Баба Яга и молодильные яблоки (стр. 2 )

А неплохо! Молодец этот Сашка!

За морем житье не худо?

И какое в свете чудо?

КУПЕЦ. Есть за морем такая машинка! Удивительная! Смотрите, Ваше Количество…

ШУТ. И качество… Когда большое количество – получается Ваше Величество.

ЦАРЬ. Он нарочно!

БОЯРИН. Пусть покажет!

КУПЕЦ (показывает то, о чем говорит). Берем чистый лист, заправляем в машинку, вертим ручку! Алле-оп! Бумажка превращается в денежку!

БОЯРИН. Замечательная машинка. (Берет ассигнацию, рассматривает на свет и прячет в карман.) А еще можно?

КУПЕЦ. Пожалуйста. (Снова бумажка превращается в ассигнацию.)

БОЯРИН. Удивительно!..

ЦАРЬ. У меня у самого – не хуже! Принеси кошелек-самотряс!

БОЯРИН. Пожалуйста.

ЦАРЬ. Вот смотри – пустой? И внутри и снаружи?

КУПЕЦ (с акцентом). Как есть весь пустой…

ЦАРЬ. Тряхнем… стариной. (Боярину). Подставляй ведро!

(Из кошелька сыпется монета за монетой).

ЦАРЬ. А?!

КУПЕЦ. Да!.. Это есть диковинка! Сиди – тряси… И работать в государстве никому не надо! Да, я бы сам торговля бросил, ничего не делал, когда б сокровище такое имел!

ЦАРЬ. Вот! Только одно плохо… Натрясешь ведро денег, отнесешь в сокровищницу – а на утро оно пустое. Видно, волшебство, оно не долго действует…

КУПЕЦ. Странно… А не могут по ночам… Выкрадать…

ЦАРЬ. О, заморская твоя башка! Как?! Это ж сокровищница: ни окон, ни дверей – полна комната… тараканов… Дверь железная! Замок (показывает размер) – во! А ключ есть только у меня… Да вот у боярина…

КУПЕЦ (подозрительно). А…

(Царь тоже подозрительно смотрит на Боярина – тому не по себе).

ЦАРЬ. Не… У него мозгов не хватит!..

БОЯРИН. Не слушай ты его, Царь-батюшка! Какие за морем могут быть диковинки супротив наших! Тьфу! И больше ничего!

КУПЕЦ. Ах, ничего! А это видели?

(Достает портрет в рамке).

БОЯРИН. Что это за картинка? Тоже мне «Гибель Помпеи»… Вот у нас картины (широко разводит руки в стороны).

КУПЕЦ. Портрет Елены Прекрасной! (Протягивает Царю).

ЦАРЬ. Женюсь!

КУПЕЦ. Тут один царь Дадон тоже хотел жениться, но невесту увидал и… Помер!

ЦАРЬ. От чувств-с?..

КУПЕЦ. От старости!

ЦАРЬ. Так! Я сейчас велю тебя казнить! Не посмотрю, что ты гость заморский… Стража!

(Появляется Иван).

ИВАН. Батюшка, звали?

ЦАРЬ. Ты что стража?

ИВАН. Не-ет…

ЦАРЬ. Тогда не звал. Ладно, оставайся! Решил тебе, Ванюша, мамку новую найти! Вот взглянь! (Протягивает портрет).

ИВАН. Какая же мама? Это…

ШУТ. Говори, Ванюша, прямо…

Это… (строит глазки) А не мама!

ЦАРЬ. Сейчас всех казню! Жениться желаю! (Купцу). Ты против?! Казню!

КУПЕЦ. Не спеши казнить, дай слово разговаривать.

ЦАРЬ. Поговори у меня!

КУПЕЦ. Спасибо! Тебе, царь, к Елене Прекрасной надо в набор еще и молодильных яблок раздобыть!

ЦАРЬ. Так, стража!.. Чего?

КУПЕЦ. Молодильных яблок.

ЦАРЬ. А это что за диво?

КУПЕЦ. Ха. Это яблоко откусишь – помолодеешь. Еще откусишь – добрым молодцем станешь. Да таким, что «ни пером описать, ни… топором вырубить!»

ЦАРЬ. Чего это?

БОЯРИН. Финская народная пословица.

ЦАРЬ. Так… Народные умельцы! Где сыскать Елену Прекрасную и яблоки молодильные?

КУПЕЦ. Не знаю.

БОЯРИН. Баба-Яга знает…

ЦАРЬ. Так. Кто пойдет?

