Оглавление (стр. 2 )

Просто так живу,
Знаю, что не будет
Сказка наяву.

Коли утешеньем
Станет только смерть -
Глупое терпенье,
Злая круговерть.

Но порой мне снится
Сам не знаю что
И в моей темнице
До утра светло.

Н...

Монашка и японка
И детский херувим,
Поешь ты вечно звонко
И взгляд непобедим.

Сквозь веки и трущобы
Глядишь незримо ты,
Шагая по сугробам
Несносной немоты.

А мы - твоя подмога
Средь ночи длинных дней.
И вечная дорога
И солнышко на ней.

Хотел еще добавить,
Но мне не дописать.
И вечности не хватит,
Чтобы тебя понять.

.....
Какое утро! Свет во всем,

И воздух точно неподвижен,
И сосны за моим окном
Окрашены в зелено-рыжий.

Березы словно удивленны
Такою чистотою неба
И восхищенно и смиренно
Царят средь мартовского снега.

Еще не тронутый весною
Он отражает Солнца блеск,
И тени, легкой синевою,
Сильней раскрашивают лес.

.....
Мне нечего гадать по звездам

И выбирать покрепче нить.
Кто хочет быть везде, как воздух
Себя не хочет сохранить.

По мимолетному поверью
Живем и гибнем наугад.
Мы жизнь до дна собою мерим,
А нас измерят Рай и ад.

К Боттичелли

Есть в складках ангельской одежды
Такая ясная тоска,
Все невозможные надежды
И все погасшие века,
И то, что было с нами прежде,
И то, что не было пока...

.....
У нас в гостях Луна,

В открытое окно
Стыдливый свет она
Дарит давным-давно.

Но путь по небесам
Закончится когда-то,
Наступит рай бесам
разврату и солдатам.

.....
Когда-нибудь, в священный час,

И день и миг священный,
Мы умирать пойдем, молясь,
За бытие Вселенной.

И будет бой, и будет гром,
И ужаснуться люди,
Но рано вспоминать о том,
Что еще только будет.

.....
Люблю ходит я к старой церкви,

Где не бывает прихожан.
Моя тоска здесь тихо меркнет,
Я дивным светом осиян.

Не слышно ханжеских молений,
Не возливается елей,
И опустившись на колени
Шепчу: пойми и пожалей.

.....
На душе было паршиво.

Сидел Будда, плясал Шива,
Не давало облегченья
И ученье Лао Цзы,
Сердце бьется в заточенье
И в предчувствии грозы.

.....
Казалось, я попал в роман

О первых христианах,
Вел сумасбродий караван
Сквозь рой видений странных.

Там Мефистофель, Воланд, Мастер
И Маргарита жили.
И верю я, что это - счастье
И что легенды - были.

.....
Шумит и плещется мир за окном

Моим темным и страшным.
Словно бы с самым нелепым сном
День мой сравнялся вчерашний.

Шторы меня охраняют пока,
Но ведь не долог час:
Приходит дьявол из че-ка
И свет в окне погас.

.....
Когда придет сержант

Меня арестовать,
Обыщет он сервант,
Залезет под кровать.

Оттуда пыльный, грязный
Он вылезет с тоской,
Найдя лишь сор бумажный,
А бомбы - никакой.

Человек со шрамом.

Мы путались в тине и в иле,
В болотах неправды и лжи,
Надежды светлейшие были
Обманы и миражи.

Входили в чудесные двери
А попадали в тюрьму.
Но пусть я свету не верю, -
Я ненавижу тьму.

.....
Жил на земле пустынной гном.

Один, совсем один.
Вот он выдумывает дом,
Очаг, окно и дым.

И бури не могли никак
Развеять этот дом,
Затеянный в больных песках,
На острове чужом.

Пес

Мне ничего не надо:
Ни Солнца, ни Луны,
Ни розового сада,
Ни золотой страны,
Ни голубого неба,
Но лишь, в глухую ночь,
Швырните ломоть хлеба
И погоните прочь!

.....
Возле Казанского Собора

Толпятся призраки времен
И живописцы с хищным взором
Рисуют тишину колонн.

Устав от жизни безобразья,
Спешу сюда в уединенье.
Здесь пахнет вечностью и грязью
И мнится Невский сновиденьем.

.....
Веди меня, моя тоска,

Я не прошу об исцеленьи,
Мои надежды - из песка,
Из воздуха - стихотверенья.

Веди меня, моя тоска,
Мое упорное скитанье, -
Острее мысль, смелей рука,
Томительнее ожиданье.

.....
Стемнело. На улице узкой

И окна погасли уже.
Вокруг все таинственно пусто,
Как у колдуньи в душе.

И только эхо бессонно
Доносит откуда-то вдруг
Шаги, признания, стоны
И даже дрожание рук.

.....
Я зимою встречаю

Свой первый мороз.
Сколько выпито чаю,
Сколько пролито слез.

И услужливо память
Не дает исчезать.
Было, будет и канет,
И вернется опять:

И деревья, и воздух,
И любовь, и тоска,
И морозные звезды,
И ни ветерка.

Я зимою встречаю
Свой первый мороз.
Сколько выпито чаю,
Сколько пролито слез.

На мотив Рильке

Лечение тому, кто болен:
Стань колокольней. Долгий звук
Вернется, совершивши круг,
Преображенный снежным полем.

.....
Дрожа, обманчивый и сладкий

Весенний воздух, полный роз
Горящих в ясном беспорядке
Нам рифму оставляет: слез.

