С синей наклейкой «Я в тебя не влюблен».
Мы еще шутя её называли «Я в тебя не бульон».
Как-то по неосторожности ты её разбила,
Но в интернете эту песню я нашел,
Часто слушаю, тебя вспоминаю,
И хоть нет тебя со мною, понимаю,
Что, как и прежде, я в тебя влюблен.