БОЯРИН. Чего это ты на меня так смотришь, Царь-надежа? Я уже 20 лет дальше царского крыльца никуда не выхожу.

ИВАН. Да кто ж сам по доброй воле к Бабе-Яге пойдет?..

(Все смотрят на Ивана).

Э-э! Чего это вы на меня уставились?

ЦАРЬ. Вот ты, сынок Ваня, и пойдешь.

ИВАН. Я?

БОЯРИН. Сам вызвался…

ШУТ. Прощай, Ваня!

БОЯРИН. И шут с ним!

ЦАРЬ. Ты чего?

БОЯРИН. Я в том смысле, что и Шута с ним отправим.

ШУТ. Стойте! Царь-батюшка! (Берет портрет). Да не такая уж она красивая!

ЦАРЬ. Такая-такая.

ШУТ. И потом, мало ли что хороший маляр нарисует?! Парамошка вон наш нарисовал на стене собаку с птичьей головой! А тут!.. Тут вообще одна голова! Даже без собаки!

БОЯРИН. Будешь царского сына сопровождать! Ежели, чего случиться!..

ЦАРЬ. Мой меч…

КУПЕЦ. Знаю, знаю, знаю! «Мой меч – твоя голова в печь!»

ЦАРЬ. О чем это он?

БОЯРИН. «Голова в печь…» Советует спросить совета у Бабы-Яги.

ЦАРЬ. Смотри, чухонец, а дельные вещи говорит!

ИВАН. Царь-батюшка, а как же образование?!

ЦАРЬ. Ничего! Будешь синяки да ссадины набивать, ума разума набирать! Жизнь – лучшая школа, а дальний путь – первый учитель.

(Царь достает кошелек-самотряс.)

Бери, Ванюша! Все равно от него никакой пользы!

БОЯРИН. Нет! Не надо! Куда?!

ЦАРЬ. Ты чего это так переполошился? Ваня, поскольку деньги на следующий день исчезают, расплачивайся этим золотом только с тем, кому завтра в глаза смотреть не придется. Расплатился – и в дорогу! И побыстрее. Догонят – побьют. Ну, как говорится: «Скатертью дорожка…»

КУПЕЦ. «…по дорожке протягивай ножки. Семеро одного побьют. Семь раз примерь – одного зарежь».

ЦАРЬ. Всё?

КУПЕЦ. Нет. И еще: «Дальше едешь – тише будешь!»

ИВАН. Прощевайте!..

(Всё погружается в темноту.)

ЯВЛЕНИЕ 4 «В заколдованном лесу».

(Слышны лесные тревожные звуки и шорохи. Свет луны. Появляются тени и разная Нечисть: лешие, кикиморы.)

- Идет кто-то…

- Сейчас я их обморочу!

- Дайте мне, я их на месте кружить заставлю!

- В болото, в болото их надо завести!

- Съесть!

- Лучше сожрать!

- А я говорю: съесть!

- Сожрать!

- Не ссорьтесь! Вы оба правы!

- Как это?

- Прячьтесь!

(Появляются Иван и Шут. Нечисть начинает свою забаву. Их крутят, вертят. Разлучают. Потом нечисть их голосами завет друг друга. Разводит в разные стороны и сталкивает с разбегу. Вдруг все затихает.)

ИВАН. Чего-то я боюсь…

ШУТ. А я – нет. Это у царевичей тело белое, нежное, а Шута шкура плетью дубленая. Каши наваристой не сваришь. Баба-Яга это понимает.

ИВАН. Ты уверен?

ШУТ. А как же!

ИВАН. Снимай свой колпак и воротник, наденешь мой кафтан.

ШУТ. Зачем?

ИВАН. Ты сам не раз говорил: по одежке встречают. Вот пусть Баба-Яга и думает, что Царевич – ты!

ШУТ. Иван, а ты не такой дурак, каким прикидывался.

ИВАН. Меня же в поход послали жизни учиться… Вот, я и учусь.

(Завыло, застонало.)

ШУТ. Опять началось.

Песня Нечисти.

Мы помочь вам не прочь

В эту темную ночь…

Страшш-но-о!..

Пропадешь не за грош,

Если к нам попадешь…

Яс-но…

Коль налево пойдешь,

Все забудешь, заснешь…

В камень!..

Кто направо пойдет:

Загорится, пожрет

Пламень!

Прямо нету пути!

И вам здесь не пройти!

Ску-шай!

(Нечисть окружила путников. Вдруг Шут вскочил на пенек.)

ШУТ. Что за песни поют!

И не в тон! Ноты врут!

Слу-шай! Эх!