.....
Когда открыта нагота

Земли коричневой и рваной,
Не говорите мне “Нирвана”,
Не привлекайте, пустота!

.....
Пахли розы морем синим

И слегка
Очертанья лепестка
Повторяли раковины линии.

.....
О как сегодня Ветру мало

Невы, дворов, дворцов, каналов
И Петербургских переулков,
Где он кружится с эхом гулким,
И Петербургских фонарей
И неизвестных пустырей,
И самых бешеных затей,
Без, - слышишь, Ночь! - любви твоей.

.....
Я сыграю вам на флейте

И на скрипке сыграю тоже,
Только вы меня пожалейте
И поймите меня прохожий.

Я сыграю чудесные песни,
Которые еще никто не слышал,
Но дороже вам ваша плесень,
Потому что вы те же мыши.

Вам нужны лишь победные марши, -
Не умею писать я гимны.
Мы когда-нибудь станем старше
И не мухою в паутине.

.....
В зовущем свете фонарей

Струится музыка страданья,
В ней одиночество верней,
Недостижимое желанней.

В зовущем свете фонарей
Все очертания так зыбки,
Лишь полуречь полутеней
И полуплач, полуулыбки.

.....
Любовь и роза. Крест и меч.

Ракушка нежных стран.
И воин, чтобы уберечь
Религию от ран -
Вот вечный символов запас,
Их повторенье лишь
Тому доступно, кто хоть раз
Поймет, о чем молчишь.

.....
Круг, крест, причастие, вино,

Движенье, ямб, хорей -
Звучат навеки и давно
Ветрами всех морей,
Что вера входит в хмурый мир
Страданьем и борьбой!
Но кровью вымытый эфир
Сияет голубой!

.....
Как будто бы часы твои,

Как будто кровь по жилам
Не утихали воробьи
И по ночам будили.

А март к солнцестоянью шел,
И ночь, как воск, горела,
И ты снимала капюшон
И на весну глядела.

И дни летели впопыхах
Как рифмы у поэта
Размер забывшего в стихах
От солнечного света.

.....
Я шагаю по улицам узким

Где царила недавно зима,
Где заборы корявы по-русски,
Крыты жестью и толом дома.

Здесь мальчишки играют в военных,
Из рогатки лихая стрельба,
Местом сбора, тюрьмою для пленных
Обгоревшая служит изба.

Первой искрой зеленой рябина
Зажигает апрельский костер,
И на твердую, бурую глину
Солнце дарит свой огненный взор.

.....
Бродят рядом обрывки фраз -

Не сложить мне из них рассказ.

Находил я кусочки строк,
Но стихов написать не мог.

Пламя мыслей своих и чувств
Передать бумаге я - тщусь.

Мной не сказано столько слов -
Прочитайте же пару строф!

Армейское

Я вспоминал мечты и корабли,
И Петербург при свете фонарей,
Надежды, вновь ожившие, вели
В последнюю из запертых дверей.

И забывалось мне, что нет ключа,
Я шел туда и радостно и гордо.
Но вот встала явь из-за плеча:
Дневального остриженная морда.

Тогда кончается тоска,
И начинается отчаяние,
Я строю замки из песка
И снова верю обещаниям.

.....
Сегодня настроение такое,

Что хочется только покоя:

Дремать у веселой печки,
На пламя смотреть, мечтая,
И точно судьба чужая
Моя догорает свечка.

.....
Я задыхаюсь в келье узкой,

Где в устоявшийся бедлам
Ввожу отчаянье по-русски
С латынью звонкой пополам.

И вот науки диадема
Слетает с головы моей
Добычей суеты и тлена
Пребуду много пестрых дней,

И обменять готов мгновенно -
О, Господи, благослови! -
Всю мудрость греков, песни Вены
На кварту пива и любви!

Буря

Будто рада все переломать,
Не на шутку ночью разыгралась.
Жуткая. Она сошла с ума.
Лишь звереет, если ей про жалость
Стонут сброшенный поезда.
Только бездна знает, что - не вредная,
Но ничто не может обуздать,
А она уздечку ищет, бедная.

Меланхолия

Еще не бьют колокола,
Я одурманен жизнью тощей,
Мои молитвы и дела
Прокляты силой полунощной.

Еще не бьют колокола,
Уходят звуки Божей лиры.
Два очарованных крыла
Свисают наземь, точно гири.

Еще не бьют колокола
И пролетает время мимо,
И много, много замела
Судьба неуловимо.

Лютер

Как это много: страх ночной,
перо, бумага и дорога,
и отступления порой,
и постоянная тревога,

и даже просьба отложить
назавтра это рассмотренье,
чтоб ночью Господа молить
о стойкости и дерзновеньи,

затем бороться с Сатаной
и высказать собранью просто:
“Я человек и надо мной
лишь вера, Иисус и звезды.”

.....
Дождь стучит в мое окошко,

Занавесив уведанье
Желтых листьев. Понемножку
Испаряется страданье
И неясное мечтанье
Пролетает надо мной.

.....
На траву и на деревья

Выпал первый снег,
Самый первый, самый мокрый,
Самый грязный снег.

И, казалось, за мгновенье
Он растаял весь,
Пролетел, как сновиденье
И навек исчез.

Наступает месяц новый,
Словно бы за миг,
И под тяжестью снеговой
Гордый лес поник.

И в сугробах путник тонет:
Не добраться к милой.
И сама природа стонет
В снеговой могиле.