(Развернул Шут маленькую гармонику.)

Приходи-ка, нечисть в баню,

Всех отчистим, всех отпарим!

Станет Нечисть чистой-чистой!

КИКИМОРА. Эй, кончайте, гармониста!

ШУТ. Ваня, выручай!

ИВАН. Подходи-ка, нечисть, ближе,

Одарю всех – не обижу!

Право, братцы, не шучу:

Всех, как есть перекрещу!

(Нечисть отпрянула.)

ШУТ. Ну-ка, леший не зевай,

Ну-ка, ведьма запевай.

Про любовь всех горячее!

- Мне!

- Нет, мне!

ВЕДЬМА. - Люблю Кощея!

Мне Кощей, он всех милей!

Всех он злей и всех тощей!

Наварю ему я щей

Из бородавок и прыщей!

- Из козявок и мышей!

- И из взрослых, малышей!

- Чтобы был Кощей жирней!

ПЕРВАЯ. Мой любимый – Водяной!

Все свиданья под водой.

Ни туды и ни сюды –

Только полный рот воды!

ВТОРАЯ. И песка!

ПЕРВАЯ. А ты откуда знаешь?! (Драка.)

ТРЕТЬЯ. Я встречалась с одним Лешим

Грязным, страшным и облезшим.

Никакого романтизму

Лишь три пуда ревматизму!

ЧЕТВЕРТАЯ. Я встречалась со Скелетом,

Да зимою, а не летом.

Подойди! – кричит, - поближе!

Я к нему, а он на лыжи!

(И пустились все в перепляс.)

ГРОМОВОЙ ГОЛОС. Стоять!

(Все замерли в тех позах, в которых их застал Голос. Появляется Баба-Яга.)

БАБА-ЯГА. К лесу задом, ко мне – передом!

(Замершие фигуры поворачиваются.)

БАБА-ЯГА. Фу, фу, фу… Раньше русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. А Иван-царевич! (Нечисти) А вы что?! Без меня съесть хотели? Кыш отсюдова!

(Нечисть с криками разбегается.)

БАБА-ЯГА. Стало быть, Шута – на первое, Царевича – на второе!

ИВАН (в костюме Шута). Может, с Царевича начать, тогда, глядишь, до второго и дело не дойдет…

БАБА-ЯГА. Молчи, Второе! Вкусненькое на десерт.

ШУТ (в образе Царевича). Ах ты, Баба-Яга - костяная нога, не поймавши птицу - теребишь, не узнавши молодца - хулишь. Ты бы сейчас меня, добра молодца, дорожного человека, накормила, напоила и для ночи постелю собрала. Мы бы чаю попили, ты бы стала бы спрашивать, а я бы стал сказывать - чей да откуда. Вот тебе, добрая женщина, к чаю пряничков!

ИВАН. Э! А пряники откуда?

ШУТ. А это не пряники. Это оценки. (Достает большой.) Это – пять. (Поменьше.) Это – четыре. О, надкусанный… А это – удовлетворительно. Так что будем чай пить?

БАБА-ЯГА. Ишь ты, пострел! Все уладил, все доглядел! (Хлопает в ладоши.) Стол сюды с самоваром! Да, чтоб кипел!

(Нечисть стремглав накрывает на стол. И остается стоять в сторонке, поскуливая.)

ШУТ. Ну, а для леших, кикимор и ихних отцов,

Припасена у меня горсть леденцов. (Кидает леденцы нечисти, та хватает, дерется и исчезает.)

БАБА-ЯГА. Смотрю я на тебя, дорожный человек… Не Царевич ты…

ИВАН (вдруг). Я Царевич! Ешь меня, бабушка! Заслужил.

ШУТ. Иван, ты меня второй раз за сегодняшний вечер поразил.

БАБА-ЯГА. Молодец, что за чужие спины не прячешься. Про жаркое успеем поговорить, а пока не желаете ли чаю?

(Уселись. Чай пьют)

БАБА-ЯГА. Ну, чей ты, добрый молодец, да откуда? Какой ты земли? Какого отца, матери сын?

ИВАН. Я, бабушка, царский сын Иван-царевич. Еду за тридевять земель, за тридевять озер, в тридесятое царство за молодильными яблоками и Еленой Прекрасной.

БАБА-ЯГА. Сколько вам, богатырям говорят: хочешь жениться – бери Василису Премудрую! Нет! Они все хотят Елену Прекрасную!

ИВАН. Бабушка! Так я же единственный сын в семье – известное дело – дурак! Хотя мне не себе – мне Царю-батюшке!